28 марта 2007 года Произошел ужас!
Произошел ужас, которого не ждали. Меня арестовали прямо в зале суда. Осудили на 2 с половиной года. Не знаю, как теперь жить и что делать. После оглашения приговора меня заковали в наручники и повели в помещение, которое называлось конвойка.
Это что-то по размерам напоминало наш туалет. Внешний вид был весьма удручающим: деревянная скамья, 4 бетонные стены и толстая железная дверь. Я не могла этого пережить. Просто не могла. Держали в этом помещении с 10.00 утра до 17.30 вечера. По меркам местных стражей порядка, это не так уж и много. Но мне казалось, что это целая вечность, которая однообразно проносится перед моими глазами. Все это время я сидела и плакала. Больше я не могла ничего делать.
Вскоре ко мне посадили некую женщину, которая была весела, пыталась меня успокоить и поговорить. Она расспрашивала о том, куда меня повезут дальше. Но я и не представляла, куда. Она постоянно говорила, что меня отправят в «шестерку». Наставляла, как по прибытии нужно себя вести, велела никому не показывать свой приговор и свое дело. Но я была в таком шоке, что все, о чем она так свободно и непринужденно рассказывала, вызывало у меня только шок. В конце концов, ей удалось влить в меня глоток воды и одну печенинку.
Вечером в пять часов подъехала грузовая машина с решетками на окнах, которая в определенных кругах называлась «Автозак». Меня погрузили туда и пристегнули один наручник к моей руке, а другой к железной двери. В машине было 2 разделенных между собой отсека и еще одна маленькая будка, рассчитанная на одного человека, которая называлась «стакан». Мы выехали из суда и поехали по шоссе. Проезжали мимо моего дома, который я видела сквозь щели решеток. В этот момент мою душу сжало в комок, а сердце щемило и было готово выскочить наружу.
Когда мы ехали, парни, сидящие в одном из железных отсеков, пытались со мной познакомиться и заигрывать. Я была в шоке от того, как народ в таком горе, а ещё и шутить умудряется. Я просто тихо плакала и не отвечала на их вопросы.
В одном из судов в Лефортово нас пересадили в другой «автозак», потом была ещё какая-то пересадка на Матросской Тишине. Я уже сидела на этот раз в одном из отсеков, а не напротив, как в самом начале поездки. Тут я слушала окружающих и пыталась что-нибудь понять. Изучала лица, с которыми мне ,возможно, придется встретиться в тюрьме. Кто-то курил в плохо освещенной каморке, кто-то возмущался, кто-то был рад, что ему снизили срок.
В десять вечера мы приехали в СИЗО №6 в Печатниках.(Тогда я и поняла, почему оно называется шестерка. По номеру заведения). Тут я проходила ряд гнусных и шокирующих процедур- осмотр у врача, заполнение карточки заключенного, досмотр личных вещей, надетых на мне. Меня заставили полностью раздеться и нагнуться, снять носки, несколько раз присесть, проверяли на наличие запрещенных предметов (наркотики, таблетки, оружие, мобильный телефон, записки), на наличие вшей, татуировок. И были очень удивлены, что у меня не наблюдается особых примет и шрамов.
Потом меня отправили в душевую и прожарочную комнату, где я сняла с себя все вещи, которые положили в жарочный шкаф на дезинфекцию. А я стояла и тряслась от холода. Вода в душе была еле теплая. Я вытерлась выданной простыней и пошла в камеру-карантин «А».
После этих процедур мне выдали матрас, две простыни, наволочку и подушку. Всё было черно-серого цвета. Потом дали алюминиевую посуду: кружку, ложку и тарелку ( которая называлась «казенка» на языке сотрудников и «шлёнка» на языке осужденных).
Когда я пришла в камеру, там уже спала какая-то девчонка.
Продолжение следует...