Лидия Русланова: беспредельность и очарование русских народных песен

Русланова Лидия Андреевна, исполнительница русских народных песен, родилась в 1900 году.

Специального образования не имела. Музыкальной грамоте обучалась в детдоме, куда попала после смерти матери. Там на нее обратил внимание регент местной церкви, которому понравился ее голос: «Да у тебя настоящий контральт!» «В церковном хоре, - вспоминала Лидия Владимировна, - я быстро стала солисткой. Со всего города начали к нам ездить купцы, послушать, как сирота поет... И после приюта, когда меня отдали ученицей на мебельную фабрику, за песни мне, все помогали. Лет в 17 была я уже опытной артисткой ничего не боялась — ни сцены, ни публики».

Там же — на мебельной фабрике — юную Русланову услышал профессор Саратовской консерватории М.М. Медведев и предложил ей посещать занятия в консерватории. Однако академические уроки не влекли ее и, быть может, это был один из тех счастливых случаев, когда отказ от научного вокального подхода помог сохранить певице голос во всей его редкой первозданной красоте. И приходилось только удивляться ее артистической интуиции — как тонко и точно она чувствовала характер русской народной песни, как мастерски умела передать ее беспредельность и Очарование.

Гражданская война застала ее в Ростове-на-Дону, где, Русланова подвизалась уже на эстраде в качестве профессиональной артистки. Затем она перебирается в Москву, и здесь к ней быстро приходит всеобщая любовь народа. Поражал прежде всего тембр голоса Руслановой, который невозможно спутать ни с какими другими голосами. А ее своеобразный певческий стиль как бы возрождал забытые традиции русских песенниц, что когда-то выступали на народных гуляньях, а позднее, уже в начале нынешнего века, пришли на концертную эстраду. Ей принадлежит немалая заслуга, если можно так сказать, в незабываемо русских народных песен, многие из которых живут в людской памяти и знакомы современному слушателю именно в руслановском исполнении: «Валенки», «Меж высоких хлебов», «Уж ты, сад», «Окрасился месяц багрянцем», «Липа вековая», «Златые горы», «Очаровательные глазки», «Я на горку шла», «Саратовские припевки» и т.д. Обессмертила она и ряд произведений советских композиторов («И кто его знает» В. Захарова и М. Исаковского, «Катюша» М. Блантера и М. Исаковского, «В землянке» К. Листова и А. Суркова, разного рода «колхозные» частушки и пр.).



Начиная с 1933 года, в течение полутора десятка лет она работала артисткой музыкально-эстрадного управления Государственного объединения музыкальных, эстрадных и цирковых предприятий. Это был самый сложный период в истории отечественной эстрады, и Руслановой, несмотря на ее вполне «лояльную» специализацию «народницы», тоже довелось немало испытать. Тогда считалось просто хорошим тоном ругать эстраду по поводу и без повода. Огульно хаяли всех за приверженность к «кабацкому» жанру, кроме того, каждого в отдельности — за какой-нибудь личный недостаток, который обязательно находился, и под все подводилась идеологическая база. Кому-то не нравилось, что Изабелла Юрьева хорошо одевается и стремится к обновлению своих концертных платьев. Вадим Козин раздражал кого-то тем, что — подумать только! - отказывался выступать с микрофоном. Сейчас бы на артиста-чудака, который отважился петь в зале без микрофона, посмотрели бы как на ненормального.

Руслановой доставалось и за то, что много зарабатывала, и за ее скверный характер, и даже за ее русский костюм. Один критик в статье «Поговорим об эстраде» («Сов. искусство» от 17.04.48 г.) писал: «Ряд серьезных упреков можно предъявить к такой популярной артистке эстрады, как Лидия Русланова. Кое-кто продолжает называть русскими певицами артисток, которые появляются на сцене в сарафанах и лаптях и исполняют частушки под саратовскую гармонь. Но эти наряды выходят из моды даже в самых глухих деревнях, а еще больше выходят из моды «раздолье удалое и сердечная тоска». Неслучайно Л. Русланова, продолжающая линию этих певиц, с таким трудом осваивает новый репертуар. Ей надо очень серьезно подумать о своем положении на советской эстраде».

Любопытно, что спустя три с половиной десятилетия, тот же автор, забыв напрочь ранее сказанное, умилялся «саратовскому» имиджу певицы: «Лидия Андреевна Русланова!» — объявлял конферансье, и под гром аплодисментов она выходила (обычно в сопровождении двух баянистов) на сцену: красивая, подтянутая, с улыбающимся лицом, решительным шагом направлялась к краю подмостков и низким поклоном отвечала на приветствие зрительного зала. В ее лице, фигуре, в ее походке чувствовалась уверенность. От нее словно исходили токи оптимизма, удали, душевного здоровья. Она выступала на эстраде в красочном костюме, какой носили в ее родной Саратовской губернии, и этот костюм как нельзя лучше подходил к ее фигуре, ко всей ее внешности».



С самых первых дней Великой Отечественной войны Лидия Андреевна была в составе фронтовых бригад, которые обслуживали передовые позиции. Она , как солдат, дошла до Берлина, до рейхстага. И там, на его ступеньках, русская артистка пела советским солдатам-победителям народные песни.
В конце 40-х годов, на волне новых репрессий, Русланова была арестована и осуждена. Срок отбывала в Забайкалье. К творческой деятельности она вернулась лишь в 1953 году, после смерти Сталина.

В 1942 году удостоена звания Заслуженная артистка РСФСР.

Умерла певица в 1973 году.

************

Bоспоминания дочери Руслановой.

Моя вторая мама — Лидия Русланова

ВЕСНОЙ 1943 года возле одной из могил на Новодевичьем кладбище стояли трое: мужчина в генеральской шинели, статная женщина и маленькая девочка. «Ты знаешь, Маргоша, - сказал генерал, - наша мама долго болела, теперь ее не стало. Но она просила, чтобы ты приняла свою вторую маму как родную».
«Я УТКНУЛАСЬ Лидии Андреевне в живот и заплакала. Так мы и стояли втроем, обнявшись, и вместе плакали», - вспоминает уже взрослая Маргоша — Маргарита Владимировна Крюкова-Русланова.

Сирота

ПЯТИЛЕТНЯЯ Маргоша, дочь генерала Владимира Викторовича Крюкова, полюбила свою «вторую маму» с первой же встречи. Ее родной матери к тому моменту уже не было в живых, но девочка, которую вместе с теткой эвакуировали в Ташкент, об этом не знала. «Пока твоя мама в больнице, у тебя будет еще одна», - так ей представили Лидию Андреевну. Она приехала в Ташкент с подарками и привезла с собой ощущение праздника. Вскоре Лидия Андреевна забрала Маргошу в Москву.
Сказать, что Лидия Русланова была популярна и известна, - значит, ничего не сказать. Не было дня, чтобы по радио не передавали ее песни, а ведь тогда радио слушали все. Во время войны (а Русланова всю ее провела на фронтах, выступала перед солдатами) на одном из концертов ее попросили петь подольше. Динамики поставили так, чтобы было слышно и немцам. Когда зазвучал ее голос, по обе стороны фронта наступило затишье. За те два часа, что Лидия Андреевна пела, наши войска сменили позиции и начали наступление.
На фронте Русланова и познакомилась с генералом Крюковым. Его корпусу она подарила две батареи «катюш», купленные на собственные деньги. А когда взяли Берлин, она пела прямо на ступеньках еще дымящегося Рейхстага.

— Я всегда называла Лидию Андреевну мамой, - рассказывает Маргарита Владимировна. - Они с отцом были яркой парой. Мама умела подать себя так, что производила на всех впечатление высокой, статной женщины с царственной осанкой. А в отце было настоящее мужское начало. Дом наш всегда был полон гостей. Мама была прекрасной рассказчицей, придумывала смешные шарады, подарки, розыгрыши. Да и пироги у нас были самые вкусные — мама сама пекла.
Лидия Андреевна отдала маленькой Маргоше всю свою нерастраченную материнскую любовь. Ее единственный родной ребенок, мальчик, умер всего нескольких дней от роду. Ей самой-то тогда было всего 17 лет, и была она еще не знаменитой певицей Руслановой, а Лидой Лейкиной, сестрой милосердия в санитарном поезде. Шла Первая мировая война, уже прогремела революция. В суматохе того страшного времени она встретила и потеряла свою первую любовь: похоронив сына, Лида вскоре рассталась и с его отцом. Сколько уже было в ее недолгой жизни и прощаний, и похорон!
— Мама родилась в 1900 году под Саратовом в большой крестьянской старообрядческой семье. Жили бедно. В 1905 году всех мужчин, в том числе и ее отца Андрея Лейкина, забрали на Русско-японскую войну, а вскоре умерла и ее мать. Старая бабка осталась одна с тремя внуками: Лидой, Юлей и Авдеем. Они ходили по деревням и просили милостыню, Лида пела. Когда и бабки не стало, детей отправили в разные приюты в Саратов. Маму определили в церковный хор. С тех пор по праздникам весь город собирался в церкви «слушать сироту».
Отец Лиды вернулся с войны без ноги, женился, но детей из приюта не забрал — не мог прокормить. После окончания школы Лиду устроили на мебельную фабрику. Она и здесь все время пела. Однажды профессор саратовской консерватории Медведев, заказывая на фабрике мебель, услышал удивительный голос. Этот человек дал будущей знаменитости первые и последние в ее жизни уроки пения, прочил оперную карьеру. Но она уже тогда знала, что будет петь только народные песни. И в начале 20-х годов страна услышала о певице Лидии Руслановой.
— Мама начала выступать на профессиональной сцене, и скоро судьба свела ее со знаменитым конферансье Михаилом Гаркави. Она попала в удивительную среду, в которой вращались писатели, артисты, ученые. У Лидии Андреевны была квартира в писательском доме напротив Третьяковской галереи. Там жили Николай Погодин, Валентин Катаев, Всеволод Вишневский, Агния Барто, Борис Пастернак. Прямо под нами жил Петров, а под Петровым — Ильф. К моменту знакомства с моим отцом мама уже рассталась с Гаркави, хотя они по-прежнему дружили и вместе работали.
30–40-е годы на советской эстраде — эпоха Руслановой. Ее обожает народ, принимают в самых высших кругах. Личная жизнь тоже складывается как нельзя лучше. Но счастью не суждено продлиться долго.

По этапу

— РОДИТЕЛЕЙ арестовали 18 сентября 1948 года одновременно: папу — в Москве, маму — в Казани, на гастролях. В пять утра к нам домой пришли два полковника с понятым, предъявили ордер. Отец обнял меня и сказал: «Маргоша, мы ни в чем не виноваты. Во всем разберутся, и мы обязательно будем вместе. А маму не жди — она не приедет».
Незадолго до этого арестовали многих генералов — все ближайшее окружение маршала Жукова. После победы над фашистами он приобрел колоссальный авторитет во всем мире. Сталин этого ему простить не мог. Но самого полководца все же трогать побоялся.
— Отец дружил с Жуковым еще с 20-х годов. Всех генералов обвиняли в участии в заговоре против Сталина, который якобы возглавлял Жуков. А маму забрали просто потому, что знали ее характер: она бы подняла шум на всю страну. Ни один из арестованных генералов Жукова не предал. Все показания были сфабрикованы. Их били так, что генерал Телегин забыл имена своей жены и детей. И когда они превращались в кровавое месиво, им давали подписывать протоколы допросов. Я их читала. Маму, слава богу, не били. Но ее вызывали по ночам, не давали спать. Вопросы задавали такие: «Когда Жуков бывал у вас, говорили ли вы о том, что победа в войне — личная заслуга его, а не товарища Сталина?»
Следствие по делу Руслановой длилось год. Ее осудили на десять лет за антисоветскую агитацию и отправили по этапу под Красноярск в Озерлаг. Это было мучительно и унизительно. Правда, даже уголовники относились к Лидии Андреевне уважительно: она и к воровкам обращалась на «вы». Когда местные крестьяне узнали, что в лагере сидит Русланова, началось что-то невообразимое: ей стали носить яйца, хлеб, варежки. Тогда Лидию Андреевну перевели во Владимирский централ. В одной камере с ней сидели известная актриса Зоя Федорова, жены правительственных чиновников. Но поблажек не было ни для кого. Русланову не раз бросали в ледяной карцер. А генерала Крюкова продержали на Лубянке четыре года и, осудив на двадцать пять лет как врага народа, отправили в лагерь. Но там он пробыл меньше года — после смерти Сталина Жуков тут же добился, чтобы всех генералов освободили и полностью реабилитировали.
— Родители вернулись в конце июля 1953 года. Лидия Андреевна была очень худая, поседевшая. Квартира и все наши вещи были конфискованы.
Исчезновение Руслановой народу объяснили просто: слишком шикарно жила, не по средствам. О ее богатстве ходили легенды.
— Мама была действительно богата. Она собирала картины, фарфор, мебель. Но все это было приобретено на заработанные деньги — она гастролировала по всей стране. Помню, я спрашивала маму: «У тебя были такие красивые шубы, роскошные драгоценности, картины, мебель… Все, что ты заработала за 30 лет, отняли. Как ты можешь спокойно к этому относиться?» Она ответила: «Все это не имеет значения. Унизили ни за что перед всей страной — вот это пережить невозможно». Представьте, какой надо обладать силой воли, чтобы после всего этого снова выйти на сцену!

Начать с нуля

ЧЕРЕЗ полтора месяца после возвращения, 6 сентября того же года Лидия Русланова дала свой первый концерт. Зал Чайковского не мог вместить всех желающих, поэтому выступление транслировали по радио на всю страну и на площади перед концертным залом, где дежурила конная милиция.
— Мама вышла на сцену, губы ее дрожали. И тут зал поднялся и стоя долго аплодировал. За это время она сумела собраться. И как дала! Запела с такой страстью, как никогда раньше.
Первое, что мама купила, начав работать, была машина ЗИМ. Тогда в Москве их было очень немного. Она считала: не должен генерал, прошедший все войны, ездить городским транспортом. Наша квартира была совершенно пустой, зато у подъезда стоял ЗИМ.
Генерал Крюков вскоре ушел в отставку, перенес два инфаркта. Он умер — ему было всего 62 года. Когда 20 сентября 1973 года не стало и Лидии Руслановой, на ее сердце нашли следы от семи инфарктов.
— Я знаю, что до последнего дня, пока не закрылись ее глаза, мама невероятно страдала от перенесенного унижения. Но она никому этого не показывала, - говорит дочь Руслановой. - После всего пережитого она сумела остаться доброжелательным и достойным человеком.