Цитата сообщения Flowering_Iris "Music of the white night" Окончание.(начало см. ниже)




Вечером, приехав в центр, она оказалась у колонн Казанского собора на 15 минут раньше назначенного времени. Но она не стала «светиться», а решила подождать его на противоположной стороне Невского проспекта. Он опять появился точно, минута в минуту.
«Какое занудство,- подумала Женя,- ну, пусть подождет, помучается»
И действительно, теперь уже он нервно мерил шагами гранитные ступени, поглядывая на часы.
Помучив его еще минут пять, она сжалилась и, перейдя улицу, замахала рукой.
Он ее увидел , и лицо его озарилось радостной улыбкой.
-Ну, что, какая будет программа, мсье Эрик?- спросила она.
- Белая ночь, если Вы не против, мадемуазель Эжени.
Она явно была не против.
Для начала они отправились к Аничкову мосту, восхитившись творением Клодта, этими прекрасными благородными животными, казалось еще недавно быстрее ветра носившимися по степным просторам, спустились вниз к Неве, к причалу и взяли билеты на речную прогулку по рекам и каналам Петербурга.
Нет ничего приятней необременительного речного путешествия! Тихоходное суденышко с плоской крышей везет вас вдоль закованных в гранит и украшенных ажурными оградами набережных Невы, Мойки, Фонтанки, канала Грибоедова. Как красивы и неповторимы мосты Петербурга! Трудно поверить, что их изящные, легкие перила и решетки выполнены из чугунного литья и весят, скорее всего, тонны.
А между тем, белая ночь опустилась на город, сливаясь с днем и стирая все грани.
Казалось, все население города, охваченное странной эпидемией сомнамбулизма, высыпало на улицы. И если в центре город освещался подсветкой и рекламой, то, проплывая мимо более отдаленных уголков, где не было такой яркой иллюминации , Женя и Эрик снова и снова поражались этому неверному свету, идущему ниоткуда. Спать не хотелось совсем, и нервы, как натянутые струны, были напряжены до предела. Такого странного состояния Женька не испытывала никогда. Ей хотелось раствориться, затеряться в этом сумасшедшем городе, от которого она была, как в бреду. Пахло болотом, сыростью. Днем эти запахи не различимы, сейчас же она ощущала их совершенно явственно. И ей казалось, что еще немного, и суденышко привезет их действительно на болото, и она попадет, как в «Мастере и Маргарите» на бал сатаны, но только происходить он будет не в Москве, а в этом волшебном, сказочном городе, и королевой бала будет, конечно же, она, Женька. Тем временем Эрик рассказывал ей о памятниках архитектуры, мимо которых они проплывали, Женя слушала его в пол-уха, не столько вникая в смысл, сколько наслаждаясь его бархатным завораживающим голосом. Наконец, только для того , чтобы что-то сказать, она произнесла:
-Вы так прекрасно знаете архитектуру. Вы когда-то занимались этим?
-Нет, просто я очень люблю этот город.
«А я люблю Вас»,- совершенно неожиданно для себя подумала Женя. Господи, что лезет в голову! Слава Богу, что еще не существует чтения мыслей на расстоянии! Она совсем спятила, эта белая ночь окончательно сводит ее с ума!
-Женя, что значит сей загадочный взгляд? Вы так странно на меня посмотрели. Как будто я сказал какую-то глупость.
«Нет, это я глупость подумала»
-Ну, что Вы, Эрик! Вы тут совершенно не причем. Просто я в своих фантазиях унеслась куда-то далеко.
Между тем прогулочное судно завершило круиз, вернувшись к исходной точке к Аничкову мосту.
Эрик посмотрел на часы.
-Если мы сейчас не отправимся в обратный путь, мы рискуем не успеть к моменту разведения мостов, а здесь у каждого моста свое расписание. И в этом случае мы попадем домой только под утро. Вы как настроены?
-Ну, что ж- гулять, так гулять. Если Вы не против, конечно.
-Я – совершенно не против. Тем более – в обществе такой очаровательной дамы.
И они окунулись в атмосферу праздника, который царил на Невском проспекте. Прогуливаясь вместе с шумной, праздничной толпой по этой улице, которая для многих, наверное, является олицетворением всего Петербурга, они не уставали восхищаться ее гармонией, ее многоликостью, ее неповторимым звучанием. Архитектуру часто сравнивают с застывшей музыкой. Невский можно сравнить с симфонией. В нем есть и плавные, замедленные части -адажио- спокойные, гладкие плоскости с классическими аркадами в ансамбле Гостиного двора, полукруглые мягкие линии светло- серого здания Публичной библиотеки, построенной архитектором Соколовым, и мощные торжественные аккорды античных форм Александринского театра, творения великого Росси, вид на который открывается с площади Островского, и четкий нарастающий ритм колоннады Казанского собора .Восхитительным легким аллегро звучат воздушные решетки и перила многочисленных мостов, скверов и набережных речушек и каналов, закованных в гранит. И финальный аккорд- здание Адмиралтейства, высокой звенящей нотой взметнувшее в небо свой сверкающий шпиль. Золотой кораблик, плывущий над городом в розоватом блеске немеркнущей ночи, он также является символом Петербурга, и вместе с ним сквозь века несется на всех парусах к какой-то неведомой цели.
-Вы бы хотели жить в этом городе? – неожиданно спросила Эрика Женя.
-Нет. Потому что Петербург для меня- всегда праздник, а не может быть праздника каждый день, так же , как нельзя каждый день ходить в парадном костюме. Ведь бывают и будни, и я не хочу, чтобы вся эта красота стала обыденностью.
-А как же перспективы Вашей музыкальной карьеры?
-Ну, если уж на то пошло, музыкальную карьеру надо делать в Москве. Что я, собственно, сейчас и пытаюсь, наметки кое-какие есть. Да, честно говоря, еще несколько лет назад я и не помышлял серьезно о музыкальной карьере. Точные науки больше увлекали меня. Но одна девушка пожелала видеть меня знаменитым, это и послужило отправной точкой.
-И что эта девушка?
-Она уехала два года назад. Навсегда. Для меня, по крайней мере.
Некоторое время они шли молча. Но это молчание не было тягостным, просто каждый из них думал о своем.
-А Вы знаете, Эрик, мне так хочется танцевать сейчас. Давайте пойдем в какой-нибудь ночной клуб.
Но попасть в ночной клуб оказалось просто невозможно. Тогда они отправились смотреть поющий фонтан, и вальсировали под музыку Штрауса, не обращая внимания на собравшуюся на набережной толпу.
-Эрик, Вы прекрасно танцуете, вот уж никогда бы не подумала,- удивленно воскликнула Женя,- в наше время мало кто умеет хорошо танцевать вальс.
-Это так не сложно, надо только иметь музыкальный слух, а он у меня, слава Богу, есть!
-Вообще , Вы так много всего знаете, много чего умеете, но , по-моему, Вы разбрасываетесь.
-Женя, мне 37 лет, а я еще ничего не достиг! В моем возрасте Пушкин был уже великим поэтом!
- Это все потому, что рядом с Вами нет женщины, которая бы Вами руководила!- авторитетно заявила Женька.
- Вы думаете, мной можно руководить? Черта с два!
«Надо же, какие мы»- подумала девушка и улыбнулась ему самой обворожительной улыбкой. «А я , кажется, начинаю с ним кокетничать, не то что- начинаю, давно уж начала. Неужто и правда- я влюбилась? Да нет, глупости.»
Как странно! Этот взрослый и совсем недавно еще совершенно чужой мужчина за эти два дня стал так близок ей, как будто они были знакомы не один год. И ведь она видела все его недостатки, видела, что у него, скорее всего, скверный характер, что он робок, нерешителен и закомплексован несмотря на все свои незаурядные способности, , что за внешней бравадой и самоуверенностью он пытается скрыть эти свои комплексы. Но самое главное- ей было с ним интересно. И он, общаясь с ней, под напором ее непосредственности и юношеского максимализма как-то раскрепощался, оттаивал, и видно было, что это общение доставляет и ему искреннее удовольствие.

Между тем, время шло, и даже самая романтическая, самая феерическая ночь имеет обыкновение заканчиваться. Руки мостов, разведенные над реками Петербурга, стали смыкаться, потихоньку пошли трамваи, и можно было отправляться домой, чтобы поспать хоть часок до того , как шумный день вступит в свои права и каждый должен будет вернуться к своим делам или развлечениям.
Эрик проводил Женю до гостиницы. Прощаясь, она протянула ему руку, и ей показалось, что пальцы его на секунду сжали ее чуть дольше, чуть сильнее, чем… Чем что? А может быть, это ей только показалось. Мы часто выдаем желаемое за действительное.

Удивительно, но Женька все-таки заснула и проспала часа полтора. Соседки разбудили ее стуком в дверь. Пора было ехать на экскурсии. Не спать же она сюда приехала, в самом деле. День прошел в калейдоскопе впечатлений и в ожидании вечерней встречи.

Они встретились у Исаакия. Их ждало разочарование: очередь за билетами стояла аж до Александровского сада.
- Какая досада!- воскликнул Эрик,- Мы простоим тут до закрытия, и все без толку- времени осталось совсем не много!
-Я попрошу сейчас билетершу, может она нас пропустит?
И не успел Эрик оглянуться, как Женя подбежала к интеллигентной старушке, стоящей на входе, и стала что-то ей быстро говорить, умоляюще заглядывая в глаза. Через минуту она уже тащила Эрика за руку по направлению стрелки «Начало осмотра».
- Как Вам это удалось? Чем Вы ее очаровали? Она ведь и денег с нас не взяла.
- Уметь надо . Вообще, со мной не пропадете.

Собор поразил их своим великолепием. Они молча стояли у колонны, охваченные каким-то трепетом, почти религиозным. Наконец Эрик прошептал:
- Вхожу я в темные храмы,
Свершаю бедный обряд.
Там жду я Прекрасной Дамы
В мерцании красных лампад.
Подражая его интонации и стараясь поддержать настроение таинственности и романтичности, девушка продолжила:
- В тени у высокой колонны
Дрожу от скрипа дверей,
А в лицо мне глядит озаренный
Только образ, лишь сон о Ней.
Боже мой! Эрик! Вы тоже любите Блока! Это мой любимый поэт. Я не могу Вам передать, как много значит для меня Александр Блок! Каждый раз, когда я погружаюсь в его мир, в его стихи, посвященные трем женщинам, которых он любил, я нахожу там что-то для души, созвучное своим чувствам. Восторженное и мистическое- в стихах, посвященных его Прекрасной Даме- Любочке Менделеевой, страстное и эротичное- обращенное к его Кармен- Любови Дельмас, полное символов и какой-то «снежности»- написанное в период любви к Наталье Волоховой- «Снежной маске». И ведь в его стихах о любви- такая буря страстей, такая искренность, такая обнаженность чувств! А патриотические стихи! Я не люблю весь этот пафос, и обычно не читаю его. Но «Скифы»!!! Это нечто.
И так сказать в «Поле Куликовом»- «О, Русь моя, жена моя!». Просто мороз по коже.
Ой, Эрик, простите, я увлеклась, Вы все это знаете не хуже меня, но я не могу говорить о Блоке спокойно!
-Нет, нет, Женя, говорите, мне очень интересно Вас слушать, Вы так эмоциональны!
-Да, эмоции бьют через край, это потому что Исаакий так потряс меня! Я здесь впервые.
И знаете , у моей подруги есть книга «300 лет династии Романовых» , она издана где-то около 1900 года. Так вот там Исаакий называют весьма посредственным творением Монферрана, а про Карла Брюллова вообще пишут, что он был немец и не мог постичь всех нюансов загадочной русской души, Я дословно не помню, но смысл примерно такой. Как они могли!
-Но история все расставила по своим местам. Большое видится на расстоянии. Любопытно, как наши потомки оценят творчество архитекторов наших дней? Интересные работы есть, но доживут ли они до грядущих поколений из-за кошмарного качества строительных материалов?
-Эрик, а все-таки, Вы так неплохо знаете архитектурные стили. Вы занимались этим специально?
-Да нет. Мое увлечение архитектурой началось с собора Святой Анны в Вильнюсе. Литовцы ласково называют его «дева Она». Это было первое здание в готическом стиле, которое я увидел. Их поэт Межелайтис сказал, что оно «дышит эротикой», сравнение неожиданное, но в этом что-то есть.
-А как Вы попали в Литву?
-Когда я учился на физмате, у нас в группе был парень-литовец. Держался он очень обособленно и был нелюдим. Я тоже не слишком склонен к общению. Вот мы как-то и сошлись с ним. Он пригласил меня к себе в гости на каникулы. Мне было тогда 19 лет и Литва поразила мое воображение. Ведь это была почти что «заграница» . Хотя мое личное мнение- Литва по своим истокам стоит намного ближе к России, чем к Западной Европе. То что я видел там, те остатки древней славянской культуры убедили меня в этом.
Вообще, жаль, что мы с ними расплевались. Конечно, и раньше особой дружбы не было, но была какая-то толерантность.
-Признайтесь, Эрик, что там Вы влюбились в прекрасную литовку.
-Что ж, не буду отрицать, что-то подобное было.
-Расскажите, так интересно! Где Вы с ней познакомились?
- Мы с Гедиминасом поехали на несколько дней в Ниду. Нида- это самый очаровательный и колоритный уголок во всей Литве, а может быть даже и в Европе, на чей вкус, с необыкновенно интересной и оригинальной природой. Расположена она на узкой полосе суши Куршской косы. В сильную бурю волны Балтийского моря перехлестывают через этот перешеек. Представьте себе огромные горы из белого песка, сосновый и лиственный лес, ни с чем не сравнимый запах прибоя (Балтийское море пахнет не так, как Черное) и маленький городок с домишками под черепичными крышами в западном стиле.
Ее звали Ауксе, что в переводе означает золото. Прелестное, задорное личико, усыпанное веснушками, волосы цвета песчаных дюн, темные глаза, с характерным для литовцев чуть раскосым разрезом. Ей было лет 17, она приехала отдыхать в этот курортный городок с родителями. Каждое утро она поднималась с рассветом, правда рассветает в Прибалтике позднее, чем у нас, и выходила на залив кормить лебедей. Я не ленился вставать в такую рань, чтобы издали наблюдать, как она бросала в воду кусочки хлеба, и птицы доверчиво подплывали к ней, их белое оперение в рассветных лучах восходящего солнца казалось розовым. Это было прекрасно! Я страдал робостью и так и не решился подойти к ней, тем более, что они никогда не говорили по-русски.
-Вы оказывается романтик! И Вы больше никогда не видели Ауксе?
-Я– нет. Они уехали через несколько дней. Когда мы окончили университет, Гедиминас вернулся на Родину, какое-то время мы изредка переписывались, и он мне написал, что в Каунасе случайно встретил Ауксе, и что они собираются пожениться. Но потом переписка наша оборвалась, и я ничего не знаю об их дальнейшей судьбе. Да и бессмысленно пытаться узнать что-либо. Это просто осталось, как красивое воспоминание юности.
-Наверное, Вы правы,- и Женя сменила тему,- Эрик, я думаю, на колоннаду мы уж с Вами на халяву не полезем?
-Да, уж еще раз просить неудобно как-то.
И они отправились просто бродить по петербургским улицам, болтая о том, о сем.
-Эрик, смотрите, какой изумительно красивый особняк! Что там внутри интересно?
-Судя по вывеске-какой-то дом культуры.
-А давайте зайдем туда. Мне хочется посмотреть- может там сохранилась старинная внутренняя отделка.
Они вошли в гулкий вестибюль, прохлада которого контрастировала с жарой летнего вечера.
-Мы скоро закрываемся, вы по какому вопросу?- спросила их пожилая вахтерша.
-Да мы только узнать насчет балетной студии, я бы хотела записаться.- нашлась Женька.
-Жень, с чего это Вы вдруг про балетную студию?- отойдя несколько шагов, спросил Эрик.
-Объявление на входе висело. Сейчас это очень модно. Взрослые люди приходят учиться классическому балету, просто для себя, для тонуса, вместо спорта, ну, и чтобы реализовать какие-то свои детские мечты.
Смотрите, какая потрясающая лепнина на потолке!
-Это не лепнина- это гризайль- роспись по штукатурке, имитирующая лепнину.
Они прошли в зал с большими зеркалами и балетным станком вдоль стены. В углу зала стоял рояль.
-Эрик, пока никого нет, сыграйте мне что-нибудь из своей музыки к радиоспектаклю. Ну, пожалуйста, ну, Эрик, Вы же мне обещали!
-Да, вот уж действительно, «рояль в кустах». Ладно, уговорили, сыграю. Спектакль называется «Пустыня в цвету» по роману Голсуорси «Конец главы».
Эрик сел за рояль. Его тонкие пальцы легко коснулись клавишей, и полилась мелодия. Да, именно мелодия, потому что музыка его была необыкновенно мелодична. Женька слушала его, и давно знакомые образы любимых героев вставали перед ее глазами. Вот Динни, нежная, изящная, и, в то же время, решительная, вот Уилфрид, с его страстной мятущейся душой, весь сотканный из противоречий: язвительный, колкий нигилист и, вместе с тем, неисправимый романтик. Любовь… Разлука… И невозможность быть вместе…
Когда он закончил играть, Женя несколько секунд молчала, потом глубоко вздохнула и произнесла:
-Да, великолепно. Грустно. Все-таки, она никогда не сможет быть по-настоящему счастливой без него. Какое он имел право все за нее решать?
-Но и вместе они вряд ли были бы счастливы.
-Ну, почему? Если двое любят друг друга, все остальное уже не важно, они все смогут преодолеть.
-Женя, Вы говорите так с высоты своих 19 лет!
-Я говорю так с высоты своего мировосприятия. Я- оптимистка! Надо жить, а не откладывать жизнь «на потом», и стараться что-то изменить к лучшему.
-Что ж, возможно Вы и правы. И мне есть чему у Вас поучиться.
-Пока нас не выгнали, давайте я Вам что-нибудь спою, я ведь все-таки беру частные уроки вокала у актрисы из нашего оперного. Не судите строго мой стремный, то есть я хотела сказать, дилетантский аккомпанемент.
И она сменила его за роялем. Секунду она думала, что бы такое спеть? Потом взяла несколько аккордов и запела старинный романс «Караван»:
«Мы странно встретились и странно разойдемся…»
И вдруг ее как током ударило- осталось совсем не много, и закончится эта сказка. Женя вдруг отчетливо поняла, что не хочет расставаться с этим человеком. А он? Что думает он? Она чувствовала, что и его тоже влечет к ней. Но он молчит, он не подает виду, а ведь формально он свободен. Он так нерешителен или связан с кем-то какими-то обещаниями? Или просто не воспринимает ее всерьез и она для него не более, чем тинэйджерка?
Она спела романс с большим чувством. Может быть, с чересчур большим.
-Браво, мадемуазель! Вы прекрасно поете! И какое перевоплощение!
-Я сейчас представила себя Кристиной Даэ из «Призрака Оперы», А Вы- Эрик. Правда забавно? –«Ага, только , кажется, ситуация у нас с точностью до наоборот. Я пытаюсь завоевать Вас с помощью пения, причем довольно неуклюже.»- Ну, что ж пора нам и честь знать. Короче, пора отсюда выметаться.
На выходе они столкнулись с приятного вида дамой, которая спросила:
-Молодые люди, это вы сейчас тут музицировали? Вы не хотели бы заниматься у нас в оперной студии?
-Спасибо, мы подумаем об этом,- ответила Женька.
Когда они вышли на улицу, Эрик спросил:
-Так все-таки , Женя, что Вы скажете о моей музыке? Ваше мнение для меня почему-то важно.
-Я прошу, я умоляю Вас не бросать этим заниматься,- серьезно ответила девушка,- я , все-таки в этом что-то понимаю, и считаю, что Вас ждет большое будущее. И не надо так легкомысленно и расточительно относиться к своим талантам.
-Правда? Мне тоже кажется, что музыка моя не так уж плоха. Во всяком случае, намного лучше того, что нам предлагают последнее время представители отечественной поп-культуры.
Время шло незаметно, и белая ночь , как большая персидская кошка, неслышно подкралась к ним на своих мягких лапках. На западе багровел небосклон, диск полной луны светился таким же багровым светом, отражаясь в золоченом куполе Исаакия, и придавая всему облику собора какой-то зловещий и , вместе с тем, ослепительно-прекрасный вид.
- Иногда этот город кажется мне живым существом,- сказал Эрик,- знаете, Женя, как мыслящий океан Соляриса в романе Станислава Лема. И мы, находясь в его власти, уже не принадлежим себе. Он играет нашими чувствами, заставляя совершать поступки, нам не свойственные.
- Да полноте, Эрик! Просто сегодня полнолуние, а завтра, судя по закату, будет ветер.
А впрочем, наше пребывание здесь действительно похоже на фантасмагорию, и я не удивлюсь, если «океан» сыграет с нами какую-нибудь шутку. Интересно, однако, какие образы и сравнения рождаются в Вашей голове ! Я понять не могу, каким ветром Вас, с Вашей поэтической натурой занесло на физмат?
-Женя, я не вижу в этом никакого противоречия! Я никогда не понимал противопоставление физиков и лириков! И если уж говорить о прекрасном, в этом мире нет ничего гармоничнее четких математических концепций. Вспомните, Блок говорил- «жар холодных числ»? Ведь языком формул можно описать абсолютно все! В них- лаконизм и изящество! В студенческие времена математика была моим самым большим увлечением. Ночь мог просидеть над решением какой-нибудь задачи. Было время, я пытался решить гипотезу Пуанкаре. Я шел правильным путем и был буквально в двух шагах от истины, но из-за досадной ошибки у меня ничего не получилось, и я разочаровался в своих способностях. Недавно ее доказал Перельман.
-Это тот, что отказался от премии? Почему?
-Не знаю, мне кажется , он счастливый человек. Ему ничего не надо из материальных благ. Он живет в своем мире, мире чисел, гармонии и покоя. Ему можно позавидовать.
-Но мы-то с Вами живем в грешном мире. И хочется славы, оваций и признания.
- Увы, это так.
-Знаете, Эрик, нам надо вернуться домой до разведения мостов. У Вас завтра деловая встреча, и я хочу, чтобы на ней все решилось положительно,- сказала Женька, сжалившись над ним, -я думаю, Вам надо выспаться.
Она была рада, что прогулка не растянулась на всю ночь. Ей хотелось остаться наедине с собой и , наконец, попытаться понять, что же с ней происходит. Неужели она действительно влюблена? И влюблена в мужчину, который даже не пытается ее соблазнить. Причем, кажется , все очень серьезно. И что ей, собственно, теперь с этим делать? Она старалась найти хоть какие-то ответы на эти вопросы, но две ночи почти без сна давали себя знать, голова ее опустилась на подушку, мысли путались, мелькали образы, неясные воспоминания…
…..Они сидели с Эриком на садовой скамье в каких-то сумрачных аллеях, и ей хотелось, чтобы вечер этот не кончался никогда. Голова ее в одуряющей истоме склонялась на его плечо, его руки нежно обнимали ее за талию, лаская тело. Он что-то шептал ей на ухо, она не понимала слов, но так ли это важно? К чему слова, когда, казалось, сама природа говорит на языке любви. Такая ночь! Воздух был напоен волшебством, все казалось нереальным- эти нежные запахи цветущих ирисов, стрекотание кузнечиков, странный полумрак белой ночи… Его губы осторожно коснулись мочки ее уха, скользнули по подбородку к уголку рта… Боже, зачем он ее мучает? Она , кажется, сейчас умрет , если он ее не поцелует….
…Резкий звонок вывел ее из состояния транса. Звонил будильник на сотовом телефоне. Женька села на постели, пытаясь понять, где находится. Голова кружилась, как после бокала шампанского. Несколько минут она сидела, наподобие изваяния, вырванная из сна, но еще не в силах вернуться к реальности. Наконец, с мыслью: «Кошмар какой-то! Сны эротические уже снятся.», побрела в ванную.
Подойдя к зеркалу, она критически оглядела себя. Выглядела она, как обычно, только глаза блестели лихорадочным блеском, да губы были чуть ярче обычного, что придавало ей какой-то чувственный шарм.
«Господи! Ну кошка мартовская, ни дать ни взять!» -чуть не сплюнув с досады, подумала она, и принялась умываться.
Наскоро позавтракав, вместе со всеми Женя села в экскурсионный автобус. Она все еще продолжала находиться в эйфории после своего утреннего сна. Сидя у окна и, отгородившись ото всех темными очками, девушка погрузилась в размышления. Она влюблена, нет сомнения. Боже, как это глупо! А собственно, почему глупо? Они совсем не знают друг друга? Но она всегда мечтала о такой любви, как удар грома, как сполох молнии. Может быть, это слишком романтично? Но она актриса, черт побери! Эмоции -это ее стихия! И потом, музыка связывает их! Его музыка звучит в ее голове постоянным лейтмотивом, она преследует ее, музыка белой ночи. И пусть он пока никому не известен, как композитор, у нее хватит сил, энергии и честолюбия вытащить его из безвестности! Они вдвоем пробьются в Москву, на телевидение. И он напишет для нее мюзикл. Она уже видела себя новоявленной Сарой Брайтман! Автобус резко затормозил на светофоре, Женьку качнуло вперед, и она едва не ударилась головой о спинку переднего сидения. Очнись, девочка! Куда тебя занесло? Он, кажется, вообще не считает тебя за женщину! И с чего ты взяла, что он будет для тебя что-то писать? Вылив на себя «ушат холодной воды», Женя вздохнула, и решила быть «благоразумненьким Буратино», прекрасно сознавая, куда ведет дорога, вымощенная благими намерениями.

…Она еле дождалась вечера, чтобы вновь увидеть его. Все это начинало смахивать на навязчивую идею. Они договорились встретиться у Ростральных колонн.

-Ну, как прошла сегодняшняя эпохальная встреча?- первое, что спросила Женя, увидев Эрика. По его лицу она поняла, что встреча прошла, скорее всего, удачно.
- Да все нормально. Разругался вдрызг. Звукорежиссер, придурок, начал предъявлять ко мне какие-то необоснованные требования, умнее других себя показать хотел. Я сказал, что не изменю ни ноты, хотел было уже послать всех и хлопнуть дверью, но тут вмешался режиссер- постановщик, он поставил звукрежа на место, убедив его, что прав я. В общем, мы пришли к консенсусу. Кстати, сегодня мне выплатили приличный гонорар за мои прежние «опусы», которые они довольно часто крутят на своих волнах, и значит- мы «гуляем». Какие будут предложения?
-Неподалеку тут есть ресторанчик-«поплавок », можно пойти туда. Но до закрытия музеев, может, сходим погулять в Петропавловку? Потом посидим в ресторане, а потом, не смейтесь, мне хочется побывать на месте дуэли Пушкина, ведь живем-то оба почти рядом. Сегодня у нас была экскурсия в музей-квартиру на Мойке. Экскурсовод - чудо! Так проникновенно рассказывала- я даже слезу уронила.
Так как Вам программа?
-Принимается!
На территории Петропавловской крепости они потолкались в сувенирных рядах, так ничего и не купив, взглянули на эпатажное творение Шемякина, а затем отправились туда, где шумная толпа туристов фотографировалась на фоне застывшей в менуэте парочки молодых людей, одетых в костюмы екатерининской эпохи. Девушка была , как полагается, в кринолине и напудренном парике, молодой человек гренадерского роста был одет в военную форму и представлял офицера гвардии Ее Величества Государыни Императрицы. За умеренную плату они милостиво позволяли сфотографироваться на своем фоне, особо понравившихся девушек молодой человек брал на руки, и Жене вдруг до головокружения захотелось, чтобы Эрик вот так же вот поднял ее и прижал к себе. Тем временем парень, видимо положив на нее глаз, заговорщически подмигнул ей и предложил:
-Девушка, давайте я возьму Вас на руки, а Ваш отец Вас пощелкает.
-Нет, не хочу,- рявкнула она в ответ, и схватив Эрика за руку, потащила прочь.
-Болван,- злобно прошипела Женька,- уж никак не смотримся мы как отец и дочь.
-Не принимайте так близко к сердцу, ведь я действительно старше Вас. И не расстраивайтесь, завтра у Вас экскурсия в Петродворец, я подъеду туда, мы возьмем такой костюм напрокат, и я буду фотографировать Вас хоть целый день.
-Правда?! Обалдеть!- захлопала в ладоши девушка,- Ура! Это будет моя первая костюмная роль.
-Ну и чудесно, вот Вы уже и улыбаетесь. А сейчас, коли мы уж сюда пришли, давайте посмотрим Петропавловский собор. Ей – Богу, он того стоит. Смотрите, он такой нетипичный, выполнен в барочном стиле, однако ж, Трезини хорошо передал дух Петровской эпохи. Какая экспрессия! Ярусы колокольни стремительно нарастают, посмотрите, ангел наверху- это самая высокая точка Петербурга. Кстати, обратите внимание, стены и колонны не мраморные, это роспись под мрамор, дань моде того времени. А сейчас пойдемте на могилу Петра. Когда я, старый циник, прихожу сюда , во мне просыпаются патриотические чувства.
Посетив могилу Петра, они отправились взглянуть на место, где нашли свой вечный приют последние из династии Романовых. В ларьке продавали открытки с фото из семейного альбома царской семьи. На Эрика и Женю смотрели тонкие аристократические лица, казалось, несущие на себе некую печать обреченности.
- Все-таки, Эрик, как это все ужасно! Жестокое время, жестокие нравы. Зачем было их убивать? Это ничего не меняло.
Одно только я не могу понять и принять- это причисление Государя Императора к лику святых. Он был, может быть, хороший человек, я не спорю, но вполне земной: и женщин любил (пример тому Малечка Кшесинская) , и выпить был не против. Опять же, Воскресенье 9 января не вычеркнешь из истории. В то смутное время много людей более достойных погибли мученической смертью. Нет, я этого не понимаю.
-По мне- так все это политика и конъюнктура. Вы странная девушка, Женя, Вас волнуют такие вопросы. Хотя ваше поколение воспитано как-то ближе к религии, мое же детство и ранняя юность пришлись на советское время, я далек от всего этого.
-Так Вы атеист , Эрик?
-Нет, просто мои взаимоотношения с Богом- дело личное и, я бы сказал, глубоко интимное. Я не нуждаюсь в посредниках, тем более, что не всегда уверен в их добросовестности. Я- индивидуалист и одинокий волк даже в этом. А впрочем, не пора ли нам сменить тему на более легкомысленную. Мы , кажется, собрались пропивать мои гонорары? Так куда мы отправимся?
- Вернемся назад, к исходной точке. Поплавок.

Неподалеку от Ростральных колонн на волнах покачивалось небольшое суденышко, переоборудованное под ресторан. Сквозь плотно зашторенные окна в полумрак зала пробивался отблеск вечерней зари. Они сели за столик. Круг света, исходящий от настольной лампы, четко очерчивал пространство, создавая иллюзию уединенности.
-Вам нравится здесь, Женя7
-Прикольно. А сама подумала: «Ну, идеальное место для свиданий»
Они заказали бутылку легкого французского вина, безумно дорогого, и массу всяких вкусностей, половину из которых Женька не знала, как и назвать.
Музыканты играли вживую. Пианист, задумчиво и лениво перебирая клавиши, наигрывал какие-то джазовые импровизации. Не то, чтобы Женя любила джаз, но эта музыка как-то расслабляла, погружая ее в состояние эйфории. Она снова вспомнила сегодняшний сон.
Суденышко слегка покачивалось на волнах, и Женьке казалось, что земля уходит у нее из-под ног. Нет, она не была пьяна от выпитого вина, да и что они выпили? Слону- дробина. Просто, кажется ,оба они были пьяны друг другом. У них не было желания говорить о чем-то серьезном , словами нарушать блаженство этой близости, такой неожиданной и такой долгожданной. Даже Эрик, отбросив свою обычную ироничность и сдержанность, кажется, принял ее, эту близость, как данность. Так они провели весь вечер, то танцуя, нежно касаясь друг друга, то весело улыбаясь разным пустякам, то отправляя друг другу в рот какие-то лакомые кусочки, ничего не говоря о чувствах, переполнявших их обоих.
Когда в двенадцатом часу ночи (чтобы не опоздать к разведению мостов) они вышли из ресторана, мгновенно налетевший шквал ветра заставил их поежиться. На поверхности Невы появились белые «барашки», погода явно портилась. Холод подействовал на Эрика отрезвляюще.
-Ну, вот Вам и ветер! Вчерашний багровый закат. Вы были правы, Женя! Неужели Вам все еще хочется идти к обелиску?
-Конечно.
- Ага, я понимаю. Вас влечет это мрачное место, в полночь Вы надеетесь встретить там призрак убийцы великого поэта, который вторую сотню лет скитается, не находя успокоения. Убийц всегда притягивает место преступления.
-Не иронизируйте, Эрик! Примерно так оно и есть. Я обожаю всякие приключения в готическом стиле.
-Но Вы замерзнете, возьмите, хотя бы мой пиджак!
-Ну, вот еще! И буду я ходить в Вашем пиджаке! А потом, тогда замерзнете Вы! Давайте поступим по-другому. Бежим сейчас в метро, едем до «Черной речки», а там зайдем в гостиницу- я возьму ветровку.
-Вас не переубедишь! Поехали быстрее, я не прощу себе, если Вы простудитесь.

Они ехали в полупустом вагоне метро, и Женька думала о том, что никогда не сможет первой сказать ему о своей любви. Она совсем не была застенчивой, наоборот, многие считали ее чересчур бойкой, да и какой-никакой опыт у нее все-таки имелся. Но было что-то глубоко запрятанное внутри, наверное, бабушкино воспитание, чего она никак не могла в себе переломить. Да и надо ли?

…Они вошли в номер. У соседей было тихо. И только тут Женя вспомнила, что они уехали на ночную экскурсию. Она совершенно забыла об этом, иначе ни за что не привела бы сюда Эрика. Она не стала бы создавать эту провоцирующую двусмысленную ситуацию, из которой теперь не знала, как выпутаться.. Но что теперь делать? Вот сейчас она возьмет свою ветровку, и они опять уйдут гулять по ночному городу. И все. Все! А завтра они расстанутся, скорее всего, навсегда. Возможно, когда-нибудь судьба снова столкнет их, и они холодно поздороваются, как случайные знакомые. И никогда! Никогда! Это слово способно убить своей неотвратимостью! Те несколько секунд, что они молча стояли посреди комнаты, показались ей вечностью. Пауза перерастала все мыслимые пределы. Женьку била нервная дрожь, казалось, что весь воздух в комнате напоен электричеством, еще немного- и начнет искрить. Плохо соображая, что делает, она повернулась к нему, провела рукой по лацкану его летнего пиджака, нежно коснулась щеки. Он взял ее руку и поцеловал ладонь, вдыхая аромат «J adore» с ее запястья. Подставляя ему губы для поцелуя , она прошептала по-английски:
-Come to me. Kiss me. I love you.- по-русски она не смогла бы это произнести.
Самообладание, наконец, изменило ему, и он впился в ее губы жадным поцелуем, так, что обоим не хватило воздуха. Несколько минут в полумраке комнаты было слышно только их прерывистое дыхание. Женя чувствовала, что у нее, как в сегодняшнем утреннем сне, кружится голова, и подкашиваются ноги, еще немного, и, кажется, она упадет. Он подхватил ее на руки, точно прочитав ее неосознанное желание в Петропавловке, прижал к себе, и она услышала гулкие удары его сердца. Несколько шагов- и они упали на кровать. Исчезло все, остались только вечные Он и Она в симфонии древней, как мир, страсти….И белая ночь, эта лукавая сводня, смотрела на них сквозь неплотно задернутые портьеры и , улыбаясь, грозила пальчиком.

Уснули они, вероятно, под утро, хотя невозможно было провести сколько-нибудь четкую грань между ночью и утром. Сквозь сон Женька слышала, как вернулись с экскурсии соседи, тихонько прошли в свою комнату и легли спать. Вскоре все затихло.

Женя проснулась первой. Какое-то время она тихо лежала, боясь разбудить его, страшась его пробуждения. Что он скажет? Всю ночь он шептал ей слова любви, но Женька не была настолько наивна, чтобы не понимать, что при свете дня они могут не значить ровным счетом ничего и оказаться всего лишь дежурными фразами взрослого опытного мужчины. Наконец, она, нащупав рукой халатик, осторожно встала, чтобы посмотреть на сотовом телефоне время. Было около семи. Эрик проснулся. Несколько секунд он не мог стряхнуть с себя сон и вспомнить, что же произошло вчера, потом она прочла в его глазах смятение, и, как ей показалось, ужас.
-Женя, ты простишь меня? Ты сможешь меня простить?
Что он говорит? Что?
-Я не должен был так поступать, ты еще совсем ребенок, хотя почему-то вообразила себя взрослой женщиной. Но я-то, я! Ведь я в два раза старше тебя, я не должен был поддаваться эмоциям, я должен был понять, что это белая ночь толкнула нас в объятия друг друга….
Вот оно, то, чего она так боялась…
-Уходи,- тихо, каким-то каменным голосом сказала Женя.
-Но, Женя…
-Я тебе сказала - уходи, - медленно, почти что по складам, произнесла девушка, и отвернулась к окну, чтобы не видеть как он одевается и уходит.
Она молча стояла у окна, пока не хлопнула закрываемая им дверь. От этого хлопка она вздрогнула, как от удара. Буквально на автомате дошла до кровати и упала лицом в подушку. Нет, она не плакала, слез не было.
Какое-то время она так лежала, потом, наконец, способность соображать вернулась к ней.
А что, собственно , она хотела? Сама во всем виновата. Он , хотя бы, был честен с ней. Конечно, он поступил жестоко. Но, может быть, мгновенная хирургическая операция лучше, чем отрезание хвоста у тигра по частям. Действительно, это какое-то наваждение, и оба были хороши, когда поддались ему. Наваждение? Тогда почему так больно? И почему так ноет сердце при одном воспоминании об этих трех днях, а вернее трех белых ночах, проведенных вместе? Ну, что ж, ну и пусть, она переживет, смешно и сентиментально умирать от неразделенной любви в 21 веке. У нее есть еще самолюбие, она не позволит себе страдать по человеку, которому совершенно безразлична, который, по сути дела, использовал ее, хотя она сама дала к этому повод.
Тем временем соседи встали, умылись, за стеной были слышны их голоса. Боже мой, ведь пора собираться! Они должны забрать вещи и ехать на экскурсию в Петергоф, а оттуда , не возвращаясь в гостиницу, на вокзал.
На скорую руку Женька покидала вещи в сумку и пошла умываться. В коридоре она столкнулась с соседкой Ириной.
-Господи, Женечка, ты не заболела? На тебе лица нет!
-Нет, все в порядке,- через силу ответила девушка.
Ирина посмотрела на нее сочувственно и ничего не сказала.
«Наверняка все слышала»,-подумала Женька, но была благодарна Ирине за то, что та не стала лезть в душу, расспрашивать и утешать дежурными фразами типа «Не бери в голову, все они сволочи»
Безучастная ко всему, она села в автобус. Соседкой ее оказалась Ирина. Она спросила, осторожно тронув Женьку за плечо:
-Что, все так серьезно?
-Серьезней, чем хотелось бы.- И подумала: «Точно все слышала. Ну, и наплевать.»
-Знаешь, Жень, не забывай все-таки, что жизнь прекрасна и удивительна. Несмотря ни на что. У меня в жизни было всякое, но я научилась радоваться просто тому, что небо -голубое, а трава – зеленая. Это не так уж мало, поверь мне.
-Спасибо,- просто сказала Женя, ей не хотелось дальше развивать эту тему, и Ирина, кажется, все поняла.
Погода окончательно испортилась, было пасмурно, накрапывал дождь, и Женьке казалось, что небо уже никогда не будет голубым, а трава- зеленой, что окружающий мир, точно цветное фото, перевели в режим «Grayscale», окрасив все в серые мрачные тона. И на душе у нее было также тускло и мрачно.
Они приехали в Петергоф, но ей не хотелось смотреть на все это великолепие, не хотелось фотографироваться в старинных нарядах, прыгать вместе с визжащей молодежью через шутейные фонтаны. Ей хотелось только одного: зарыться куда-нибудь с головой, и чтобы ее никто не трогал, не трогал!


Боже мой, какая же она дура! Зачем, зачем надо было торопить события? У нее уже не было злости или обиды на Эрика. Только досада на себя, на собственную глупость, собственную неопытность. У нее даже не осталось его сотового телефона. Хотя нет, она никогда не будет его разыскивать, она еще не пала так низко, да и какой смысл, когда и так все ясно. В конце концов, Ирина права- жизнь продолжается, пройдет время, и все это забудется, как какой-то безумный сон.

Шел мелкий моросящий дождь. Женька стояла у вагона под зонтом, с какой-то глухой тоской вглядываясь в медленно текущую толпу отъезжающих граждан.
Город Дождей прощался с ней, роняя скупые слезы расставания. Сама не зная на что, но она надеялась.
Она еще издали увидела его высокую сутуловатую фигуру. Он шел вдоль состава, как-то растерянно озираясь по сторонам, нелепо, как веник, перехватив одной рукой букет алых роз.
-Ты пришел! Пришел!- задохнулась Женька.
-Ты плачешь? Не надо! Я не стою твоих слез!
-Иди к черту! Соринка в глаз попала. Дай скорей платок, сейчас краска потечет.
-Вечно у тебя нет платка. Куда ты их только деваешь?
-Зануда.
-Я дурак.
-Ты очень самокритичен.
-Жень, скажи, зачем я тебе нужен? Ведь я неудачник.
-Нет, мсье Эрик, у меня просто слов нет, я не могу передать, как Вы глупы! Ну что я должна сделать, что сказать, чтобы ты, наконец, поверил в себя, поверил в мою любовь?
-Жень, я тебя…
-Мне не надо сейчас никаких слов, никаких обещаний. Я понимаю, все это для тебя сложно, так сразу. Мне нужно только знать, что мы встретимся. Что для тебя все это не сон, приснившийся в белую ночь нам обоим в этом сумасшедшем городе.
-Что мне сделать, чтобы доказать тебе, что это не так?
-Угадай с трех раз! По-моему на перроне провожающие только этим и занимаются.
-Неужели?...- и он поцеловал ее, и они целовались долго, не зная, куда деть мокрый зонтик и продрогшие под дождем розы.
-Я хотел сегодня обменять свой билет на этот поезд, но ты понимаешь, в сезон это невозможно. Я не представляю, как я без тебя проживу два дня, которые должен еще здесь пробыть.
-Я приду тебя встречать. Ты мне позвони из поезда. Кстати, мы ведь с тобой даже номерами сотовых не обменялись. Запиши и дай мне твой.
-Я все равно бы тебя нашел, через училище.
-Не знаю, у меня не было в этом уверенности. Пиши «Шаньина Евгения», прошу не путать с Еленой Шаниной.
-Какая необычная фамилия.
-Да, наш предок - Шаньи, выходец из Франции, моряк, женился на русской барышне. В нашей семье все мужчины становились моряками, только брат нарушил традицию- пошел по строительной части. А Шаньи, кажется, каким-то боком приходился родней небезызвестному Раулю де Шаньи.
-Из «Призрака Оперы», да? Как странно, это судьба какая-то…
Знаешь, когда мы с тобой расстались, я, как загнанный зверь метался по городу, и ты представляешь, в голове у меня, помимо моей воли вертелась мелодия. Потом я понял, что из этого может что-то получиться. Мы вместе подберем текст, а может- я сам сочиню его, это будет песня для тебя.
- Как здорово! Как раз Ольга Сергеевна, мой педагог по вокалу, ищет что-то оригинальное, что никто еще не исполнял. Она хочет, чтобы я приняла участие в конкурсе «Поют драматические артисты».
- Вот и замечательно! Мы это обсудим, когда я вернусь. Ты…. только не бросай меня, Жень, ладно? За сегодняшний день я понял, как много ты для меня значишь….
-Глупенький, куда ж я от тебя денусь? Ведь я люблю тебя, неужели ты этого не видишь?
Они могли, наверное, простоять на этом перроне целую вечность, время замедлило свой бег, но толстая проводница, слегка напоминающая Верку Сердючку,
грубовато хихикнув, проворчала:
-Ну, все молодежь , хорош прощаться, сколько можно? Поезд отправляется.
…..Женька долго еще стояла на ступеньке вагона и, держась за поручень, махала ему рукой. Состав набирал скорость, и высокая фигура Эрика таяла вдали.
Вечерело. Поезд покидал пределы города, в окне сквозь брызги дождя проносились полуразмытые очертания деревьев, мокрые крыши домов. Прощай, Петербург ! Нет, лучше- до свидания, мой волшебный, сказочный город! Тебе тоже жаль расставаться со мной? Ты не хочешь меня отпускать? На какое-то мгновение у Жени сжалось сердце.
Она вспомнила слова Эрика об океане Соляриса. Кто знает, что ждет их дальше? Как сложатся их отношения? Чтобы понять это, надо вернуться, вернуться домой, вырваться из-под чарующей власти Океана. Но вдруг чары действительно рассыплются, как замок, построенный на песке? И прекрасный принц окажется мышиным королем, серебряная карета- простой тыквой, а ослепительное бальное платье- шуршащим фантиком от конфеты? А кем же тогда суждено оказаться ей- неужели всего лишь маленькой бедной замарашкой? Женька победно улыбнулась. Нет , все будет хорошо, она в это верит, она оптимистка, ведь если во что-то очень, очень сильно верить- то так и будет.
И она отправилась в свое купе, чтобы, забравшись на верхнюю полку, погасить свет и погрузиться в мечты.
«А мечтать для Женьки было делом привычным.»

Конец.


Последняя фраза взята в кавычки, потому что это не наглый плагиат, а цитата.
Ну, что ж, может мои герои будут любить друг друга вечно, а скорее всего, до тех пор, пока смогут черпать вдохновение друг у друга в своем служении искусству, потому что, вечной любви, увы, не существует. Ничто не вечно под этой луной. Хотя, сиюминутное сияние славы- это тоже не так уж мало.
(Кстати, они так и не выяснили, что оба знают Кристину. Но так ли это важно?)