"... Ты должна больше обращать на меня внимания! ... Где твоя ласка и нежность?? ... Посмотри, какой я у тебя хороший... А ещё красивый... нежный, ага... В конце концов, мягкий...

Эй, ты меня вообще слушаешь?! Вот зачем ты опять пялишься в эту свою книжку, м? Она, что важнее, чем я!? так, а ну-ка, быстро посмотрела на меня... Слышишь? Вот чем тебе эта книжка поможет, когда тебе будет плохо? Ничем, правильно... А я приласкаю, успокою... Могу даже развеселить, но это только за персональный ужин.

Да положи ты её уже и посмотри на меня! Эй, где моя обещанная нежность? Вот я тебя люблю, забочусь о тебе (по-своему, конечно... но забочусь!)... А ты? Ты! Черствая, мелочная девчонка... Вот ты кто! Ясно тебе?

Мммм... И вообще, ты должна заботиться обо мне... И любить... Ну ты и любишь, конечно... Но в последнее время как-то не так... куда пропала вся нежность и ласка? Куда?? Мммр...

Ну вот, наконец-то посмотрела... Когда ужин будет, я спрашиваю? И вообще, меня приласкает здесь кто-нибудь или нет?!

Ты должна больше обращать на меня внимания... Ммммр",- тихонько мурлыкал кот, пока девушка читала.

Иногда хочется, чтобы пришел кто-то большой, добрый, сильный... Пришёл, и просто обнял...

Но почему-то мой "большой, добрый, сильный" обнимает других... Видимо, он считает, что я и без него справлюсь...

Нет.
Не справлюсь.

"Хватит обнимать других, обними меня!"-, когда-нибудь я скажу тебе это!

"Если вы всерьез хотите разочаровать родителей, а к гомосексуализму душа не лежит, - идите в искусство".

Курт Воннегут.

Близкие? Родные?

У всех нас есть люди, которые называют нас родными, близкими и т.д. и т.п. Это наши друзья, подруги, любимые и пр., пр. Не в том суть. Это могут быть наши школьные друзья, коллеги по работе, одногруппники и одногруппницы и даже соседи.
Мы привыкаем к мысли, что это наши настоящие друзья, которые всегда поддержат, помогут, не бросят, в конце концов. Привыкаем и живем с этой мыслью… Хотя, это даже уже не мысль, это убеждение. И так мы продолжаем жить, теша себя мыслью, что у нас есть НАСТОЯЩИЕ друзья и это надолго. Ах, да, чуть не забыла, наша дружба так крепка, что мы не сможем стать друг дугу чужими. И, да-да, мы сохраним её. Мы всегда поддержим друг друга. Замечательно, да?

Так мы и живем N-ное количество времени. Кстати говоря, вам повезло, если вы прожили так достаточно долго (есть, что вспомнить, да!). Хотя, потом будет больно.

[«Все относительно в этой жизни», - эту фразу я запомнила очень давно. Человек, который озвучил это мнение первый же и сделал мне больно. Это правильно. Это жизнь. Это был превосходный урок. И за него не грех сказать спасибо.
Благодаря этому уроку я поняла, что за все нужно расплачиваться. И за безумное счастье когда-нибудь ты заплатишь страданием, болью. Но это не совсем не то, о чем бы я хотела написать здесь… Это, так… небольшое лирическое отступление.]

Так вот, вернемся к нашим баранам, то есть, друзьям и прочим…
А теперь представьте, случилось какое-нибудь недопонимание, мизерная обида… Не знаю, как вы, а я не привыкла отказываться от близких мне людей. Если я называю человека родным, это подразумевает, что человек стал для меня ДЕЙСТВИТЕЛЬНО РОДНЫМ, и отпустить его из-за какой-то мелочи я не смогу.
Но не все люди такие. И, наверное, это даже хорошо.
Что же дальше? А дальше то, что ваши БЛИЗКИЕ, РОДНЫЕ перестают вас в упор замечать, да. Вас как-будто нет, и не было никогда. Чудесные ощущения, не правда ли?
Смотришь на все это, и думаешь: неужели только для меня все это было важно? Неужели, для них так просто употреблять такие слова, а потом отказываться от них?
И как-будто ничего и не было…

Вопрос: зачем говорить одно, а делать совсем другое? Зачем говорить красиво, поступать плохо?

Почему поступки расходятся с делом?

Неужели мы незаметно для себя становимся такими фальшивыми, что - мало того - и сами не замечаем, так ещё и во вкус входим…

Фальшивые улыбки, фальшивые слова, фальшивые взгляды…
Фальшивые чувства…
Фальшивые люди, господа!
Фальшивый мир?

Как-то страшно становится, когда начинаешь задумываться об этом. Легче не думать.

А что же с нашими близкими?
Ммм… Действительно, а что с ними?
Нет, вы, конечно, помиритесь. При желании можно помириться. Вы поговорите, вроде бы разберетесь во всем. Даже останетесь друзьями… Как бы друзьями… Как бы.

[К слову, как бы – частица-паразит.
Мы употребляем её в речи тогда, когда это вовсе не обязательно. Как сейчас, например. Но ладно уж, написала, так пусть остается.]

Да, вы будете друзьями по-прежнему. А может и не будете.
Только между вами вырастет тоненькая стеночка такая. Недоверием называется. Вы будете улыбаться друг другу с некой тайной мыслью. И вас не будет оставлять чувство, что все это поддельно, фальшиво.

Что-то не даст улыбнуться так, как вы это делали раньше.

Скажите, Вы когда-нибудь любили?
Скажите, в Вашем доме плыл рассвет?
А голуби над головой кружили
Свой самый белый в мире менуэт?

Скажите, в Вашей спальне пела вьюга?
А Вы читали ей свои стихи?
А в каждом взгляде Вы искали друга
И брата, как лекарство от тоски?

А Вы когда-нибудь стояли на вокзале,
Вдыхая сложный запах поездов,
А Вам казалось, что Вы в тронном зале
Почти что задохнулись от духов.

Скажите, Вы когда-нибудь рыдали
Навзрыд от счастья горького с утра?
А душу на салфетках отдавали
Редакторам, ревнителям пера?

А Вы надеялись на Божью волю?
А в осень с листьями летали в свет?
А Вы благословляли свою долю,
Когда любовь предаст
И больше нет надежд?

А Вы смиряли строгую гордыню,
Пытаясь одолеть свои пути?
А Вы любили так, что даже имя
Вам больно было вслух произнести?

И если Вам хоть чуточку знакома
Ошибок рябь моей шальной руки,
То, значит, это Вам, а не другому,
Я написала все свои стихи.

Всё хорошо. Просто меня с тобою больше нет.
Ничего не случилось. Не волнуйся. Дыши ровно.
Я... Я где-то есть. Встаю по утрам. Завтракаю. Хожу исправно в университет. Сижу на парах. Учусь. Иду по улице. Обедаю. Читаю. Сплю. Разговариваю по телефону. По прежнему дышу.
Я больше не разговариваю с тобой по телефону. Я больше не гуляю с тобой. Я больше не держу тебя за руку. Я больше не смотрю тебе в глаза. И так далее. Продолжать можно до бесконечности. Меня просто больше нет с тобою рядом.
Всё хорошо, слышишь?
Мне тоже больно. Просто меня больше нет... Всё, что от меня осталось, это лишь оболочка. Тело. Рефлексы. Работа внутренних органов. Безжизненный взгляд. Пустые глаза. Поэтому ты больше никогда не заглянешь в них.
Ты никогда не приблизишься к этой пустой оболочке.
То, что осталось от меня... Я не хочу, чтобы ты видел мои обломки. Не смотри.
Всё хорошо. Ты же будешь жить дальше. Просто меня с тобою больше рядом нет.

Дождь...
Вы хоть раз попадали под дождь? Да нет, не под тот холодный, промозглый осенний дождь, когда вы в тонком пальто и без зонтика. Под этот дождь попадали все. Абсолютно все. Хоть один раз в жизни, но попадали. Это закон подлости. Но я вовсе не об этом дожде говорю. Вы хоть раз попадали под тёплый, сильный, вечерний летний дождь? Ну, или ночной? Это – мой любимый дождь.
По идее, я не должна любить дождь. Я постоянно простужаюсь. Очень часто. Примерно 4,5 месяца из года я простужена. Иммунитет то ли слабый, то ли его совсем нет. И поэтому, я всячески закрываюсь от всяких сквозняков, если я промочу ноги – это тоже трагедия. Но дождь я люблю. Раскаты грома, сверкания молний, и вода... Вода, быстро сбегающая по волосам, телу. Мокрая одежда становится тяжелой, но она совсем не отягощает. Ты стоишь и просто слушаешь дождь. Как вы назовете звук падающего дождя? Шелест,шум, шорох, шуршание, музыка? Нет, не то... Дождь поёт. Поёт просто и совершенно. Поёт о мироздании. Поёт о том, что когда-то было и о том, что когда-то будет. И красота этой песни такая естественная, что, слушая её можно забыть о своем существовании... Можно просто раствориться в песне дождя. Раствориться и забыть о том, что существует целый мир. Мир, в котором сейчас идёт дождь.И совсем не страшно потерять себя в этой песне. И совсем не важно, что будет завтра.
А когда песня заканчивается... Что ж это не страшно... Это естественно. Остаётся ждать следующего раза. Следующую песню. И становится так легко дышать...
Я живу в ожидании следующей песни... А вы?

В бесконечности глупо задавать вопросы: «зачем?», «почему?» и «когда же это кончится?».

- Расскажите, как Вы провели этот день.

Мне немного сложно говорить о себе...
Я не знаю, как меня зовут. Но это не беда. Женщина, которая приходит ко мне называет меня милой, солнышком, и другими ласковыми именами. Согласитесь, это приятно.
Каждый день начинается для меня с пения птиц за окном и ласковыми лучами солнца, которые пробиваются сквозь занавески и будят меня. Я люблю птиц и солнце. Ещё я люблю смотреть из окна на пруд и парк. По утрам ко мне обычно приходит женщина в светлом костюме. Она расчесывает мне волосы. И она же приносит завтрак. Я люблю, когда мне расчесывают волосы. Но мне не нравится, когда волосы заплетают в косу. Я люблю, чтобы волосы свободно спускались по плечам, и ветерок ласково теребил их во время прогулки в парке. Я часто гуляю в парке. Раз в день точно. В парке есть пруд. Я оставляю от завтрака немного хлеба и кормлю уток, которые плавают в пруду. Они такие смешные. Ещё мне понравилось сидеть на лавочке и просто смотреть на небо. Облака. Да, их я тоже очень люблю. Они все такие разные, и каждое облако словно говорит о чем-то своём, рассказывает свою историю. А ещё сегодня в парке я встретила забавного старичка. Он рассказал мне о том, что за стеной есть другой мир. Этот мир яркий, быстрый. Там много людей. Вот бы там хоть раз побывать.
А ещё я видела ежика. Он шел такой важный. И так смешно пыхтел. Но почему-то когда увидел меня быстро убежал, и я не смогла его найти... Жаль, ведь мне так хотелось поговорить с ним. Но, наверное, у него было много дел, раз он так торопился.

Ещё я смотрела альбом с картинками. Откуда он у меня? Не знаю. Но он очень красивый. Там много-много фотографий одного города. На обложке написано: «Прага». Красивое название для города, вы так не считаете?

У меня на руках длинные шрамы. Сегодня я долго их рассматривала. Откуда они взялись? Я не помню, чтобы чем-то поранилась...

Ещё..?
Ко мне приходили люди. Двое: женщина и мужчина. Я их не знаю. Мужчина был таким серьёзным и постоянно спрашивал о том, как я себя чувствую. А женщина была грустна. Мне показалось, что она боялась расплакаться. Она сидела на стуле и смотрела на меня. А глаза у неё были такие тоскливые и уставшие. Она смотрела на меня... долго и пристально. А когда я спросила у неё, почему она так на меня смотрит, она сказала, что ей нравится моя улыбка. Я улыбнулась, а она заплакала. Тихо так, осторожно... Мужчина вывел её из моей комнаты. Она больше не возвращалась. А он вернулся для того, чтобы попрощаться. Мужчина тоже был странный. Как будто он долго не спал. Он был подавлен тем, что женщина расплакалась. Он извинялся за неё, а сам в это время прикрывал рукой сердце. Прикрывал так, как будто боялся, что оно выпадет. Странные люди. Мне стало их жаль. Почему они были такими сломленными?
Мне кажется причина в том, что они пришли из внешнего мира. Люди, которые приходят из-за стены, всегда почему-то несчастны. Люди, которые живут «внутри», за стеной, все счастливые. Не знаю почему, но это так.

Позже?
Ко мне приходил молодой мужчина. Мне он показался таким родным, и таким несчастным. Видимо, он тоже пришел из «внешнего» мира. Он разговаривал со мной. Мне очень понравилось болтать с ним о парке, утках, деревьях... Он принёс альбом и краски. Мы рисовали. У меня на стенах много таких рисунков. Откуда они берутся? Не знаю. Может быть, кто-нибудь развешивает их по ночам? Я повесила наш рисунок на стену. Красиво.
Я спросила его о мире за стеной. Мне было интересно. Он сказал, что тот мир серый и скучный. Странно. Но теперь мне понятно, почему те люди были такими несчастными...
Но этот парень был одиноким. Безумно одиноким. Когда я смотрела на него, мне было хорошо. Я чувствовала себя умиротворенной.

Я бы хотела, чтобы он жил в нашем мире, вместе со мной... мы бы рисовали рисунки, играли в парке, кормили уток...

Но он из внешнего мира, и он не может тут быть (так мне потом сказала женщина, которая приносит мне еду и расчесывает меня по утрам).
Жаль...

Потом он ушел. Быстро... Скомкано... Обещал ещё прийти завтра. Но завтра – это ведь так не скоро...

Почему люди из внешнего мира не могут остаться здесь навсегда? Почему они должны уходить?
Здесь ведь так хорошо. Мне нравится жить в этом мире. Мне легко.

Иногда, правда, чего-то не хватает... Иногда странно болит голова... Но все равно, здесь хорошо. Правда, иногда чего-то не хватает... Чего-то родного, близкого, зовущего. И становится страшно. Невыносимо. Хочется куда-то идти, кого-то звать. Кажется, что не хватает чего-то важного... И без этого нельзя даже дышать свободно... Но позже это проходит, и снова чувствуется легкость. И снова хочется гулять в парке, кормить уток, разговаривать с деревьями, слушать пение птиц и рисовать...

Где-то. Когда-то. Зачем-то.


- Привет! Ты снова пришел ко мне. Я так рада! Проходи, садись.

Я молча выслушиваю её радостное приветствие, и с грустью вхожу в комнату и присаживаюсь на кушетку:
-Здравствуй.

Я молчу. Она смотрит на меня с радостью. Рассматривает каждый миллиметр моего лица, и постепенно её лицо приобретает беспокойное выражение.

- Почему ты такой грустный? У тебя что-то случилось? Взбодрись! Сейчас же лето наступило. Тепло, солнечно, а ты грустишь...

Я молча смотрю на неё. Она беспокоится, постепенно её речь становится бессвязной, и я, глядя в эти её странные, вроде бы те, которые были, но уже с неизменным отпечатком безвременья, глаза. Как ей объяснить? Как сказать о своей невыразимой боли? Всё что я могу – это просто смотреть на неё. Нет, ты не права, мне не грустно! Разве это можно назвать грустью? Нет. Боль. Мне очень больно. Больно. Теперь мне всегда больно. Только сказать тебе об этом я не могу. Всё что теперь мне осталось, это только смотреть на тебя. Смотреть и молчать. Молчать, потому что говорить об этом права я уже не имею.
Я горько усмехнулся.

Она тотчас же обратила на это внимание:
- Почему твоя улыбка такая печальная? Почему ты не можешь улыбаться широко, открыто? Давай улыбаться вместе!? Ну же, улыбайся со мной!

Ты улыбаешься. Улыбаешься счастливо, открыто. Твоя улыбка – улыбка ребенка. Ты теперь всегда будешь ребенком. Я же всегда буду приходить к тебе. И пусть ты никогда не вспомнишь меня. Никогда не отзовешься на мой молчаливый призыв. Никогда не поймёшь моей невысказанной просьбы, я всегда буду с тобой.

Ты рассказываешь о том, как ты провела утро. О том, что за окном уже совсем тепло. О том, как по утрам в парке поют птицы. О том, как ты кормила уток у пруда. О том, какие тут добрые люди. О том, как вчера к тебе приходили какие-то хорошие, но безумно уставшие, грустные люди. Ты им рассказывала о бабочках в парке. О том, как тебе подарили красивую книгу с панорамами Праги.

- Прага?.. – недоуменно переспрашиваю я.

-Да, это очень красивый город! Я бы хотела немного пожить там, но ты же знаешь, что мне нельзя быть там, снаружи... Снаружи...

Ты умолкаешь. Кажется, что ты начинаешь что-то вспоминать. Но это невозможно.

Мы молчим.
5 минут... 10... 30...

Ты поднимаешь на меня взгляд, заглядывая в самую душу.

- Ты расскажешь мне как там... – шепотом спрашиваешь ты.
- Где там? – переспрашиваю я.

- Снаружи...

Я нервно сжимаю пальцы в кулак.
До сих пор не понимаю, зачем в этом месте пространство так четко делят на «здесь» и «там», «внутри» и «снаружи»? Кто придумал эту нелепость?
Когда ты произносишь слово «снаружи», каждый раз меня охватывает даже не мороз. Это как будто вечный холод проник тебе в самое сердце и разъедает его на мелкие гранулы. И каждая гранула пульсирует острой болью, которая опустошает сознание.
...

- Так ты расскажешь мне как там? Эй..? Ты меня слышишь?
- Что, прости? – я выхватываю только конец её фразы.
Она кажется недовольной.
- Я тебя уже три раза спрашиваю, а ты молчишь... О чем ты думаешь?

О чем я думаю? О том, как мучительно серо, тускло в моем мире, как холодно мне вечерами, как все сломалось внутри меня. Думаю о том, как ты потеряла себя, а я... А я просто остался один.

Через минуту медленно отвечаю:
- Там очень скучно и серо.

-Правда, - твои глаза расширились от удивления. – А я думала, там интересно.

- Нет. Там скучно.

Мы сидим и молчим. Ты смотришь на меня. Рассматриваешь. А я... сижу, опустив голову, и боюсь даже взглянуть на тебя. Мне страшно. Мне кажется, что ещё немного, и я сойду с ума.
Сколько времени мы так сидим? Не знаю. Выхватываю лишь из тишины голос медсестры, настойчиво требующей меня покинуть помещения, потому что время моего визита истекло.
Медленно встаю и подхожу к двери. Останавливаюсь, не находя в себе сил переступить порог.

- Подожди! – слышу твой голос. Оборачиваюсь. – Ты же ещё придёшь ко мне..?
- Да, - тихо отвечаю.
- Я буду тебя ждать!- радостно восклицаешь.- Пока-пока!


Просто идти. Идти без цели. Идти куда-нибудь, только подальше от тебя. Чувствую, что ещё немного и меня просто не станет.

- Может быть Вам воды дать, - участливо спрашивает медсестра.


Медленно выхожу из корпуса, сажусь на ближайшую лавочку в больничном парке.
Лето... Деревья зеленые, птицы поют... На улице тепло... В парке гуляют сумасшедшие.

Когда же это произошло? Когда это началось? Страшно признаться, но я не помню точную дату. Только помню, как ты изредка жаловалась на то, что забывала незначительные события (к примеру, на какой выставке была неделю назад, какие книги взяла в библиотеке, что ела вчера на ужин). Мелочи... Потом ты перестала жаловаться, но забывать стала всё чаще, и вещи, которые ты забывала, становились все значительнее... Ты не помнила о том, что было вчера, не знала, куда тебе надо идти, что делать. Всё, что ты планировала подчас забывалось ежесекундно. А потом... потом... Я навсегда запомнил этот день. Было лето. Тепло. В послеобеденное время мы вернулись из парка аттракционов. Ты была веселая, все время шутила; говорила, что хочешь сходить завтра в зоопарк. Довольная нашей прогулкой, ты пошла принять душ. Я приготовил твой любимый зеленый чай с мелиссой. Через какое-то время в комнате послышался грохот и твой крик. Я вбежал в спальню и увидел тебя сидящую на полу с мокрыми волосами и окровавленными руками. Я бросился поднимать тебя на ноги, вытирать кровь полотенцем. Недоуменно осмотрелся вокруг – я не мог понять, откуда взялась кровь; оказалось, ты разбила зеркало.Ты молчала. Мне было непонятно твое состояние, я не мог добиться от тебя внятного ответа. Я усадил тебя на кровать, принес бинты и начал перевязывать твои руки.

Вдруг я услышал твой чуть различимый шепот:
- А вы кто?
Бинты выпали из моих рук. Я смотрел на тебя. Смотрел в твои глаза, но они были пустыми.
Куда исчез их свет?
Не знаю.
Все время задаю себе этот вопрос, но, как и тогда, не могу найти ответа...


Что было потом? Но разве это важно? А потом... Потом...
Потом было множество врачей, исследований, различных процедур. Я не могу назвать точное число больниц и докторов, к которым мы обращались в надежде получить объяснение твоему беспамятству. Их даже не 10, и не 30. Под конец, когда никто не смог объяснить твою болезнь, врачи предложили поместить тебя в эту клинику. Нет, не сумасшедший дом, а именно клинику. Я долго не соглашался. Но ты не могла жить в реальном мире. Ты была слаба и беспомощна, как новорожденный оленёнок. Под конец я отчаялся, и согласился на предложение докторов. А ты все время оставалась в беспамятстве.
Теперь мне остается только приходить к тебе, смотреть на тебя, разговаривать с тобой, и надеяться... Надеяться на то, что когда-нибудь ты вспомнишь. Вспомнишь своё имя, меня, наш дом, наши мечты, наши поездки в Прагу, наше счастье...

А ты... ты так и осталась ребенком. Ребенком, который ничего не помнит, но смотрит на мир широко раскрытыми глазами. Ты не помнишь меня разумом, но сердцем... Сердцем ты любишь, помнишь меня, откликаешься на мои чувства.

Приходя тебя навестить, я часто приношу с собой краски и альбомы, и мы рисуем. Рисуем общие картины, как раньше. Я рисую небо, ты рисуешь солнце. Вместе рисуем облака, деревья... Пока я рисую уток, плавающих в озере, ты обычно рисуешь счастье. Ты часто рисуешь счастье. Счастье... Этому бесформенному понятию ты придала форму на бумаге. Этому бесплотному слову ты придала форму в моей жизни... ты для меня идеальная форма счастья. Вот только ты не помнишь этого.

Сейчас мы живем в разных мирах. Я - «снаружи», а ты – «внутри». И я никогда не перестану исступленно верить в то, что когда-нибудь сотрется граница наших миров, и мы снова будем вместе.
Я верю.

Завтра, завтра...
Только и слышно. Как будто больше и думать не о чем?! Вам есть о чем думать, кроме как о завтра? Мне вот, например, есть о чем! О чем? Да хотя бы о сегодняшнем вечере. Глупо думать о завтра, когда может быть этой ночью ты умрешь. И зачем строить эти многоэтажные планы? Простой маленький случай разрушит ваши многоэтажки, как карточный домик легкое прикосновение руки или дуновение ветерка.
Ещё бесит фраза (не люблю слово "бесит", но в данном случае действительно БЕСИТ): "Ты подумала о том, что будет завтра?"
Конечно, не подумала. Откуда мне знать, что будет завтра. Я же не медиум, и даже, прошу заметить, не Кашпировский. Нет, ну если конечно, спросить в контексте расписания, то знаю. А так... что будет, то и будет.
Так, ладно... Так к чему была вся эта прелюдия..?
В общем, проблемное отношение у меня с этим неопознанным, грядущим tomorrow.
Только и остается, что жить "случившимся" настоящим. И это прекрасно...

Да, чуть не забыла, если вас кто-нибудь спросит подумали ли вы о завтра, просто ответьте: "как можно думать о том, чего нет?".
И пускай ваш собеседник попробует рассказать как можно думать о том, чего ещё нет.

Твой день рождения... Твой. Почему-то я жду его с таким нетерпением, с каким никогда не ждала, да и не буду никогда ждать свой собственный. Да, я люблю твой день рождения. И тебя я тоже люблю. Мой подарок упакован в красную бумагу. Я всегда любуюсь как ты, открывая мои подарки, аккуратно разворачиваешь бумагу. Я давно уже заметила, что ты особо никогда не церемонишься с упаковкой. Всегда быстро рвёшь бумагу – так интересно, что же спрятано внутри коробок. Это так по-детски. И если уж честно, то мне льстит, что эту нашу любимую красную бумагу ты так нежно и аккуратно разворачиваешь, словно она сделана из крыльев бабочки... Откуда берется такая нежность по отношению к бумаге?...
13 января. Вся страна отмечает Старый новый год. А мы отмечаем твой день рождения. Каждый год, начиная с первого января, меня преследует одна и та же головная боль: что подарить тебе такого интересного, чтобы у тебя челюсть отвисла, когда ты развернёшь упаковочную бумагу. Но эта головная боль всегда была и будет мне приятна. Я люблю смотреть, как ты удивляешься: столько эмоций в одну секунду отражается у тебя на лице. Поэтому мне не жалко ни своей головы, ни кошелька. Тебе, в принципе, тоже не жалко. Мы давно уже играем в игру «кто кого переудивит». И, я надеюсь, что в этом году пальма первенства станет моей. =) У меня для тебя приготовлен великолепный сюрприз... и, конечно же, в нашей любимой красной бумаге... =)

Он стоит в пробке, ругает дождь за то, что тот идёт в апреле. Ругает дворники за то, что они не могут справиться с дождём. Он и не вспоминает обо мне. Он замечает короткие юбки и ловит взгляды проходящих девушек. Изучает щиты, пестрящие рекламой. Но он не ищет меня взглядом. Он подпевает надоевшему хиту, который кто-то попросил поставить для любимого человека по радио. В его голове распорядок дня, а в календаре одни понедельники. Отвечая на звонки, он давно не ждёт моего голоса в трубке. Он всё спешит куда-то, пугает пешеходов объезжая пробки по тротуарам. Он часто бывает у мамы, они пьют чай и никогда не говорят обо мне. Он любит Италию и ананасовый сок по утрам. Любит свою работу и горный воздух. Он не любит весну, кофе и запах мимозы. Ёще он не любит меня. Больше не любит, я знаю. Но всё-таки я думаю о нём.

Дневник как дневник. В нём могут содержаться только мои мысли и ещё раз мои мысли, и ничего кроме. всё, что мне интересно просто наверняка отразится в этом дневнике!=)