Хотя Возрождение не дало ни одного значительного теоретического философа, в области политической философии оно дало одного исключительно выдающегося мыслителя - Никколо Макиавелли. При имени его обычно приходят в ужас, и порой он действительно ужасает. Но эту участь разделили бы многие другие, если бы они были так же свободны от фальши, как Макиавелли. Его политическая философия носит научный и эмпирический характер, основана на его собственном деловом опыте и ставит своей целью указать средства для достижения намеченных целей, безотносительно к тому, признаются ли эти цели хорошими или дурными. Когда при случае Макиавелли решается назвать те цели, которые ему самому представляются желательными, они оказываются достойными нашего всеобщего одобрения. Во многом традиционное злословие, которое неотделимо от имени Макиавелли, обязано негодованию лицемеров, ненавидящих откровенное признание в совершенном зле. Конечно, в учении Макиавелли остается немало такого, что действительно заслуживает осуждения, но в этом он является выражением своего века. Подобная интеллектуальная честность в вопросах, касающихся политической бесчестности, едва ли была бы возможна в какое-либо иное время и в какой-либо иной стране, кроме разве Греции, среди людей, обязанных своим теоретическим образованием софистам, а практической выучке - войнам мелких государств, которые в классической Греции (как и в Италии эпохи Возрождения) составляли политическое окружение индивидуального гения.
Читать далее...

Взгляд Нового времени на мир, противоположный взгляду средневековья на мир, зародился в Италии с движением, получившим название Возрождения. На первых порах этот взгляд на мир разделяли лишь немногие одиночки, но в течение XV столетия он стал свойствен большинству культурных итальянцев, как мирян, так и церковников. В некоторых отношениях итальянцам Возрождения, за исключением Леонардо и некоторых других мыслителей, был чужд тот культ науки, который характеризовал наиболее значительных новаторов с XVII столетия. Многие из них продолжали благоговеть перед авторитетом, подобно средневековым философам, с той лишь разницей, что авторитет церкви они заменили авторитетом античности. Конечно, и это было шагом вперед по пути освобождения от авторитета церкви. Немногие итальянцы XV столетия дерзнули бы придерживаться мнения, для которого нельзя было найти авторитета либо в античности, либо в учении церкви.
Читать далее...

Духовный облик, присущий периоду истории, который обычно называют Новым временем, во многих отношениях отличается от духовного облика периода средневековья. Из этих отличительных черт наиболее важны две: падение авторитета церкви и рост авторитета науки. С этими двумя чертами связаны и другие. В культуре Нового времени светские элементы преобладают над элементами церковными. Государства все более и более заменяют церковь как орган управления, контролирующий культуру. Бразды правления народами находятся на первых порах в основном в руках королей. В дальнейшем, подобно тому, как это было в древней Греции, короли постепенно заменяются демократиями или тираниями. Власть и компетенция национальных государств неуклонно возрастают в течение всего периода. Большую часть времени государства меньшее влияют на воззрения философов, чем церковь в средние века. Феодальная аристократия, которой к северу от Альп до XV века удавалось успешно противостоять центральным правительствам, утрачивает сначала политическое, а затем и экономическое значение. Она заменяется союзом короля с богатыми купцами, которые в разных странах в разной пропорции делят между собой власть. Наблюдается тенденция к переходу богатых купцов в ряды аристократии. Со времени американской и французской революций демократия становится политической силой. Культура, который мы будем касаться, является в основном „либеральной", то есть принадлежит к тому типу, который наиболее естественным образом связан с торговлей. Правда, есть и важные исключения, особенно в Германии: мировоззрение Фихте и Гегеля.
Читать далее...

XIII столетие завершило тот великий синтез - философский, теологический, политический и социальный, - который был создан мало-помалу в результате соединения многих элементов. Первым элементом была чистая греческая философия, особенно философские учения Пифагора, Парменида, Платона и Аристотеля. Затем, вследствие завоеваний Александра, в большом количестве нахлынули восточные верования. Последние, используя орфизм и мистицизм, преобразили умственный облик мира греко-говорящего, а, в конечном счете, и латино-говорящего. Идея об умирающем и воскресающем Боге, сакраментальное вкушение того, что считалось плотью Бога, второе рождение к новой жизни, достигаемое путем известной церемонии, аналогичной крещению, - все это стало частью теологии значительных групп населения языческого римского мира. С этими религиозными представлениями была связана этика освобождения от рабской покорности плоти, аскетическая по своему характеру, по крайней мере теоретически. Из Сирии, Египта, Вавилона и Персии проник в Европу институт духовенства, обособленного от мирского населения, наделенного более или менее сверхъестественными дарами и способного оказывать значительное политическое влияние. Из тех же источников был заимствован пышный, поражающий воображение ритуал, в значительной мере связанный с верованием в загробную жизнь. Из Персии, в частности, проник дуализм, рассматривавший мир как арену столкновения двух огромных армий - одной, воплощающей добро и предводительствуемой Ахуро Маздой и другой, представляющей зло и возглавляемой Ариманом. Черпаемая магия относилась к тому, что было создано Арнманом и его последователями в мире духов. Сатана является развитием Аримана.
Читать далее...

Виклеф (ок. 1320-1384) иллюстрирует своей жизнью и своим учением падение авторитета папства в XIV столетии. В отличие от ранних схоластов Виклеф принадлежал к белому духовенству, а не к монашескому или нищенствующему ордену. Он пользовался огромной славой в Оксфорде, где в 1372 году получил степень доктора богословия. Короткое время он возглавлял колледж Баллиоль. Виклеф был последним значительным оксфордским схоластом. Как философ, он не являлся прогрессивным мыслителем: он был реалистом и скорее платоником, чем аристотеликом. Виклеф утверждал, что Божественный промысел не произволен, как полагают некоторые; действительный мир представляет собой не один из возможных миров, а единственный возможный мир, так как Бог не может не выбрать самое совершенное. Но не эти воззрения делают Виклефа интересной фигурой, да и не на них, по-видимому, сосредоточивались его главные интересы, ибо он покинул Оксфорд, чтобы вести жизнь сельского священника. Последние десять лет своей жизни Виклеф был по назначению короны приходским священником в Латтеруэрте. Однако он продолжал читать лекции в Оксфорде.
Читать далее...

Уильям Оккам является наиболее значительным схоластом после св. Фомы. Обстоятельства его жизни известны очень плохо. Родился он, по-видимому, между 1290 и 1300 годами; умер 10 апреля, но какого года - 1349 или 1350 - точно не известно. (В 1349 году свирепствовала «черная смерть», так что эта дата является, вероятно, более правдоподобной.) Большинство авторов утверждает, что он родился в Оккаме, находящемся в графстве Серрей, но Делисл Берне отдает предпочтение Оккаму из графства Йоркшир. Уильям Оккам учился в Оксфорде, а затем в Париже, где он был сначала учеником, а позднее соперником Дунса Скота. Уильям Оккам оказался втянутым в конфликт францисканского ордена с папой Иоанном XXII, который возник из-за вопроса об идеале бедности. Существовал порядок, по которому собственность, дарованная братии ордена, передавалась ими папе, разрешавшему им пользоваться ею, не впадая в грех собственничества. Иоанн XXII покончил с этим порядком: он потребовал от францисканцев принятия принципа открытого собственничества. Это вызвало бунт большинства ордена во главе с Михаилом Чезенским. Оккам, вызванный папой в Авиньон, чтобы дать ответ по обвинению в еретическом толковании догмата пресуществления, принял сторону Михаила Чезенского, как поступил и другой выдающийся деятель - Марсилий Падуанский. Всех троих в 1328 году отлучили от церкви, но им удалось бежать из Авиньона и найти прибежище у императора Людвига. Людвиг был одним из двух претендентов на титул императора; он был тем претендентом, которого поддерживала Германия, другого же поддерживал папа. Папа отлучил Людвига от церкви, но тот апеллировал против него к вселенскому собору. Сам папа был обвинен в ереси.

Говорят, что при встрече с императором Оккам сказал: «Защищай меня мечом, а я буду защищать тебя пером». Во всяком случае, Оккам и Марсилий Падуанский поселились в Мюнхене под защитой императора; здесь были написаны их политические трактаты, имеющие выдающееся значение. Что случилось с Оккамом после смерти императора, последовавшей в 1338 году, точно не известно. Некоторые говорят, то он примирился с церковью, но это утверждение, по-видимому, не соответствует действительности.
Читать далее...

Роджер Бэкон (ок. 1214 - ок. 1294) не пользовался особенно доброй славой среди своих современников, но в Новое время ему расточали похвалы гораздо больше, чем он того заслуживал. Бэкон был не столько философом в узком смысле слова, сколько универсально образованным человеком, питавшим особую страсть к математике и науке. Наука во времена Бэкона была переплетена с алхимией; думали также, что она переплетена и с черной магией. Бэкон без конца попадал в передряги из-за того, что его подозревали в ереси и магии. В 1257 году св. Бонавентура, генерал францисканского ордена, установил за ним надзор в Париже и запретил ему публиковать свои труды. Тем не менее, когда запрет этот был еще в силе, папский легат в Англии Ги де Фульк повелел Бэкону, вопреки противоположным приказам, изложить свою философскую систему на благо папе. Выполняя это повеление, Бэкон за очень короткое время написал три книги: «Opus Majus» («Большой труд»), «Opus Minus» («Малый труд») и «Opus Tertium» («Третий труд»). По-видимому, они произвели хорошее впечатление, и в 1268 году Бэкону было разрешено возвратиться в Оксфорд, откуда его выслали в своего рода тюремное заточение в Париж. Но ничто не могло научить Бэкона вести себя тихо. Всех современных ему столпов учености он презрительно высмеивал; особенно он нападал на переводчиков с греческого и арабского языков, доказывая, что они были совершенно несведущими людьми. В 1271 году Бэкон написал книгу «Compendium Studii Philosophiae», в которой избрал мишенью своих нападок невежество духовенства. Это не содействовало популярности Бэкона среди своих коллег, и в 1278 году генерал ордена предал осуждению его сочинения, а сам Бэкон был заключен в тюрьму, в которой провел 14 лет. В 1292 году его освободили, но вскоре после этого он умер.
Читать далее...

Фома Аквинский (род. в 1225 или 1226 году, ум. в 1274 году) считается величайшим представителем схоластической философии. Во всех католических учебных заведениях, в которых введено преподавание философии, систему св. Фомы предписано преподавать как единственно истинную философию. В результате этого философия св. Фомы не только представляет исторический интерес, но и поныне является действенной силой, как философские учения Платона, Аристотеля, Канта и Гегеля, на самом деле большей силой, чем два последних учения. В большинстве вопросов св. Фома столь точно следует Аристотелю, критика Аристотеля в вопросах чистой философии стала считаться едва ли не богохульством . Это положение существовало не всегда. Во времена Аквинского битва за Аристотеля и с Платоном была еще впереди. Влияние Аквинского обеспечило победу Аристотеля вплоть до Возрождения, затем Платон, учение которого стало более известно, чем в средние века, вновь приобрел главенство во взглядах большинства философов. В наши дни служители католической церкви обязаны безоговорочно принимать систему св. Фомы, если они занимаются философией.
Читать далее...

В начале XIII столетия церковь стояла перед угрозой восстания, едва ли менее грозного, чем то, которое вспыхнуло против неё в XVI столетии. От этого восстания церковь была спасена в значительной мере благодаря появлению нищенствующих орденов, св. Франциск и св. Доминик сделали для ортодоксии гораздо больше, чем даже самые энергичные папы.

Св. Франциск Ассизский (1181 или 1182-1226) был одним из самых обаятельных людей, каких только знает история. Он происходил из зажиточной семьи и в дни своей молодости не был чужд обычным развлечениям. Но как-то раз, когда Франциск проезжал верхом мимо прокаженного, внезапный порыв сострадания внушил ему спешиться с лошади и поцеловать несчастного. Вскоре после этого случая он решил отказаться от всех мирских благ и посвятить свою жизнь проповедничеству и добрым делам. Читать далее...

Фридрих - один из самых замечательных правителей, каких только знает история, - провел свои детские и юношеские годы в трудных и неблагоприятных условиях. Отец его, Генрих VI (сын Барбароссы), разбил сицилийских норманнов и женился на Констанции, наследнице королевского престола. Он поставил немецкий гарнизон, который навлек на себя ненависть сицилийцев. Но в 1197 году, когда Фридриху было всего три года, его отец умер. Тогда Констанция выступила против немцев и попыталась править без них, с помощью папы. Немцы затаили злобу, и Отгон предпринял попытку завоевать Сицилию. Это и было причиной его конфликта с папой. Палермо, где прошли детские годы Фридриха. Были и другие поводы для волнений. Мусульмане поднимали восстания. Пизанцы и генуэзцы боролись друг с другом и со всеми остальными за обладание островом. Влиятельные слои в Сицилии без конца переходили из одного стана в другой, в зависимости от того, какая партия предлагала более высокую цену за предательство. Однако в культурном отношении Сицилия имела огромные преимущества. Мусульманская, византийская, итальянская и немецкая цивилизация сталкивались и перемешивались здесь, как нигде. Греческий и арабский языки продолжали оставаться в Сицилии живыми языками. Фридрих научился бегло говорить на шести языках, и на всех шести был остроумен. Он был большим знатоком арабской философии и поддерживал дружественные отношения с мусульманами, чем приводил в ужас благочестивых христиан. Фридрих являлся Гогенштауфеном и в Германии мог бы сойти за немца. Но по культуре и чувствованиям он был итальянцем с примесью византийского и арабского элементов. Современники наблюдали за его деятельностью с изумлением, мало-помалу переходившим в ужас, Они называли его «чудом мира и изумительным творцом нового». Еще при жизни Фридрих стал легендарной личностью. Ему приписывали авторство книги «О трех обманщиках» («De Tribus Imposlorious»); под тремя обманщиками имелись в виду Моисей, Христос и Магомет. Книга эта, в действительности никогда не существовавшая, последовательно приписывалась многим врагам церкви; последним из них был Спиноза.
Читать далее...

В XIII столетии средние века достигли наивысшей точки своего развития. Синтез, постепенно создававшийся со времени падения Рима, достиг предельной полноты. XIV столетие принесло с собой разложение учреждений и философий. XV столетие положило начало тех учреждений и философий, которые мы и поныне считаем новыми. Великие люди XIII столетия были действительно великими: Иннокентий III,. св. Франциск, Фридрих II и Фома Аквинский являются, каждый на свой лад, высшими представителями тех типов, которые они воплощают. XIII столетие дало также великие достижения, не столь определенно связанные с великими именами: готические соборы Франции, романтическую литературу циклов о Карле Великом, Артуре и Нибелунгах, начатки конституционного правления, воплощенные в Великой хартии и палате общин.

Центральной фигурой начала столетия является папа Иннокентий III (1198-1216), проницательный политик, человек безграничной энергии, непоколебимый поборник наиболее крайних притязаний папства, но чуждый христианского смирения. При своем посвящении он избрал для проповеди текст: «Смотри, я поставил тебя в сей день над народами и царствами, чтобы искоренять и разорять, губить и разрушать, созидать и насаждать». Сам себя Иннокентий называл «царем царей, владыкой владык, священником во веки веков по чину Мельхиседека». Чтобы навязать другим подобное представление о себе, Иннокентий пользовался всяким благоприятным обстоятельством. В Сицилии, которая была завоевана императором Генрихом VI (ум. в 1197 году), женатым на Констанции, наследнице норманнских королей, новым королем являлся Фридрих. Ему было всего три года в момент вступления Иннокентия на папский престол. Королевство бурлило, и Констанция нуждалась в помощи папы. Она сделала его опекуном младенца Фридриха и добилась от Иннокентия признания прав своего сына в Сицилии ценой признания папского верховенства. Сходные признания сделали Португалия и Арагон. В Англии король Иоанн после яростного сопротивления был вынужден уступить свое королевство Иннокентию и получить его обратно в качестве папского лена.
Читать далее...

Пришло мне как-то сообщение с этого портала, мол, как я живу и где обитаю? Фамилия и имя мне ничего не говорили, и я, думая, что память стала меня подводить, ответил осторожно, что живу в Москве, работаю в ИТ, взял так сказать паузу. Дальше больше, стала мне она перечислять фамилии, которых я тоже не помню. Я тоже стал отвечать про одноклассников, которых я помню. Чувствуя, что я что-то не понимаю, я предложил встретиться. Что бы она меня не перепутала, я отослал свою фотку. Встретились, и выяснилось, что она перепутала меня с моим кузеном, который на год меня моложе и учился со мной в одной школе. Одним словом вышла перепутаница. Но ничего, она же моя землячка. Посидели в кафе, нашли общих знакомых. Зато я успокоился, подумал, что совсем стар, стал и у меня склероз начался. Но видать это была не моя проблема. Братца-то моего зовут иначе, нежели меня.

Разгорелась у меня с Skazochnik обсуждение, вот я и решил выложить свой ответ у себя.
Пока некий человек придерживаешься определенного мировоззрения, которое позволяет ему адекватно описывать мир и все происходящее в нем, давать более или менее точное предсказания развития событий, не содержит видимых на его взгляд противоречий, и жить в мире с собой и своей совестью, то скажи мне, есть ли ему необходимость вводить в него новую сущность, которую люди называют по-разному: Бог, Аллах, Будда, Яхве и т.д. ? Я не называю веру в Бога нечто детским или скажем уделом недалеких или темных людей, но мой внутренний мир не нуждается в нем. Возможно что вера однажды поселится в моей душе. Как говорится в Экклезиасте всему свое время и всякому делу под небесами.

С именем Бога или Аллаха на устах было проведено немало войн, сожжено или побито камнями несметное количество людей. Я не считаю, что Божественное учение призывает к насилию, но нечистые души пользуются Его словом, что бы совершать и прикрывать свои преступления, так же как и те, кто отрицает отрицанием Божественного существования. Хотя есть и такие, которых можно назвать верующими людьми, и они искренне считают, что делая это они совершают во имя Бога и Веры.

Но почему ты считаешь, что не совершать плохие поступки можно только из-за боязни перед наказанием неким высшим существом, которому ведом каждый наш шаг? От этого нас может удержать и то, чему учили нас в детстве родители, отношений, которые установлены в семье, стыд, который пронзает нас, когда ты осознаешь, что сделал что-то нехорошее, противное, гадкое, чувство порядочности, чистоплотности которое не позволяет нам лгать, воровать и т.д. Понятие того, что подлость и трусость удел слабых людей, которые своими поступками ещё сильнее закручивают клубок противоречий своей жизни. Да и просто логика, что жить по правде, конечно тактически не всегда просто, но в стратегическом плане все же оказывается единственно верной политикой. Осознание риска, которому ты подвергаешь свое имя и имя своих родителей, совершая сомнительные или неблаговидные поступки. Честь пятнается один раз, но всей оставшейся жизни может не хватить, что бы вернуть ей первозданную чистоту. Я считаю, что мерилом плохого и хорошего должен быть не Бог, а сам человек. Но он должен быть неподкупным судьей, и судить свои и чужие поступки одинаково. Ведь если ни так, то никакая вера не поможет человеку понять, что очень часто человек навлекает на себя недоброе отношения людей лишь потому, что он совершает такие поступки по отношению к ним, которые были бы ему обидны или неприятны, случись они по отношению к нему. Такой человек будет жаловаться на людей, на судьбу, на то, что Бог оставил его, т.е. искать причину своих бед во вне, вместо того, что бы искать их внутри себя. Хотя, его вера может указать, в чем заключается причина его бед. Недаром говориться, что когда Бог хочет наказать человека, он лишает его разума. Разум не нужно терять никогда, так же как честь и совесть, и тогда поведение такого человека будет не менее чистым и добрым, поведения человека верующего.

"Он нужен нам больше, чем мы ему." – Если считать Бога идеей, то это так. Потому как идея без её носителя не существует.

"А еще, если уж быть совершенно честным, лично я верю в Бога потому что миллиарды людей верят в Него." – Истина никогда не решалась большинством голосов. Одни миллиарды верят Бога, другие в Аллаха, третьи в Будду, четвертые в Шиву или "…ни во что не верят, даже в черта назло всем", так как решить чье мировоззрение правильное, всепланетным референдумом. По-моему, каждый сам должен выбирать то, что подходит ему.

"Душа вечна. Как же она может не жить после смерти тела, где временно обитала? Ведь ничто не возникает ниоткуда и не уходит вникуда." Давай рассмотрим другой подход. А что если человек не что иное, как самообучающаяся информационная система. Он состоит из железа и программного обеспечения. Железо + ОС это то, какими мы приходим в жизнь, это наше тело, наш ум, наши врожденные способности и рефлексы. Программа модифицируется обучением и воспитанием. Все данные о нашей жизни хранятся в памяти, и после того как мы умрем, они погибают навсегда. Так же как и те данные, которые теряются при сгорании жесткого диска. В памяти людей остаются лишь наши поступки. Разве такой подход не имеет права на существование или он не дает описания существующей картины мира?

Если уж допускать наличие Творца, так только в той части, что он создал нашу Вселенную и наделил материю такими свойствами и заставил подчиняться таким законам, что она, развиваясь и эволюционируя естественным образом, привела к возникновению звезд, галактик, планет, жизни на них и человека как некого промежуточного этапа развития. Но после создания Творец никак не проявляет себя и не вмешивается в нашу жизнь. Этот Творец не нуждается ни в молитвах, ни в поклонении ему, следованию заповедей и всего остального. В его мире мы молекулы, промежуточный продукт в некой цепочке реакций цели и смысла которой мы понять не в силах. По-моему, так вообще за эти реактором никто не присматривает, как не присматривает за тем, как выгорает водород в недрах звезд или распадаются изотопы внутри земли. Все подчинено естественному отбору, который привел к тому, что во Вселенной остались и процветают только устойчивые формы материи и жизни как её частного случая, так же как в резонаторе усиливаются только те виды волн, которые удовлетворяют граничным условиям. Считать, что Бог ежесекундно следит за каждым твоим шагом, оценивает каждую твою мысль и каждый поступок, начисляя бонусы и штрафы (этот подсчет особенно сильно проявляется в мусульманстве), является явлением того же уровня что каждый раз, когда ты поворачиваешься вокруг своего тела, то ты заставляешь вращаться весь остальной мир.

И давай в подведении итога сделаем несколько сравнений. Рассмотрим 2-х бильярдистов: один может забивать один или несколько шаров в лузы за удар, другой ударил так, после первого удара шары, сталкиваясь со стенками бильярда, и друг с другом, все оказались в лузах. Или 2-х программистов: один написал программу, что для её сопровождения необходимо постоянное вмешательство разработчика, и другой, который разработал программу, в которую он не раз не вмешался в процессе работы. Кого из 2-х бильярдистов или программистов ты будешь считать более совершенным. Ответ, по-моему, очевиден. Так вот считать Бога вмешивающимся в жизнь людей, аналогично признанию несовершенства того мира которого он создал.

Прочитал в дневнике у bonapart_ps сообщение Десять книг, повлиявших на мое мировозрение и мою жизнь . И в свою очередь решил составить подобный список книг.
Итак, Книги, которые изменили мой мир:
Сказки. В детстве мне много читали сказок, но самые любимые были греческие мифы. Оттуда у меня появился интерес к античности, древнегреческой философии. В конце концов, они привели меня к Платону. Читая одухотворенные произведения Платона, я с одной стороны вспоминал детство, а с другой приобщился к одной из самой яркой философии. Правда, к Платону я пришел уже позже, на последних курсах института.
Николай Носов, Виктор Драгунский. Началось все с рассказов: Затейники, Живая шляпа, Огурцы, Мишкина каша, Огородники, Фантазёры и т.д., а потом я дошел до Приключений Незнайки. Очень близко к рассказам Носова примыкают по стилю рассказы Виктора Драгунского с его Денискиными Рассказами.
Аркадий Гайдар: РВС, Школа, Судьба барабанщика, Тимур и его команда, Чук и Гек, Голубая чашка.
Леонид Пантелеев: Пакет, Честное слово, Портрет, Часы, и конечно Республика ШКИД.
Жуль Верн почти все повести и романы, так же как и Герберт Уэллс.
Прочитал я тогда и Понедельник начинается в субботу – Стругатских но скажу честно, в то время это произведение осталось для меня непонятым. Я не воспринял в то время их стиль написания…
Потом мне родители купили подписку на Детскую энциклопедию. Вот где был простор для получения знания. Рядом с ней оказались занимательные книги по математике, физике, химии книги Перельмана, Анфилов Бегство от удивлений, Занимательная химия. Журнал Квант. Одним словом я перелопатил огромное количество популярной и учебной литературы.
К классу 5 я решил, что буду поступать в Московский физико-технический институт. По пути к выпуску я победил в городских олимпиадах по математике, физике, химии. Был призером в областных олимпиадах по физике и химии. Поступил и окончил 10 класс физмат школы-интерната при МГУ, теперь она носит название СУНЦ им. Колмогорова. Кстати когда у нас был отбор в школу, то мы месяц жили в общежитии МГУ в Пущино. Там мы слушали лекции по математике и физике, и нам лекции по матанализу читал академик Колмогоров. Так что я можно сказать, что я видел и слушал этого патриарха советской математической школы.
Когда я уже учился в школе-интрнате то я приобщился к Айзеку Азимову. Но самые интересные были вечера в затемненном классе, где под музыку Страстей по Матвею Баха, читали на экране проектора Евангелия. Тогда эта книга произвела очень сильное впечатление, настолько, что не родись я в мусульманской семье, то в какой-то момент мог податься в Православие. Но, не смотря на очарование этого произведения, я не мог перешагнуть через культ и обряды, которыми сопровождается Православие.
Поступление на физтех ознаменовало для меня переход в новую, самостоятельную жизнь. Можно сказать, что она сильно перевернула и меня и мое мировоззрение. Были и соответсвующие книги. Это и Мастер и Маргарита, и Над пропастью во ржи, и Повелитель Мух, и романы Толстого и Достоевского прочитанные по новому, не из под школьной палки, а из потребности души.
Потом уже были книги, о которых я слышал, но не имел возможности читать. Это Умберто Эко, Альбер Камю, Курт Воннегут, Герман Гессе, Габриель Гарсия Маркес, Кинзабуро Оэ. В последнее время (5 лет) я для себя открыл Карлоса Кастанеду, Хулио Картасара, Харуку Мураками, Пауло Коэльо, Чака Палланика, Патрика Зюскинда.
Сказать какая книга была для меня самой главной я не смогу, потому как каждая из них воздействовала на меня по своему.

Четыре аспекта XII столетия представляют особый интерес:

1) продолжающийся конфликт между Империей и папством;

2) подъем ломбардских городов;

3) крестовые походы и

4) развитие схоластики.

Все эти четыре движения продолжались и в следующем столетии. Крестовые походы мало-помалу пришли к бесславному концу; что же касается остальных трех движений, то XIII столетие знаменует собой завершение того, что в XII столетии папа окончательно восторжествовал над императором, ломбардские города завоевали прочную независимость, а схоластика достигла наивысшей точки своего развития. Однако все это явилось плодом того, что подготовило XII столетие.

Не только первое из указанных четырех движений, но и остальные три тесно связаны с процессом усиления власти папства и церкви. Папа поддерживал союз с ломбардскими городами против императора. Папа Урбан II был инициатором первого крестового похода, а последующие папы - главными вдохновителями позднейших походов. Все философы-схоласты принадлежали к духовному сословию, и церковные соборы зорко следили за тем, чтобы они держались рамок ортодоксии, и подвергали их наказанию, когда они совращались с пути истинного. Ощущение политического торжества церкви, участниками которого схоласты себя чувствовали, несомненно, стимулировало их умственную инициативу.
Читать далее...

Рубаи

* Вино — наш друг, но в нём живет коварство:
Пьёшь много — яд, немного пьёшь — лекарство.
Не причиняй себе излишеством вреда,
Пей в меру — и продлится жизни царство...


* Море слов сокровенного смысла полно,
Этот смысл я читать научился давно.
Но когда размышляю о тайнах Вселенной,
Понимаю, что мне их прочесть не дано.


* С ослами будь ослом — не обнажай свой лик!
Ослейшего спроси — он скажет «Я велик!»
А если у кого ослиных нет ушей,
Тот для ословства — явный еретик!


* Ты, оставивший в мире злодейства печать,
Просишь, чтоб на тебя снизошла благодать.
Не надейся: вовеки не будет прощенья,
Ибо сеявший зло — зло и должен пожать.


Бейты

* Заклинаю тебя, небо, бога ради, дай ответ:
Ты вращаешься, но есть ли в этом смысл какой иль нет?


* Я в темницу заточен был наветчикам в угоду.
И в раздумье погружен, как мне выйти на свободу.


* По ушедшей молодости траур я ношу теперь.
Почему же ночь приходит в чёрном, не познав потерь?


* Когда умрем, то все до одного
Познаем, что не знаем ничего.


* «Я стократ щедрей тебя», – похваляется иной,
А просители придут, повернется к нам спиной.


* Сердца наши, скальной породы, связала любовь оттого,
Что ты неприступна, как камень, а я – терпеливей его.


* Басмой волосы окрашу, снова буду молодым,
Но не ранее, чем ворон, сможет стать, как я, седым.


* Она косы смоляные расплела, пугая ночь,
Лик снял ее при этом и бежала в страхе ночь.


* Воистину чудесные дела: возносятся безмозглые тела,
Их наделила тупостью природа, а родовая знатность вознесла.


* Растительную если ты предпочел еду,
То с пищею скоромной будь строго не в ладу.


* Не лезь в огонь и к банному котлу
Не прижимайся, если он в пылу.


* Умерен будь в еде – вот заповедь одна,
Вторая заповедь: поменьше пей вина.


* Как от слепцов скрыт солнца ясный свет,
Так для глупцов дороги к правде нет.


* Коль смолоду избрал к заветной правде путь,
С невеждами не спорь, советы их забудь.


* Чем реже рука поднимает застольную чашу вина,
Тем крепче в бою и храбрее и в деле искусней она.


* Благо, если до последней из дорог
Ум не знал бы ни сомнений, ни тревог.


* О мудрости твердят: она бесценна,
Но за неё гроша не платит мир.

Нападения, которым подверглись Восточная империя, Африка и Испания, в двух отношениях отличались от нападении северных варваров на Западную империю. Во-первых, Восточная империя просуществовала до 1453 года, почти на тысячу лет больше, чем Западная. Во-вторых, главные удары по Восточной империи были нанесены мусульманами, которые после завоевания не перешли в христианство, а создали свою собственную значительную цивилизацию.

Хиджра, открывающая мусульманскую эру, произошла в 622 году н.э.; десять лет спустя умер Магомет. Сразу после его смерти арабы начали свои завоевания, которые развивались с необычайной быстротой. На Востоке Сирия подверглась вторжению в 634 году и уже через два года была полностью покорена. В 637 году жертвой вторжения стала Персия; в 650 году ее завоевание было закончено. В 664 году арабы вторглись в Индию. В 669 году (и еще раз в 716-717 годах) они осадили Константинополь. Движение в западном направлении было несколько менее стремительным. Египет они завоевали в 642 году, но Карфаген - только в 697 году. Испания, за исключением небольшого угла на северо-западе страны, была присоединена к арабским владениям в 711-712 годах. Продвижение мусульман на запад (кроме Сицилии и Южной Италии) было приостановлено в результате их поражения в битве при Type, происшедшей в 732 году, ровно через сто лет после смерти пророка. (Оттоманские турки, которые завоевали Константинополь, относятся к более позднему периоду, чем тот, который мы сейчас рассматриваем.)
Читать далее...

В XI столетии Европа впервые после падения Западной империи пережила быстрый прогресс, результаты которого не были утрачены для будущего. Своеобразный прогресс имел место уже во время каролингского возрождения, но он оказался непрочным. В XI столетии прогресс был непрерывным и многогранным. Он начался с монастырской реформы, затем захватил папство и аппарат церковного управления, а к концу столетия привел к появлению первых схоластических философов. Норманны изгнали сарацин из Сицилии; венгры, став христианами, прекратили грабительские набеги; завоевания норманнов во Франции и Англии избавили эти страны от дальнейших вторжений скандинавов. Архитектура, носившая (кроме тех стран, где преобладало византийское влияние) варварский характер, как-то сразу обрела величие и возвышенность. Уровень образования очень сильно поднялся среди духовенства и значительно - среди светской аристократии.

Движение за реформу на своих ранних стадиях было вызвано к жизни в умах его вдохновителей исключительно нравственными побуждениями. Все духовенство - как белое, так и черное - погрязло в грехах, и ревнители благочестия задались целью привести его образ жизни в большее соответствие с принципами церкви. Однако за этим чисто нравственным побуждением скрывалось и другое, на первых порах, возможно, неосознанное, но постепенно становившееся все более и более явным. Побуждение это заключалось в стремлении довести до конца отделение духовенства от мирян и этим умножить власть духовенства. Поэтому было вполне естественно, что непосредственным результатом победы движения за реформу в церкви должен был явиться ожесточенный конфликт между императором и папой.
Читать далее...

Иоанн Скот (или по-латыни Иоганн Скотус), к имени которого иногда еще прибавляют Эриугена или Эригена является самой изумительной личностью IX столетия; если бы он жил в V или даже в XV столетии, он поражал бы нас в меньшей мере. Иоанн Скот был ирландцем, неоплатоником, блестящим знатоком греческого языка, пелагианцем, пантеистом. Значительную часть своей жизни Иоанн Скот провел под покровительством Карла Лысого, короля Франции, и хотя он придерживался далеко не ортодоксальных взглядов, он сумел, насколько нам известно, избежать преследований. Разум он ставил выше веры, а авторитет церковников ни во что не ставил; тем не менее, они сами, чтобы разрешить свои споры, обращались к его авторитетному мнению.

Чтобы понять появление такого человека, мы должны предварительно обратить свое внимание на развитие ирландской культуры в столетия, последовавшие за смертью св. Патрика. Помимо того в высшей степени досадного факта, что св. Патрик был англичанином, надо отметить еще два обстоятельства, едва ли менее досадные: во-первых, христиане имелись в Ирландии еще до прибытия сюда св. Патрика; во-вторых, что бы он ни сделал для ирландского христианства, ирландская культура ему ничем не была обязана. Когда Галлия (рассказывает один галльский писатель) подверглась нашествию варваров, сначала Аттилы, а затем готов, вандалов и Алариха, «все ученые мужи по эту сторону моря бежали, причем в страны, расположенные по ту сторону моря, особенно в Ирландию, и куда бы они затем ни прибывали, приносили жителям тех мест огромное преуспеяние в науках». Если кто-либо из этих ученых искал убежища в Англии, то их должна была ждать неминуемая смерть от англов, саксов и ютов; тем же, кто бежал в Ирландию, удалось, действуя совместно с миссионерами, перенести сюда значительную часть тех знаний и цивилизации, которые исчезли на континенте. Есть все основания полагать, что на протяжении VI, VII и VIII столетий среди ирландцев сохранялось знание греческого языка, а также основательное знакомство с латинскими классиками. В Англии греческий язык был известен со времени Теодора, архиепископа Кентерберийского (669-690), который сам был греком и образование получил в Афинах; на севере знание греческого языка могло быть приобретено также через посредство ирландских миссионеров. «В конце VII столетия, - говорит Монтегю Джеме, - Ирландия была страной, которая превосходила все другие по жажде знаний, и преподавательская деятельность била здесь ключом. Латинский язык (и в меньшей мере греческий) изучался с научной точки зрения... И когда, гонимые сначала фанатизмом миссионеров, а позднее тревожной обстановкой на родине, они [ученые-беженцы.] устремились целыми толпами на континент, они сыграли большую роль в спасении остатков литературы, которую они уже научились ценить». Гейрик Оксеррский примерно в 876 году следующим образом описывает наплыв ирландских ученых: «Ирландия, пренебрегая опасностями моря, переселяет на наши берега почти en masse великое множество философов, и все столпы учености обрекают себя на добровольное изгнание ради милостей Соломона премудрого», сиречь короля Карла Лысого.
Читать далее...

За четыре столетия, которые отделяют Григория Великого от Сильвестра II, папство претерпело удивительные превратности судьбы. То оно оказывалось в зависимости от греческого императора, то - от западного императора, то - от местной римской аристократии; несмотря на это, энергичные папы, занимавшие римский престол в VIII и IX столетиях, используя благоприятные моменты, заложили традицию папской власти. Период с 600 до 1000 года н.э. имеет первостепенное значение для понимания средневековой церкви и ее взаимоотношений с государством.

Папы достигли независимости от греческих императоров не столько благодаря собственным усилиям, сколько при помощи оружия лангобардов, к которым они, однако, не питали никакого чувства благодарности. Греческая церковь всегда оставалась в значительной мере подчиненной власти императора, который считал себя правомочным решать вероисповедные вопросы, а также назначать и низлагать епископов и даже патриархов. Монашество домогалось независимости от императора и потому временами выступало на стороне папы. Однако константинопольские патриархи, соглашаясь подчиняться императору, отказались считать себя, в какой бы то ни было мере, зависимыми от папской власти. Иногда, когда император нуждался в помощи папы против варваров в Италии, он был в лучших отношениях с папой, чем Константинопольский патриарх. Главной причиной, приведшей к тому, что, в конце концов, восточная и западная церковь разделились, был отказ первой подчиниться папской юрисдикции.
Читать далее...