(и еще 3 записям на сайте сопоставлена такая метка)
Другие метки пользователя ↓
quote Доброта Поздравляю афоризмы бес-понятия было было:) было;) вышивка дети диалоги забавные_названия змеи интересно интересные_названия коты кошка кошки красиво культурные_мероприятия мандала мои_кошки моя_кошка мысль не_банально необычное_в_повседневном неожиданно о_себе остроумно позитив познавательно понравилось разумно растения своё_творчество свои_экспромты ссылки тигра умно фарфор фото хендмейд хобби цветочное цветы цитаты юмор я_вышиваю я_и_коля я_и_литература
Гершеле Острополлер |
В еврейских местечках было в обычае приглашать на ужин или на субботу
проезжих людей.
Гершеле однажды решил тоже пригласить гостя. Увидав нового едока, жена
накинулась на Гершеле:
- Горе мне! Сам нищий, и еще водит гостей!
И принялась клясть Гершеле на чем свет стоит.
Гость оторопел, но Гершеле его успокаивает:
- Ничего, ничего, плюньте на эти грубости и действуйте как положено.
- Что вы имеете в виду? - спрашивает гость.
- Берите свою торбу и ложитесь спать!
Зимой у Гершеле бывало нетоплено, и жена все время сетовала: - Даже окна замерзли! На них уже деревья с ветками выросли! Гершеле говорит: - Не поминай ты эти деревья! Про них же такое рассказывают... - Что про них рассказывают? - переспрашивает жена, трясясь от холода. - Что Бог создал одни деревья для плодов, а другие для красоты. Те, что для красоты, стали опасаться, как бы люди, не имея с этих деревьев плодов, о них самих не забыли. Бог сжалился и разрешил им появляться зимой на окнах в напоминание, что пора топить печку. Но видеть их могут только бедняки. Из богатых домов, когда там натопят, деревья с окон сразу исчезают...
Как-то пришли двое спорщиков, чтобы Гершеле их рассудил. Он внимательно выслушал доводы первого и заметил: - Ты безусловно прав! Затем заговорил второй. Гершеле и его внимательно выслушал, а потом сказал: - Ты совершенно прав! Тут вмешалась жена Гершеле. - Как могут оба быть правы? - спросила она в недоумении. Гершеле глубокомысленно помолчал и сказал: - Знаешь, ты тоже права!
К Гершеле ночью забрались воры, облазили весь дом, но поживы не нашли. Тем временем проснулась жена Гершеле и слышит, в доме чужие. - Гершеле, Гершеле! - расталкивает она мужа. - Я не сплю, - тихонько отвечает Гершеле. - Воры в доме! - Ша! - шепчет Гершеле. - Я сгораю со стыда! Бедные! Им нечего взять... 2. К Гершеле ночью забрались воры. Проснулась жена, будит его: - Вставай, воры в доме! - Ша! - закрывает ей Гершеле рот ладонью. - Может быть, они что-нибудь у нас забудут. 3. Воры, ночью забравшись к Гершеле, долго шарили в темноте, но ничего не нашарили. С досады воры достали табакерки и набрали по щепотке табаку. Гершеле, который не спал, все это видел. Он встал, подошел к одному и запустил пальцы в его табакерку. Тот испугался и хотел было сбежать, но Гершеле, держа его за руку, сказал: - Не пугайся! Давай поищем вместе - вдруг чего-нибудь найдем... 4. Гершеле возвратился поздно домой и видит, в окошко лезет вор. - Дорогой мой, вы напрасно стараетесь, - сказал подойдя Гершеле. - Как это? - опешил вор. - Напрасно, говорю, лезете, - объясняет Гершеле, - я уже сам все из дому вынес...
Богатый еврей пригласил Гершеле на субботний обед после утренней молитвы. Идут они из синагоги, беседуют. Вдруг богач замечает, что следом неотступно идет какой-то молодой человек. - Вы не знаете, - спрашивает богач у Гершеле, - что это за человек идет за нами? - Как не знаю! - отвечает Гершеле. - Это мой зять. Он у меня на содержании.
Гершеле засиделся с друзьями в шинке и вернулся домой ночью. Жена ждала его, ждала и в конце концов, рассердившись, легла спать. Он стучит - не отвечают, стучит громче - молчание, колотит - не открывают. Однако слышно, что жена в доме клянет его на чем свет стоит. - Открой! - кричит Гершеле. - Я замерз... Сколько можно ждать? - Иди откуда пришел! Гершеле видит - дело плохо и кричит: - Глупая! Я притащил целую бочку вина! - Где ты взял? - Добрые люди дали... Жена подумала, может, правда нашлись добрые люди, помогли Гершеле стать шинкарем, а он торчит из-за нее на холоде. Она пошла и распахнула двери, чтобы в них могла пройти бочка. Но прошел только Гершеле. - Где бочка? - спрашивает жена. - Слепая! - говорит Гершеле. - Она при мне! Вернее, во мне! Я же целую бочку выпил...
Жена требовала денег, а у Гершеле ни копейки. А она - "знать ничего не хочу, дети голодные!.." Гершеле вышел из себя и крикнул одному из детишек: - Сходи к соседу, возьми кнут. Жена обомлела, решив, что он собрался ее поучить. Но Гершеле надумал другое. Он взял кнут, вышел на улицу, стал им щелкать и кричать: - Везу из Меджибожа в Летичев за полцены! Охотники нашлись. Гершеле взял с них пару гульденов, отослал деньги с ребенком домой и сказал: - А теперь пошли! - Но где лошади? - Это моя забота! Пошли! Я доставлю вас в Летичев. Миновали город. Лошадей не видать. Люди решили - лошади за мостом. Идут-идут. Пришли в Глубокое, что на полпути между Меджибожем и Летичевом. А лошадей нет как нет. Возвращаться назад уже не имело смысла, дошли до Летичева. Когда пришли, "пассажиры" накинулись на Гершеле: - Ну-ка деньги назад! - Разве я вас обманул? - оправдывается Гершеле. - Обещал доставить - и доставил... - Но мы думали на телеге с лошадью... - Лошадь вам что - важнее человека? Когда жена спросила Гершеле откуда деньги он ответил: - Я взял пассажиров до Летичева. А она удивляется: - Кнут у тебя был, но - лошади? - Был бы кнут, а лошади найдутся.
Читая однажды историю праздника Пурим, Гершеле вдруг воскликнул: - Не могу понять царя Ахашвероша! С чего ему вдруг заблагорассудилось, чтобы жена явилась на праздник в чем мать родила. Это же глупо! Вот я - не царь, и у меня нет ста двадцати семи государств, но моя жена на зависть царицам ходит круглый год голая и босая...
Жена Гершеле, женщина глупая и сварливая, что бы он ни говорил, всегда поступала наоборот. Гершеле это наконец надоело, и он решил ее проучить. А был Гершеле в почете у помещика, который слыл еще и знаменитым зубодером. Однажды Гершеле приходит к нему ужасно расстроенный. - В чем дело? - интересуется помещик. - Чего это ты скис? - Ой, господин помещик! - отвечает Гершеле. - Жена дыхнуть не дает, хоть беги из дому! Сколько раз я ей велел вырвать больной зуб, а она и слышать не хочет. Только вы и можете помочь. - Ладно, - говорит помещик, - я ее избавлю от больного зуба, и вы оба перестанете ссориться. Взял он щипцы, посадил Гершеле с собой, двум здоровенным мужикам приказал бежать за каретой и прикатил к дому Острополеров. Помещик спрашивает жену Гершеле, какой, мол, зуб у нее болит, и предлагает его вырвать. Она же удивленно глядит и клянется, что никакой не болит и никогда не болел, а Гершеле за спиной помещика шепчет, что она врет. Помещик велит обоим мужикам усадить женщину на лавку и крепко держать, а сам спрашивает у Гершеле, какой зуб у жены больной, и Гершеле указывает на первый попавшийся. Как бедняга ни просила, сколько ни кричала, помещик ей зуб вырвал. Потом, узнав, что Гершеле таким образом решил жену проучить, помещик очень смеялся, а жена Гершеле с тех пор стала как шелковая.
Гершеле рассорился с женой - уж очень она его допекала: и почему не зарабатывает, и почему задирается с заправилами кагала, и отчего целыми днями торчит в шинке... Гершеле вышел из себя и сказал: - Ты хуже десяти негодяев. Будь у меня десять нечестивых сыновей или братьев, и то было бы не так скверно, как с тобой. - Что ты мелешь? - удивилась жена. - А вот слушай. Сразу после нашей свадьбы я однажды чуть не помер в дороге от усталости и голода. И попался мне навстречу нищий. Я его спрашиваю: "Скажите мне, добрый человек, нет ли поблизости поселения, где живут евреи, чтобы у них поесть и отдохнуть?" "Есть, - говорит он. - Здесь недалеко проживает еврей. Богатый ужасно, но капли воды у него не допросишься. Разве что свата примет по-царски, потому что у еврея этого пересидевшая дочь и он спит и видит выдать ее замуж". Я и подумал: зайду к тому еврею, представлюсь не сватом, а молодым человеком, который ищет невесту и не прочь жениться. Представь себе, я ему очень понравился. Прожил я у него дня два, и он мне говорит, что хотел бы видеть меня в зятьях. Я, конечно, согласился... Жена перебивает: - Ты стал женихом при живой жене? - Было дело... Теперь я, конечно, женихом уже стать не смогу... Слушай дальше. Значит, стал я, слава Богу, женихом. Свадьбу решили не откладывать, а я себе жил-поживал не зная печали. Когда подошел день хулы, у меня уже не было выхода и пришлось рассказать всю правду. Отозвал я будущего тестя в сторонку и говорю: "Выслушайте меня внимательно. Так как сегодня совершится обряд женитьбы, я должен вам рассказать мою родословную, чтобы потом не было претензий..." И говорю: - У меня есть брат, но он жулик. - Это не имеет значения, - хладнокровно отвечает еврей. - Золовка моя тоже не ангел. Она гулящая. - Если меня не беспокоит, кто ваш брат, то на кой черт мне ваша золовка? - Двое моих дядьев - распутники! - Большего горя я бы предпочел не иметь, - заявляет он. - А у сестры незаконорожденный ребенок... - Это нехорошо, но пусть будет, как есть... - В моей семье десятеро негодяев, гуляк и жуликов! - Так что же? - улыбается еврей. - Какое отношение это имеет к вам? Выводят корову и сжигают сарай... - И жена у меня есть, - говорю я. Услыхав, что я женат, он стал меня клясть, схватил за шиворот и вышвырнул на улицу... Вот я и говорю: получается, что ты хуже десяти негодяев!
Человек не вечен, умереть должен каждый. Пришел черед умирать и Гершеле. Лежит он на смертном одре и ждет ангела смерти - Малех амовеса, чтобы тот достал меч из ножен и совершил свое дело... Рядом горько плачет жена. Кто знает, отчего она плачет: то ли потому, что он умирает, то ли потому, что это не случилось раньше. Смотрит Гершеле на жену, смотрит и говорит: - Исполни мою последнюю просьбу. Пойди умойся, надень новое платье, бусы и постарайся быть как можно красивей. Просьба умирающего - святое дело. Жена, слова не сказав, пошла и сделала все, что он велел. Едва Гершеле увидел похорошевшую жену, он взял ее за руку и воскликнул: - Ну, скажи, Малех амовес, разве моя жена не красивей меня? Зачем же тебе я? Возьми лучше ее!
Гершеле был приглашен на субботнюю трапезу к одному скупцу. На столе лежала белая пышная хала, и Гершеле, не дожидаясь других блюд, увлекся ею, намереваясь съесть целиком. Богачу было невыносимо смотреть, как Гершеле уписывает хала. - Реб Гершеле, - сказал он, - знаете ли вы, что хала эта очень дорогая? - Но она того стоит! - ответил Гершеле. Хозяину и сказать было нечего.
Гершеле однажды позвали к умирающему скупому богачу читать покаянную молитву. Гершеле пришел, уселся возле умирающего, который тяжко стонал и вздыхал. - Что вы вздыхаете? - спрашивает Гершеле. - Умирать придется каждому, никто не вечен. - Я вздыхаю, - говорит умирающий, - вовсе не из-за того, что приходится умирать, а из-за великой досады. Вот я отсюда ухожу, а мои золото и серебро остаются. - Поверьте мне, - утешил его Гершеле, - для вашего золота и серебра намного лучше оставаться здесь, потому что там, куда вы попадете, так жарко, что они сразу расплавятся...
Гершеле просил у одного богача вспомоществования. Тот грубо отказал. Гершеле повернулся уходить и, уже стоя в дверях, заметил: - Что ж, будьте здоровы! Но я вам предсказываю, что и вы будете богатым, и ваши дети будут богатыми, и дети их детей тоже будут богаты... Богачу такие слова понравились, и он спросил: - Слушайте, что я богач - понятно, но почему вы так уверены в моих детях и внуках? - Если говорю, - отвечает Гершеле, - значит, знаю. - Хотелось бы узнать и мне. - Пожертвуйте, что у вас просили, и узнаете. Пришлось богачу раскошелиться, а Гершеле сказал: - Бедняк, когда случайно уронит в выгребную яму гульден, не станет мараться и не полезет за ним. Будь он хоть как беден, он плюнет на этот гульден, вы согласны? Ремесленник, зарабатывающий на кусок хлеба, не станет мараться из-за рубля, зажиточный человек - из-за пятерки, состоятельный - даже из-за двадцати пяти рублей... О Всевышнем сказано: он владелец всему золоту и серебру, всем богатствам на земле, и уж если он обронил в такую выгребную яму, - Гершеле указал при этом на богача, - пятьдесят тысяч рублей, разве станет он пачкаться и доставать их? Так что не беспокойтесь... Вы, ваши дети и ваши внуки будете при деньгах...
Гершеле собирал деньги на свадьбы бедным девушкам-сиротам. В одних домах давали наличными, в других обещали к такому-то дню столько-то и столько. Один состоятельный человек пообещал пятьдесят рублей, но сам, выдавая дочь и поистратившись, распорядился дать Гершеле только половину обещанного, а причину объяснить. Когда Гершеле пришел, конторщик ему эту половину отсчитал, сказав: - Видите ли, хозяин выдал дочку замуж, и это влетело ему в копеечку, поэтому он вынужден экономить и распорядился выплатить вам только половину. Гершеле на это: - Передайте вашему хозяину, чтобы в следующий раз выдавал дочерей за свои, а не за наши деньги!
Гершеле Острополер зашел как-то утром к богачу и, здороваясь, произнес: - Добрый вам вечер! Богач рассердился. - Ты уже не знаешь, на каком ты свете! - сказал он. - Разве тебе не ясно, что сейчас утро? - Ясно, - ответил Гершеле, - но едва я вас увидел, у меня потемнело в глазах.
В местечке случился пожар. Многие бедняки остались без крова. Собрали денег, но их не хватило помочь всем погорельцам. Задумали послать ходоков в ближайшие местечки. Вызвалась пара молодых людей, а с ними и Гершеле. Как положено, взяли бумагу от раввина, что они действительно погорельцы и нуждаются в помощи. Пришли к одному богатому человеку, но тот и слушать не захотел: - Откуда мне знать, что вы погорельцы? Каждый год у вас пожар! - Мы бедняки, - сказал Гершеле, - поэтому горим помаленьку... - А богачи? - С ними не потягаешься! Если горят они, только держись! Ответ Гершеле богачу понравился, но он все же, пытаясь отвертеться, придрался к раввинской бумаге, заявив, что она может быть и поддельная. - Как это? - удивился Гершеле. - Мы уже были в десяти домах, и никому в голову такое не пришло. - А мне пришло... - Хорошо, пойдемте с нами, сами увидите. - Что? Ходить с вами по домам? - Тогда, - разозлился Гершеле, - нате вам эту бумагу и ходите с ней по домам сами!
- Ты хорошо Пасху справил? - спросили у Гершеле. - Прекрасно! - С курицей? С вином? Всего хватило? - И хватило, и еще на целый год осталось. - На целый год? Что? - Во-первых, место, где лежала маца... Во-вторых, марор - этим я всегда обеспечен... В-третьих, малка, царица моя, - жена. Пока я на свете, ее нисколечко не убудет...
Гершеле прикорнул на скамье в молельном доме. Один молодой человек говорит ему: - Твердая скамья, Гершеле? На перине, небось, помягче. - Ошибаешься. - То есть как? - Перед тем как подошел, мне что-то мешало. Как ни повернусь - мешает. Я встал, гляжу - перышко. Я его смахнул, лег и стало удобно: пусть голые доски, зато какое удовольствие!.. Но если так мешало перо, как же после этого спать на перине?
В гостинице, где ночевал Гершеле, ему дали маленькую жесткую подушку. Гершеле вытащил из нее перышко и пошел укладываться. - Что выделаете? - спрашивают его. - Вам дают подушку, а вы берете перышко. - На одном перышке, - отвечает Гершеле, - и правда спать жестковато, но куда жестче спать на целой наволочке таких перьев!..
Из местечка в местечко Гершеле перемещался пешком, очень редко пользуясь телегой. Однажды его спросили, почему он ходит пешком. - Лошадь мне не по карману. - Да, но подъехать на чьей-нибудь подводе! - Видите ли, - сказал Гершеле, - с этим у меня забот нет: как только я выхожу из города, какая-нибудь обязательно катит навстречу...
- Я слышал, что вчера ночью ты попал под дождь, когда жена вылила тебе на голову ушат воды! - при всем народе обратился к Гершеле один из богатых молодчиков. Гершеле, зная, что этот молодой человек часто получает затрещины от своей супруги, ответил: - Но до этого я слышал гром, когда твоя жена дала тебе оплеуху. А после грома всегда дождь...
Накануне Пасхи Гершеле оказался без гроша. Даже на хлеб не было. Встречает его компания богатых хасидов и спрашивает, посмеиваясь: - Ну, Гершеле, готов к празднику? - Что за вопрос? - отвечает Гершеле. - Полпасхи у меня уже есть! - Что ты говоришь? - удивляются хасиды. - Откуда у тебя полпасхи? Кто тебя так осчастливил? - А чего удивительного? - говорит Гершеле. - В чем смысл Пасхи? В том, чтобы вымести весь хомец и внести мацу? Первое я сделал: в доме у меня нет ни крошки хлеба. Разве это не значит, что полпасхи у меня уже есть?
Сосед предлагает Гершеле: - Купи у меня шкаф, отдам за полцены. - А что в нем держать? - Как что? Одежду! - А самому что - голым ходить?
Однажды один богач предложил Гершеле: - Быстро, не раздумывая, соври что-нибудь, и я дам тебе рубль! - Но ведь минуту назад вы обещали два! - сразу ответил Гершеле.
Гершеле сказал: - У меня всегда всего довольно. Летом мне довольно жарко, зимой довольно холодно, дети довольно быстро укорачивают мне жизнь, голова довольно сильно болит от забот, и вообще мне довольно плохо живется...
- Гершеле, почему собака крутит хвостом, а не хвост собакой? - Потому что она сильнее. Если бы сильнее был хвост, собакой крутил бы он.
Гершеле, одетого по-дорожному, с узелком и посохом в руке, спросили: - Далеко собрался? - За границу. - За границу? Ты разве знаешь языки? - Не знаю, так выучу. А пока притворюсь немым...
У Гершеле спросили, почему он ходит в таком рваном кафтане. - Зато в сундуке у меня лежит новый, - ответил он. - Почему же ты его не носишь? - Сундук заперт. - Так отопри! - Как? - спрашивает Гершеле. - Ключ от сундука в кармане запертого кафтана!
Однажды Гершеле, не снеся насмешек одного ешиботника, сказал: - Буду молить Всевышнего, чтобы послал тебе невесту, красивую, богатую и сумасшедшую. Тот удивился: - Почему сумасшедшую? - Если красивая и богатая за такого пойдет, разве она не сумасшедшая!
- Реб Гершеле, почему вы носите такой рваный кафтан? Разве у вас нет другого? - Есть, конечно. - Почему бы вам его не надеть? - Потому что он еще больше рваный.
- Гершеле, верни мне долг! - Не можешь перекрутиться? - Тебя это не касается! Отдавай хоть последнее! - А если долг получается на после последнего?
В доме одного местечкового богача праздновали обрезание. Пришло много народу. И, конечно, Гершеле. Без него не обходится. Явился и его вечный соперник, тоже известный острослов - Хайкель Хакрен. За столом они оказались друг против друга. - Скажи мне, Гершеле, - громко спрашивает Хайкель, - далеко тебе до глупого осла? - Совсем нет, - отвечает Гершеле. - Нас разделяет только стол.
- Гершеле, что делать? У меня нет сына, кто же по мне скажет кадиш через сто двадцать лет? - Попросите зятьев. - Но можно ли на них надеяться? - Наймите кого-нибудь. - Где такого человека взять? - Наймите меня. - Сколько ты спросишь? - Гульден в неделю до вашей кончины. - Это мне обойдется в целое состояние! - Умрите быстрей - будет дешевле...
Гершеле купил корову. Его обманули: корова доилась, но молока почти не давала. - Гершеле, как случилось, что ты так опозорился с коровой? - смеялись над ним. - Я к ней претензий не имею. Корова хорошая. - А сколько молока дает? - Больше, чем подойник... - Вранье! - Как это вранье? Подойник не дает ничего, а она все-таки хоть что-то.
Спорили, какая нация самая на свете важная. - Евреи... - заявил один из спорщиков. - Сказано ведь: "Ато бохартону" - Господь избрал еврейский народ из прочих... - Англичане, - не согласился второй, - они хозяева на морях и океанах. - Нет, - горячится третий, - русские! Они сильные! А Гершеле смеется: - Ой как вы ошибаетесь! - Ну, - говорят ему, - если ты такой умный, скажи! - Самая важная нация на свете, которой все поклоняются, - ассиг-нация!
- Когда лучше всего рвать яблоки? - спросили Гершеле Острополера. - Когда собака привязана, - ответил он. ... И САПОЖНИК БЕЗ САПОГ Гершеле проходил мимо лавки шапочника. Хозяин лавки сидел у дверей без шапки. - Ну, Гершеле, скажешь не раздумывая мудрое слово, получишь рюмку водки, - говорит тот. - Пожалуйста, - отвечает Гершеле. - Когда я был ребенком, то не мог понять, как можно стоять у воды и не напиться. А сейчас вижу, что это проще простого: вот вы сидите перед лавкой с шапками, а сами с непокрытой головой...
Некий лысый человек спрашивает у Гершеле: - Сколько на свете таких как ты глупцов? - Столько, - отвечает Гершеле, - сколько волос на твоей умной голове!
Гершеле в очередной раз поссорился с женой и наутро пришел в синагогу с поцарапанным носом. Люди спрашивают: - Гершеле, как это получилось? - Я сам себя укусил за нос, - невозмутимо отвечает Гершеле. - Как же ты до него дотянулся зубами? - Залез на стул и дотянулся!
Однажды компания купцов, которых Гершеле веселил своими шутками, стала его корить, зачем он пошел в шуты к ребе. - Что вас заставило? В чем причина? - Причин шесть, - ответил Гершеле. - Первая: у меня есть жена, которую я обязан кормить. Вторая, третья, четвертая, пятая - это мои дети, которые каждый день просят есть. А шестая - я сам, вы же не хотите, чтобы я остался без куска хлеба?
- Вы знаете, какая лучшая на свете профессия? - спросил Гершеле своих слушателей на базаре. - Какая, Гершеле? - Гробовщик! - Как это понять, Гершеле? - Видите ли, - ответил он, - возможно, она не самая доходная, зато вечная!
При Гершеле рассказывали об одном жадном и заносчивом женихе: - В приданое он потребовал столько, что вряд ли найдутся родители, которые на такое пойдут. Гершеле жениха знал и сказал: - Ничего удивительного, что он при своих достоинствах столько запрашивает. Когда-то осел стоил двадцать рублей, а нынче целых сто. Свинья, стоившая когда-то пять рублей, стоит теперь не меньше двадцати... Раньше женихи брали двести рублей, теперь берут две тысячи. Что же касается того, о ком разговор, то он осел каких нету. А вдобавок еще и свинья - всю землю объедете, такой не найдете. Теперь ясно, почему он заслуживает столько приданого?
- Гершеле, что вам больше нравится - богатый обряд обрезания или богатые похороны? - Обряд обрезания, - отвечает Гершеле. - Почему? - Потому что после богатого обряда обрезания когда-нибудь будут богатые похороны. - Что бы вы предпочли, Гершеле, миску борща или две миски сырой свеклы? - Две миски сырой свеклы. - Почему? - Будет и борщ, и свекла на закуску. - Кто был первым аптекарем в мире? - Коза. Она первая нашла целебную траву и стала делать из нее пилюли. - От чего больше пользы - от солнца или луны? - Конечно, от луны. Солнце же светит днем, когда и так светло. - За что изгнали Адама из рая? - За то, что не платил за квартиру. - Почему так долго не приходит Мессия? - Чтобы праздничное вино выдержалось как следует. - Может ли случиться второй потоп? - Он уже случился, - ответил Гершеле. - С тех пор как Ной насадил виноградник и сделал вино, от этого потопа пострадало гораздо больше народу, чем от первого. - Какие из живых существ самые несносные? - Клопы и двуногие ослы. - Что б вы сделали, Гершеле, если бы вдруг разбогатели? - Заткнул бы дыры в лапсердаке ассигнациями. - С какого времени люди стали умирать? - Когда мужья начали слушаться жен. - Гершеле, почему холодать начинает в месяце элул? - Потому что в элуле дуют в шофар. От этого получается сквозняк и делается прохладно. - Гершеле, почему пьяница валится не с головы, а с ног? - Потому, что с ног падать легче. - Для чего людям уши, Гершеле? - Чтобы шапка на глаза не лезла. - Это правда, Гершеле, что вы бьете свою жену палкой, а она вас - кочергой? - Неправда. Скорей наоборот.
- Гершеле, говорят, ты не веришь в Бога. - Кто говорит? - Люди говорят... - Зачем слушать, что говорят люди? Лучше спросите у Него самого!
- Как тебе живется у ребе, Гершеле? - Хорошо живется, грех жаловаться. Мы друг другу выколачиваем кафтаны. Однако маленькая разница все же есть. - Какая? - Я выколачиваю его кафтан, когда тот на гвозде, а он - когда кафтан на мне.
Хайкель: Представь себе, Гершеле, будто все так переменилось, что солнце светит ночью. Что бы ты на это сказал? Гершеле: Я бы сказал, что это луна. Хайкель: Но если бы тебя кто-то стал убеждать, что это солнце? Гершеле: Я бы тому человеку сказал, что он лжец. Хайкель: Но меня ведь ты не держишь за лжеца, и если бы я тебя уверял, что это солнце, что бы ты сказал? Гершеле: Что ты сумасшедший!
Евреи судачат у синагоги. Среди них Гершеле. Подходит к нему один из собравшихся и громко заявляет: - Реб Гершеле, про вас говорят, что вы дурак. - Э, зачем слушать пустые разговоры! - отвечает Гершеле. - Про вас говорят, что вы умный. Но разве можно в это поверить?
Метки: Гершеле_Острополлер |
Гершеле Острополлер |
Однажды Гершеле написал письмо Всевышнему:
"Рабойнэ шел ойлэм! Господи! Ты ведь знаешь, что мне нечем кормить
семью! Сжалься над бедным евреем, помоги!"
Написал, вложил письмо в конверт и надписал: "Господу Богу". Потом
вышел и бросил письмо на дорогу.
Случилось так, что один богатый человек нашел письмо и прочитал. Придя
домой, он послал за Гершеле.
- На! - сказал он, когда тот явился. - Всевышний посылает тебе через
меня трешницу! Гершеле взял деньги, поблагодарил, но, не утерпев, сказал:
- Представляю, сколько не пожалел для меня Господь, если мне перепало
аж три рубля...
Пришел Гершеле к богачу Шлойме: - Шлойма, ты знаешь, что у моей дочки завелся жених. Но приданого он хочет целых двести рублей. Насчет одной сотни я что-нибудь придумаю, а другую займи, будь другом! Шлойма знал Гершеле как должника надежного, потому что вечного. - Гершеле, - сказал он, - денег у меня в данный момент нет. Но могу дать хороший совет. Сто рублей, ты сказал, найдешь сам. Вот и дай ему их до свадьбы. А вторые сто только пообещай, а потом наплюй... - Шлойма! - грустно сказал Гершеле. - В том-то и дело, что у меня как раз эта самая сотня и есть!..
Приятель рассказал Гершеле, что в местечке Хмельнике хозяин заезжего двора бедняков на порог не пускает, а тем, кто приходит просить помощи, говорит: "Камни вы у меня получите, не деньги!" - Специально поеду в Хмельник, - сказал Гершеле приятелю, - и проучу этого жадину. Спустя короткое время он является в Хмельник с тремя почти новыми и очень тяжелыми чемоданами. А приехав, велит везти себя прямиком на заезжий двор. Хозяин, видя человека с таким багажом, почтительно встречает гостя и не спрашивает денег, рассчитывая потом предъявить внушительный счет. Через две недели гость сообщает, что вынужден на день отлучиться, но чемоданы с собой не возьмет, а оставит хозяину, доверяя его порядочности. - Однако, - предупреждает гость, - будьте внимательны - там ценные вещи. Упаси Бог, чтобы с ними что-то случилось. А когда я вернусь, за все и разочтемся. Хозяин естественно заверил, что все будет в целости и сохранности, и Гершеле уехал. Возвращаться он, ясное дело, и не собирался. Приехав к себе в Меджибож, Гершеле рассказал приятелю про свою проделку. Тот пожалел, что богачу достались дорогие чемоданы. - Дорогие-то дорогие, - успокоил его Гершеле, - но взял я их у его сына, который живет у нас в Меджибоже и полагает, что, оставив чемоданы у отца, я ему, то есть сыну, их как бы вернул... Когда хозяин заезжего двора узнал от своего сына, что тот ждет чемоданы обратно, он отомкнул их и обнаружил внутри сплошь камни, если не считать записки, в которой было написано: "Вы говорите беднякам, что они от вас получат не деньги, а камни. Вот я и возвращаю от имени всех эти камни. Гершеле Острополер".
Гершеле рано остался сиротой. Мать его, бедная вдова, едва сводила концы с концами, и Гершеле часто случалось голодать. Все же он никогда не унывал и с детства веселил всех своими проказами. Однажды Гершеле увидел, что на базарной площади важно пасется коза самого богатого человека в местечке. Он подошел к ней и говорит: - Раз ты такая важная, я на тебе прокачусь. Оседлав ее, он схватился за рога и пустился вскачь. Все, наблюдавшие это, помирали со смеху. Вдруг на своем крыльце появился богач. Увидев, что мальчишка издевается над его козой, он сердито закричал: - Эй, мальчик, как тебя зовут? - Так же, как моего деда! - ответил на скаку Гершеле. Богач сперва оторопел, но взял себя в руки и снова крикнул: - А как зовут твоего деда? - Моего деда зовут как меня, - проорал в ответ Гершеле. Богач решил схитрить: - А когда мать зовет тебя есть, что она кричит? Гершеле на это: - Меня к столу звать не надо. Я сам прибегаю. Народ помирает со смеху, а у богача руки чешутся наказать мальчишку за непочтительность, но, сдержавшись, он вопрошает: - Чей же ты мальчик? - Мамин и папин. Тут уж богач выходит из себя: - Погоди, дрянь такая, я позову твоего отца! - К моему отцу вам придется идти самому, - отвечает Гершеле. - Это почему? - Потому что он давно уже на том свете...
В местечке умер богатый человек. Добрым при жизни он не был, а после смерти скупость его обнаружила себя еще больше: в завещании не значилось ни копейки в пользу общины, ни рубля бедным родственникам, ни гроша на добрые дела. Наследники собирались, конечно, неукоснительно следовать завещанию, но похоронное братство уперлось и отказалось покойника хоронить, пока родственники не пожертвуют трех тысяч рублей на общественные нужды. Родственники, правда, чтоб уломать братство, сунули сотни две верховодам общины, но это не помогло. Даже раввин ничего не мог поделать. А покойник уже лежит третьи сутки. Пошли родственники жаловаться помещику (покойный вел с ним всякие дела). Посланцы же немного струсили, не зная, чью сторону помещик возьмет. Если рассердится, тогда местечку несдобровать. Пока они раздумывали, на рыночной площади появились вооруженные молодцы с приказом самовольному братству явиться на помещичий двор. Тут уж ослушаться было нельзя. Однако на всякий случай прихватили с собой Гершеле: уж он в трудной ситуации что-нибудь придумает. - Не надо волноваться, - сказал Гершеле, - я ему докажу, что вы правы. В помещичьей усадьбе посланцы застали наследников покойного. Те пребывали в отличном расположении духа: мол, барин проучит кого следует. И действительно, помещик встретил посланцев погребального братства угрозами: - Это что еще за бунт? Запорю! Тут выступил Гершеле: - Господин ясновельможный помещик, прежде чем ложиться под ваши отеческие розги, я интересуюсь спросить... Вот, к примеру, пришел до вас человек, который вам друг и денег у которого куры не клюют. И просит он, чтобы вы сдали ему в аренду дом. Что бы вы с него запросили? Помещик сердито отвечает: - Я домов не сдаю! На что Гершеле: - Ну предположим, вы решите ему помочь - человеку же просто необходимо где жить... - Не знаю... Говори короче! - Минуточку... Сто рублей в год вы бы с него спросили? - Ну... - А если он снимет на десять лет, так это будет в десять раз больше? - Ясное дело... - На самом деле ясное? - Дальше... Чего ты крутишь? - Но если он вздумал снять навечно, сколько бы вы тогда взяли? - Я бы прогнал его в шею... - Даже самого лучшего друга? - Безусловно! - Так чего же вы хотите от нас? - Не понимаю, какое отношение имеет одно к другому? - А вы посудите сами, ясновельможный господин помещик. Добрым другом покойник нам не был, жилье мы ему сдаем в аренду на вечные времена, причем во дворце, который принадлежит всем нам, а просим аренды всего три тысячи рублей - разве это много? Помещик усмехнулся, не сказал больше ни слова и ушел в дом, а погребальное братство добилось своего.
Гершеле поспорил с друзьями на рубль, что сдерет с одного богатого скупца рубль милостыни. Стучится он к нему и просит о помощи. А богач протянул грош и норовит закрыть дверь - хватит, мол, иди с Богом! - Погодите! - говорит Гершеле. - Если вы такой добрый, дайте мне уже и кошелек, чтобы было куда положить ваш грошик. Богач, конечно, отказал. - Ну так дайте хоть спичку зажечь папироску, - просит Гершеле. Дал ему богач спичку - отцепись, голодранец! - Как, на мой взгляд, - говорит Гершеле, - так вашей доброте нет границ. Может быть, вы дадите мне и папироску? Швырнул ему богач папиросу в лицо - уйдешь ты, наконец! - Гевалт! - вопит Гершеле. - Так обидеть честного человека! За что? Идемте на суд к раввину. - Ты с ума сошел? - кипятится богач. - Что ты ко мне пристал? - К раввину! В суд! - не унимается Гершеле, и вся улица сбегается на крик. - Я не прощаю оскорблений! Где это видано! Бросать папиросы прямо в лицо! И люди, сбежавшиеся на скандал, с ним согласны. Пришлось богачу заплатить отступного. Сошлись на рубле. А еще один рубль Гершеле получил, так как выиграл пари.
Жил в одном местечке богатей, бывший редкостным скрягой. Он держал заезжий двор, и горе было там постояльцам: накормят их дрянью, уложат в клоповнике, утром обдерут да еще на прощанье обругают. И решил Гершеле этого человека проучить. Позаимствовал на время у добрых людей одежку получше, принарядился и явился на заезжий двор, где представился состоятельным человеком из дальнего города и занял самую лучшую комнату. Живет он несколько дней в свое удовольствие, с утра ходит по делам. А тут вдруг не пошел. Слоняется по двору с озабоченным лицом. Хозяин его спрашивает, что, мол, стряслось. - Понимаете, - говорит ему Гершеле, - сегодня у меня день рождения, и дома я обычно устраиваю в этот день угощенье для бедняков, причем раздаю щедрую милостыню. Но здесь, на чужбине, я не знаю, как это сделать. Хозяин тут же сообразил, что представился случай на приезжем чудаке заработать. Большой стол - большие расходы, и кто уж там сосчитает, за что. Он заверил Гершеле, что возьмет на себя хлопоты по устройству угощения для бедных. И, действительно, тут же взялся за дело. Целый день в кухне жарили, парили, бегали туда-сюда. А Гершеле подгоняет: - Не жалейте моих денег! - повторяет он. - Все самое лучшее и чтобы побольше! На вечер созвали всю городскую бедноту - двери не закрывались, столы не скудели. Гершеле договорился с хозяином, чтобы тот раздал еще и немалую сумму на подаяния, записав ее в общий счет, а завтра Гершеле с лихвой счет оплатит - щедрость за щедрость. На утро хозяин приходит рассчитываться, а постояльца нету! А на столе записка: "За свою скупость ты задолжал людям больше. Задолжаешь еще - наведаюсь опять. Гершеле Острополер".
В одном местечке жил богатый человек, и был он, как водится, скупой и несправедливый. Но хитрый. Он умел так все подать, что люди несведущие полагали, будто он очень даже добросердечный. На субботу человек тот, не отказываясь, брал к себе проезжего гостя, но попавшим к нему завидовать не стоило. Хотя хозяин сажал их на почетное место, однако едва приступали к еде, хозяин принимался расспрашивать, откуда гость, кого он знает в таких-то местечках, что слышно у того-то и того-то и что слышно на свете вообще. Зная всю округу и всюду ведя дела, хозяин задавал бессчетное количество вопросов, на которые приходилось отвечать со всеми подробностями. Хозяин же, слушая, с аппетитом ел, а когда ничего на столе не оставалось, заботливо спохватывался: - Вы же ничего не съели! Ай-ай, заговорился и забыл вас поугощать... Что оставалось гостю? Поблагодарить и ложиться спать голодным. И дать себе зарок сюда в гости больше не ходить. Между тем в местечко приехал Гершеле. Узнав о богаче-хитреце, он сказал синагогальному служке, что желал бы провести субботу у этого человека. Служка пытался отговорить Гершеле, предлагая хозяев погостеприимнее, но Гершеле и слушать не хотел. Пришлось его просьбу выполнить. За столом хозяин усадил Гершеле напротив себя, познакомил с домашними - все было душевно и по-хорошему. Потом сказали молитву, и кухарка внесла большую миску рыбы. Все почтительно ждут, чтобы хозяин приступил первый. Тот выбрал голову большого карпа, ткнул в нее вилкой, но остановился, задумался и спрашивает у Гершеле: - Откуда же вы едете, реб Гершеле. - Из Хмельника, - отвечает Гершеле. - Из Хмельника? Так вы должны знать тамошнего хозяина мельницы. Как он поживает? - Исай, хмельницкий мельник? - переспрашивает Гершеле. - Умер. Сказал и взял большой кусок рыбы. - Умер? Сарра, ты слышишь? - обращается хозяин к жене. - Ой Исай! Ой старый мой друг! Ой оставил же он добра! Но теперь все все растащат! Единственная надежда на старшего сына Хаима. Как он, кстати? - Какой Хаим? - Ну, Хаим, старший сын Исая... Тот, что держит аренду... - Хаим, что держит аренду? Умер! Сказал - и взял еще кусок рыбы. - Умер? Он ведь нам должен столько денег! Вот это горе так горе... Но Рахмиел Винницкий, компаньон Хаима, перевел аренду на себя? - Какой Рахмиел? - Ну Рахмиел из Винницы! Крупный мужчина, рыжий такой... Кто в Хмельнике не знает Хаимова компаньона? - Так и скажите: крупный, рыжий. Конечно, я его знаю. - Что у него слышно? - Что, может быть, слышно? Он умер. - Рахмиел тоже умер? Сарра, пропали наши деньги! Гершеле тем временем ест, а хозяин ахает, волнуется, не может прийти в себя. - Реб Гершл, - продолжает он спрашивать, и голос его дрожит. - Может быть, вам известно, что слышно у брата Исая, Абрама, который торгует тканями? - Абрам? Торговец тканями? У которого дом возле реки? - Разве у него собственный дом? - Какая разница - собственный не собственный! - Вы его знаете? - Знал. Он умер. - Что же, весь Хмельник поумирал? - не может успокоиться хозяин. - Когда я ем, для меня умирает весь мир, - говорит Гершеле. - А вы, между прочим, совсем ничего не кушали...
История эта случилась на большой ярмарке, собиравшейся раз в год. Мелкие торговцы разложили товар и стали уже зазывать покупателей, когда явился оптовик из города. Он снял самую большую лавку, сгрузил отличный товар и стал торговать так дешево, что мелкие торговцы пришли в ужас, потому что прежде сами закупили у него товар за более высокую цену. Как тут быть? Не закрывать же торговлю! Ярмарку ждали несколько месяцев! Пошли они к оптовику и просят скостить им за тот товар, который они у него брали, а этот жестокий человек и слышать не хочет. - Купили - пропало! А я буду продавать за столько, за сколько пожелаю! Решили мелкие торговцы обратиться к Гершеле, чтобы спас их от разорения. Он выслушал и говорит: - Принесите мне одежду получше и дайте сто рублей, я их потом вам верну. Все будет как надо - вы свое расторгуете, а он эту ярмарку запомнит на всю жизнь! Дали Гершеле, что он просил, и предупредили, что купец - заика. - Заика? - говорит Гершеле. - Замечательно! Я тоже сделаюсь заикой, будет что послушать! Пошел Гершеле к купцу и представился: - Я п-п-приех-ха-ха-ал из-з-з-да-дале-е-ка. Мне н-н-нужен т-т-тов-в-в-ар! И оч-ч-ч-ч-ень м-м-много! Купец обрадовался: - У м-м-м-еня т-т-тов-в-вару с-с-сколько х-х-хочешь! И оч-ч-ч-ень н-н-не-до-дорого! - Ри-ри-ри-и-сувв-вас есть? - С-с-сам-м-м-ьш лу-лучший! Гершеле узнал, что рис обойдется не больше ста рублей, и закупил его оптом. Переговоры и подсчеты заняли целый день. Оно и понятно: заики поговорить любят. Других покупателей в лавке не наблюдалось, так как, кто бы ни приходил, хозяин отмахивался - я занят! Уже было далеко за полночь, когда Гершеле закончил торг, заплатил сто рублей, велел упаковывать купленный рис и обещал утром закупить другие товары. Следующий день для купца был трудный: он заикался, Гершеле заикался, приказчики посмеивались. Лавку закрыли, так что покупателей совсем не было. Гершеле забирал перец и корицу, изюм и лавровый лист, торговался до посинения за каждую копейку и накупил всякого добра в огромных количествах. Когда закончили, наступил уже вечер. Хозяин был доволен совершенными сделками и послал за вином. Гершеле не стал отказываться, и пару часиков просидели за чаркой. Наступил последний день ярмарки, а Гершеле все торгует разные товары. От заикания он даже охрип, но торговаться не прекращает, а к вечеру требует грузить купленное на большие возы. Съезжаются балагулы, грузят. Купец требует денег, Гершеле отвечает, что таких денег он с собой не возит и предлагает, чтобы товар шел наложенным платежом. - Д-д-д-а-а-айте х-х-х-хотя б-б-бы за-д-даток! - говорит купец. - П-п-пус-с-кай р-р-рис б-б-у-у-дет за-зад-д-датком, - предлагает Гершеле. Купец видит - влип и поднимает крик, что без денег товар не отдаст. Гершеле тоже кричит, и оба заикаются так, что вообще ни слова не разберешь. А все три дня бойко торговавшие мелкие торговцы теперь, расторговавшись, стоят в сторонке и радуются. Купец кричит, что Гершеле его разорил, и тянет на суд к раввину. Все идут к раввину, и уж там-то начинается заикание настоящее! Выслушал раввин обе стороны и присудил, что Гершеле должен вернуть купцу все, кроме риса, за который заплачено. Но не везти же товар обратно - купец распродал все за полцены. А мелкие торговцы откупили у Гершеле рис и подарили ему сто рублей за толковое решение торговых неприятностей и посрамление бесчестного человека.
В местечках считалось почетным иметь постоянное место у восточной стены синагоги. Обычно места эти покупались богатыми людьми. Один балагула разбогател. Говорили даже, что на перевозке краденого. Однако если ты разбогател, значит, почет тебе и уважение. Как богатый человек купил он место у восточной стены молельни и спесиво сидел там, брезгуя общаться с бывшими своими товарищами. Тех это страшно возмущало. Однажды в пятницу вечером один из них говорит Гершеле: - Ну, Гершеле, нравится тебе, как он расселся и ни на кого не обращает внимания... На такое же невозможно смотреть! - А я вам скажу, - говорит Гершеле, - для восточной стороны он то что надо. - Почему это, - удивились балагулы. - Потому что у него деньги? - Нет! - отвечает Гершеле. - Потому что там полно меринов, а раз так, пускай будет хоть один возчик!
В пятницу в баню заявился заезжий богач. Он улегся на полок и велел позвать банщика, чтобы похлестал его веником и попарил. Поблизости как раз мылся Гершеле. - Если хотите приличного банщика, - сказал он, - возьмите меня и будете довольны. Но за работу я беру вперед. Человек этот Гершеле не знал. Он заплатил и предался его попечению. Гершеле облил его для начала теплой водой и велел лежать на самой верхотуре. Тот лежит десять минут, пятнадцать, полчаса и уже еле от жары дышит. Наконец он не выдерживает, встает и отправляется искать Гершеле, а найдя, спрашивает, почему Гершеле его бросил, забыв похлестать. - Я не забыл, - говорит Гершеле, - но то, что вы самовольно встали, я вам на первый раз прощаю и так уж быть - не отхлещу...
Гершеле частенько собирал деньги на свадьбы бедным невестам. Все знали - если он берется за дело, у невесты будет все необходимое. А тут как раз выдавал замуж дочь его друг, такой же бедолага, как и он, так что деньги пришлось собирать. Гершеле поднял всех на ноги и спустя какое-то время нужная сумма была собрана. Сразу устроили помолвку и договорились о дне свадьбы. Один состоятельный человек пообещал дать двадцать пять рублей, но потом, так как при себе как раз не имел наличных. Гершеле согласился и сказал своему другу, отцу невесты, чтобы тот имел в виду эти деньги тоже. Увы, случилась беда: девушка заболела и умерла. Богатый человек горюет вместе со всеми, хотя про себя радуется, что деньги можно теперь не отдавать... После похорон Гершеле напоминает ему об обещанных двадцати пяти рублях. - Как? - удивляется богач. - Невеста же умерла! - И что, - говорит Гершеле, - вы решили стать ее наследником?
Накануне праздника местечковый богач пришел в баню и стал, как всегда, выкобениваться: то поддай ему пару, то, чтобы никто поблизости не вздумал мыться, то неси ему лучший ушат и вообще бегай вокруг него. Всем, кто мылся, это было противно, но банщик ходил перед богатеем на задних лапках. Тем временем появился Гершеле, и его попросили поубавить наглецу спеси. - Хорошо, - сказал Гершеле. Он помылся и улегся на полок. Не прошло и пяти минут, подходит богач и велит Гершеле убираться - он, видите ли, желает себя похлестать веником. Гершеле - ноль внимания. Богач разозлился и заорал: - Смотри у меня! За такую наглость ты свое получишь! Гершеле протянул ему веник и покорно говорит: - Я не против. Вот вам веник и отхлестайте меня как следует!..
Гершеле занял на праздник двадцать рублей, но отдать их сразу не смог. Кредитор же, как водится, не согласен был ждать ни дня и срамил Гершеле перед людьми, отпуская даже грубое слово. А у Гершеле и правда нечем вернуть долг. Он говорит кредитору: - Знаете что? На следующей неделе будет ярмарка, займите мне еще две сотни, я кое-что куплю, заработаю на этом двадцать рублей, которые вам должен, и все будет в порядке! - Интересное дело! - отвечает тот. - С меня достаточно и тех двадцати рублей, которые я никак с вас не получу. Словно в колодец их бросил... - Если вы правда так думаете, тогда ничего не поделаешь... - Что вы себе позволяете? - вышел из себя кредитор. - Посудите сами, - не сдается Гершеле, - если в колодец бросить маленькую кружку, она утонет. Что тогда делают? Правильно, опускают ведро... - Да, но ведро на грубой толстой веревке! - Знаете, - говорит Гершеле, - грубее вас не бывает!
После долгого отсутствия Гершеле наконец появился в Острополе. У него спросили, где он пропадал. - О, я был далеко! Аж в Лондоне! - Ты был в Лондоне? - переспрашивает его известный острослов Хайкель Хакрен. - Тогда скажи - правда, что в Лондоне сплошные туманы? - Правда, Хайкель! - отвечает Гершеле. - Однажды в субботу гуляю я по лондонским улицам, а вокруг ни зги не видно. Хотел я вытереть себе нос, но в тумане промахнулся и вытер какому-то прохожему ухо.
Однажды зимним вечером местечковые мудрецы собрались у печки порассуждать о разных чудесах. Разговор зашел о краснокожих евреях - легендарных коленах Израилевых, якобы обитающих за сказочной рекой Самбатион. - Интересно, какой язык у этих красноликих? - задумался вслух один из собеседников. - Конечно, древнееврейский, - предположил кто-то. - Нет! - возразил еще кто-то. - Я думаю, арамейский! - Все вы неправы, - говорит Гершеле. - А ты откуда знаешь? - подняли его на смех присутствующие. - Ты с ними разговаривал? Или в хедер ходил? - Раз говорю, значит, знаю, - невозмутимо ответил Гершеле. - Тогда скажи какой! - Тоже красный, вот какой!
Арендатор, продававший на базаре корову, спрашивал за нее немыслимые деньги. Скота на базар пригнали мало, и, глядя на арендатора, все подняли цены. Покупатели поплоше, не говоря уж о вовсе бедных людях, те даже не приценялись - хоть домой возвращайся! Кто-то пожаловался Гершеле. - Он отдаст корову по цене козы. А вы глядите, помалкивайте, а когда потребуется помогите, - сказал Гершеле и, подойдя к арендатору, спросил: - Человек, сколько вы спрашиваете за козу? - Где ты видишь козу? - возмутился тот. - Я продаю корову! - Это корова? - искренне удивился Гершеле. - Что же тогда коза? - Не морочь голову! Проваливай! Гершеле ушел, переоделся в другую одежу и снова подошел к арендатору: - Дядя, сколько просите за козу? - На тебе! Еще один сумасшедший! Где тут коза? - Как? А что это? - Это корова, черт бы тебя подрал! Гершеле ушел, опять переоделся, опять подошел и спросил, сколько арендатор хочет за козу. Затем подослал еще нескольких, чтобы и те к "козе" приценились. Продавец бранился, выходил из себя, но покупатели все как один называли его корову козой. Арендатор чуть в уме не повредился. Тут, одетый как в первый раз, подходит Гершеле: - Ну, продаете козу? - Это все жена, чтоб ей пусто! Она же выгоняла корову, я сам видел! А тут все заладили - коза! Оборотень у меня на веревке, что ли? А Гершеле поддакивает: - Действительно, на колдовство смахивает! Уведите лучше ее домой, козу эту! - Козу говорите? Тьфу на нее! - Или продайте... И арендатор продал заколдованную свою корову за бесценок. ШАБЕС-НАХМУ* Жена одного корчмаря услыхала от мужа, что вот-вот будет Шабес-Нахму. А поскольку корчмари с женами знатоками Писания и праздников никогда не были, она решила, что Шабес-Нахму не иначе, как посланец с того света. * Еврейский праздник, отмечаемый в первую за постом 9-го Ава субботу. Случилось так, что, когда корчмаря не было дома, в ворота постучался Гершеле. Корчмарка, приняв его за бродягу-нищего, подала грошик и спросила: - Послушайте, мне сказали, что вот-вот будет Шабес-Нахму. У вас он уже был? - Был-был! Шабес-Нахму - это я, хозяйка! - скромно сказал Гершеле, поняв, что ума она невеликого. - Ой! - обрадовалась женщина. - Вы? С того света? Ой! Расскажите же, реб Шабес-Нахму, как там мои родители? - Ваши родители? - переспросил Гершеле. - Неважно! Им совершенно нечего одеть. После таких слов жена корчмаря повытаскивала из сундука разную одежу и отдала Гершеле, чтобы отвез покойным родителям, а заодно передала немного денег, заплатив, конечно, Гершеле за хлопоты тоже. Гершеле от поручения не отказался и здоровенный узел прихватил с собой. Однако, смекнув, что с таким узлом далеко не уйдешь, ибо корчмарь, когда вернется, сразу бросится в погоню, Гершеле, раздевшись донага и сунув свою одежу в узел, свернул в лес, все спрятал, а сам, выйдя к лесной дороге, крепко обнял самое большое дерево. Стоит Гершеле, обняв дерево, и ждет. Корчмарь же, и правда, скоро возвратился, и когда жена рассказала ему про гостя Шабес-Нахму, сразу понял, что в корчме побывал жулик. Чтобы жулика поймать, а добро вернуть, он кинулся в погоню. Выехав на лесную дорогу и увидев обхватившего дерево голого человека, корчмарь остановил лошадь и спрашивает, кто, мол, вы такой? - Я - с неба, - отвечает Гершеле, - оттого и голый. А здесь состою при дереве, на котором держится мир. Если я дерево отпущу, мир обрушится! - Раз вы с неба, - говорит корчмарь, - вы, наверно, видели человека с большим узлом. - Видел, - отвечает Гершеле. - Он бежал вон по той дороге и теперь его не догонишь. Но если вы дадите мне вашу одежду и телегу с лошадью, я его все-таки догоню. Вы же пока держите дерево. Но помните, если хоть на минутку отпустите - всему конец! Корчмарь особым умом, конечно, не отличался. Он скинул с себя все что было, Гершеле все надел и покатил за припрятанным узлом с вещами. А голый корчмарь остался у дороги в обнимку с деревом.
Однажды Гершеле заехал в городишко, где проживал некий богатый скаред, скупости своей нисколько не стеснявшийся. Она же была такова, что в его дом гостей по субботам никогда не приглашали, а это, как известно, грех. Гершеле, поимев на своем веку дело с самыми разными людьми, поспорил, что прогостит у богача не только субботу, но и пару дней до нее. - Не выйдет! - смеялись знавшие богача. - Однако попробовать не мешает! - ответил Гершеле. - Достаньте-ка мне приличный кафтан, пару новых сапог и хороший чемодан, и я его проучу. Придете на готовое. Ему все принесли, а Гершеле между тем разведал, что богач по нескольку дней в неделю бывает в отлучке, но на субботу обязательно возвращается. В среду, узнав, что богач уехал, Гершеле явился к его жене. Та приветливостью тоже не отличалась и даже разговаривать с гостем не захотела. Однако Гершеле не отступался, так что ей пришлось его выслушать. - Я купец. Еду из дальних мест, - сказал Гершеле. - Хочу повыгодней обделать одно дельце, разбогатеть на котором можно за день. Хозяйка сразу - что за дельце и что значит за день разбогатеть? Нельзя ли подробнее? Как же! Купцы народ скрытный. С первым встречным о делах говорить не станут. Каждый же, не про вас будет сказано, только и ждет обмануть солидного человека! Нет-нет, при всем моем уважении... Видя такую неуступчивость, женщина совсем потеряла голову. То на порог не пускала, а теперь чуть ли не тащит в дом, усаживает за стол, ставит разную еду, наливает рюмочку... А Гершеле - как камень. Однако, подобрев от вина, как бы между прочим спрашивает: - Не знаете ли вы случаем, сколько, к примеру, может стоить бриллиант величиной с этот вот стаканчик? - И сразу спохватывается: - Ладно! Забудем. Просто в городе мне сказали, что ваш муж - порядочный человек и в этом разбирается... Вот я и подумал... Больше ничего можно было не говорить. Женщина уже не отходила ни на шаг. Гершеле стал собираться, а она его не отпускает. Не хватает еще, чтобы бриллиант попал в чужие руки! А Гершеле объясняет: - Мне же еще гостиницу искать... - Какая гостиница? Оставайтесь у нас! Вы себя будете чувствовать как дома. Еле уговорила. До субботы Гершеле прожил на всем готовом. В пятницу вернулся хозяин, и жена сразу шепнула ему о госте и о деле, которое можно бы с приезжим сладить. Богач сразу стал его расспрашивать, но уже наступил вечер и Гершеле заметил: "Кто в субботу говорит о делах?" Против этого возразить было нечего, так что вечер субботы прошел за обильным столом и на следующий день все были тоже в отменном настроении. После же вечерней молитвы хозяин тотчас обратился к Гершеле: - Жена сказала, что вы интересовались ценой какого-то бриллианта. Нельзя ли взглянуть! Гершеле пожал плечами: - Она не поняла. Бриллианта у меня пока нет. Но подвернуться он может в любой день! Так что неплохо бы заранее знать цену. А поскольку вы специалист и порядочный человек, я к вам и пришел. В свою очередь обещаю: когда что-то этакое мне попадется, я сразу же дам вам знать...
Жил-был один корчмарь, ужасный скряга - никогда человеку не поможет! Да что - поможет, напиться прохожему не вынесет! Два шутника - Гершеле Острополер и Мотька Хабад сговорились купца навестить, за его счет попировать, а вдобавок еще и содрать пару копеек. Они наняли подводу и соорудили над ней навес из парусины, чтобы получилось похоже на карету, в каких разъезжают по местечкам цадики и святые евреи. Гершеле нарядился праведником: надел долгополый лапсердак, атласную ермолку, подпоясался красным шелковым кушаком, а Мотька переоделся шамесом, хотя особенно переодеваться ему не пришлось, потому что он и так был тощим оборванцем. В четверг утром уселись они в "карету" и отправились в село, где жил скряга-корчмарь. А у корчмаря как раз в канун субботы играли свадьбу дочери. Мнимый ребе подъехал к подворью, "шамес" Мотька вбежал в дом и, запыхавшись, сообщил, что на субботу пожаловал такой-то и такой-то цадик. А хозяевам что за дело? Они же и так никого никогда не пускают, а сегодня - тем более, потому что выдают замуж дочь. "Цадик" Гершеле послал Мотьку поговорить еще раз и попроситься хотя бы на подворье - надо же справить субботу! Пускай на дворе, но у еврея! В доме шумели и веселились, корчмарь от счастья был на седьмом небе и потому соблаговолил пустить их в темную клетушку, чтобы ребе там сидел и не мешал свадьбе. "Ребе" разложил святые книги, зажег свечку и погрузился в чтение. А свадьба тем временем идет вовсю. Почитав некоторое время Писание, "ребе" кое о чем шепнул "шамесу". "Шамес" улучил момент, поймал черного кота, проскользнул в спальню молодоженов, распорол перину, сунул туда животное, а перину зашил. Обалдевший кот стал метаться в перине, и та заходила ходуном. В свой час кумовья ввели молодоженов в спальню, а сами, как водится, остались у дверей ждать простыню. А за дверью черт знает что - вопли, гвалт, суматоха. Выскакивает невеста и, рыдая, зовет отца с матерью. - Что? Что случилось? - всполошились те. - Не знаю, - плачет дрожащая невеста. - П-п-перина... Она живая. Корчмарь скликает кумовьев, а перина и впрямь шевелится и прыгает - того гляди, сбежит. Что делать? Тут кто-то вспомнил, что в темной каморке сидит святой ребе - может, у него спросить? Кинулись к каморке. Появляется "служка". - Что вы колотитесь? Ребе постигает Тору. Ему наперебой сообщают о неприятностях в спальне молодоженов. "Служка", видя, что пришло время отыграться на скупых хозяевах и на их гостях, заявляет: - Ребе никуда сейчас не выйдет. Он не прочитал даже первой страницы. Придется полчасика подождать... Или час... Дочитает, тогда будет видно... Молодожены трясутся от страха, махетуним плачут, гости разбегаются. Одним словом, свадьба насмарку! Хозяин стучится, умоляет: - Ребе, помогите же нам! - Извольте подождать! - строго отвечает "шамес". А народ в ужасе. Тут подает голос "ребе": - Пока горит свечка, спасти невесту, кажется, возможно. Однако без чистосердечных пожертвований ничего не получится... И велит шамесу выйти с копилкой. Все, конечно, кидают монеты, а хозяин клянется: - Если ребе избавит меня от этого несчастья, я ему отдам все на свете. "Ребе" выходит из комнатенки и возвещает хозяину: - Не думай, что я специально приехал к тебе на субботу. Всевышний послал меня сюда, ибо Ему заранее известно, чему суждено быть. Так что давайте помолимся. Нечистая сила собиралась войти в твою дочь, но я, по счастью, оказался с вами и упросил Господа, да славится Имя Его, чтобы Он заточил ее в перину. Вот почему следует не жалеть пожертвований и каждого человека, будь он еврей или христианин, звать в дом, кормить и поить. Корчмарь велел распахнуть ворота и вместе с "цадиком" затянул вечернюю молитву. Народ же возглашал "Омен". Целый час они молились, пока не дошли до нужного места. Тут ребе велел всех из спальни выгнать, а шамес быстро распорол перину, выпустил кота, чем и укротил перину. И свадьбу стали праздновать заново. Хозяин радовался, гости тоже, не говоря уже о "ребе" и его "шамесе", то бишь Гершеле Острополере и Мотьке Хабаде. Когда утром они прощались, "спасителей" благодарили новыми дарами, и те отбыли весьма довольные.
В зимнюю ночь, когда в синагоге уже погасили свечи, а Гершеле спал на скамье, туда зашел реб Борух. В темноте он наткнулся на Гершеле. - Кто здесь? - спрашивает ребе. - Гершеле Острополер! - отвечает Гершеле и отходит от скамейки к балемеру. Ребе тем временем подходит к балемеру и снова натыкается на Гершеле. - Кто это? - Я, Гершеле Острополер, - отвечает Гершеле и отходит к стене. Ребе идет дальше, добирается до стены и опять натыкается на Гершеле. - А это кто? - спрашивает он. - Да я, я! Гершеле Острополер, - отвечает Гершеле. Ребе воздевает руки и восклицает: - Ребойне шел ойлем! Полная синагога Острополеров!..
Цадик реб Борух однажды впал в такую тоску, что заперся в своем домике и не велел никого пускать. Даже от еды отказывался. Жена ребе, не зная, как избавить его от такого уныния, посоветовалась с Гершеле, знавшего сто способов развеселить ребе. Но Гершеле помочь был не в состоянии - ребе же никого не велел пускать! И все-таки Гершеле кое-что придумал. Поскольку входить к ребе не дозволялось, он спустился через дымоход в печку. Выглянув из нее, Гершеле увидел, что ребе, подперев голову руками, сидит перед зеркалом, стоящим на столе. Гершеле выставил перемазанное сажей лицо, и ребе, конечно, заметил в зеркале черную незнакомую рожу. Он обернулся поглядеть, кто такой явился, но Гершеле отпрянул. Ребе снова погрузился в свои невеселые думы, а в зеркале снова возникла черномазая рожа. Ребе опять оглянулся, но Гершеле опять спрятался. Цадик позвал служку и велел обыскать все углы. Никого не обнаружив, служка ушел, а ребе снова печально задумался. Тут он приметил, как из печки осторожно высовывается черное лицо. Решив, что это вор, ребе схватил свою тяжелую палку и, подбежав к печке, закричал: - Вон отсюда, или я разобью твою мерзкую рожу! Ответа не последовало. Ребе угрозу повторил. Ответа снова не последовало. Тогда цадик принялся колотить палкой по дымоходу, откуда в ответ сперва раздался собачий лай, а потом кошачье мяуканье. Наконец из печки вылез черный, как дьявол, Гершеле и стал просить прощения: - Не серчайте, ребе, если я вас побеспокоил. Но что было делать - вы же запретили входить! Поэтому я решил действовать через печку. - А что ты делал, когда я стучал по дымоходу? - Спал. И принялся зевать и потягиваться, словно бы на самом деле только что проснулся. Причем изображал все так похоже, что ребе развеселился, позвал жену, и, глядя на Гершеле, они от души смеялись.
Однажды богач из местечка приехал к ребе, чтобы тот уврачевал его жену, потерявшую аппетит. Никакое лечение не помогало, и оставалось обратиться к святому человеку. А надо сказать, что реб Борух тоже был не вполне здоров. Он страдал болезнью желудка и частенько бывал вынужден отлучаться туда, куда не только цари, но и цадики пешком ходят. В такие минуты Гершеле обожал замещать ребе. Он пробирался в его комнату, надевал его штраймл, усаживался в кресло и воображал себя хозяином. Богач попал к цадику как раз в такой момент. Ему и в голову не могло прийти, что перед ним не ребе, так что, явившись, он сразу выложил золотой. Оценив щедрость посетителя, Гершеле предложил тому сесть и спросил, что его привело. Гость на это - так, мол, и так, у жены нет аппетита, она уже ездила на воды, и не помогло, а так как ей не хватает разве что птичьего молока, то он считает хворь Божьей карой. - Одна надежда на вас, ребе! Гершеле нахмурился, наморщил лоб, изображая глубокую задумчивость, и спустя какое-то время сказал: - Езжайте домой и впредь не давайте жене никаких деликатесов, а сразу по приезде начинайте кормить соломой. Богачу совет не так чтобы понравился, но разве можно ослушаться ребе? Тому видней, на то он и ребе! Вернувшись, богач не знал, как сказать супруге о странном совете, а та - расскажи да расскажи! Он и рассказал. Жена поудивлялась и пошла к соседкам делиться новостью. А те в один голос - раз ребе так велел, значит, так и следует поступать, на то он и ребе. Словом, она стала жевать солому. И оказалось, помогает. После жвачки возникала жажда, женщина пила без конца воду, и от этого начинало хотеться есть. Через какое-то время больная раздобрела и к ней чуть ли не вернулась девичья красота, хотя злые языки утверждают, что в девичестве она красотой не так чтобы и отличалась. Но муж был доволен. К тому же солома куда дешевле поездок на воды. Спустя еще некоторое время богач с женой собрались к цадику благодарить за чудесное исцеление. Богач нагрузил целый воз всяким добром, и супруги отправились в Меджибож. На этот раз он застал самого ребе. Сгрузив привезенные подарки, богач рассыпался в благодарностях: - Ребе, я раньше не очень-то верил в ваши чудеса, а теперь считаю, что вы - первый целитель на целом свете. - И в придачу к привезенному выкладывает несколько золотых червонцев. Ребе, впервые видя этого человека, никак не мог взять в толк, о чем речь, хотя к червонцам, конечно, отнесся благосклонно. Но с чего вдруг? Ребе стал осторожно выспрашивать, зачем гость приехал и в чем его просьба. Богач сказал, что просьб у него нет - он просто благодарит ребе за помощь. Хорошо. Но за какую? Тут ребе пришло в голову, что это наверняка очередная проделка Гершеле - уже не однажды случалось, что тот притворялся цадиком. Выслушав, каким образом исцелилась жена богача, ребе не подал виду и, отпустив приезжего, велел позвать Гершеле. - Неужели для еврейской женщины не нашлось средства получше? Зачем ты велел ей жевать солому? - накинулся на своего шута ребе. Гершеле в ответ: - Этот болван жаловался, что жене его недостает разве что птичьего молока, а она, мол, все равно ничего не ест. Ну скажите, она не корова? А что полагается корове? Солома! Что оставалось ребе? Ребе засмеялся. ...ПОГНАЛСЯ ЗА КОПЕЙКОЙ Сидел как-то Гершеле в комнате ребе (тот куда-то отлучился) и глядел в окошко. Вдруг видит - бежит по улице бедно одетая женщина и кричит: "Горе мне, ребе, помогите!" Гершеле быстренько накинул халат ребе, положил на макушку его ермолку и уселся в хозяйское кресло со святой книгой в руках. Тут вбегает эта женщина: - Спасите, ребе! Два дня моя дочь не может разродиться! Она умрет, ребе! Помогите! Как не помочь! - Вот это приложите к ее пупку, и все будет в порядке, - сказал Гершеле и протянул несчастной копейку. Спустя неделю та приносит в благодарность курицу (она торговала птицей). - Большое спасибо, ребе, ваше средство помогло. Дочка родила в тот же день. Ребе курицу взял, но не подал виду, догадавшись, что тут не обошлось без Гершеле. Едва женщина ушла, он его позвал: - Что за средство ты ей дал? - Копейку. Чтобы приложили к пупку... - Зачем? - Как зачем? Вы же видели - женщина не из богатых. И значит, ее дочка - тоже. Так что на свет собирался появиться бедняк. Вот и надо приложить к пупку копейку: бедняк за копейкой обязательно погонится. Он и погнался...
Реб Борух отправился в синагогу, а Гершеле остался дома. Он прошел в комнату ребе, уселся в кресло, надел его ермолку и приготовился принимать посетителей. Входит женщина. По всему видать - из дальних мест. - Что тебя к нам привело? - спрашивает Гершеле. Женщина в плач: - Я бездетная, ребе, а без детей какая жизнь... Выясняется, что она десять лет замужем, а Бог до сих пор не посылает детей, вот она и опасается, что муж ей даст развод, поэтому единственная надежда на ребе. - Помогите, - плачет она, - я в долгу не останусь! То, что женщина глупа, Гершеле понял сразу, а сказать это, толком не подумавши, нельзя - так всегда поступал ребе. Поэтому Гершеле подумал и сказал: - Ступай на базар, собери соломы и жуй ее не переставая. Господь тебе поможет. Спустя малое время ребе, возвращаясь из синагоги, идет мимо базара и видит - женщина жует солому. Ребе поинтересовался зачем? А та говорит - была, мол, у цадика насчет детей, и он велел жевать солому. Ребе сразу понял, что произошло. Придя домой, он призывает Гершеле. - Зачем ты велел женщине жевать солому? Я все знаю, понял! Гершеле не стал оправдываться: - Если вы все знаете, то у меня имелись две причины. Одна вам понравится, вторая - сомневаюсь. - Что еще за причины? - Во-первых, как она могла поверить, что я это - вы? Я что, на вас похож? - Ну, такое можно понять... - Во-вторых, чем ребе может помочь бездетной женщине? - Бог может! - А разве в ее местечке нет Бога? Зачем же тащиться к нам? Но раз она такая корова, так пускай жует солому!
Однажды балагула, запыхавшись, прибежал к ребе с вопросом, решить который хотел незамедлительно: - Ребе, если я коен, имею ли я право взять разведенную? Ребе был в другой комнате, и за него ответил Гершеле: - Да, безусловно. Балагула уходя стал благодарить за совет: - Дай вам Бог долгих лет жизни, ребе! А мне говорили, что раз я коен, то брать разведенную не имею права... Спасибо и до свидания! Эти слова услыхал ребе и накинулся на Гершеле: - Как ты посмел? Ему же не дозволяется! - Ему дозволяется, ребе! - ответил Гершеле. - Вы не поняли, он - балагула. - А если балагула, для него законы не писаны? - Знаете что, - не сдается Гершеле. - Вот я его позову, и вы сами увидите! Гершеле пошел за балагулой. Тот явился раздосадованный. - Зачем звали? Лошади же застоялись... Время же так бежит... - Что ты собираешься с ней делать, с этой разведенной женой? - Вот тебе на! Хочу ее взять... - Что ты имеешь в виду? - Вам непонятно? В Деражню хочу ее взять, в Деражню!
Случился неурожай на виноград, и виноторговцы взвинтили цены, имея на этом большие деньги. Больше других усердствовал один торгаш: за кварту прошлогоднего вина он буквально грабил людей и при этом еще приговаривал: - Я в покупателях особо не нуждаюсь. Мне продавать невыгодно. Вино теперь правильней придерживать! Люди попросили Гершеле его проучить. Гершеле согласился: - Сделаем так, что и вина выпьем, и ни копейки не заплатим. А он его пусть прижимает... Только принесите мне приличную одежду, красивый зонтик и саквояж. Принесли все, что он просил. Гершеле переоделся, позвал с собой нескольких молодых людей, и все направились к виноторговцу. Своих спутников Гершеле оставил на улице, а сам вошел в лавку. - Здравствуйте! Я известный винодел, - представился Гершеле. - Плохое вино умею превращать в хорошее, а хорошее - в замечательное. Виноторговец обрадовался: - Надолго к нам? - Нет, скоро уеду и хотел бы знать, что у вас в виноторговле происходит. - А вы не могли бы научить, как делать вино дорогим? - сразу заинтересовался виноторговец. - Конечно, мог бы! Давайте спустимся к вам в погреб, там и объясню... Спустились в погреб. Гершеле достал из саквояжа коловорот, просверлил в одной из бочек дырку, попробовал вино и попросил хозяина прижать дырку пальцем. Затем проделал то же с другой бочкой и велел прижать вторую дырку тоже. Оставив хозяина у бочек, Гершеле, делясь с виноторговцем секретами, как удорожить товар, но, конечно, при наличии терпения и прижимая дырки, наполнил вином несколько бутылей и тихонько улизнул на улицу. - Ну, друзья, - весело сказал Гершеле, - попробуем-ка винца. Мне оно досталось даром! У меня же денег - ни копейки! Все выпили. - Теперь, - сказал дружкам Гершеле, - я вам покажу что-то особенное! Они спустились в погреб и видят, что виноторговец прижимает пальцами обеих рук дырки в бочках. Все это время он звал на помощь, но никто не появился - покупатели же к нему заглядывали редко - знали, что тут вино дорогое. А дать вину пропасть он тоже не мог и прижимал пальцами дырки так, что аж руки онемели. Когда прощались, Гершеле обратился к спутникам: - Ну, что я говорил? Прижал он таки вино... Так что, думаю, у него нет теперь желания прижимать торговлю...
Как только не умудрялся Гершеле зарабатывать, даже сватовством занимался. Приходит он к одному разбогатевшему купцу, который недавно был простым балагулой, а у того как раз дочка на выданье. Новоиспеченный богач желает, конечно, жениха из знаменитой семьи, а Гершеле предлагает ему сапожника. - Негодяй, - рассвирепел оскорбленный отец, - как ты смеешь говорить о сапожнике? Ровня он мне, что ли? Пошел вон! Гершеле ушел, а через три недели заявился опять. Хозяин, конечно, его узнал и кричит: - Снова ты? Тебя же выгнали! Но Гершеле ноль внимания. - Есть, - заявляет он, - прекрасный жених для вашей дочки. - Кто? - Сын раввина из Гоцеклоца. - Это меняет дело! - восклицает купец. - Ты уже с ним говорил? - А как же! - И что он? - Он сказал то же, что и вы, когда я приходил к вам в прошлый раз...
Гершеле как-то зашел к местечковому раввину. Хозяин спал в задней комнате, а в приемной лежали его халат и штраймл. Недолго думая Гершеле облачился в раввинскую одежу, сел за стол и углубился в чтение. Приходит женщина с деревянной ложкой в руке. - Ребе, эта ложка для молока, а я чуть не помешала ею мясной борщ... Скажите, она уже трефная или нет? - Но ты борщ помешала? - Нет, - отвечает женщина, - я собиралась, но спохватилась. Гершеле задумался. Серьезное дело. Женщина ни жива ни мертва ждет ответа. - Поскольку это случилось впервые, - говорит наконец "ребе", - можно простить. Но если еще раз с тобой такое случится, я объявлю трефной и ложку, и еду. - Нет, нет, ребе! - чуть не плачет женщина. - Больше такого не будет! В это время вбегает какой-то разгоряченный хасид и кричит: - Ребе! Гецель насмехается над нашим цадиком! - Выставь его из дому, подлеца! - Но ведь он и так на улице, - недоумевает хасид. - В таком случае позови его в дом, а потом выставь.
Гершеле, приехав в город, где его никто не знал, объявил себя врачом, исцеляющим от всех болезней. Сразу явились больные. Одна женщина уже с порога закричала: - Ой, доктор! Ой, помогите! Ой, спасите невинную душу! - Ша! - сказал ей Гершеле. - Ша! И помогу, и спасу. Для того и приехал в эту глушь. На что вы жалуетесь? - Ой, доктор, ой, горе! Голова раскалывается так, что прямо колет в боку! - Надо наложить пластырь на... - говорит Гершеле, оглядывая женщину, весьма обширную в боках, что и определяет его выбор... на затылок! С вас двадцать копеек. А получив деньги, плотно и на совесть клеит ей пластырь на затылок, так как уплачено. - Теперь ступайте домой, а через два часа приходите снова - я посмотрю, как подействовало (двугривенный хорошо, но еще двугривенный не помешает!). А женщина не уходит. - Это все? - удивляется она. - Как же я пойду домой? - Как все люди ходят! Только с пластырем на затылке, - добавляет Гершеле уже про себя. Пациентка ни с места. - Доктор, а нет ли у вас еще другого пластыря? - Зачем? - Что значит зачем? Для моей невестки. Я вам не успела сказать, что голова болит у нее, а не у меня! - Зачем же вы дали наклеить пластырь себе? - Разве можно возражать врачу? Пришлось пластырь отклеивать, чтобы отнесла невестке.
Гершеле приехал на заработки в один захудалый городишко, но дела пошли неважно и не оставалось ничего другого, как выдавать себя за лекаря. Он остановился на более-менее приличном заезжем дворе, оделся во что получше и приколол к двери бумажку: "Здесь недорого лечат от всех болезней". Вскоре явился мужик из соседней деревни. - Где болит? - спрашивает Гершеле. - Тут вот, в боку, - отвечает мужик. - Подними руки и сделай вдох. Мужик старательно выполнил что велели. - Ну, - спрашивает Гершеле, - легче? - Вроде бы, - отвечает мужик. - Только, как до бока дотронусь, болит. - Так и должно быть, - говорит Гершеле. - А ты не дотрагивайся - и болеть не будет. - Ловко! - обрадовался мужик. - Дай вам Бог здоровьица, господин лекарь!
Гершеле приехал однажды в местечко, где никто его не знал. Видов на заработки не было, и Гершеле решил объявить себя врачом. Он поселился на заезжем дворе и оповестил местных жителей, что знаменитый врач принимает безнадежных больных. Привели первого пациента, и Гершеле попросил его показать ладонь. Увидев на ней красные пятна, Гершеле не раздумывая поставил диагноз: - У больного опасная горячительная болезнь: с такими пятнами он долго не протянет. - Доктор! - вмешалась жена пациента. - Мой муж маляр, и это краска. - Раз так, - солидно сказал Гершеле, - его счастье, что он маляр. Иначе диагноз был бы неутешителен...
Страдавшая головными болями перезрелая девица прослышала, что в городишко приехал знаменитый врач. Им был выдававший себя за лекаря Гершеле Острополер. Девица явилась к Гершеле, рассказала про свою хворь и попросила что-нибудь прописать. Гершеле осмотрел ее и сказал: - Как можно скорей выходите замуж и сразу полегчает. - Спасибо, доктор, - согласилась девица. - Я-то была бы рада, но где женихи?.. Может, подыщете кого-нибудь? - Я не сват, - отвечает Гершеле, - я врач, и тут медицина бессильна... - А может, вы станете моим женихом?.. - Увы! - отвечает Гершеле. - Я лекарства только выписываю, но таковыми не являюсь...
Один купец искал для дочки жениха из хорошей семьи. Приданое за невестой давалось немалое, а что перезрелая девица некрасива и глупа - так деньги все покроют. Как ни суетились сваты - купцу женихи не нравились. Обратились к Гершеле. Он предложил своего, и купец сразу согласился: - О! Этот подойдет! - Но предупреждаю, - сказал Гершеле, кроме всех достоинств у жениха есть маленький недостаток... - Какой? - Десять минут в году он бывает ненормальным... - Всего десять? Подумаешь! - И придется этих десяти минут подождать. - Зачем? - Только в ненормальном состоянии он согласится на нашу невесту...
- Гершеле, посватай кого-нибудь! - Дочке? - Почему дочке? Мне! Я же вдовец! - Что ж! Подыщем вам приличную женщину... - Какую женщину? Красивую девушку! А за деньгами дело не станет. - У меня для вас одна такая есть. Только получит ли она то, на что рассчитывает? - А что такого ей желательно? - Стать не только молодой женой, но и молодой вдовой...
Приехал Гершеле в одно местечко и услыхал, что местный богач хворает и от лекарств проку нет. Решил Гершеле больного навестить, а прислуга захлопывает перед ним дверь. - Иди-иди! Хозяин болен и никого не принимает! А Гершеле снова стучится: - Я знаю неплохое лекарство. - Какое? - Простое! Передайте хозяину, чтобы он перебирался к нам в Острополь. У нас в местечке, сколько оно стоит, ни один богач еще не умер...
Гершеле Острополер сватал одному молодому человеку невесту, известную на все местечко уродину. - Как вы можете такое предлагать? - возмутился тот. - Чем она тебе не нравится? - Тем, что слепая! - И что?! Это тебе на руку - не увидит, как к другим захаживаешь. - Но она немая... - Тебе что - плохо? Доживешь с ней до ста двадцати лет и худого слова не услышишь. - И глухая... - Подумаешь, изъян! Сколько угодно будешь ее проклинать - она и ухом не поведет. - И хромая... - И что? В любое время можешь сбежать - она не догонит. - А еще - горбатая... - Ну знаешь! - рассердился Гершеле. - Хочешь, чтоб у невесты не было ни одного недостатка! Так не бывает!
Как-то Гершеле оказался в одном местечке, когда все там кипело и бурлило. Заглянул он в синагогу, а в синагоге крик, гвалт, все перебивают друг друга. Вдруг кто-то заметил гостя, - а его в местечке знали, во всяком случае слыхали о его уме, - и сразу все к Гершеле кинулись: - Реб Гершеле, что нам делать? - Реб Гершеле, как быть? И стали рассказывать, что у них в местечке один сапожник и двое портных. Это всех устраивает: сапожник тачает сапоги, портные шьют. Но сапожник набедокурил, за что ему полагается кутузка. Арестовать же единственного сапожника - значит оставить людей без обуви, а не арестовать - значит, безобразника простить. Одним словом, так плохо и так нехорошо. - Что же вы нам, реб Гершеле, посоветуете? - Сапожник - единственный? - Да, - отвечают, - единственный. - А портных - двое? - Да, - отвечают, - двое. - Тогда арестуйте одного из них, и все!
Одно время Гершеле жил у судьи. Однажды, когда судьи не было дома, явились маклер и мужик - оба приезжие. Гершеле, поняв, что пришли они для решения какого-то спора, быстро облачился в кафтан судьи и спрашивает: - Какое дело вас привело? Мужик рассказывает, что маклер купил у него в кредит несколько мешков ржи и не желает рассчитываться. Маклер же все отрицает: он, мол, этой ржи и в глаза не видал. Подумал Гершеле и предложил мужику повторить всю историю с начала до конца, но с подробностями. Тот обстоятельно рассказал, как маклер долго торговался, как они пришли к соглашению и разное прочее. Гершеле стало ясно, что мужик не врет, и он обратился к маклеру на древнееврейском: - Стойте на своем... - Ясное дело! - ответил маклер. - Я что, дурак? - А если вы еще и не дурак, - рассудил Гершеле, - отдайте человеку деньги!
Довелось Гершеле как-то обедать у зажиточного, но скупого человека. Принесли рыбу. Хозяин кладет Гершеле самую крошечную рыбешку, видимо, недоеденную с прошлой субботы и уже с душком, а сам с домочадцами принимается за рыбу большую. Гершеле же прикладывается к своей ухом. - Как это понять? - спрашивает хозяин. - Интересуюсь, что она скажет, - говорит Гершеле. - Что же она говорит? - Что очень давно из реки. Хозяин улыбнулся и положил Гершеле неплохой кусок.
В четверг жена попросила у Гершеле денег на субботу. Гершеле вздохнул и сказал: - Четверг - плохой день... - Почему? - удивилась жена. - Ни разу в жизни у меня не было хорошего четверга. В четверг я родился и, конечно, в четверг сделали мне обрезание. В четверг я женился, и ты с тех пор просишь каждый четверг денег на субботу... А где их взять?.. Плохой день!..
Жена пристала к Гершеле: - Дай мне два рубля! - Зачем? - Хочу посадить гусей! - Почему? - Почему люди сажают гусей?! А Гершеле: - Допустим, людям их есть за что сажать, но что гуси сделали тебе?
Жена упрекала Гершеле, что он ничего не зарабатывает. Слушал он, слушал, встал и пошел. - Куда ты? - На заработки. Возвратившись поздно вечером, Гершеле спрашивает жену: - Сколько берет балагула за дорогу из Меджибожа в Летичев и обратно? - Четыре гульдена, не меньше. - Я ее прошел пешком, - сказал Гершеле, - и нигде ничего не заработал. Но раз я шел пешком, а не ехал, значит, деньги сберег. А сберег - все равно что заработал.
Гершеле пошел в баню, и там у него украли рубаху. Возвращается он домой и говорит жене: - Будь добра, дай мне рубаху. А жена: - Как это? Я же дала тебе ее, когда ты пошел в баню. - Мне подменили. - Подменили? - удивляется жена. - Где же тогда подменная? - Ее забыли положить...
Близилась Пасха, а у Гершеле на святой праздник ни гроша. Думал он, думал и придумал. Явился в погребальное братство и, всхлипывая, сообщил, что у него умерла жена, а хоронить не на что. Бедному вдовцу дали денег и назначили день похорон. Гершеле сразу купил мацу, картошку, рыбу и все прочее, необходимое для седера, и принес домой. - Вот, жена, это к Пасхе! День похорон пришелся на канун праздника. Люди из погребального братства явились в дом Гершеле с доской для обмывания покойницы, а покойница стоит у печки и как ни в чем не бывало стряпает. - Как это понять, Гершеле? - возмутились похоронщики. - Ты сказал, что твоя жена умерла, а она чистит рыбу и натирает хрен! - Ничего страшного, - успокаивает их Гершеле. - Она же так и так когда-нибудь вам достанется! Считайте, что я взял задаток
Жена принялась ругать Гершеле за то, что он только и делает, что паясничает, а денег в дом не приносит. Гершеле пробовал ее урезонить, но ничего не вышло. Наконец, он в сердцах сказал: - Ты просто гусыня! - Я тебе вдобавок и не нравлюсь? - Почему не нравишься? - отвечает Гершеле. - Все в гусыне хорошо - и мясо, и шейка, и ножки! Даже перья! Но не голова... Ее выкидывают вместе с паскудным ртом!
- Гершеле, - жалуется жена, - я больше не могу! Сколько можно терпеть нужду и голод? - Что же говорить мне! - замечает Гершеле. - У тебя хоть есть кому пожаловаться, а я, хотя мне так тяжело, еще должен выслушивать твои нарекания...
Старшая дочка Гершеле стала невестой, и при помолвке Гершеле велел записать в свадебном контракте, что дает за ней местечко Махновку. - Как? Махновка принадлежит вам? - ахнули люди. - Кто вам такое сказал? - Но вы же требуете записать, что отдаете за ней Махновку... - И что? Я просто хочу, чтобы у них с мужем было исключительное право побираться в этом местечке. Это и будет ее приданым.
Гершеле выдал дочку замуж. Полагается, чтобы тесть в течение какого-то времени - года, двух и даже трех содержал зятя, а тот бы полностью посвятил себя изучению священных книг. Гершеле пообещал зятю содержание в течение двух лет плюс жилье - то есть торбу для милостыни и место на кладбище, но это уже подробности. После свадьбы молодой человек, как и следовало, засел в молитвенном доме изучать науку, ибо двумя годами содержания был обеспечен, а о дальнейшем пока не думал. Но какое от Гершеле содержание, если у того у самого нужда по углам гуляет? Бедный зять ел не досыта, а признаться в этом своим товарищам стеснялся. Однако те и сами видели, как он бедствует - с каждым днем сохнет и еле ноги волочит. Пришел как-то Гершеле в молельню, где корпели над книжками молодые зятья, а они спрашивают, почему он так плохо кормит зятя. - Что значит, я его плохо кормлю? - отвечает Гершеле. - Он просто лодырь! Ему, видите ли, все положи в рот! С сегодняшнего дня я призываю вас в свидетели, что каждое утро ему дозволяется чашка кофе со свежей булочкой, а когда он возвратится из молельни, пускай пойдет прямо к шкафчику, нальет себе рюмку водки и закусит коврижкой. И вообще пусть берет лучшее, что есть в доме - мне не жаль ничего. Ну а если не пожелает - я не виноват! Проходит еще какое-то время. Зять по-прежнему недоедает, ибо в доме у Гершеле не то что кофе со свежей булочкой - сухого куска хлеба нету. И решил он позвать тестя на суд к ребе. Зять изложил ребе свои беды: так, мол, и так, Гершеле обязался содержать меня в течение двух лет, а кормить не кормит. Ребе спрашивает Гершеле: - Зять твой правду говорит или неправду? - Неправду. - Поясни свои слова. - Ребе, - говорит Гершеле, - бульон из свежей курицы с мандэлах - это плохо? - Это хорошо. - А кисло-сладкое жаркое из баранины с черносливом и булкой - разве плохо? - Совсем не плохо, - отвечает ребе. - А рыба, сперва сваренная, а потом поджаренная на сковородке - разве не блюдо? - Ой блюдо, - соглашается ребе. - А фаршированная щука, правда, не каждый день, а только в пятницу вечером - разве не отличная вещь? - Отличная, - подтверждает ребе. - А праздничный кугель и штрудель, и флуден и хремзэлах с вареньем после субботнего ужина? - Боже мой, кто от такого откажется! - восклицает ребе и сердито косится на молодого человека. - Но, ребе, - говорит тот, - ведь он всего этого мне не дает! Ребе обращается к Гершеле: - Это правда? Не даешь? Гершеле тяжело вздыхает: - Я этого сам уже много лет не вижу. А претензий, между прочим, никому не предъявляю. Ребе на это и слова не сказал.
Гершеле пронюхал, что у жены припрятана трешка, которая очень бы пригодилась ему на новый кафтан. Зная, что жена денег так просто не отдаст, он кое-что придумал и с этой целью забрался на чердак, откуда сразу донеслись какие-то препирательства. - С кем ты там разговаривал? - спросила жена, когда Гершеле спустился с чердака. - С моим горем, - ответил Гершеле. - О чем же вы говорили? - Оно сказало, что, если мы справим ему новый кафтан, оно от нас отцепится. - Почему бы тогда не справить? - Почему? А где взять на шитье? - Знаешь что, - сказала жена, - у меня есть три рубля, истрать их на кафтан - лишь бы отцепилось... Но ты разве знаешь размер? - А как же! - говорит Гершеле. - У моего горя - мой размер. Одним словом, жена отдает Гершеле трешку, Гершеле покупает кафтан и лезет на чердак. Жена снова слышит перепалку, а затем видит, как Гершеле спускается в новом кафтане. - Гершеле, почему ты не отдал кафтан, чтоб оно уже оставило нас в покое? - удивленно говорит жена. - Оно поправилось. Кафтан не налезает! - Поправилось?! На много? - На нашу последнюю трешку.
В еврейских местечках было в обычае приглашать на ужин или на субботу проезжих людей. Гершеле однажды решил тоже пригласить гостя. Увидав нового едока, жена накинулась на Гершеле: - Горе мне! Сам нищий, и еще водит гостей! И принялась клясть Гершеле на чем свет стоит. Гость оторопел, но Гершеле его успокаивает: - Ничего, ничего, плюньте на эти грубости и действуйте как положено. - Что вы имеете в виду? - спрашивает гость. - Берите свою торбу и ложитесь спать!
Зимой у Гершеле бывало нетоплено, и жена все время сетовала: - Даже окна замерзли! На них уже деревья с ветками выросли! Гершеле говорит: - Не поминай ты эти деревья! Про них же такое рассказывают... - Что про них рассказывают? - переспрашивает жена, трясясь от холода. - Что Бог создал одни деревья для плодов, а другие для красоты. Те, что для красоты, стали опасаться, как бы люди, не имея с этих деревьев плодов, о них самих не забыли. Бог сжалился и разрешил им появляться зимой на окнах в напоминание, что пора топить печку. Но видеть их могут только бедняки. Из богатых домов, когда там натопят, деревья с окон сразу исчезают...
Метки: Гершеле_Острополлер |
Гершеле Острополлер |
Гершеле Острополер. Анекдоты --------------------------------------
Классический еврейский юмор.
Составил и перевел с идиша Хаим Бейдер
Предисловие Зои Копельман c Гешарим,
2000 OCR Сергей Васильченко --------------------------------------
Анекдоты от Гершеле Острополера.
ПРЕДИСЛОВИЕ ЕВРЕЙСКИЙ ШУТ ГИРШ ОСТРОПОЛЕР
Книга анекдотов про Гершеле Острополера переносит читателя в еврейский мир Подолии, края, где в эпоху независимости польского государства Речи Посполитой распоряжались поляки, а позднее, с конца восемнадцатого века, - русские и украинцы. Более того, мы попадаем в гущу хасидской жизни, во двор великого цадика ребе Боруха из Меджибожа, известного также как ребе Борухл из Тульчина, городка, где он возглавлял еврейскую общину пока в Меджибоже был жив его знаменитый дед Бешт (Исраэль бен Элиэзер Баал Шем Тов), основатель хасидизма. Как часто случается в отношении хасидских цадиков, разные источники предлагают разные версии их жизнеописаний. Известно, что в Меджибоже, где в обстановке еврейского мистицизма и всеобщего поклонения, прожил свои последние годы Бешт, основатель хасидизма, у его единственной дочери Адели родилось два сына. Исследователи называют даты их рождения: 1748 год для ребе Моше Хаима Эфраима и 1757-й - для ребе Боруха бен Иехиэля, а народное предание сблизило эти сроки и сделало братьев близнецами. Ребе Эфраим, цадик в Судилкове, около Шепетовки на Волыни, со временем стал еврейским книжником, автором труда "Дегель маханэ Эфроим" ("Знамя колена Эфраимова"), где размышлял над учением и образом жизни деда, а также указывал на недостатки его прямых учеников и последователей. Из его книги видно, как много значило для хасидов фигура цадика вообще: "От мудрецов, сподвижников деда моего, я унаследовал великую истину, что людям, стоящим во главе народа, дана власть очищать души израильские, запятнанные тиной грехов, и что от них зависит сущность покаяния... Одних праведник приближает к совершенству своею молитвою и учением, других - будничною беседою и занимательными рассказами". Брат Эфраима, ребе Борух во истину был человеком, "стоящим во главе народа". Братья родились примерно за несколько лет до смерти деда, их детство прошло среди экзальтированных и мечтательных мистиков, наблюдавших воочию творимые Бештом чудеса. Они воспитывались в уверенности, что "озаренный бесконечным светом их святой дед мог духовным оком видеть все, что делается в мире от одного конца его до другого". Эта способность к мистическому зрению отличала многих великих цадиков, в том числе и ребе Боруха. Но Боруха еще и завораживала внешняя сторона жизни: убежденность Бешта в своей святости, поклонение хасидов, беспрекословное подчинение приказу цадика, шумная, восторженная, до экстаза доходящая молитва. Позднее, уже будучи цадиком в Тульчине, ребе Борух молился неистово, исступленно - предание говорит, что со стороны казалось, будто он объят пламенем, а его голос потрясал собравшихся до глубины души. Любимым чтением ребе Боруха была "Песнь Песней", которую еврейская традиция понимает и как рассказ о мистической любви души человека к Богу. Говорили, что в ребе Борухе живет частица души автора "Песни Песней" - царя Соломона. Говорили также, что и частица души царя Саула пребывает в ребе Борухе, и вспоминали об этом, когда цадика охватывали приступы меланхолии, мрачного уныния и сердечного смятения. Поговаривали даже, что эти приступы - наказание за дерзкое намерение ребе Боруха во что бы то ни стало привести Машиаха. В самом деле, ребе считал себя величайшим праведником и был уверен в своем от Бога полученном необычайном могуществе. Как-то раз, в празднование нового года деревьев "Ту-би-шват", ребе Борух рассказал своим хасидам виденный накануне сон, будто за длинным столом восседают в Царствии Небесном праведники всех времен, и председатель собрания, раби Шимон бен Йохай (которого хасиды считают автором каббалистической книги "Зохар"), читает присутствующим нравоучения. Под впечатлением резких слов раби Шимона ребе Борух убоялся и побледнел от страха. Тогда раби Шимон бен Йохай поднялся, подошел к цадику, который стоял в дальнем конце стола, дружески похлопал его по плечу и сказал: "Борухл-сердце, не тебя подразумеваю я, ибо ты - совершенный человек!" Ребе Борух быстро сделался одним из влиятельнейших цадиков. Еще будучи в Тульчине, он много разъезжал по Подолии, беседовал с евреями, творил чудеса, помогал и оказывал покровительство, а хасиды платили ему восторженной любовью и одаряли его бесчисленными подношениями. Когда же после смерти Бешта ребе Борух вернулся в Меджибож, слава великого деда воссияла над ним. Подобно мудрецу древности, редактору Мишны раби Иегуде ха-Наси, ребе Борух из Меджибожа был сказочно богат. Он в прямом смысле слова имел "двор", сильно напоминавший дворы польских магнатов, разъезжал в великолепной карете. Десятки слуг, поваров и кухарок обслуживали никогда не прекращавшийся поток паломников, которых ребе принимал в особой зале, сидя в высоком кресле. При "дворе" ребе часто задавались пиры, на которых в паузах между переменами блюд цадик вразумлял и наставлял свою паству. И тут нельзя умолчать об одной весьма малоприятной черте ребе: он был донельзя нетерпим и гневлив, язвительно говорил о других цадиках, а с основателем "хабада", ребе Шнеуром Залманом из Ляд и цадиком Леви-Ицхоком из Бердичева всю жизнь пребывал в конфликте. В идишских записках о ребе Борухе из Меджибожа находим, что "однажды он говорил о своих знаменитых современниках и гневался на них чрезвычайно, и утверждал, что они облекаются в неподобающие им ризы, что им не к лицу поучать народ в духе каббалы и сосредоточенно молиться", а также что "однажды он сидел за столом в присутствии многих цадиков и стал поносить и унижать праведников, умерших сто лет до того, и удивились все присутствующие". Хасидам больно было наблюдать вспышки гнева "сварливого цадика", как называли его на расстоянии, и они истолковали их в положительном смысле, о чем свидетельствует такая, например, история: "У ребе Боруха из Меджибожа был свой путь святого служения, и заключался он в том, что ребе Борух нещадно поносил своих учеников и изливал ярость на приходивших к нему за советом хасидов. Как-то раз сидит он за столом, по правую руку от него сидит его кум, цадик Авраам Дов из Хмельника, а по левую руку - кум, цадик Йосеф из Ямполя. Сидят они и трапезничают, как входит в залу один богатый еврей. Вдруг ни с того ни с сего ребе Борух начинает его поносить на все лады да еще и приказывает своим слугам вытолкать еврея взашей. Слуги, понятное дело, повиновались. Тут заговорил его кум, ребе из Хмельника: - А как же быть со словами Гемары: "срамящий ближнего прилюдно"? Поглядел на него ребе Борух и говорит: - Что говорит ученый муж? "Срамящий ближнего прилюдно"? Отчего же не закончить изречение: "...нет у такого доли в будущем мире"? Только я как увидел, что этому человеку грозит тяжкое испытание, и узнал, что, унизив и осрамив его перед всеми, я могу отвратить беду, мог ли я не отдать свой будущий мир ради благополучия сына Израилева? Ребе из Хмельника извинился и сказал, что ему о том ничего ведомо не было". В этой и других аналогичных историях гневливость и несдержанность ребе Боруха не только получили оправдание, как "меньшее из двух зол", но и предстали как великая жертва цадика. Однако история историей, а почитателям ребе трудно было переносить цадика в гневе и больно было видеть его в мрачной угрюмости. Тем более что сам ребе Борух, хотя и заставлял евреев поститься, был поклонником веселья, так как "грусть вредит человеку даже в деле заработка". Более того, ребе наказывал евреям побольше бывать на людях, ибо "иной сидит по целым дням взаперти в своей комнате и постоянно учится и не выходит на улицу, чтобы разговаривать с людьми, - такой человек называется нечестивым, как сказано (Мишна Авот, гл.2): "Не будь нечестивцем про себя!", т.е. не сделайся нечестивым через то, что всегда живешь с самим собою". (В этом поучении очевидно негативное отношение к противникам хасидизма - рациональным талмудистам, которые во главу угла ставили изучение Талмуда и не признавали ни религиозного экстаза, ни чудодейства, ни авторитета цадиков и бессмысленного, как они полагали, поклонения толпы.) Не удивительно, что воспитываемым в таком духе хасидам хотелось, чтобы кто-нибудь развеселил ребе, разогнал его тяжелую печаль. И такой человек нашелся. То был острослов и проказник Гирш из Острополя, более известный как Гершеле Острополер. О первой встрече Гершеле с ребе Борухом в народе рассказывается так: "Случилось ребе быть в особенно подавленном настроении. Он никого не хотел видеть, заперся в комнате и строго-настрого запретил нарушать его уединение. Мрачный и раздраженный вышагивал ребе взад-вперед по комнате, когда туда неожиданно прокрался Гершеле и принялся ходить за ним следом, высоко поднимая фонарь. - Что ты здесь ищешь, человече? - спросил изумленный цадик. - Слышал я, где-то здесь ребе повесил свой нос, вот я и пришел его искать, - ответил Гершеле. Ребе улыбнулся, и Гершеле остался при нем". Что же за человек был Гершеле Острополер? До сих пор бытует мнение, что это фольклорный персонаж, плод народной фантазии. Но это не так. Гершеле - реальная фигура, хотя о его жизни нам известно совсем немногое. Он жил во второй половине 18 века и по названию родного Волынского городка Острополя получил свое прозвище. В детстве Гершеле отличался поразительными способностями к учению, и ему прочили блестящее будущее еврейского мудреца, не иначе как раввина. Но надежды меламедов не оправдались: мальчик рано осиротел, и надо было думать о том, как прокормиться. Тогда он выучился на резника домашней птицы и некоторое время этим занятием зарабатывал себе на хлеб. Однако у Гершеле была неспокойная натура: с одной стороны, он любил учиться и углубляться мыслью в религиозные книги, постигая высшую премудрость каббалы, а с другой - не мог пройти мимо чьего-то недостатка, какой-то нелепой или неблаговидной ситуации, обязательно ему нужно было вмешаться и откомментировать событие - едко, метко и невзирая на лица. Только люди - всего лишь люди, и, даже сознавая справедливость слов Гершеле, они предпочитали его своеобразной критики не слышать и не видеть, ведь все замечания Гершеле были такими смешными и занозистыми, что их потом еще долго передавали из уст в уста. Гершеле нажил в Острополе слишком много врагов, вот почему, как говорят, ему пришлось довольно долго скитаться по Подолии, не брезгуя и попрошайничеством, пока, наконец, в какой-то корчме он не повстречался с ребе Борухом из Меджибожа и его хасидами. Гершеле вовсе не был пустым скоморохом. Многие его шутки построены на игре словами из Священного Писания и других еврейских книг (такие шутки особенно трудны для перевода). В родословии Гершеле упоминают его прадеда, раби Шимшона из Острополя, который был раввином в Подолии накануне погромов Богдана Хмельницкого в 1648 - 1649 годах. Рассказывают, что к раби Шимшону ежедневно являлся ангел и посвящал праведника и каббалиста в тайны Учения, так что после этих "уроков" он написал свой комментарий к Торе. Однако заслуги перед Небом не помогли раввину спасти свою общину от погромщиков. Когда озверелые казаки ворвались в Острополь, раби Шимшон собрал евреев в синагоге, и все они погибли, освящая Имя Господне. Видимо, Гершеле был первым еврейским шутом - не свадебным затейником и сочинителем экспромтов бадханом, не дурашливым или нарочито серьезным пуримшпилером, а именно шутом при дворе ребе Боруха в Меджибоже, тем, что на иврите называется лец, то есть насмешник и пересмешник. Шуты, как известно, имелись при дворах европейских монархов и крупных феодалов и обладали совершенно особым социальным статусом. В образе шута словно соединились два персонажа. Один - грубый, некультурный, не связанный никакими условностями. Другой - мудрец, насквозь видящий людей, читающий их мысли, маг и чудодей. Ясно, что чем более регламентирована жизнь общества, тем с большим нетерпением ждут в нем минуты раскрепощения, тем готовнее примут шута в его первой ипостаси. С другой стороны, в обществе, где мистика почитается высшей мудростью и наградой за благочестие, а магия воспринимается как удел избранных, осененных Высшей милостью, вторая ипостась шута вызовет душевный трепет и будет притягивать к себе людей, жаждущих прикоснуться к Святому. Хасидское бытие совмещало в себе и ревностное религиозное благочестие, и строго узаконенный церемониал во всем, что касалось цадика, и привычное, но всегда напряженное ожидание мистических откровений и чудес, а потому создавало идеальные условия для появления шута. Гершеле Острополер стал еврейским "придворным" шутом не только в силу собственного остроумия, дерзости и наблюдательности, но и благодаря существованию пышного двора ребе. Давно замечено, что ивритское "лец" при обратном прочтении превращается в "цел", то есть "тень". Еврейский шут Гершеле во многом был "теневым отражением" своего патрона. Их объединяло несколько основополагающих черт: и тот и другой хорошо знали природу человека (ребе, бывало, говорил: "Для моей души нет ничего сокрытого"); и тот и другой были достаточно начитаны в еврейской религиозной литературе, однако в силу разных причин избрали мирскую жизнь в гуще людских масс, а не ученое затворничество. Оба не могли не отреагировать на человеческое несовершенство, потому что им были дороги мораль и исполнение заповедей. Может быть, благодаря этому глубинному сходству Гершеле так любил переодеваться в одежды ребе и - пока тот бывал в разъездах или надолго исчезал в своей комнате - усаживался в кресло цадика и вместо него устраивал прием посетителей, как если бы он был сам ребе Борух. Не только приехавшие издалека, но и домашние не могли распознать подмены в осанистом и авторитетном "ребе", а полученные от Гершеле советы действовали безотказно. Однако жало критики Гершеле Острополера не щадило и цадика, и тут мы имеем прямо противоположные сведения о характере их отношений. У маскилим, просвещенных евреев нового времени, сложилось резко отрицательное отношение к хасидам, и потому и ивритский поэт Авраам Дов Готлобер в своих "Воспоминаниях", и Семен Дубнов в "Истории хасидского раскола" сходятся на том, что "вообще, Борух представляет собою первообраз позднейшего украинского цадика, со всеми непривлекательными чертами этого типа. Внук Бешта, восседавший на престоле своего славного деда, в его резиденции, воплощал уже собою грядущее вырождение хасидизма". Поэтому они настойчиво повторяют историю о том, как гневливый цадик в конце концов потерял терпение и в ответ на особенно обидную шутку Гершеле приказал спустить шута с лестницы. А поскольку дело было в разгаре многолюдного пиршества и все были несколько навеселе, бросившиеся исполнять веление ребе хасиды переусердствовали, и Гершеле получил тяжелую травму, от которой вскорости скончался. Эта версия получила широкое хождение в художественной литературе о Гершеле, в частности, в рассказе Ицика Мангера. В отличие от кругов еврейских просветителей хасиды благоговейно чтят память ребе Боруха. В сборниках хасидских историй, например, в том, что составлен раввином и ученым Шломо Йосефом Зевином (1890, Белоруссия - 1978, Иерусалим), ребе Борух из Меджибожа предстает великим провидцем, заступником хасидов и на небе, и на земле. В апологетических источниках мы не найдем обвинений цадика в гибели его шута, напротив, там говорится о снисходительности ребе и безнаказанности проделок Гершеле. x x x Истории о Гершеле в предлагаемой читателю книжке отобраны и переведены с идиш Хаимом Бейдером, и, как всякое извлечение из большого корпуса, композиция книги и ее состав отражают вкус и позицию составителя. Хаим Бейдер родился в 1920 году в Подолье. С 12 лет начал печататься на идише в детских журналах. Закончил педагогический институт в Одессе. Дважды, в 1941 и в 1948 годах, предполагал выпустить поэтические сборники на идише, но оба раза осуществить план не удалось - сначала из-за войны, потом из-за антисемитской кампании в СССР. На Украине Бейдера опекал Перец Маркиш, и в 1947 году в Киеве, на съезде писателей республики был устроен персональный вечер еврейского автора. С 1941 года Хаим Бейдер был русскоязычным журналистом, и лишь с наступлением "оттепели" в 1961 году вернулся к сотрудничеству в идишских изданиях: газете "Биробиджанер штерн" и особенно журнале "Советиш геймланд", где проработал с 1973-го по 1991 год - заведовал отделом, а позднее был заместителем главного редактора. В 1991 году выпустил в издательстве "Советский писатель" книгу на идише об истории еврейской литературы на этом языке, а в 1991-м - издал хрестоматию для самостоятельно изучающих идиш. В 1992 - 1994 читал лекции в Еврейском университете в Москве по идишской литературе и публиковал статьи в "Вестнике" этого университета. С середины 1990-х годов Хаим Бейдер живет в США, где сотрудничает в еврейских газетах "Цукунфт" и "Форвертс" (последняя выходит также по-русски). Зоя Копельман, Иерусалим
ГЕРШЕЛЕ СМЕЕТСЯ САМ СЕБЕ САПОЖНИК
У Гершеле совсем прохудились сапоги. На дворе осень, дождь, ноги промокли, а он как назло в чужом местечке. С трудом разыскав чеботаря, Гершеле показывает ему свою обутку. Чеботарь глянул на замызганные сапоги и сказал, что попытаться можно, но работа большая и обойдется недешево. А у Гершеле, как всегда, ни копейки. Постоял он, повздыхал и попросил на минутку шило. - Нате, - говорит чеботарь, не понимая, с чего бы это гостю понадобилось шило. Гершеле сел на лавку, стащил сапог, вылил из него воду и принялся ковырять подошву. - Это еще зачем? - удивляется чеботарь. - Починяю, - говорит Гершеле. - Сейчас напочиняете! - Видите ли, - невозмутимо заявляет Гершеле, - дырка, куда втекает вода, у нас уже есть. Почему бы не провертеть еще одну, чтобы воде было куда вытекать? Вода - туда, вода - сюда, и мы имеем сухо! Чем вам не нравится эта мысль? - Мысль первый сорт, - смеется чеботарь. - Такое может прийти в голову человеку пускай бедному, но неунывающему! - А что, не бедному? Но вы правы - Гершеле Острополер не унывает. - Гершеле Острополер? И он молчит? Давайте ваши сапоги! - А деньги? Это уже дело унылое... - Ваши шутки стоят любых денег... Чеботарь был рад удружить знаменитому человеку и привел сапоги в порядок
. ПОЧИНИТЕ ПЕТУХА
Гершеле с детства любил разные дурачества. Приходит он с живым петухом к соседу-часовщику и говорит: - Дядя, почините петуха! - Я починяю часы, глупый мальчик! - Петух и есть часы, - важно замечает Гершеле. - Но раньше он кукарекал в шесть, а теперь в полседьмого. На полчаса отстает. Вот и почините его! ...
И ШАПКА ТОЖЕ!
Маленький Гершеле шел по шляху между Острополем и ближним селом, а навстречу - помещик на дрожках. Гершеле, чтоб не попасть под лошадей, сошел на обочину, но шапку не снял. Помещик, изумившись такой дерзости, велел кучеру остановиться и важно спрашивает: - Сконд естэшь, жиде? ("Откуда ты, еврей?") - 3 Острополю, - отвечает Гершеле, но шапку так и не снимает. Помещик разозлился, тычет палкой: - Шапка! - Шапка? - говорит мальчик. - Она тоже из Острополя! И что духу - в лес.
ОДНОНОГИЙ ГУСЬ
Маленький Гершеле пришел с отцом в гости. Когда подали гуся, Гершеле незаметно стащил ножку. Отец видит, у гуся одна нога, и спрашивает: - Твоя работа, Гершеле? - Нет! Так и было. - Где ты видел одноногих гусей, Гершеле? - На речке. Не веришь?.. После гостей оба пошли к речке. Гершеле показывает гуся, стоящего на одной ноге. - Ну? Одноногий? - Э, - говорит отец, - глупости. Он замахнулся, и гусь, сразу встав на обе ноги, отковылял в сторону. - Если бы ты замахнулся на того, который был на блюде, у него тоже появилась бы вторая нога, - как ни в чем не бывало сказал Гершеле.
НЕСУСВЕТНАЯ ЛОЖЬ
В Меджибоже жил невозможный враль, от которого никогда не слышали правдивого слова. Про это знал каждый, и никто вруну не верил. Будучи весьма состоятельным, человек этот вздумал нанять свидетеля, который бы удостоверял любое вранье: мол, сам видел и могу поклясться, что сказанное - чистая правда. Кого же звать в свидетели? Конечно, Гершеле Острополера. Во-первых - умница. Во-вторых, все его уважают. Пришел он к Гершеле и говорит: - Хочу нанять вас на год свидетелем. Что бы я ни говорил, вам следует поддакивать и подтверждать, мол, все так и было, а на свете, мол, еще похлеще бывает. - Договорились, - согласился Гершеле. На следующий день меджибожский врун уверял на базаре любопытных: - Один раз я попал в город, где делают такие большие телеги, каких я в жизни не видал... Одна, чтоб не соврать, была длиной с одного конца света до другого... Реб Гершеле! Вы же тоже это видели... Да? - Вранье, - сказал Гершеле. Все захохотали, а враль покраснел и быстренько удалился. Гершеле - за ним. - Это называется подтвердили? Почему вы сказали "вранье"? - затопал ногами посрамленный выдумщик. - Я подрядился, - ответил Гершеле, - поддакивать всему, что на свете бывает. Но это же была ложь несусветная...
ПОТЕРЯННЫЙ РУБЛЬ
Проходя однажды с приятелем мимо базара, Гершеле заметил, что какая-то женщина, причитая, роется в мусоре. - Боже мой, чем я буду кормить детей? - Что случилось? - поинтересовался Гершеле. Женщина рассказала, что у нее был единственный рубль, на который она собиралась купить еды, и этот рубль потерялся. - Но почему вы ищете именно тут? - говорит Гершеле. - Он же мог потеряться по дороге? - Нет! - плачет женщина. - Сердце подсказывает, что где-то здесь. - Поможем? - предлагает Гершеле приятелю, принимается шарить по земле и незаметно подбрасывает рубль. - Вот он! - Сердце меня не обманывало! - восклицает женщина, сама не своя от радости. Когда Гершеле с приятелем остались одни, тот его спрашивает: - Зачем ты такое устроил? Можно же было рубль просто подарить! - Э, нет! Она бы тогда еще долго копалась в мусоре, считая, что дареный - это дареный, а свой, на который она так рассчитывала, - это свой!
РЕДКИЙ ПЛАН
В молитвенном доме у печки рассуждали, почему люди живут по-разному: для одних жизнь - праздник, для других - мука. Один из запечных мудрецов глубокомысленно изрек: - Если б у людей были средства на жизнь, то и нужды бы не было... Второй на это: - Вы правы... Нужда дыхнуть не дает. Но у меня есть план, как все исправить. Люди должны сложить что у кого имеется - деньги, имущество - в один сундук, и пусть потом каждый берет сколько кому надо. И всем будет хорошо... Ну, так это не план? - Это план!.. Это очень хороший план! - согласились все и обращаются к Гершеле: - А ты почему молчишь? Ты так не думаешь? - Я думаю, - отвечает Гершеле, - что это план, каких еще не было. Но прежде чем действовать, давайте разделим обязанности - я берусь уговорить бедняков, а вы уговорите богатых...
НАВАРИСТАЯ ПОХЛЕБКА
Как-то Гершеле, завидев в корчме перед одним из посетителей похлебку с многими глазками жира, сказал хозяйке, что хочет такую же и за каждый глазок заплатит три копейки. Жадная хозяйка не раздумывая вместо одной ложки гусиного жира положила шесть, отчего, к ее огорчению, на поверхности похлебки получился сплошной жир - то есть глазок был величиной с тарелку. Хитрец с удовольствием поел, отсчитал три копейки и ушел восвояси.
ПРИВЕТ С ТОГО СВЕТА
Стоило прийти Гершеле в один городишко и на постоялом дворе он сразу разузнал, что местный богатей, весьма благочестивый человек, целыми днями сидит в молельне, соблюдает все предписания, но скряга ужасный - ни на общину не даст, ни бедному. Гершеле, ясное дело, этим заинтересовался и надумал содрать со скряги как можно больше. Приходит он к нему и заводит речь насчет денег. А тот на это: - Вы не местный? Не знаете, что я не подаю? - А, - говорит Гершеле, - ясно. Только мне доподлинно известно, что вас заждались благословлять... Вы же благочестивый еврей... - Кто? Где? - На том свете, - сообщает Гершеле и поворачивается уходить. Богач, однако, заинтересовался тем, что незнакомец имел в виду. Гершеле отвечает: - Сперва - деньги, потом - скажу. Скряга достает два рубля, дает Гершеле, и Гершеле ему сообщает: - Жил-был большой богач, прямо настоящий магнат, и при этом набожный человек - молился, изучал Тору, соблюдал все посты и предписания о подаянии. Пришло время умирать - послал он за раввином и говорит: "Ребе, я хочу, чтобы мои деньги положили со мной в могилу". Раввин пообещал, и желание скупого человека было исполнено. И вот является погребенному ангел, спрашивает, что покойник совершил при жизни. Тот перечисляет - столько-то молился, столько постился... Ангел на это: "А цдака? Пожертвования беднякам?" "Это - нет, - отвечает богач, - но я принес с собой все мои богатства, вот они в могиле". Судили-рядили наверху, мол, поместить его в рай, так он не заслужил, в ад - тоже нельзя, он же все-таки был набожен, поэтому пусть остается в могиле. Теперь посудите сами: Корах тоже ушел в землю со всеми своими богатствами. А значит, уже имеются двое, а чтобы благословить зимун, нужен третий. У вас на это есть полное право, вас ждут...
ВСЕ РАВНО ЧТО ПОКОЙНИК
Гершеле пришел к богатому человеку просить помощи. Тот, посетовав, что сильно потратился и еле сводит концы с концами, отказал. Гершеле, однако, не отступился, чем привел хозяина в ярость. - Ступайте прочь! Раз вы мне не верите, я не желаю вас видеть! Гершеле пошел к дверям, но на пороге остановился. - Сдается мне, что вам скоро умирать. Да и сейчас вы все равно что покойник, - сказал он. - То есть как? - ахнул богач. - Только слепой не видит этого... - В чем дело?! Мне жизненно важно знать! - Помощь мне тоже жизненно важна... Богатый человек выбежал из комнаты и тут же принес деньги: - Я занял у прислуги, потому что интересуюсь, с чего это вдруг меня хоронят? - Вы сами сказали! - Я? Смотрите на него! Он делает из меня сумасшедшего! - Но вы сказали, что у вас ни копейки за душой? - Сказал... - Выходит, вы - бедняк, а бедняк, что покойник! - Раз так, - разгневался богач, - ты давно уже умер, потому что всю жизнь побираешься! Я дал в долг мертвецу! - И мертвец воскрес. - Когда же ты вернешь деньги? - Когда вы их вернете вашей прислуге...
ДЕЛАЙТЕ МНЕ ТО ЖЕ САМОЕ...
Гершеле гулял на богатой свадьбе. Он веселился, балагурил и всех смешил своими шутками. Только одному из гостей, злому человеку, считавшему себя большим умником, не нравились шутки Гершеле, и он искал повода его унизить. Когда подали фаршированную индейку, этот человек взял блюдо, поставил его перед Гершеле и говорит: - Держи, Гершеле. Индейка твоя. Но помни - как поступишь ты с ней, так я поступлю с тобой! Заинтригованные гости окружили Гершеле, желая знать, что он сделает, чтоб не опростоволоситься. Гершеле пододвинул блюдо, понюхал - пахнет чудесно, посмотрел на умника и сказал: - Жаль мне вас... А тот и вовсе распалился: - Меня жалеть не надо, приступай к делу! Только знай - я слово сдержу! - Что ж, - сказал Гершеле, вставил в гузку индейке палец, ковырнул фаршу и отправил его в рот. - Теперь держите слово!.. Злонравного человека как ветром сдуло.
ВЕЧНАЯ ССОРА
Жена одного бедного сапожника, хотя была горбата, слепа на один глаз и хромала, ужасно чванилась своим происхождением. Но это бы еще полбеды, не будь она к тому же сварливой ведьмой, с трудом когда-то выданной за польстившегося на приданое сапожника. Приданое, понятное дело, прожилось, а сварливая жена осталась и, бахвалясь знатным происхождением, пеняла мужу, что он ей не пара. Однажды Гершеле присутствовал при их ссоре. - Только посмотрите, - кричала жена, - чем он занимается! Вколачивает гвоздики, вощит дратву, мажет ваксой... Если б мои деды, раввины и цадики, встали из могил - что бы они сказали на такое горе? - Мои деды тоже не молчали бы, - отвечал сапожник, - и ой как бы горевали, что мне досталась такая холера! Тут подал голос Гершеле: - Ой, если бы твой четвертый прадедушка мог сказать свое! - Как тебя понимать? - спрашивает сапожник. - Очень просто, - говорит Гершеле. - Ясно как божий день, что будь ваши прадедушки живы, они бы тоже ссорились. Первый ее прадедушка, к примеру, сказал бы: "Ой вей, в нашей семье сапожник!" Ему бы ответил твой первый прадедушка: "Но она слепа на один глаз!" Тут бы не удержался ее второй прадедушка: "Горе нам! Гол, как сокол! Простой чеботарь!" На это бы твой второй прадедушка возразил: "Она хромает на одну ногу!" Ее третий прадедушка стукнул бы кулаком по столу: "Стыд и позор! Невежда! В святых книгах не разбирается!" Но третий твой прадедушка сразу бы нашелся: "Она же горбатая". Ее четвертый прадедушка, конечно бы, не вытерпел: "И вдобавок ссорится!.." Что же на это ответил бы твой четвертый прадедушка? Ничего. Но если бы он мог сказать: "Так она же немая!" - вы бы с женой никогда не ссорились!..
С КАКОЙ СТАТИ ТЕРПЕТЬ УБЫТКИ?
Однажды Гершеле досадил своими подковырками местечковому богачу, и тот при всех побил его палкой. На следующий день богач, не сказать чтобы пожалел о своем поступке, но одумался: "Чего доброго, Гершеле теперь вообще проходу не даст". Послал он за ним, попросил не сердиться и в знак примирения подарил лапсердак. Не так чтобы очень поношенный и, можно даже сказать, еще приличный. Надел Гершеле дареный лапсердак, прихватил трость и стал прогуливаться по местечку. А тут как раз идет слуга богача. Увидел он Гершеле и позавидовал - мол, голодранец в еще приличном хозяйском лапсердаке с тростью разгуливает. - Зачем тебе, Гершеле, такой дорогой лапсердак? Ты же к другой одежке привычный. Продай его мне. - Продать? - задумался Гершеле. - Можно и продать! Возьмешь за цену, по которой он мне достался? - Ясное дело! - говорит слуга, а Гершеле сразу принимается колотить покупателя тростью. После шестого удара слуга кое-как вывернулся и - жаловаться к хозяину. Тот возмутился и велел привести обидчика. - Как ты смел бить моего слугу? - Я?! - стал оправдываться Гершеле. - Разве я его бил? Я просто уступил ему лапсердак за цену, которую заплатил сам. - Что ты имеешь в виду? - Простую вещь. Лапсердак я получил в подарок, но сперва мне от вас досталось двадцать палок. Слуга ваш согласился купить у меня лапсердак по цене, которую я заплатил. Может быть, он чего-то не понял?.. - Хорошо, отдай ему лапсердак, - рассмеялся богач. - Почему? - возразил Гершеле. - Это несправедливо! - Несправедливо? Ты побил человека и говоришь о справедливости? С какой стати? - А вот с какой, - ответил Гершеле. - Мне лапсердак достался за двадцать ударов, а ваш слуга получил от меня шесть. Пускай получает остальные - и лапсердак его. Я не хочу терпеть убытки!
БРИС-ТО КО ВРЕМЕНИ. А ВОТ СВАДЬБА...
Молодожены праздновали рождение первенца спустя два месяца после свадьбы. Созвали, как водится, гостей и среди прочих Гершеле Острополера. Сидят гости за столом, пьют, едят. Вдруг сосед обращается к Гершеле: - Брис-то не ко времени - после свадьбы два месяца всего прошло... - Вы не совсем правы, - отвечает Гершеле, - брис-то как раз ко времени, а вот свадьба...
ПОСТУПИТЬ, КАК ОТЕЦ
Однажды Гершеле остановился в корчме. Больше постояльцев не было, хозяина тоже не было - только корчмарка с детьми. Гершеле спросил поесть. Корчмарка была женщина скаредная и, подозревая, что у Гершеле нет денег, отказала. Дескать, съестного в доме не осталось. Гершеле не обиделся, но сказал: - Не желаете меня кормить?.. Ладно. Придется поступить, как поступал в подобных случаях отец... И стал слоняться по дому, бормоча под нос: - Что ж, придется поступить, как отец... Иначе нет выхода. Сделаю то, что бы сделал отец... Корчмарка испугалась. "Кто знает, как поступал его отец? А я одна с детьми. И корчма посреди поля..." - Как же он поступал, ваш отец? - не утерпела она. Гершеле не ответил, продолжая ходить из угла в угол. Корчмарка встревожилась не на шутку. Второпях накрыла на стол, принесла еды и водки: ешьте, пейте, чтоб вам пусто было! У отцов-душегубов, как правило, и дети сумасшедшие... Гершеле не заставил себя упрашивать. После ужина хозяйка видит - странный гость успокоился и подобрел. - Но теперь-то вы мне скажете, как поступал ваш отец? - Мой отец... - грустно сказал Гершеле. - Мой отец, когда у него не было чем ужинать, ложился спать голодным...
МОЛИТВА ПО УТОПЛЕННИКУ
Однажды зимним вечером шел Гершеле по берегу и видит - какой-то человек собирается топиться. Гершеле подбежал и схватил его за руку. - Стойте, что это вы задумали? - Хочу броситься в реку. - Зачем? - Я такой несчастный, - отвечает самоубийца, - и мало того, что жена у меня язва, так она еще и не рожает. А умереть без наследника, который бы читал по мне кадиш, - лучше утопиться! - Вы правы! - со вздохом говорит Гершеле. - На такое возразить нечего. Но если вы послушаетесь меня, все будет не так уж плохо. Прежде чем броситься в реку, надо бы раздеться. Как только я увижу на воде первый пузырь, я пойму, что вы уже идете на дно, возьму вашу одежду на память и за это буду читать по вам кадиш. Незнакомца предложение устроило. Он разделся и прыгнул в реку. Гершеле же сразу схватил пожитки несчастного, отнес в ближайший трактир и заложил там за некоторую сумму. Утопленник, однако, оказался неженкой. Когда он плюхнулся в реку и ледяная вода его обожгла, топиться ему сразу расхотелось. Быстренько выбравшись на берег, он, конечно, разочаровался в жизни снова. Все являются в этот мир голыми, но возвращаться нагишом к жизни, причем зимой - неприятность, надо сказать, большая. Бедняга поднял крик. Сбежались люди и, чтобы согреть ограбленного, повели его в ближайший трактир. Там пропажа была обнаружена. Пришлось самому же и выкупать одежду. Хорошо хоть избавил Гершеле от угрызений совести, ибо тот, конечно, и не собирался читать кадиш по такому остолопу.
ПЫШНЫЕ ПОХОРОНЫ
Гершеле остановился ночевать на бедном постоялом дворе, но из-за неимоверного количества клопов не мог уснуть. Хозяин спрашивает его утром: - Не беспокоили вас немножко клопы? - Немножко не беспокоили! - отвечает Гершеле. - Ночью, правда, я обнаружил какого-то клопика, но уже мертвого. - Я рад! - сказал хозяин. - Маленький клопик, к тому же мертвый! Значит, вы хорошо выспались? - К сожалению, - ответил Гершеле, - у клопика были пышные похороны: сотни родных и близких провожали покойника в последний путь...
ПУСТЬ ОНИ ГОРЯТ.
В Меджибоже большой пожар. Горит несколько домов. Огонь вот-вот перекинется на дом Гершеле. Все бегают, таскают воду. А Гершеле стоит и весело приговаривает: - Так их! Так им и надо, кровопийцам! Люди удивляются: - Чему ты радуешься Гершеле? А он свое: - Давно пора! Доигрались! Пусть горят! - Гершеле, - ужасаются люди, - ведь это большая беда, а ты веселишься! - Пусть эти клопы горят! Пусть пропадут пропадом! Всю жизнь они жрали меня, всю жизнь покоя от них не было! Но уж теперь им крышка!
КАК РАССЧИТАТЬСЯ С ДОЛГАМИ
Гершеле выдавал замуж одну из дочек, а денег на свадьбу не было. Он занял пятьдесят рублей, но вовремя вернуть их не смог. Тот, у которого Гершеле брал в долг, то и дело напоминал, что неплохо бы расплатиться. - Знаешь, - сказал ему Гершеле, - если тебе так необходимы эти деньги, дай тогда еще два рубля, потому что у меня есть план, как вернуть долг, да еще и себе кое-что выкроить. Кредитор пожелал узнать, что это за план - вдруг и в самом деле получит назад деньги? Он дал Гершеле два рубля, но с условием тратить их в своем присутствии. А Гершеле пошел на базар и купил пять кур, причем - наседок. - Зачем это, Гершеле? - удивился кредитор, мысленно прибавляя к долгу еще два целковых. - А вот зачем, - успокоил его должник. - Все пять кур станут класть яйца, скажем, по тридцать штук каждая. Так что у нас будет сто пятьдесят яиц. Куры сядут на яйца, и вылупится сто пятьдесят цыплят. Я их выращу, продам и заимею достаточно денег вернуть долг. Кредитор рассмеялся. А Гершеле сказал: - Тебе хорошо смеяться - с тобой я уже рассчитался. Но как быть с остальными долгами?
Я УГОЩАЮ КАФТАН!
В местечке играли богатую свадьбу. Гершеле рассчитывал на ней заработать. Однако бедно одетого и обношенного его прогнали: хозяин распорядился нищих не пускать. Гершеле пытался объяснить, что на свадьбах он веселит гостей, а значит, является желанным гостем, но это не помогло. Гершеле пошел в местечко, раздобыл шелковый кафтан и явился снова. На этот раз его встретили радушно. За столом Гершеле залил кафтан бульоном и опрокинул на полы фаршированную рыбу. Гости хохочут: - Что вы делаете? А Гершеле на это: - Меня не пускали из-за бедной одежи, но в шелковом кафтане я, как видите, желанный гость. Выходит, кафтан важней меня, вот я и угощаю его, как положено угощать знатных гостей.
ПРЕДСТАВЛЯЮ, СКОЛЬКО ВЫ ДОЛЖНЫ
Заглянув в лавку, полную всякого товара, и не увидев ни одного покупателя, Гершеле вздохнул, поворотился и ушел. Минуту спустя он явился снова и проделал то же самое. И так четыре раза. Хозяин, сидевший на пороге, не понимая, что все это значит, спрашивает: - Что это вы заглядываете и вздыхаете? - Так, - отвечает Гершеле. - Но зачем-то вы же это делаете? - Я подсчитываю, - говорит Гершеле. - Подсчитываете? Я разве вам должен деньги? - Мне вы ничего не должны... Просто моя жена держала лавку, и товару в лавке было на полсотни, а долгов больше, нежели товару. У вас, не сглазить бы, торговля пошикарней, так что можно представить, сколько должны вы...
ЖЕЛАНИЕ МЕЛАМЕДА
В молельном доме разглагольствовали о желаниях человеческих. Одни полагали, что чрезмерные желания людей разрушают. Другие держались мнения, что желание - недуг, посланный свыше для испытания человека. Тут вмешался Гершеле. - Желание, - сказал он, - зависит от ума и от видов на будущее. Присутствовавший при разговоре меламед на это заметил: - Ты, Гершеле, отделываешься отговоркой! Ну да, такой премудрости пустобреху не понять... - Возможно, ты прав, - не стал спорить Гершеле, - но беда в том, что желания часто похожи на просьбу одного меламеда... - Какого еще меламеда? - заинтересовались присутствующие. - А вы послушайте, - ответил Гершеле. - В одном государстве заболела царская дочка. Созвали врачей со всего света, но те ничем помочь не могли. Принцесса сохнет на глазах, и жить ей, похоже, остается считанные дни. Вдруг появляется какой-то лекарь и советует сварить лежалый лимон и покормить им царевну. Она съест и выздоровеет. Терять было нечего, и его совету решили последовать. Но где взять лежалый лимон? В столице не нашли. Разослали гонцов по всей стране искать заплесневелый лимон. Те объездили все государство - нигде нету. И тут один из гонцов прискакал в глухое местечко. У открытого окна сидел меламед, все имущество которого состояло из старого эсрога. Меламед отдал его гонцу - вдруг сойдет за лимон. И, представьте, сошло. Эсрог сварили, царевна поела варева и выздоровела. Царь устроил пир и велел доставить в столицу меламеда. "Проси чего хочешь!" - сказал ему царь. "Я хочу, господин царь, - отвечает меламед, - одного: у нас в местечке десять меламедов. Девятерых пускай сошлют на каторгу, а я чтобы остался..." - Такова была просьба меламеда, - закончил Гершеле, - и беда в том, что у кое-кого бывают только такие желания...
ПРИДАНОЕ ОТ ГЕРШЕЛЕ
Как-то Гершеле нарушил пост. Выпил в трактире водки и закусил бубликом. Как назло в тот день по местечку ходили раввинские соглядатаи. Одна женщина не могла разродиться, а по поверью, такое случается потому, что кто-то согрешил. Грешника следует найти и наказать - тогда роженица разрешится от бремени. Обнаружив Гершеле в трактире, соглядатаи потащили его к раввину. - Почему еврей нарушает пост? - спрашивает раввин. - Ребе, - отвечает Гершеле, - если я, скажем, пожертвовал на свадьбу бедной невесте тысячу рублей, могу я поесть во время поста? - Что ж, - говорит раввин, - в этом случае такое было бы простительно. Но когда и где оно было? - Сегодня, - отвечает Гершеле. - Пришел я на реку, вижу две прачки стирают белье. И одна говорит: "Похоже, весь город постится". А вторая: "Хотела бы я иметь столько тысяч на свадьбу, сколько людей сегодня поститься и не подумают". Вот я и не пощусь - пусть бедная девушка заимеет на свадьбу хотя бы одну тысячу. Раввин и его люди рассмеялись, а Гершеле простили.
ПОЖАР
У помещика, которому принадлежало местечко, была свадьба. Гершеле привык, что его всюду звали, а помещик не позвал. Однако Гершеле не обиделся и явился сам. Его не пустили. Гершеле оскорбился и решил помещика проучить. - Я буду есть и пить на этой свадьбе, а ты меня попомнишь! - сказал он в сердцах. Так оно и вышло. В самый разгар веселья, когда все ели и пили, а музыка играла, вбежал в залу Гершеле и кричит: - Гевалт, горим! Гости испугались, побежали в двери и запрыгали в окна. А Гершеле уселся за стол, пододвинул рыбу, налил себе водки и стал пировать. Гости ищут, где горит, и, конечно, ничего не обнаруживают. Поняв, что тут что-то не так, все вернулись, а помещик набросился на Гершеле: - Где горит, Гершко? - Разве не видите, ваше высокородие? - отвечает Гершеле. - Горит тарелка с рыбой, а рядом водка! Кто знает, что бы случилось, если б не я! Все ведь разбежались... Гости развеселились, а помещику и сказать было нечего.
ПОЛЕЗНЫЕ СОВЕТЫ
Трое приятелей сидели с Гершеле в корчме и бражничали. Каждый изливал ему душу и просил совета. Один сетовал, что, хотя выручка в лавке есть и сам он не транжира, товары каждый день куда-то, не понять куда, деваются. Гершеле посоветовал ему спать на улице возле лавки. Второй сказал, что у него пропал аппетит. Гершеле посоветовал ему каждый день прогуливаться по лесу. Третий жаловался на сварливую жену, которая целыми днями его донимает. Гершеле посоветовал ему сходить на мельницу. Хотя странных советов никто из собутыльников не понял, однако последовать им решили - а вдруг?.. Лавочник лег спать у лавки и ночью увидел, что приказчики потихоньку ее открыли и до утра объедались дорогой едой. Куда девается товар, стало ясно, и на следующий день он нанял других приказчиков. Второй, гуляя по лесу, притомился да еще помог какому-то крестьянину навалить на телегу заготовленные дрова. Усталый и голодный, он набросился дома на еду, поняв, наконец, как нагуливают аппетит. Третий отправился на мельницу. Видит, мужик везет мешки с зерном, а лошадь упирается идти в гору. Мужик огрел ее кнутом, и лошадь пошла. Приятель Гершеле решил тоже обзавестись кнутом, чтобы жене неповадно было скандалить. Чуть жена за свое - он за кнут. Она сперва хорохорилась, но видя, что супруг не шутит, зареклась его допекать. Стоило ей распалиться, он брался за кнут, и она унималась.
КОЗЬЯ ТЕНЬ
Гершеле рассорился с синагогальным кантором и решил сыграть с ним шутку. В праздник Гошано Рабо, когда евреи с вечера молятся в синагоге, а на исходе ночи самые набожные выходят на улицу глядеть при свете луны на собственную тень, ибо если полной тени не увидишь, значит, в наступившем году умрешь, кантор тоже отправился глядеть на свою тень. Зайдя в микву, в окошко которой светила луна, он с ужасом увидел на воде тень козью. Это Гершеле специально притащил к окошку козу. Кантор страшно испугался и, решив, что превратится в козу, убежал домой. Дома жена его как раз месила тесто и, чтобы смазать яичным белком халу, разбила несколько яиц в кружке, которой набирают воду. Взбудораженный кантор в спешке схватил кружку с разбитыми яйцами и, думая, что там вода, ополоснул лицо. Жена, глянув на него, заголосила: - Горе мне! У тебя все лицо пожелтело! Решив, что превращение в козу началось, кантор заперся в комнате. Жена, не понимая, что с ним, подняла крик. Сбежались соседи, стали колотить в дверь, но кантор заявил, что не отопрет. - Что вы от меня хотите? - кричал он. - Мало того, что у меня такие неприятности, так еще вы тут сбежались! Тем временем рассвело, пора молиться, а кантора нет. Послали служку, и тот силой приволок несчастного. - Рабойсай! Господа! - подойдя с перевязанным лицом к амвону, начал кантор чуть не плача. - Я не хотел идти в синагогу, но так как меня привели силой, вы хотя бы не смейтесь, если я вдруг закричу "ме-е-е"! Сперва все шло нормально, но едва кантор во всю силу распелся, Гершеле из-за его спины тихонько подал голос: - Ме-е-е-е! Кантор, решив, что запел по-козлиному, хотел было броситься куда глаза глядят, но Гершеле признался, что подстроил каверзу с козой за обиду, которую от кантора претерпел. И они помирились.
СРЕДСТВО ОТ БЛОХ
В городе ярмарка, все продают-покупают, только Гершеле не у дел: покупать не на что, продавать нечего. Откопал он где-то какое-то тряпье, сжег и из пепла наготовил порошки. Вышел на торговую площадь, разложил порошки - чем не товар? Народ подходит, спрашивает: - Что продаешь? - Средство от блох! Три гроша порошочек! Товар расхватали - блох у всех полно, а Гершеле к вечеру снова торгует. Подходят дневные покупатели. - Как ими пользоваться - натираться или вещи пересыпать? - Ни то, ни другое! - говорит Гершеле. - Когда блоха укусит, вы ее ловите и щекочите. Она засмеется, вы ей в рот - порошку, и блохе каюк!
ДЕВЯНОСТО ШЕСТЬ ЛЫСИН
Помещик рассерчал на арендатора и отказался продлить аренду. Арендатор, зная, что Гершеле за веселый нрав в милости у помещика, попросил того помочь, иначе арендатору с немалым семейством пришлось бы помирать с голоду. - Попытаюсь, - пообещал Гершеле. Утром Гершеле отправился к исправнику и сказал, что помещик распорядился к двенадцати часам собрать в городе всех лысых и построить их в две шеренги у костела. - Это зачем? - удивился исправник. - Откуда мне знать, что помещику пришло в голову? Исправнику пришлось попотеть. С немалым трудом он отыскал девяносто шесть лысых и построил их в две шеренги перед костелом. В двенадцать часов, когда кончилась служба, помещик вышел из костела. День был ясный, ярко светило солнце. Все девяносто шесть лысых сдернули шапки, и оно засияло на лысинах. Помещик удивился столь необычной демонстрации. - Что это значит? - спросил он у исправника. - Ваше благородие, - ответил исправник, - вы через Гершеле изволили распорядиться, а я постарался как можно лучше выполнить вашу волю! Помещик засмеялся, и тут появился Гершеле. - Не гневайтесь, пане, - сказал он, - за то что во всем городе нашлось только девяносто шесть плешивых - у остальных волосы просто еще не вылезли. Помещик совсем развеселился, и Гершеле удалось замолвить словечко за арендатора.
КУПИТЕ У СЕБЯ...
Зима. Снег. Мороз. Лавочники у своих лавок топают сапогами, пытаясь согреться. Лавочницы сидят в дверях, держа ноги возле горшков с горячими углями. На улице пусто, покупателей нет. Гершеле, удрав от жены, причитавшей все время по поводу голодных детишек, направляется через рыночную площадь в молельный дом. - Что желаете купить? - зазывают лавочницы, полагая, что он покупатель. Гершеле останавливается, замечает, что у одной течет из носу и спрашивает: - Чем торгуете? - Чем душе угодно! - И носовыми платками? - А как же, - с достоинством отвечает лавочница. - Тогда, - говорит Гершеле, - сделайте одолжение, купите сами у себя носовой платочек и утрите, будьте так добры, нос...
ДУБИНА ИЗ ДАЛЕКА
На большой нарядной подводе ехала свадьба: молодожены, родители невесты, шаферы и друзья. Жених был не из местных и хотя до седьмого колена из знаменитого рода, дурак невероятный. На подводе находился и Гершеле - родители невесты позвали его веселить гостей. Гершеле сразу все про жениха понял и огорчился за невесту. Но его совета не спрашивали - происхождение жениха заморочило всем головы. Вдруг, как это случается в дороге, сломалось дышло. Возница отправился в лес, долго не появлялся и, наконец, притащив жердину, кое-как приладил ее, чтоб доехать до ближайшего села. Отец невесты рассердился, что дорога затягивается, и набросился на возницу: - Так далеко ты ходил искать дышло? - А почему бы нет? - вмешался Гершеле. - Вы же издалека привезли дубину! - И показал на жениха.
КАК НЕ УПАСТЬ С КОНЯ
Проходя однажды мимо помещичьего фольварка и видя, что помещику подают дорожный плащ и хлыст, Гершеле остановился поглядеть, каков из помещика наездник. Вывели из конюшни коня, помещик сел в седло, но конь был норовистый и сбросил всадника. Гершеле вздохнул и покачал головой. Помещик обиделся. - Ты чего головой качаешь? - Видите ли, ваше благородие, я бы с коня не упал. - Такой ты хороший наездник? - Я? Что вы! - Тогда почему же? - А я бы и не сел на него...
УЧЕНЫЕ ГУСИ
У Гершеле не было денег на пасхальный седер. Он ходил к местечковому богатею, к раввину, к другим зажиточным людям - все напрасно. Все были на него в обиде за шутки и каверзы. Оставался только помещик - большой, надо сказать, самодур. Правда, у помещика была слабость - он любил обучать зверей и птиц разным фокусам, держал ученого попугая, обезьяну и прочую диковинную живность. Гершеле к нему пришел и заявил, что берется научить говорить гусей. У помещика глаза загорелись - неужто? - Сами убедитесь, - сказал Гершеле. - Но мне понадобятся пшеница, яйца, картошка, парочка бутылок вина и, конечно, гуси. Через недельки две они заговорят как миленькие. Помещик велел все выдать, а Гершеле все отнес домой, заимев что требуется для пасхальной трапезы. Праздник кончился. Прошли две недели. К Гершеле явился человек от помещика: как, мол, с говорящими гусями? Гершеле на это: - Передай своему господину, что гуси уже кое-что говорят, но пока пугаются посторонних. Надо бы немного подождать. Помещик дважды еще посылал за гусями, но Гершеле оба раза отправлял гонцов обратно, ссылаясь на то же самое. В один прекрасный день помещик явился собственной персоной: ему не терпелось услышать, чему выучились гуси, причем, если Гершеле его обманул, порка будет великая. А у Гершеле давно готов ответ. - Да, пане! - сказал он. - Да! Гуси уже говорят. Но такое!.. Стоит им увидеть какого-нибудь помещика, они поднимают крик: "Вор! Он вор!" Что с ними делать, просто ума не приложу? - Зарежь и зажарь! - приказал помещик. И Гершеле пришлось это выполнить.
ЧТОБЫ МЕНЯ НИКТО НЕ ВИДЕЛ...
Гершеле однажды выпил лишнего и, лежа у себя на завалинке, ругался и бранился. Проходят люди, спрашивают: - Гершеле, кого ты так ругаешь? - Хозяина дома! - Что он тебе сделал? - Почему он устроил завалинку снаружи? - отвечает Гершеле. - Теперь всем ясно, что я пьян. Сделал бы внутри, никто бы меня в таком состоянии не увидел...
НЕ СТАТЬ КОБЕЛЮ ПОЛКОВНИКОМ
Под Меджибожем стоял полк. Среди офицеров имелся полковник, большой ненавистник евреев. Даже своему кобелю, чтобы досадить евреям, он дал кличку "Жид". Однажды полковник заявился на ярмарку. Пока он ходил по лавкам, солдат нес за ним покупки, а пес бежал рядом. Но полковнику угодно было еще и покуражиться. В одной большой лавке, где толпилось много народу, он стал командовать псу - Жид туда, Жид сюда, изобрази то, изобрази это, отнеси, принеси... В лавке находились сплошь евреи, всем было неприятно, но все молчали - куда денешься? Тем временем появился Гершеле. Посмотрел, послушал и тяжко вздохнул. Полковник ему: - Ты чего вздыхаешь? - Кобеля жаль... - Это почему? - Такая умница, но... еврей... Не будь бедняга евреем, он бы многого достиг - уж точно вышел бы в полковники...
УСПОКОИЛ...
Как-то приехал Гершеле в одно местечко, и все стали к нему захаживать, смеяться его шуткам. Вот пришли в шелковых платках, с нитками жемчуга на шее три уважаемых женщины и говорят: - Реб Герш, почему вы свои басни рассказываете только мужчинам, разве у вас ничего нет для женщин? Вот вам три полтинника, расскажите и нам что-нибудь. Гершеле, как бы не обнаруживая интереса, глянул на полтинники, но все же взял их, положил в карман и сказал: - Если вам уж так хочется... послушайте историю. Жила в одном местечке обыкновенная женщина, чья-то жена. Жила, пока не умерла. Как поступили с покойницей? Вы правы, ее похоронили, закопали, словом, сделали все как положено. На следующее утро приходит сторож кладбища и видит, что земля выкинула покойницу. Раввин полистал ученые книги и нашел, что, если еврейская женщина хоть раз пренебрегла обязанностью печь халу, земля эту женщину не примет. - Что же с ней делать, ребе? - спрашивают. - Ее надо сжечь, - велел раввин. Попытались это сделать, но и огонь ее не взял. Раввин говорит: - Очевидно, она забывала благословлять субботние свечи, вот огонь ее и не взял. Что же делать? Конечно, утопить. Привязали ей к ногам тяжелый камень и бросили в речку. Однако вода выбросила несчастную. Стали гадать - почему? И догадались: наверно не соблюдала омовений в микве, поэтому вода ее и выбросила. Услыхав столь печальную историю, все три женщины заплакали, а Гершеле стал их успокаивать: - Не пугайтесь - вы-то благочестивые еврейки. Все что положено соблюдаете. Так что не беспокойтесь: и земля вас примет, и огонь спалит, и вода проглотит!
ЕСЛИ БЫ СТОЛ ДЕНЬГИ ДАВАЛ
Гершеле задолжал одному человеку, и тот проходу ему не давал - где ни встретит, сразу про деньги. Даже домой к Гершеле заявился. Гершеле радушно позвал гостя к столу. Кредитор сперва помалкивал, однако вскоре заладил - отдавай деньги! Гершеле успокаивает его, а тот стучит по столу: - Деньги! Сию минуту чтоб были деньги! А Гершеле улыбается. - Ты еще смеешься надо мной? - кричит гость. - Я смеюсь потому, что ты стучишь по столу, который у меня уже лет двадцать. Если бы он давал деньги, я его давно бы в щепки разнес...
СОВЕТ СТРОИТЕЛЮ
Некто строил в Меджибоже дом. Гершеле пришел поглядеть. Хозяин показывает. - Здесь будет зала, здесь - спальня, там - комната для детей, тут - кухня... Ну как? Гершеле не понравилось. По его мнению, там, где будет кухня, надо делать залу, на месте детской - спальню. Хозяин стал приводить свои резоны, Гершеле - свои. Наконец, хозяин не выдержал: - Невежа, как ты можешь советовать, где зала и где кухня - ведь строю дом я, а не ты! Гершеле и бровью не повел. - Ты забыл пословицу, что один строит, а другой живет в том, что построил первый. Вдруг мне придется жить в этом доме? Вот я и хочу, чтобы все было по-моему...
НА ПЕЧИ, КАК В СНЕГУ
Однажды в зимний день Гершеле пришел на базарную площадь, выбрал пустое место и стал обмерять его палкой, делая при этом на снегу знаки. Народ глядит и удивляется. Гершеле ноль внимания. Мало того - улегся на снег и, похоже, собирается даже вздремнуть. - Гершеле, ты это что? - спрашивают люди. - Я решил, - говорит Гершеле, - построить себе на этом месте дом. Конечно, когда появятся деньги. А пока я все вымерил и наметил, где какая будет комната. Здесь же у меня кухня, вот я и прилег на печи... - В снег? - Э! У меня дома на печи сейчас попрохладней...
КАК ЖЕ ЛЮДИ МЕНЯЮТСЯ!
Гершеле идет по улице, подходит к одному человеку и радостно восклицает: - Как поживаете, реб Тодрес? Мы так давно не виделись, и вы так изменились, что я вас еле узнал! - Ошибаетесь, мой дорогой, - отвечает человек, - меня зовут Янкель, а не Тодрес. - Ну и ну! - удивился Гершеле. - Смотрите, как люди меняются! Даже имя...
КТО ЛУЧШЕ СОВРЕТ?
Однажды Гершеле встретился на свадьбе с пськой Маршалеком, а два таких балагура на одной свадьбе - два кота в мешке. Вот пська и предлагает Гершеле: - Давай договоримся, кто лучше соврет, тот на свадьбе и останется. - Давай, - согласился Гершеле. Кинули жребий. Первым врать выпало пське. Он и начал: - Встаю я с утра, а еще темновато, гляжу - сидит на крыше блоха и зевает. Кинул я ей камешек в рот, она и подавилась... На что Гершеле: - Чистая правда! Я - свидетель!
ДУМАЕТЕ, ЛЕГКО СТАТЬ БЕДНЯКОМ?
Несколько богатых молодчиков потешались на базаре над простым народом: тот, мол, голодранец, этот - оборванец, а тот - голота... Гершеле слушал-слушал и говорит: - Смеетесь над бедняками, да?.. А думаете, легко стать нищим? Уверяю вас, я своими глазами видел, как богачи, крепкие хозяева, денежные мешки продавали дома, имения, золото, серебро - распродавали все, что у них было, последнюю рубашку отдавали, чтобы стать бедными. Вы еще намыкаетесь, пока такого добьетесь...
ЗАЧЕМ ИСКАТЬ ДРУГОГО СЪЕМЩИКА?
Гершеле снял квартиру, но хозяину долго не платил. Тот требовал деньги, требовал и, наконец, решил должника выдворить. - Поищу себе другого, - сказал он. - Не делайте такой глупости, - стал отговаривать его Гершеле: - Вам же хуже будет. Я жилец самый выгодный. - Ты - выгодный? - Конечно, - спокойно сказал Гершеле. - Зачем кого-то искать, даже не зная, будет он платить или нет? Переживать, рассчитывать, требовать деньги. А обо мне вам уже точно известно, что я не плачу...
ЧТО МНЕ СТОИТ ДОМ ПОСТРОИТЬ
- За пятьдесят рублей я берусь поставить дом! - хвастался Гершеле на рынке. Все смеялись, не веря, что так дешево можно что-то построить. - Дайте мне в задаток пятьдесят рублей, - заявил Гершеле, - и я докажу, что говорю правду. Ему дали задаток, и Гершеле сказал следующее: - У меня три дочки, и я сижу с ними в глубокой яме - вот вам фундамент. Жена моя столкнет лбами кого хочешь - ей будет нетрудно сделать это и с четырьмя стенами. В народе говорят: "Небом покрыто, полем огорожено" - это потолок и забор. Не хватает только крыши - вот я и взял задаток. Пятидесяти рублей как раз хватит...
ЧТО РАСТЕТ ОТ ВОДКИ
Приходит как-то Гершеле к своему другу и сопернику Хайкелю Хакрену, а тот моет голову водкой. - Ты спятил? - удивился Гершеле. - Кто моет голову водкой? - Это мое открытие, - отвечает Хайкель. - В результате долгих экспериментов я обнаружил, что водка - лучшее средство для роста волос. - Глупости! - воскликнул Гершеле. - Будь это так, у меня в горле давно бы борода выросла!
ЕМУ НЕ ВЫГОДНО
Гершеле шел пешком из Бердичева в Житомир. По дороге догоняет его балагула Зорах и говорит: - Садись, Гершеле, подвезу. - Не сяду, - отвечает Гершеле, - мне не выгодно... - Я ж бесплатно. - Зато дорога будет длиннее. - Как это? - удивляется балагула. - Хоть пешком, хоть подводой - до Житомира тридцать верст: какая тебе разница? - Большая, - говорит Гершеле. - Когда едешь, колесо крутится все тридцать верст, а ноги я переставляю по очереди - то есть каждая проходит только половину дороги или пятнадцать верст... Понял теперь, почему мне ехать не выгодно?
МЫШИ И "ШУЛХАН-АРУХ"
- Не знаете ли средства от мышей? - спросил однажды сосед у Гершеле Острополера. - Их у меня столько, что просто нет спасенья. - Существует только одно средство, и оно, по-моему, самое надежное, - говорит Гершеле. - Что это за средство? - Оно простое, - отвечает Гершеле. - Я не сомневаюсь, что вы - благочестивый человек и оставили с Пасхи кусочек афикомена. Вот и покрошите его у норки. Мыши крошки съедят и больше ничего не тронут - после афикомена есть не положено! - Так-то оно так, - говорит сосед, - мыто с вами про это знаем, но мыши понятия не имеют. - Не беспокойтесь, - заверяет Гершеле, - им это известно, так как недавно они съели мой "Шулхан-Арух", а там, как вы знаете, как раз насчет этого говорится.
РАЗ КАФТАН МОЙ - СНИМАЙ ЕГО НЕМЕДЛЕННО!
Однажды Гершеле ненамеренно посадил одному человеку на кафтан пятно. Тот потащил Гершеле к раввину: - Пусть оплатит новый кафтан. - Сколько же ты хочешь денег? - спрашивает раввин. - Три рубля, - говорит человек. - Дай ему эти деньги, - рассудил раввин. У Гершеле с собой три рубля были, и он расплатился. Довольный истец собрался уходить, но Гершеле его не пускает. - Стой! - говорит он. - Я тебе заплатил за целый кафтан, и теперь этот - мой! Ну-ка снимай! - Пошли! - говорит потерпевший. - Я дома его отдам. А Гершеле на это: - Нет! Не желаю, чтобы кафтан носили другие. Раз он мой - снимай немедленно!..
ГЕРШЕЛЕ ШУТИТ
КАК ГЕРШЕЛЕ СТАЛ ШУТОМ У РЕБЕ
В Меджибоже жил знаменитый хасидский ребе - звали его реб Борух. Он всегда ходил мрачный. Для поднятия настроения приближенные советовали ребе завести шута. Ребе согласился, и его сподвижники кинулись искать достойного. Тут в Меджибож приехали как раз хасиды из волынского местечка Острополь и рассказали меджибожским, что в Острополе проживает известный всей округе шутками и проделками бедный резник Гершеле. - Поезжайте, - говорят, - к нам, уговорите Гершеле, чтобы перебрался в Меджибож и пошел в шуты к ребе. Так и сделали. Долго уламывать Гершеле не пришлось. Собрал он пожитки, залез с женой и детьми в нанятую меджибожскими хасидами телегу и поехал. Дорога не очень далекая, но и не близкая. Остановились на ночь в корчме. Гершеле тут, конечно, знали, и он подумал: "Наверняка ко мне и к моим домашним в корчме отнесутся, как к беднякам; надо бы надуть корчмаря". Подоткнул он полы лапсердака, разгладил пейсы, взял у извозчика кнут и первым заявился в корчму. - Привез госпожу с детишками! Давайте лучшую комнату! - возгласил он и стукнул кнутовищем об пол. В корчме было полно народу, корчмарка носилась как угорелая и, даже не глянув на мнимого возчика, сказала: - Взойдите, будьте добры, наверх и выберите, что понравится. Гершеле занял лучшую комнату, расположился там со своими домочадцами, а затем заказал еду, какую подают обычно важным гостям. Управившись с посетителями, хозяйка вспомнила о знатных проезжих, пожелавших у нее остановиться, и прибежала спросить, не нужно ли чего-нибудь. Увидев постояльцев, она подняла гвалт: - Голодранцы! Как вы сюда попали? Вон сейчас же! На шум сбежались люди ребе, и корчмарка вопит: - Этот человек соврал! Он сказал, что привез госпожу с детьми... Хасиды стали стыдить Гершеле: - Как можно такое позволить! - Для меня жена, чтобы она была здорова, - госпожа, - ответил Гершеле. - А мои дети, чтоб они тоже были здоровы, не сироты подзаборные! Так что хватит шуметь! Посланцы ребе поняли, с кем имеют дело, и как могли успокоили корчмарку. Приехав поздно ночью в Меджибож, Гершеле сразу пошел к ребе. Тот сидел и, понурив голову, думал. Гершеле подбежал к столу, схватил свечку, нагнулся и стал словно бы что-то искать, а ребе удивленно спрашивает: - Что вы тут ищете, человече? - Ваш нос, ребе, - ответил Гершеле. - Вы его так сильно повесили, что наверняка уже потеряли... Ребе засмеялся, а Гершеле стал придворным шутом.
ЧЕРТ ВЗЯЛ РАВВИНА, А Я ИНДЮКА
У цадика подали к столу жареного индюка. Один из гостей, какой-то раввин, подвинул птицу к себе и, не обращая внимания на присутствующих, стал ее жадно поедать. Неподалеку сидел Гершеле. Увидев, что раввин никого к индюку не подпустит, Гершеле принялся громко рассказывать: - Однажды меня пригласили на свадьбу веселить людей. Выхожу из дому, встречаю раввина. "Куда, ребе, идете?" - спрашиваю. "На свадьбу", - говорит раввин. "А кумовья кто?" Отвечает, что такие-то и такие. "Тогда, - говорю, - я тоже с вами пойду". "Пожалуйста, - говорит он, - пойдемте вместе". Идем мы вдвоем и встречаем индюка. "Куда идешь, индюк?" - спрашиваем. "На свадьбу", - говорит индюк. "К таким-то и таким-то?" - интересуемся. "Да, - отвечает индюк, - к таким-то и таким-то". "Пошли вместе", - предлагаем. Идем уже втроем и встречаем черта. "Куда, черт, идешь?" - спрашиваем. "На свадьбу", - говорит. "К таким-то и таким-то?" - уточняем. "Да, к ним". - "Пошли вместе". Черт согласился, и мы уже идем вчетвером - я, раввин, индюк и черт. Пришли к реке. Мне перейти реку - раз плюнуть. Черту - тоже. А у индюка и раввина вряд ли получится. Как быть? Думали мы, гадали и придумали: черт взял раввина, я - индюка, и мы благополучно перебрались на другой берег". С этими словами Гершеле придвинул к себе блюдо с индюком. А раввин сидел разинув рот и таращил глаза.
Метки: понравилось Гершеле_Острополлер |
| Страницы: | [1] |