Я чувствовала, как вода расступается перед каждым моим шагом, обволакивая тело скользящими, едва заметными волнами; пальцы ног впивались в мягкое песочное дно, на минуту замирая в его пучине.
Я шла медленно, боясь споткнуться – только этого мне сейчас не хватало – этой ночью я не должна совершать ошибок, чтобы Эдвард не смог отречься от своего обещания.
Он был спокоен, хотя я знала, что внутри Эдвард переживает не меньше моего. Его тело скользнуло дальше, в сумеречном свете оно отливало перламутровой голубизной. В тот момент я уже не могла ни о чем думать – меня опьяняло его красивые рельефные изгибы. Эдвард грациозно устремился вперед, притягивая меня за собой – я чувствовал себя на буксире моторной лодки – его движения были ловкими и в тоже время плавными.
Внезапно случилось то, чего боялась – споткнувшись о булыжник на дне, я одним быстрым рывком погрузилась целиком под колышущиеся на ветру волны. «Буль-буль-буль!» - Все, что удалось мне расслышать, глаза же стало выедать морской водой и мне пришлось их закрыть несмотря на дикое и в тоже время примитивное желание – взглянуть на Эдварда под водой.
Спустя минуту сильные и холодные руки обхватили меня за талию и потащили вверх, сопротивляясь движению воду. Вот показалась его грудь, затем шея и наконец лицо – я вынырнула словно поплавок и сразу оценила дразнящую улыбку Эдварда. Он явно сдавливал хихиканье.
Белла, - с улыбкой на лице прошептал он, - только не говори, что ты и плавать не умеешь.
В ответ я что-то буркнула себе под нос, заливаясь румянцем.
В таком случае, наше плаванье подошло к концу.... Пора выполнять свои обещания, - на этих словах Эдвард ловко усадил меня к себе на талию и словно ветер за несколько секунд перенес нас обоих в спальню.
Я замерла в его объятьях – в комнате было душно и только его холодное каменное тело спасало от жары. Несколько минут мы просто стояли обнявшись, затем Эдвард с осторожностью в голосе заговорил.
Белла, если я сделаю что-то не так, ты должна обязательно мне об этом сказать, - начал он. Я чувствовала, что он до сих пор сомневается, правильно ли мы поступаем. - Я знаю, больше чем ты думаешь о женской физиологии, но это не мешает мне причинить тебе боль.
Его глаза стали грустны и мне стало не по себе – ведь именно я являюсь зачинщиком этого безобразия. Но будь я хоть немного не уверенной в том, что Эдвард всем своим существом страстно любит меня, жертвуя собой, я бы отступила. Я бы сделал шаг назад – но сегодня я жаждала продолжения.
- Хорошо, - едва слышно ответила я.
Хорошо, - тихо проговорил он, - мне так спокойней.
Его рука скользнула по моим волоса и тыльной стороной ладони Эдвард погладил мое лицо.
Белла, - прошептал он, - теперь закрой глаза, я хочу чтобы ты чувствовала мои прикосновения.
Мое тело охватила мелкая дрожь, пульс участился и кровь бешенно понеслась по венам. Эдвард не мог этого не заметить, но он уверенно продолжал свои движения. Его тело напряглось – мышцы на груди заиграли, а где-то чуть ниже живота я ощутила еще более отвердевшую плоть.
Его тонкие красивые пальцы скользнули вдоль щеки и задержались на моих губах, слегка приоткрывая рот. В ответ я что-то нечленораздельно шепнула.
Тшш...Белла. -доверься мне. Я кивнула, ощущая нарастающую волну жара в животе.
Эдвард, едва коснувшись, поцеловал меня в губы, затем стал играть с ними более уверенно с всепоглощающей страстью. Я старалась достойно отвечать на его ласки и запустила свои руки в его волосы, сильно, насколько это было возможно, притянув к себе. Но от мои манипуляций Эдвард даже не сдвинулся с места ни на миллиметр, но сразу осознав мои тщетные попытки, сам прижал меня к своему телу.
Наши поцелуи были беспорядочными, нескромными, пылающими. Его легкие м нежные прикосновения я уже ощущала на своей шее, плечах, груди, ребрах, талии – Эдвард искусно изучал мое тело.
Еще секунду и обхватив меня одной рукой – мой вампир осторожно уложил меня на кровать. Кажется, в тот момент я забыла как дышать.
Холодное, мраморно-белое тело накрыло меня сверху – я уже не отдавала отчет своим мыслям и, казалось, мозг полностью отключился. Эдвард продолжал жадно целовать меня, в то время как его правая рука ласкала мою грудь, а левая едва заметно погладила внутреннюю сторону бедра. Этого было достаточно, чтобы мое тело неистово затряслось – я невольно стала изгибаться под его широки плечами, слегка постанывая.
Тебе холодно, ты вся дрожишь, - прошептало мое божество, немного отстранясь. Беспокойство было явно наигранным – я взглянула в его глаза и сквозь мрак разглядела в них дерзкий огонек.
Мне не холодно, - твердо проговорила я, желая прогнать свое смущение, - продолжай.
Сама напросилась, - прорычал Эдвард и буквально вцепился в меня губами, почти кусая.
Эту ночь я прокручивала в голове миллионы раз, погружаясь в совсем непристойные фантазии – но то, как делал это Эдвард было в сто раз лучше и как ни странно красивее.
Казалось, прелюдия никогда не закончится – но как только я об этом подумала, Эдвард решил положить ей конец – плавно, но с достаточной силой он стал медленно погружаться в мое тело – я вцепилась когтями в его спину и боялась даже сделать выдох, чтобы ненароком не спугнуть его. Но тщетно, едва он проникнул в меня, я ощутила резкий болевой толчок и из моих уст сдавленно вырвалось «ах».
Как я и ожидала, Эдвард резко отпрянул и пронзительным взглядом просверлил мне переносицу.
Белла? - серьезным тоном отозвался его бархатный голос.
Все хорошо, Эдвард, продолжай, - я не могла долго смотреть в его глаза – в них отражалось отчаянье и боль, намного сильнее того, что сейчас испытала я.
Просто не забудь сказать мне «стоп». - сквозь неровное дыхание проговорил Эдвард.
Да, - шепнула я и поцеловала его твердые, холодные губы.
Дальше его движения стали более интенсивными и быстрыми – я слышала как ножки кровати стираются в пыль, а предметы на стоящем неподалеку столике, стуча брякались на пол. Вся комната, а то и дом ходили ходуном. Мне было наплевать – в тот момент, когда он был здесь, рядом, во мне – когда я полностью отдалась ему – я была счастлива - действительно, по-настоящему. Мне хотелось, чтобы мой вампир не останавливался никогда, чтоб сильнее прижимал меня к себе. И чем крепче впивались его пальцы в мою кожу, чем интенсивнее были его движения, тем большее удовольствие приносила мне физическая близость с этим зверем. Похоже, что время в те минуты остановилось – были только я, Эдвард и разлетающаяся в куски кровать.
Эдвард с каждым разом ускорял скорость – он напоминал машину с вечным двигателем и нежным, но твердым моторчиком. Я гладила его плечи, спину и каменные филейные части тела. Он был божественен!
В какой-то момент, я почувствовала, что ему стало очень трудно бороться с собой. Скорей всего причина была в моем кровоточащем теле. Эдвард натужно кусал свои губы, а на лице замаячила плохо скрываемая боль. Его лицо устремилось и двинулось куда-то вперед, теперь я лишь могла видеть его четко-очерченный мужской подбородок. Через секунду я послышала сдавленное рычание и тысячи маленьких пушинок, словно снег залетали по комнате. Может, это были искры от соития в нашу первую брачную ночь? Все равно...
Мы наслаждались друг другом до самого утра, в ту ночь я поняла, что такое физическое удовольствие- но оно не сравнится с тем наслаждением, которое доставила мне мысль о том, что теперь Эдвард полностью и безостановочно принадлежит мне. Как и я ему.
Когда мой зверь наконец остановился и прерывисто дыша, заглянул в мне в глаза – я уже не чувствовала свое тело. Твердая холодная рука заскользила по моему лбу, а губы кротко поцеловали мой рот – эти прикосновения повели меня в самый приятный, легкий и непринужденный сон.
Вторая брачная ночь.
Вот уже несколько часов я лежал неподвижно, не осмеливаясь сделать лишнее движение, чтобы не потревожить сон Беллы. Я держал ее в своих холодных жестких руках так нежно, как только мог. Я чувствовал тепло ее мягкого, тающего на моей коже тела. Оно излучало все тот же чудесный, ни с чем не сравнимый аромат, который обволакивал мое горло будто раскаленное жидкое железо. Но я продолжал дышать, делая как можно больше глубоких вдохов, мысленно смеясь как ребенок и потешаясь над монстром, который рыдал внутри меня.
Я никогда ни за что не выпущу его наружу. Лучше умереть, быть разорванным на куски и гореть в пламени огня, чем вновь причинить ей боль.
Я ненавидел себя всем существом, ругал последними словами за тот сладкий кошмар, за ту первую ночь на этом острове. Больше этого не повториться и я сделаю все, чтобы уберечь ее от самого себя. В голове уже созрел план, чем развлекать Беллу следующим утром. И развлекать так, чтобы к вечеру у нее не осталось сил ни на что.
Ее бушующие гормоны немного осложняли дело, но если я смог побороть в себе зверя, то с этим я справлюсь и подавно. По-крайней мере в последнее время мои острожные уловки пользовались успехом.
Я перевел взгляд на Беллу и расплылся в блаженной улыбке – от темноты, окружающей нас мое зрение ничего не потеряло - я отчетливо видел каждую складку ее тела как при дневном свете.
Белла застонала и шепотом произнесла что-то нечленораздельное, отчего я сразу напряг слух. Слышать ее сонное бормотание – словно сидеть в кинотеатре на сеансе увлекательного кино – эту девчонку я не смогу раскрыть для себя никогда. Я сразу прикинул, плохо это или хорошо.
Нет, никаких загадок – я должен знать о ней все – о чем она думает, что чувствует. Мне так будет проще пресекать все ее попытки к безрассудным действиям и сторожить ее сон.
«Я эгоист до мозга костей, Белла, но тем лучше для тебя, любимая» - проговорил мысленно я, нежно, едва касаясь кончиками своих пальцев, погладив ее спину.
Я словил себя на мысли, что не могу отвести глаз от ее тела. Ее маленькие неприкрытые плечи, на которых в беспорядке раскинулись длинные каштановые волосы, ее спина, отливающая шелком кожа. Это кружевное белье.... Элис как всегда блеснула хорошим вкусом. Когда мы вернемся, она поплатится за это подаренным мною поршем.
Эдвард, - пролепетала Белла и я вновь услышал стоны. Ее грудная клетка в быстром темпе стала подниматься вверх и вниз, а пульс участился.
Я разволновался не на шутку, вспоминая тот разговор о кошмарах, которую преследуют Беллу. Мне захотелось прижать ее крепче к себе, но мое желание сделать это было настолько сильным, что я боялся придушить свою хрупкую, беспомощную жену.
Всеми органами восприятия я пытался уловить настроение ее сна. От неопределенности я забыл как дышать и замер на месте.
Белла еще раз напряженно вздохнула и резко открыла глаза.
Белла? - прошептал я и мои руки, обвитые вокруг нее осторожно встряхнули ее. - С тобой всё хорошо, любимая?
- Ох, - выдохнула она, пытаясь привести в норму дыхание. С выражением лица невинного ребенка Белла устремила взгляд в потолок и я заметил, как слезы заструились по ее лицу.
Я вновь забыл как дышать, внутри меня все перевернулось. Лежа рядом и сторожа ее сон, я все же не смог уберечь ее от нелепых переживаний.
- Белла! – сказал я уже громче, не на шутку взволновавшись. - Что случилось?
Молчание казалось вечностью, видеть ее слез было подобно мукам ада. Я осторожно провел ладонью по ее лицу, ощущая теплую влагу на своих пальцах.
- Это был всего лишь сон. - Со странным сожалением произнесла она и вновь зарыдала. Она рыдала так, как будто завтра наступит конец света. Я чувствовал себя настолько беспомощным, настолько бесчеловечным и если бы я мог так же эмоционально выразить свое состояние в этот момент, то слезы полились бы градом.
- Все хорошо, любимая, с тобой всё в порядке, я рядом. - попытался я ее успокоить, но в моей голове шумела невыносимая боль, потому что кроме слов я ничем не могу ей помочь. Я сильнее сжал ее в своих руках и стал медленно укачивать из стороны в сторону.
- Тебе приснилось что-то другое? Всё это только сон, только сон.
- Это не кошмар, - она тряхнула головой, вытирая глаза тыльной стороной ладони.- Это был хороший сон, - ее голос снова надломился.
- Тогда почему ты плачешь? - в изумлении спросил я, не понимая, что еще может вызвать в ней такую реакцию. Ну почему я не могу забраться в ее мысли? Ну хотя бы на несколько минут?
- Потому что проснулась! – она застонала и, обвив руками мою шею, прижалась ко мне что был сил и снова зарыдала.
Из меня вырвался нервный смешок – то ли от облегчения, то ли от того, что ситуация приобретает отчаянное положение. Мне просто необходимо было знать, что она видела в этом сне. Но я вновь подавил свое любопытство, коря себя за эгоизм. Сначала надо упокоить Беллу.
- Все в порядке, Белла. Дыши глубже.
- Это было настолько реально,- плакала она. - Я так хотела, чтобы это было на самом деле.
Я вглядывался в ее лицо – неужели я вижу слезы счастья? Но почему тогда та складочка на ее переносице так не дает мне покоя?
- Расскажи мне об этом,- потребовал я. – Может, станет легче.
- Мы были на берегу... - на последнем слове она затихла, затем отстранилась от меня и переполненными слезами глазами посмотрела на меня. Это была самая ужасная картина за последние сто лет моего существования. Кажется, я снова стал смертным человеком. Белла застыла на месте и впала в задумчивость. Краснота и припухлость стала сходить с ее лица, и я на миг уловил сомнение в том, что она делает.
- Ну и? - спросил я, наконец, стараясь быть невозмутимым.
- О, Эдвард... - простонала она и еще одна слеза скатилась по ее щеке. Я потерял самообладание. Загадка ее мыслей словно острый нож впивался в мое сердце.
- Скажи мне, Белла, - похоже, я стал умолять ее сделать это. Я чувствовал боль в ее голосе. Эта же боль отразилась и в моем.
Белла не ответила. Вместо этого она так сильно прижалась ко мне, что я на минуту задумался – а человек ли она? В этом ее внезапном порыве я ощутил острую, на гране боли потребность во мне. Я обнял ее в ответ, позволяя ее нежны теплым рукам обхватить мою шею.
Белла страстно прижалась к моим губам, и я наконец понял, к чему она клонит.
- Я не могу, Белла, я не могу! - вырвалось из меня.
- Пожалуйста, - сказала она, и ее голос надломился, - Пожалуйста, Эдвард.
Я не мог слышать, как она умоляет меня сделать это. Я даже не могу взглянуть ей в глаза. В них отражалась такая искренняя отчаянность, что я осознавал, как медленно ухожу с передовой, сдаюсь. Ради того, чтобы не видеть ее слез вновь, я готов был предать себя.
Мои губы прижались к ее губам и я безысходно со стоном вздохнул.
Мне хотелось извиняться, просить прощение за то, что заставил ее страдать. Но мои слова выразились в охваченном страстью поцелуе.
Ловко манипулируя своими губами, я ощущал, как Белла медленно возвращается к жизни. Я не прерывался ни на минуту, кажется, в какой-то момент ей стало не хватать воздуха. Может теперь у нее появится интерес к жизни, к чему-то другому, кроме этого? Но Белла притягивала меня к себе все крепче и крепче, обвивая свои ноги вокруг моей талии. Ее руки впивались в мою кожу, нежно вальсируя вдоль спины. От этих прикосновений в моем теле назревало неистовое, всепоглощающее желание. Я хотел ее так же сильно, как боялся потерять.
В этот раз контролировать себя было намного проще. Я знал, чего мне ожидать. Я чувствовал ее раскаленную плоть, каждую трепещущую от страсти клетку ее организма. Ее хрупкость и незащищенность пластами откладывалась в моей голове – я знал, насколько сильно могу сжать ее в своих объятьях, чтобы не причинить боль, я четко понимал эту грань.
Зверь во мне уже сидел на цепи, но я на минуту ослабил его кандалы, вгрызаясь зубами в ее нижнее белье и с рычанием разрывая его в клочья.
Я сгреб Беллу в охапку и быстрым движением спустил ее с подушки, подминая под себя. Ощущение, что в этот раз все пройдет гладко не покидало меня и мои движения стали более раскрепощенными. Теперь мы могли насладиться друг другом именно так, как хотели, без страха и колебаний.
Я взял ее руки в свои и отодвинул ей их за голову, одновременно переплетая свои пальцы в ее ладонях и возвышаясь на Беллой. Когда я скользнул в ее тело, - по мне прошлась словно обжигающая волна цунами наслаждения. Я видел, как Белла прерывисто дыша извивается подо мной и не останавливался на секунду. В тот момент я чувствовал, что мы были единым, цельным.
Но моя страсть была слишком сильной для человека, я хотел большего - поглотить ее полностью – мои губы жадно целовали ее, ощущая соленый вкус едва высохших слез.
Мне хотелось ее съесть, проглотить, вдохнуть запах ее тела так, чтобы он навсегда остался во мне. Мой язык щекотал ее десно, и я слышала ее частое дыхание.
Во время близости с Беллой, во время моего греховного счастья, я будто разделился на две части – одну нежную и пылающую от страсти. Вторую – сильную и разрушительную. Первая осталась с Беллой, вторая – досталась рамке кровати.
В ту ночь я понял, что ничто не сможет заставить меня причинить ей боль – монстр внутри умер навсегда. Она снова сделала меня человеком...
Третья брачная ночь.[/H]- Это уже вышло из-под контроля,- пожаловалась Белла, когда наконец, почувствовала, что объелась.
- Хочешь поплавать с дельфинами? – спросил я. - Это помогло бы сжечь калории.
- Может быть потом. У меня есть другой вариант для сжигания калорий.
- И что же это?
- Ну, у нас ещё осталось от спинки кровати слева…
Но она не закончила. Я схватил ее своими руками и мои губы заставили ее молчать, пока я с сумасшедшей скоростью тащил Беллу в синюю комнату.
По-прежнему, не выпуская ее из своих крепких объятьев уже в спальне, я продолжал целовать ее губы, с каждой секундой овладевая ими с больше страстью. Если бы она только знала, какой огонь в тот момент пылал в моей груди. Если бы я мог передать словами, прикосновениями, как сильно желал ее. Мою хрупкую, беззащитную Беллу.
Казалось, что время остановилось, замедлило шаг – мы погружались в размытое собственным присутствием пространство – для меня все отошло на второй план, больше ничего не имело значения – только Белла и я. Сейчас, в спальне, вдвоем.
Этот долгий беспрерывный поцелуй заставил ее застонать. Я забыл, что Белла в отличие от меня должна дышать. Мои губы высвободили ее, но лишь на мгновение, только для одного вздоха, чтобы завладеть ими снова. Я не мог ждать больше – слишком мучительно было останавливаться - ее чувственный, слегка приоткрытый рот манил меня, ее нежная тонкая кожа опьяняла, ее аромат врывался в мои легкие быстрым оглушающим потоком, вызывая в теле жар, который смешивал муку с наслаждением. Я делал глубокие частые вдохи, когда дотрагивался губами до ее щеки, медленно перемещая их на мочку уха, едва кусая ее, затем мои прикосновения достигли ее тонкой изящной шеи, где по венам словно по узкому руслу , будтов заточении, бесшумно, но с решительным напором струилась кровь. Лишь мой тонкий слух мог уловить звук этих неиссякаемых дурманящих мою голову ручьев в теле Беллы. Я мог бы сейчас всего одним прикосновением выпустить их на свободу и поменять течение, направив поток пылающей крови прямо себе в рот. Я бы не проронил ни капли – мне бы хватило лишь несколько минут, чтобы иссушить ее полностью. Но моя любовь к Белле была сильней жажды и только поэтому ее сердце по-прежнему билось, а грудь вздымалась от каждого вздоха.
Я опустил Беллу на пол - ей надо было отдышаться. Ее любопытные глаза заставили меня улыбнуться- Белла гадала, каким будет мой следующий шаг. Но могла ли она предположить, что я разом хотел сорвать с нее одежду, чтобы ничего не мешало мне любоваться ее телом?
Белла успела округлить свои глаза еще до того, как мои руки стянули с нее последнюю вещь.
- Эдвард, - немного отрешенно, но все же игриво прошептала она, - ты сегодня настроен решительно?
Я еще раз улыбнулся ей, глядя в глаза, но так и не произнес ни слова. Благоразумие сегодня не входило в мои планы. И пусть мое тело застыло в развитии, не меняясь десятки лет, но мозг беспрерывно впитывал всю информацию. Я часто читал мысли людей и видел, как они раз за разом прокручивали моменты их интимной жизни. И при всяком удобном случае я отрешался от этих картинок, считая их занудными, ненужными, недостойными моего внимания. Но теперь и в моей голове выстроился ряд фрагментов, которые я бы хотел воплотить в жизнь. И если в предыдущих моментах близости с Беллой я думал лишь о своем контроле, о том, как бы не причинить ей боль, как обезопасить ее от самого себя, от того монстра, который сидит во мне, то сейчас помимо всего этого я хотел доставить ей как можно больше наслаждения.
Мой взгляд скользнул на кровать, затем на Беллу. Она с легкостью прочитала мои мысли, но не успела даже набрать в легкие воздух, как я уже окутал ее в своих руках и приземлил на мягкую поверхность, которая сразу же прогнулась под весом наших тел.
Ее лицо покрылось небольшим румянцем и Белла немного застенчиво принялась расстегивать пуговицы на моей рубашке. Я поддался ее порыву и с умилением следил, как она дрожащими руками, с толикой неловкости снимает с меня одежду. Чтобы не тянуть время, джинсы и все остальное я стянул сам. Между нашими телами теперь не было никаких преград, сливаясь в одном прикосновении мы были подобны двум существам из разных миров – поглощая друг друга, как лед и огонь. Она растапливала мою кожу своим пылающим телом, я остужал ее, гладя твердой, холодной ладонью ее горящее лицо, шею, грудь. Я хотел оттянуть время, чтобы подольше насладиться прелюдией. Полностью держа под контролем своего монстра, я ласкал ее своими губами, нежно водил языком вдоль изгибов ее тела, задерживаясь на выпуклостях, которые старался кусать настолько нежно, чтобы не проткнуть своими острыми как бритва зубами ее тонкую кожу. Белла на мои действия отвечала едва различимыми стонами. Они подталкивали меня на все более уверенные поступки. Я не хотел пропускать ни единого участка ее тела, мои поцелуи должны были быть везде – я с жадностью ловил губами каждое доступное место на коже – каждый пальчик на ее ногах, гладкие коленки, нежные бедра – я провел языком вдоль внутренней стороны ее бедра и остановился чуть выше, достигая заранее поставленной цели. Мои движения не прерывались, я хотел попробовать на вкус ее везде.
- Эдвард, - прошептала Белла, сбиваясь в дыхании, - еще несколько таких прикосновений и я точно воспламенюсь.
- Я всегда смогу охладить тебя, любовь моя, - ответил я, не обращая внимание на ее слова. Она видно забыла про некоторые мои «преимущества» – я с легкостью мог бы сыграть роль ее личного кондиционера. Ей нужно было лишь нажать нужные кнопки, чтобы от каменно-холодного я превратился в морозно-ледяного. Одно слово и я бы уже остужал ее своим дыханием.
- Белла, Белла, любовь моя, - повторял я, целуя ее живот, грудь, плечи.
- О, Эдвард, - постанывала она в ответ.
Мой инстинкт хищника подталкивал меня на быстрый скачок и крепкие, подобно тискам, объятия, но я душил его, заставляя себя погружаться в ее тело медленно. Я протиснул свои пальцы в ее хрупкие руки, отводя их стороны, чтобы открыть ее для самого себя. Уверенно, но с той же осторожностью, которую я только мог позволить своему окаменевшему телу, я завладевал Беллой, делая непрерывные нежные толчки.
- Я люблю тебя, Белла, - говорил я без остановки. В ответ любовь всего моего существования издавала приглушенные, полные чувств, вздохи. От этих звуков мое сердце могло бы заново забиться, я уже почти слышал его пробуждающийся ритм.
От каждого погружения в это слабое беззащитное, но самое любимое создание на свете, мою кожу обдавало неистовым жаром, словно оставляя на ней след мучительно приятных ожогов. Белла простонала еще раз, но, чувствуя, как внутри она запульсировала и начала сжиматься, я остановился, приподнявшись над ее телом.
- Бела, - тихо окликнул ее я, - я бы хотел попробовать по-другому.
Она не сразу поняла, что я имел в виду, но, очнувшись, тут же собралась и устремилась ко мне навстречу, неловко сметая на своем пути простынь и одеяло. Еще мгновение и моя жена уже забралась на меня, вопросительно поглядывая в глаза.
- Нет, Белла, любовь моя, - с улыбкой произнес я, - сегодня я не дам тебе доминировать.
На ее лбу образовалась склада недопонимая. Но я не желал объяснять ей словами свои следующие действия, лишь приподняв ее одной рукой, я медленно стал стягивать ее на пол. Чувствовать грудью ее пылающую кожу на спине, обнимать ее за талию, покусывать плечи и быстро, но осторожно погружать в ее тело – это было лишь началом того, чем должна была закончиться сегодняшняя ночь.
[H]Четвёртая брачная ночь.
Мы стояли друг напротив друга. В комнату сквозь занавес штор едва проникал свет одинокой луны. Лишь он освещал ту небольшую дистанцию, которая возникла между нами. Я знала, что вскоре она полностью исчезнет и не останется никаких преград для слияния наших тел.
Теперь, когда я заново родилась, я чувствовала безумное спокойствие внутри. Я ничем не уступала Эдварду – ни по силе, ни по своим звериным инстинктам. Один из них подсказывал, что еще немного и я наброшусь на своего мужа. И даже жажда крови отошла на второй план, желание обладать и одновременно принадлежать ему было настолько сильным, что тлеющий огонек в моем теле сменился на пламя и с настойчивостью рвался наружу при каждом взгляде на Эдварда.
Он уловил мое настроение или уже давно пребывал в нем – глаза Эдварда ответили мне взаимностью, в них я увидела играющих бесят. И очередная огненная вспышка в моем теле подтолкнула меня в его объятия.
Эдвард обхватил меня своими руками, но былая прохлада его кожи будто испарилась – теперь они были теплыми и согревающими. Они обвивали мои плечи и талию и, пока они нежно скользили вдоль спины, мои губы неловко впились в его слегка приоткрытый рот.
Я поняла слишком поздно, что не рассчитала той силы, с которой коснулась Эдварда. Только тогда, когда на своем языке я почувствовала вкус крови, я резко отпрянула. Но глаза Эдварда, в которых тлел согревающий огонь, подсказали мне, что все в порядке. Он с непоколебимым спокойствием отреагировал на мой укус.
- Теперь тебе нечего бояться, Белла, - прошептал он, одаривая меня пронзительным взглядом широко открытых глаз, - моя кровь течет в тебе и яд не причинит вреда.
Эти слова невидимой волной прошлись сквозь мое тело - во мне текла его кровь, его яд, будто он сам проник в меня и не хотел отпускать, смыкая невидимые объятья над каждой клеткой моего тела. Сейчас оно горело и источало незнакомый мне запах, как аромат новых, неопробованных духов. Но, казалось, что Эдварду он пришелся по вкусу.
- Ты не будешь скучать по той, слабой и беспомощной Белле? - спросила украдкой я, когда перевела взгляд на него.
Эдвард едва коснулся моего подбородка и вздернул его вверх.
- Я скучаю по тебе всякий раз, когда не могу дотронуться до тебя, - прошептал он. Убедительности словам добавили новые прикосновения на моей спине, который плавно скользнули вниз и задержались чуть ниже поясницы, - а когда ты в моих руках, я больше ни о чем думать не могу...
Он провел языком по губам, слизнув последнюю выступившую каплю крови. В этом месте даже не осталось рубца – раны на теле вампира заживали с невероятной скоростью.
Я наблюдала за его движениями и чувствовала нарастающую волну страсти.
Когда он улыбнулся уголком рта, я беспричинно отпрянула назад.
- Белла? - спросил он.
Если бы я могла покраснеть в тот момент, то лицо бы давно залилось румянцем – но будучи вампиром цвет моей кожи не менялся в зависимости от настроения.
- Ты будешь смеяться, Эдвард, - тихо произнесла я.
Незнание твоих мыслей превращается в настоящую муку, Белла. Лучше говори.
Я медлила еще какое-то время, но потом все же собралась с мыслями.
- Как бы глупо это не звучало, - начала я, - но я боюсь причинить тебе боль, Эдвард Каллен!
Эдвард минуту никак не реагировал на произнесенную мною фразу, он стоял словно застывшая статуя, даже не шевелясь – выражение его лица тоже мне ни о чем не говорило. Затем молчание сменилось легким смешком. Он наконец дал волю эмоциям.
- Белла, - едва сдерживая смех, произнес он, - это действительно смешно. Хочешь сказать, что мы поменялись местами?
- Угу, - пробурчала я.
- Смешно, - уже серьезно продолжил он и вновь притянул меня к себе, - иногда это полезно, - прошептал он, склоняясь над моим лицом, его губы уже были в сантиметре от моих и сладкое дыхание обвивало мое лицо, - боль помогает мне думать, что я еще жив.
- Ты живой, - тут же ответила я.
- Пока ты со мной, - сказал Эдвард и коснулся своими губами моих губ. Это прикосновение было для меня словно открытием иного Эдварда – мягкого, теплого, чувственного. Я откликнулась на его ласку и со сдерживающей силой стала воспринимать его поцелуи. Он целовал меня долго, не давая сделать даже вздоха. Но в легких не было напряжения, словно я давно позабыла, как дышать. И в тот момент я совсем не нуждалась в кислороде, моим воздухом был он.
Когда он замедлил движения, я ускользнула от его поцелуя и провела кончиком языка по его щеке, а затем укусила за мочку уха но так, чтобы не ранить его в очередной раз. В этом месте, где его изящная шея пряталась под густыми каштановыми волосами, сильней всего ощущался аромат эдварда – настолько дурманящий и приятный, что у меня закружилась голова. И только тогда я поняла, что в его объятьях, несмотря на видимую силу, я всегда останусь той слабой и неуклюжей Беллой.
Я положила руки на его грудь и стала искать пуговицы, чтобы расстегнуть рубашку, параллельно не выпуская из своих острых как бритва зубов, мочку его уха. Он не шевелился, но голова Эдварда лишь слегка наклонилась вперед, позволяя мне пользоваться его телом и распоряжаться им словно в моих руках была большая послушная игрушка.
Занятие с расстегиванием пуговиц меня не впечатлило – это бы затянулось надолго, поэтому я просто сжала в кулаках края его рубашки и немного распахнула их в сторону. К моему удивлению,рубашка тут же разошлась по швам, будто мои пальцы сжимали не плотную ткань, а тонкую материю, которая словно паутина преграждала мне путь к моему счастью.
- Отлично, Белла, - улыбнулся Эдвард, - достойное применение твоей силе.
Я сдержала смешок и стала целовать его шею и спускаться ниже. Когда в моих губах оказался его упругий сосок, я вновь вспомнила об осторожности и лишь слегка дотронулась до него зубами, чтобы ненароком не откусить, - вернуть на место сосок было бы намного сложнее, чем залечить раны на его губе.
Эдвард издал сдержанный стон, что только подогрело мой аппетит. Мои мышцы были настолько сильны, что позволили мне с легкостью склонить тело вниз и зависнуть на уровне его пупка. Я уткнулась лицом в его стальные выпирающие кубики пресса и губы прижались к ямочке, от которой вела дорожка выпирающих жестких волосков. Ведя своим подбородком против шерсти, я медленно спускалась вниз, пока мой путь не преградили края джинсов. И я поняла, что совершенно не представляю, что делать дальше. Это пьеса, разыгранная перед ним, была еще не дописана и моих знаний не хватало, чтобы обрисовать концовку. Эдвард заметил мое замешательство и двумя сильными руками приподнял вверх.
- Как в танце, любовь моя, - тихо проговорил он, когда мои глаза настигли его, - доверься мне и я поведу.
В ответ я кивнула и он, удовлетворившись моим согласием, сладко улыбнулся.
На то, чтобы снять с меня всю одежду, ему потребовалось намного меньше времени, чем я потратила на его рубашку. Конечно, ведь он это проделывал ни раз.
Эдвард тыльной стороной ладоней провел моей груди и двинулся в сторону талии – еще одно мгновение и я оказалась заключенная в его тесных объятьях. Он, словно пушинку, приподнял меня вверх и с энергией обезумевшего зверя ринулся вперед так, что моя спина за один его рывок соприкоснулась со стеной. От такого столкновения на ней образовалась вмятина. Но я не ощутила ни единого намека на боль – лишь легкий толчок. Кажется, после ночи любви нам придется отстраивать дом заново. Но я не могла думать о таких пустяках, когда глаза Эдварда горели, а мое тело изнывало от необъяснимого желания.
Эдвард напряг все мышцы своего тела, словно дикая пума перед нападением на жертву, и зарычал. Чтобы брачный период вампиров выглядел как можно более убедительно, я попыталась зарычать в ответ, но у меня получилось издать лишь звук, похожий на горловое хлюпанье. Но это не остановило его. Он сильнее прижал меня к себе и через секунду я ощутила его внутри своего тела.
Все ощущения сразу стали определенными до остроты – я чувствовала как каждая клетка отзывалась на жгучение трение внутри меня – он окатывала меня волной нового наслаждения и требовала еще и еще.
- Белла, - прошептал Эдвард, - я люблю тебя. Эти слова вернули ему человеческий облик, но интенсивные движения не усыпляли в нем зверя. Только будучи в теле вампира, я наконец поняла, как он долго сдерживал себя во время близости со мной, когда я еще была человеком – насколько отличались его прикосновения в первую брачную ночь, которые походили на скользящее перышко вдоль моего тела от звериной хватки сейчас, в которую он вкладывал всю свою силу, энергию страсть. И казалось, что этой энергии нет конца и края – Эдвард был настолько быстр и искусен в этом деле, что мое дыхание участилось и руки скользнули в его густые волосы, перебирая пальцами каждую прядь.
Мои стоны раскатились по всему дому, но я уже не могла сдержать в себе эту нарастающую волну наслаждения. Лишь, когда он замедлился, я решила взять ситуацию под свой контроль – хотя бы на мгновение, всего на несколько секунд.
Я оттолкнула Эдварда на пол и прыгнула сверху. Он был слегка удивлен этим внезапным порывом к власти, но не стал останавливать меня. Его пальцы заскользили по моей талии и сжались на бедрах, пока я совершала движения вверх и вниз на его телом.
Пространство вокруг нас в тот момент словно растворилось, я не видела ничего кроме Эдварда и вся обстановка в комнате застелилась туманом. Его взгляд был сосредоточенным, как будто он не хотел пропустить какую-то важную деталь происходящего. Я же полностью отдалась своим чувствам и двигалась все быстрее и быстрее, пока Эдвард не попытался сменить позицию. Подумав, что я еще не полностью насладилась своим положением сверху, я ввязалась в борьбу, из которой вышла победителем. Быть сильнее чем Эдвард иногда казалось полезным – я вернула его в прежнее положение и придавила его упругую развитую грудь коленкой, чтобы избежать очередных попыток свергнуть мой новообреченный статус. В ответ он лишь вздернул бровь от удивленного восхищения и слегка улыбнулся.
Лишь когда в комнату проник первый луч солнечного света, я поняла, что слишком увлеклась.
Эдвард одним рывком перекинул меня на спину, отчего под моим телом прогнулись несколько досок в полу.
- Неплохо, - отозвался Эдвард и я закатилась смехом, который впервые перерос в низкое горловое рычание. От этого звука глаза Эдварда округлились, но на лице засияла белоснежная улыбка.
Я знала, что наша страсть не утихнет никогда и Ренесми я не увижу еще несколько дней. И меня не заботило то, что я расцарапывала ему спину в кровь, ведь следы нашего безобразия заживут за минуту, а вот разгромленный дом придется отстраивать заново, как и нашу новообретенную жизнь...
