Эту историю вам в любой области Украины расскажут на свой лад. И каждый будет утверждать, что именно в их районе это произошло - буквально, в соседнем селе. Пишу об этом со слов моей бабушки.

      Жили старик со старухой. Всю жизнь он над ней издевался! Такой алкаш был невыносимый. Напьётся с дружками, придёт домой и ну гонять её-бедолагу вокруг хаты: угрожает, да ещё матерится почём зря. И бита не раз была бабка мужем за всю жизнь их семейную. И так он её допёк - до самых печёнок с селезёнками достал! Думала-думала бабулька чего делать, да и решила мужа -"анкоголика" отравить.

      Размечталась старуха, как сама жить станет: приведёт дом в порядок, повесит новые занавески на окна и ту картину на стену, что "На-На" называется. Деду уж очень эта "непотріб" (укр.) не нравилась. Так на чердаке и провалялась всю жизнь в холщёвый мешок спрятанная от глаз подальше.

      Дед ещё в колхозе работал "їздовим" (укр.). Его задача была, летом на колхозном поле траву и молодой горох накосить и привезти лошадьми и подводой на молочную ферму, да и разгрузить, чтобы коровам есть было чего.

      Вот, пошёл он на работу опухший, как всегда, злой, как чёрт, колбасит всего. А бабка не долго думая, в лес побежала. Благо, не далеко по сельским меркам до лесу идти было. Сначала думала поганок всяких насобирать, а потом наткнулась на целое семейство хороших таких мухоморов. И так они ей понравились, что набрала полную корзину, сверху сыроежками прикрыла - их в лесу всегда много. Местные жители эти сыроежки и за грибы не считают. 

      Придя домой, стала бегом чистить эти ядовитые грибки, порезала,  помыла и варить поставила. А чтобы мужик ничего не заподозрил, варила она их на плите на улице. Раньше в каждом дворе, практически у всех были эти глиняные плиты, чтобы не париться летом в доме. Потом стала мужу ужин готовить. Да нет, не с грибами!

        Она мухоморы эти целую неделю проваривала, воду сливала, промывала и по-новой давай варить. А потом поджарила их на сковородке с лучком и чесночком, да со сметанкой потушила с перчиком. Сама конечно побоялась пробовать, чтобы не отравиться по-случаю. Солила, как говорится "на глаз".

      Вечером дед-мучитель пришёл - мурло-мурлом:

      - Жрать давай!

       Ну бабка тут же:

        - Зараз дорогенький, зараз голубе мій (укр.).

         Дед удивился:

    - Ты шо сдурела, дура старая, ты чё меня этими горобцами обзываешь, давно по морде не получала?

      Бедняга сникла и тихонько на стол стала накрывать. Картошечку поставила с укропчиком, сальцем зажаренную, салатик овощной: огурчики, помидорчики, лучок - всё маслицем подсолнечным заправила. И сковородку с грибами пододвигает поближе. Вот, говорит, пока ты трудился, я сегодня в лес быстренько сходила, грибочков насобирала да и поджарила с лучком, как ты любишь. Ты кушай, я уже поела. И чего, дед говорит, тебя чокнутую в лес понесло? Дома что ли нечем заняться? 

      Когда начал жрать, аж заурчал, закрякал от удовольствия: "От зараза, а грибы то вкуснющие!" Наевшись от пуза, икнул так смачно, потом ещё и отрыгнул. Я, говорит, спать пошёл, а ты гляди тут дура, не шуми. А то ты меня знаешь...

      Старуха всю ночь не спала - всё слушала дышит или уже не дышит козёл старый. Правда, под утро, сон таки сморил её. Вдруг, слышит - трах-тарабах! Что-то упало, покотилось, треснуло. Бабка вскочила и бегом на кухню. А там дед зачуханый весь, взлохмаченый со сна, с бодуна опухший, перегаром несёт так, что аж сердце останавливается и дух забивает. "Чуєш, Пріська, а де оте жаркоє, шо ти вчора мені на вечерю давала?" (укр.) Бабка как стояла у двери, так и бухнулась в обморок, как мешок с картошкой.

     Не судилось Приське счастье - картину на стену повесить с голой девкой на лежанке...