мы оба медленно умираем...
ты - кольцами, дорогими сумочками, звонками из Парижа, фотографиями в журналах...
а я - пустыми словами.
каждую секунду мы выплескиваем капельку себя и нас становится меньше.
скоро исчезнем совсем... от тебя останутся лишь побрякушки... а от меня и того меньше - слова.
а сейчас сидим напротив друг друга в кафе и думаем про одно и тоже. нам не страшно. нам грустно... а из колонок Portishead "Roads", а за окном дождь... и от лета тоже осталось, как и от нас, совсем чуть чуть...
Проклятый московский июнь. Это лето нас убьет… Небо лопнуло, словно пузо обожравшегося великана и потекло на голову все его содержимое… Желтые мутные потоки… Я успеваю скрыться в арке. Я не ношу зонта. Я попытаюсь переждать еще один конец света. А дождь все льет и льет. Под ногами бегут мутные бурные потоки. Кеды промокли. Холодно. Понимаю, что потихоньку под кожу залазают ледяные колючки. Кожу мурашит, губы синеют и начинают дрожать пальцы рук. К черту все! Бегом под дождем! Я выпрыгиваю словно полоумный на проезжую часть и несусь между машинами куда-то в сторону метро. Мне сигналят, но я не обращаю внимания. Просто бегу по лужам. Иногда вытираю мокрым рукавом лицо, кулаками прощищаю залитые дождем глаза. И вот уже огромная нора видна. Там, глубоко под Москвой гигантские медведки перевозят людей по своим ходам… мне на юг. Ныряю в поток людей, перепрыгиваю через турнекет. Заградительные грабли успевают ударить меня по щиколотке, позади свистит и матерится бабка-вахтерша, но я уже мчусь по эскалатору глубоко под землю, подальше от неба, которое никого не любит. Даже своих ангелов. Я захожу в полупустой вагон и агрессивно поглядываю по сторонам, пытаюсь с кем-нибудь столкнуться взглядами, ищу повод для ссоры, но здесь никто не посмотрит тебе в глаза. Лучше сделать вид, что вы не замечаете вымокшего до нитки молодого человека с абсолютно безумным взглядом. Да, так лучше. Потому что я жажду крови. Я ищу, кто бы набил мне рожу, кто бы пнул меня в живот увесистым ботинком, кто бы кастетом размажил мне голову. Чтоб стало темно хоть на какое-то время. Чтоб не надо было думать… Чтоб не надо было сходить с ума… к тому же, кто-то должен наказать меня за все это дерьмо, что зовется моей жизнью. Кто-нибудь! Я запрыгиваю с ногами на сиденье и начинаю орать. «кто-нибудь! Ну ебните меня нах! Что?! Кишка тонка?!» все отворачиваются… ничего не происходит… еще один городской сумасшедший… все спешат домой… я сползаю на пол. Обхватываю голову руками. «Нет, - говорю я себе – все не так уж и плохо… я вовсе не такой уж и плохой… и я еще буду счастлив, просто нужно набраться терпения». Моя станция метро. Я выхожу из вагона. Вид у меня, тот еще… поднимаюсь по эскалатору. Смотрю на приближающийся и убегающий вниз свет ламп…я поднимаюсь к небу. Вот он я! Блудный сын, не сумевший жить под землей! Полюбите меня, иначе я умру…
умираем молодыми, чтоб остаться...
фотками. сны сбывшиеся листаем в дневниках строчками.
боимся ли, верим ли? все неважно...от любви до любви лишь шаг с многоэтажки...
но так и надо. не тебя не себя я не вижу в старости... с усталостью можно бороться разными способами. например пить коньяк и танцевать лишь руками, полулежа, а можно спать... и не просыпаться. но остаться так важно, хотя бы в сердах или альбомах, в песнях -строчках, скульптурах и сказках. пусть они не передадут почти ничего, лишь образ. но и это уже много... Этого вполне может оказаться достаточным для иллюзии вечности.
говорилось уже наверное миллион раз всеми, но все таки... повторюсь.
любить надо не идеальный выдуманный нами самим себе образ, а реального человека, со всеми его достатками и недостатками, капризами и прихотями, ленью и маниями, страхами и неуемными желаниями, мечтами и ночными кашмарами... аминь.
- ты куришь?
- да курю... точнее... нет не курю. недавно начала, но это несерьезно. брошу. - улыбается, щелкает зажикалкой, пламя все время тухнет. Я подношу свои ладони и прячу ее пламя от ветра. Она прикуривает и делает глубокую затяжку. Я наблюдаю, как дым тонкой голубоватой стуйкой выходит из ее чуть потресавшихся губ.
- ты только не подумай, что я за тобой слежу... я конечно хожу за тобой вот уже два дня... может я похож на маньяка... или психа... просто... мне все равно нечего делать, а тут ты. Понимаешь?
- понимаю... я уже два дня вожу тебя по своим любимым местам города... тебе понравилось?
- да... красиво. трамваи только...
- что трамваи?
- не люблю трамваи...
- я тоже.
я улыбаюсь откланиваюсь и ухожу... а она докуривает сигарету и садиться в подъехавшее такси... "черт побери - думаю я. - какого хрена я ушел... лучше бы всю жизнь был где-то рядом"
"вот хрень - думает она, разглядывая мокрое стекло Волги, в каждой капле отражается мое исчезающее отражение. Отражение растеряно улыбается, но машина уже едет по названому адресу... - вот хрень... надо было оставить хоть номер телефона".
небо смеется сквозь тучи, а я дрожу, потому что всегда боялся... и даже сейчас всего боюсь.
(с)
записка... несколько строчек бьющих по печени. тупая опоясывающая боль ниже ребер. чтоб верняк был, еще телефонный звонок и молчание... а потом гудки. Любовь всегда нужно убивать с контрольным выстрелом. Она сука живучая... от нее умирают, как от гангрены, лишаясь души по частям... лучше уж так - в лоб "БАХ" и уже нет любви. здравствуй, ненависть.
(с)
вчера посетили ресторан "Дума".
очень приятное место, уютно и тепло. Готовят вкусно. Чай приносят в подстаканниках, к чаю печенешки))) правда Надя печенешку приняла за древесный сахар... данная путаница доставила нам минут десять улетной ржачки. Официанты старались не смотреть на нас особо - а чё, обычные городские сумасшедшие замочили печенешки в чае и смеются во все горло... рядом же играют в пинг-понг и шарик стучит о глянцевый стол, словно секундомер... секунды лета, как песок... а мы ловим их и сажаем в банку воспоминаний, как светлячков. Август. Дума.
обдумываю проведения там одного полузакрытого мероприятия для друзей.
холодные капли на бритую голову... волосы слипшимися комьями сползают на плечи... в руке бритва. хочется чуть ниже. Провести бы под ухом, но руки знают дело - им приказано жить... я обрею голову стоя под холодной водой... несколько порезов останется временными шрамами, а я буду улыбаться и смотреть на мир огромными зелеными глазами, чувствовать воздух и ветер, как никогда раньше... чувствовать, что живу... живу назло самому себе. это ли не подвиг? каждый подвиг всегда наполовину роковая ошибка.