Настроение сейчас - нормальноеОн любил и хотел быть любимым. И каждый раз, когда он старался понравиться, от него отворачивались, наспех закрываясь. Конечно, он был обыкновенным, весенним дождем. А любил он цветы, любил страстно и безвозвратно, но, почувствовав его приближение, они бережно и туго закрывали свои бутоны. Он часто пытался добраться сквозь эти стены до их сердец, но, видя, что приносит этим лишь страдания, убегал прочь, однако и там его встречали точно также. Вскоре он разочаровался в жизни, в себе.
"Так ли я нужен здесь кому-нибудь?" - размышлял он. Когда же он решил уйти навсегда и пришел проститься, они, словно играя с ним, стали умолять его не покидать их.
"Странные - таки сердца у женщин", - подумал он и остался. Все начиналось сначала. Иногда он злился на них и хлестал их плетьми по тоненьким стебелькам. Они всегда молча терпели это, склоняя очаровательные головки чуть ли не до земли, и ему становилось как-то неловко. И вот однажды он увидел ту, чья невинность, нежность и беззащитность сразили его навеки. Признаться, он немного даже заболел. С каждой минутой в нем росло желание броситься к ее ногам.
"А если она отнесется ко мне, как и тысячи ее сестер?" - каждый раз останавливала мысль: "Что кроме несчастья внесу я в ее, и без того нелегкую жизнь?". Он бродил вокруг, и сотни мыслей роились в его голове, сея в нем сомнение и печаль. Он действительно любил ее и не хотел причинять ей ни малейшего вреда.
Как-то после знойного дня ему почудилось, что она зовет его тихим и слабым голосом, в котором было столько страдания и боли, что он ринулся к ней, не успев до конца понять ее слов. Ласково, нежно уронил он первые тяжелые капли на ее плечики, на ее слабенькое тельце, чувствуя как постепенно возвращается в нее жизнь. Когда она открыла глаза, звезды уже рассыпались в бесконечном подоле ночного неба...
Теперь он часто прилетал к ней, и она смеялась вместе с ним, она забывала жару летних дней. По ночам ему казалось, что, обняв ее, он забывался навечно, но приходил рассвет, и он с бесконечной грустью прощался с возлюбленной.
Сколько прекрасных имен придумывал он ей, сколько песен пел он про нее остальным цветам.
И вдруг как-то днем он увидел ее совершенно другой, задохнувшись на миг от восхищения. Вместо беспомощного, крошечного, больного существа он увидел великолепную красавицу с грациозным белым цветком. На ее лепестках озабоченно копошились какие-то насекомые, а она смеялась весело и беззаботно, наполняя воздух неземным ароматом. Он невольно залюбовался ею. Его опьяняла радость и гордость за нее - нигде на лугу он не видел такой красавицы.
Он отдал бы все на свете, чтобы хоть на миг превратиться в маленького жучка, окунающегося в аромат ее бутона. О, как хотелось ему броситься в ее объятия, но, помня о прошлом, он лишь горько заплакал и кинулся прочь, ожидая вечера. Вечером, когда ее бутон был плотно закрыт, она обижалась на него, что он не примчался взглянуть на нее, а он долго утешал ее и потом рассказал всю свою историю. Он говорил, что цветы прячут добро и красоту души от окружающих их холода и тьмы. Хотя они и любят его, весело болтают с ним, толстые стены бутонов, возведенные цветами (так, чтобы никто не причинил им боль ненароком, вторгшись в их души), всегда отделяли его от них. Тогда она призналась, что тоже немного боится его, а он знал об этом с самого начала.
- Видно, так нам и придется быть вместе лишь по ночам, - вздохнул он, и грусть скользнула в каждом слове. - Ты не позволишь мне никогда коснуться твоих лепестков.
- Я постараюсь, - шептала она.
- Нет, - отвечал он, - моя любовь убьет тебя.
- Дурачок, дай мне чуточку времени, и ты увидишь, на что способна любовь! И время шло, близилась осень, а она никак не могла решиться. "Завтра", - думала она всякий раз. Когда она, казалось бы, окончательно решалась, что-то останавливало ее. Hо она не теряла надежды. А в один из дней все кончилось. Да, конечно, стало холодать - осень брала права в свои руки. Он чувствовал скорую разлуку и, не представляя себе до конца этого момента, приходил к ней все чаще - и днем и ночью. В тот день на луг вышла поиграть маленькая девочка. Смертью веяло от ее игры - она вздумала нарвать огромный букет цветов.
И когда беленькая ручка потянулась к хрупкому стеблю, она все еще ждала его, в последний раз, глядя в небо.
Он нашел ее лишь на следующий день. Она тихо умирала в вазе с сестрами за стеклом оконной рамы. Тогда он собрал все силы и ударил в стекло. Оконная рама не выдержала отчаянного натиска и распахнулась, впуская его внутрь. Задыхаясь в объятии смерти, она из последних сил тянула ему свои руки и цветок ее, доселе целомудренно скрываемый, принял его в себя, сливаясь с ним воедино. В это мгновение ему хотелось лишь одного - умереть вместе с ней.
Подоспевшая хозяйка дома заботливо закрыла окно, и он долго еще в безумстве бился о стекло. Hо возлюбленная уже не видела и не слышала его. Ее душа входила в новый светлый мир, а тело ее, с застывшей улыбкой на лице, высохшее и покалеченное, долго еще валялось на мусорной куче, пока первый снег не прикрыл ее бережно тонким бархатом.
+17)
