Ну как же все это разложить, и на какие полочки?!

 Так оно комком в горле и застряло.

 И, может быть, и к лучшему…

 А. П. Шполянский

 

Аминодав Пейсахович Шполянский, он же Аминад Петрович, он же Дон-Аминадо, родился в 1888 году в городе Елизаветграде Херсонской губернии.

Успешно окончив гимназию и получив классическое образование, решил стать юристом. И стал им, после завершения учебы в Новороссийском университете Одессы и Университете Св. Владимира в Киеве.

 

 

 

Но поскольку с работой в этом городе для евреев-юристов было непросто, Аминодав переехал в Москву, где было больше возможностей для профессиональных занятий. Здесь он быстро пришелся ко двору и без особого труда устроился помощником присяжного поверенного. И, наверное, сделал бы неплохую карьеру, если бы…

 

 

Если бы не тяга к перу, которая и вывела его на тот единственно верный путь, которым ему было суждено идти всю свою долгую жизнь, никуда не отклоняясь и ни на что больше не отвлекаясь.

Первые фельетоны, а присяжный поверенный начал свою литературную деятельность именно с этого «низкого» жанра, появились в «Раннем утре», «Одесских новостях», «Будильнике» и других изданиях, благо юмористических и сатирических газет и журналов в дореволюционной России было хоть отбавляй.

А потом были и лучшие юмористические журналы начала века – «Сатирикон» и после его преждевременной кончины «Новый Сатирикон».

 

 

 

Молодой автор был весел, темпераментен и жаждал успеха. Известность пришла в 1910 году, успех – в 1916. Его стихи цитирует просвещенная публика - и улыбается. Его пародии переписывают в тетради гимназисты - и смеются. Его эпиграммы все чаще и чаще звучат в литературных салонах Москвы и Петербурга.

Помощник присяжного поверенного Аминодав Шполянский умер – родился сатирический поэт Дон-Аминадо, которого читали во всех уголках России.

В был 1914 году Шполянский мобилизован и отправлен на фронт солдатом. В том же году вышла его первая книга стихов «Песни войны».

Аминодав Шполянский приветствовал падение царского режима, Февраль 17 обнадеживал, верил, что евреям станет жить легче. Облегчение действительно пришло, но новая жизнь продолжалась недолго. заграницу. Временное правительство власть не удержало, грянул Октябрь 17 и вверг  страну в пучину хаоса. 

«Весна семнадцатого года», вторая книга Дон-Аминадо, — политический памфлет. Это аллегорическая пьеса о четырех монархах, низложенных своими народами: Абдуле-Гамиде, Магомеде-Али, Мануэле Португальском и Людовике XIV.

Гений Весны — еще один участник пьесы, олицетворение «Вечного Возрождения», революционных надежд и веры в новые времена. Но за весной пришла осень семнадцатого года и закончился как краткий сценический успех пьесы, так и краткий период русской демократии.

В Москве и Петербурге уже отчетливо ощущались задачи новой власти — умирала свободная демократическая пресса, сатирические издания появлялись и исчезали, меняли названия, пытаясь уйти от цензуры. В 1918 году за «буржуазность» был закрыт демократический журнал «Новый Сатирикон», который именно эту «буржуазность» и высмеивал. Работать стало негде, да и голод был не за горами.

Жить таким, как Дон-Аминадо было не на что. Он сумел выправить заграничный паспорт и уехал в Киев, как делали тогда многие пассивные противники режима.

 

 

Оттуда путь лежал в Одессу, но и в этом городе своей юности поэт надолго не задержался. Было понятно, что быть Одессе советской. В 1920 году он взошел на корабль «Дюмон д` Юрвиль» и навсегда покинул Россию, чтобы вернуться в нее своими книгами через 70 лет.

После Константинополя был Марсель, после Марселя – Париж.

 

 

Здесь  Дон-Аминадо и нашел свое пристанище, как и многие другие, которых безжалостной большевистской волной выбросило на чужой берег. На протяжении 20 лет, с 1920 по 1940 годы, три-четыре раза в неделю на страницах газеты П. Н. Милюкова «Последние новости» появлялись его стихи, фельетоны и афоризмы.

Стихи были ироничны, пронизаны тонким юмором, а потому светлы и печальны. Фельетоны умны, он не издевался над людьми, а жалел их. Афоризмы блистательны и лаконичны.

"Что такое настоящий афоризм? Не просто смелая и глубокая мысль, удачно и чеканно выраженная, но еще и каламбур, который придает выражению неожиданную остроту.

Каламбур и поэзия — вещи, казалось бы, несовместные. Но вот что пишет В. Вейдле: "... если поэту нужна известная степень лирического хмеля, то для автора максим необходима та же степень горчайшей трезвости.

Любовь и ненависть; огонь и лед... Афоризм леденит, поэзия испепеляет".

Как раз путем удара этих двух элементов и рождаются изречения Дон- Аминадо.

 

Дружба все видит и не обращает внимания. Любовь на все обращает внимание и ничего не видит.

Если очень долго поступать по-свински, то  в конце концов  можно устроиться по-человечески.

Если ты хочешь вечной любви, не доводи её до апогея.

Застенчивого человека везде затолкают - и в метро, и в Царствии Небесном.

Когда люди не сходятся в главном, они расходятся из-за пустяков.

 

Неразговорчивый собеседник может довести до отчаяния, словоохотливый - до преступления.

Неудачники никогда не опаздывают, но всегда приходят не вовремя.

Ничто так не мешает видеть, как точка зрения.

После родственников самое неприятное — это однофамильцы.

Благородные люди всё помнят, расчётливые ничего не забывают. 

                                 

Брак по расчёту — это либретто музыки.

Бросая утопающему якорь спасения, не старайтесь попасть ему непременно в голову.

Бросить в женщину камень можно только в одном случае: когда этот камень драгоценный..

Будьте милосердны не только к домашним животным, но и к домашним вообще.

В любви есть три знака препинания: восклицательный, многоточие и точка. 

 

В раю можно найти карты, но трудно найти партнёров; между тем как в аду сколько угодно партнёров, но невозможно найти карты. 

Вставайте с петухами, ложитесь с курами, но остальной промежуток времени проводите с людьми.

Не думай дурно об  всех ближних сразу, думай по очереди.

Серьёзность - это ремесло. Легкомыслие - искусство.

Сплетня оживляет разговор, как пятно - скатерть.

 

Счастливые поколения занимаются шведской гимнастикой, несчастные - переоценкой ценностей.

Не так опасно знамя, как его древко.

Честный ребенок любит не папу с мамой, а трубочки с кремом.

Зачем громко каяться, когда можно тихо грешить?

Снисхождение ранит, великодушие убивает.

 

Кто часто озирается, тот ничего не видит.

Счастливым называется такой брак, в котором одна половина храпит, а другая — не слышит.

Когда говорят — договор дороже денег, то имеют в виду инфляцию.

В результате обмена мнений выясняется не истина, а число пострадавших.

Ложась головой на алтарь отечества, продолжайте думать все-таки головой.

 

Вожди стоят на балконе, а простофили на площади.

Люби человечество сколько угодно, но не требуй взаимности

Каждая человеческая жизнь заслуживает того, чтобы быть рассказанной.

Лучше быть богатым, но здоровым, чем бедным и больным

Словом можно обидеть, словарем — ушибить.

 

Причин войны не бывает, бывают только последствия.

Прожить полную жизнь — для этого необходим талант. Для того, чтобы только устроиться, — достаточно быть жуликом.

Тише ешь, дольше будешь.

Долги надо делать в государственном масштабе, иначе их надо платить.  

Когда правительство объявляет себя хозяином положения, то ни хозяйству, ни положению завидовать не следует.

 

Если опускаться на дно, но очень весело, то можно и выплыть.

Конечно, печатное слово — великая сила. Но непечатное — значительно сильнее.

Когда прошло становится легендой, настоящее становится чепухой.

Убийственна не бездарность, а спрос на неё.

 

Послушать глупость я готов, а слушаться не буду!

Женская догадка обладает большей точностью, чем мужская уверенность.

Милосеpдие пpедпочтительнее  спpаведливости. 

Для успеха не надо быть на много умнее других; надо просто быть на день быстрее большинства.

Жизнь есть комедия для тех, кто думает и трагедия для тех, кто чувствует.

 

Совет подобен касторке: его легко давать, но чертовски неприятно принимать.

Воюя с негодяями, оставляй им путь к отступлению. Быть к ним беспощадным — все равно, что закупоривать мышиную нору: мыши, сдохшие внутри, отравят все вокруг.

Hазывать деспота деспотом всегда было опасно; теперь еще опаснее называть рабов рабами.

Для утвердительного ответа достаточно лишь одного слова – «да». Все прочие слова придуманы, чтобы сказать «нет».

Пессимист плачет в жилет, а оптимист — в декольте.

 

Сначала народ безмолвствует, потом становится под знамена, потом в очередь, потом опять под знамена и потом снова безмолвствует.

 

Источник:http://lebed.com/1999/art1036.htm

http://chesspro.ru/guestnew/looknullmessage/?id=6&themeid=83