В жалости всегда есть примесь любви и нежности, а в злорадстве — примесь ненависти или гнева.
Злорадство — есть ничем не вызванное желание причинить зло другому лицу, чтобы путем сравнения с собственным положением испытать удовольствие.
Когда религиозность соединяется со страстью к чудесному, тогда конец всякому здравому смыслу и свидетельство людей теряет всякий авторитет.
Когда свет осуждает нас, клевещет на нас, мы не должны сердиться, а скорее рассмотреть, нет ли в осуждениях этих какого-то основания.
Склонность к радости и надежде — истинное счастье; склонность к опасению и меланхолии — настоящее несчастье.
«Случай» и «судьба» — это одни только пустые слова: упорное благоразумие — вот судьба человека.
...Себялюбие ...порождает правила справедливости и является первым мотивом соблюдения последних.
Если единственным мотивом наших действий является желание показать свою свободу, значит, мы никак не можем освободиться от уз необходимости.
Чем больше образ жизни человека зависит от случайности, тем сильнее он предается суеверию ...
Любовь есть не что иное, как желание счастья другому лицу.