Don’t Stop Till You Get Enough? When is enough ENOUGH? For $ony – Never. |
|
|
Майкл поет для Элизабет по телефону. |
|
|
Питер Пен находит Тинкербелл. |
|
|
Цитата сообщения Tasha77
Без заголовка |
Цитата |
|
|
Комментарии (0) |
Цитата сообщения Tasha77
Без заголовка |
Цитата |
|
|
Комментарии (0) |
Интервью Браина Оксмана для группы "A plan to seek justice for michael jackson". |
|
|
Цитата сообщения Tasha77
Без заголовка |
Цитата |
|
|
Комментарии (0) |
Цитата сообщения Tasha77
Без заголовка |
Цитата |
|
|
Комментарии (0) |
Без заголовка |
Новые факты вскрылись в ходе расследования смерти Майкла Джексона. В критический момент личный кардиолог певца перестал делать ему искусственное дыхание, чтобы спрятать ампулы с медикаментами, которые он незаконно вводил артисту.
Такие показания дал охранник Майкла Джексона, очевидец событий июня прошлого года.
Прокуратура Лос-Анджелеса в феврале предъявила врачу обвинение в непредумышленном убийстве. Вины он так и не признал и вскоре вышел на свободу под залог.
Майкл Джексон умер от передозировки анестетика пропофола. Личный врач находился с певцом в последние минуты его жизни.
|
|
Без заголовка |
переводы наших СМИ http://www.gzt.ru/topnews/dolcevita/-vr … 97518.html
Врач Майкла Джексона спрятал препарат белого цвета при реанимации певца
сегодня в 12:50 , обновлено сегодня в 15:23 Юлия Котова
Источник: AP
Вместо оказания помощи умирающему певцу врач Конрад Мюррей пытался скрыть следы преступления
Охранник Майкла Джексона раскрыл новые подробности о последних минутах жизни певца. Согласно показаниям Альберто Альвареса, вместо оказания помощи переставшему дышать Джексону врач прятал флаконы с лекарствами, а после госпитализации поп-короля пытался вернуться в его дом и скрыть следы преступления.
Врач Майкла Джексона Конрад Мюррей, который подозревается в непредумышленном убийстве, пытался скрыть свидетельства своей виновности в смерти исполнителя. Согласно показаниям бывшего телохранителя Джексона Альберто Альвареса, Мюррей прервал реанимирование бездыханного певца для того, чтобы собрать и спрятать флаконы с лекарственными препаратами, которыми лечил его во время подготовки к возвращению на сцену.
Доктор Конрад Мюррей видел, как умирает Джексон
Источник: AP
Альберто Альварес отвечал у Джексона за материально-техническое снабжение. Он является одним из немногих свидетелей последних минут жизни короля поп-сцены. Он и еще двое ключевых свидетелей — личный помощник музыканта Майкл Амир Уильямс и водитель и телохранитель Фахим Мухаммад — дали свои показания следователям еще в августе 2009 года. От всех якобы приближенных к Майклу Джексону людей, комментировавших обстоятельства смерти звезды, этих троих отличает то, что никто из них ни разу не общался с журналистами. А между тем их свидетельства считаются ключевыми в расследовании.
Поклонники Майкла Джексона требуют признать Конрада Мюррея виновным в его смерти
Источник: AFP
Лекарства в шкаф
Согласно свидетельским показаниям Альберто Альвареса, оказавшимся в распоряжении Associated Press, 25 июня 2009 года — в день смерти Майкла Джексона — он приехал домой к певцу около 10.20 утра. В 12.17, когда он находился в пристройке для сотрудников охраны, ему позвонил личный помощник Джексона Уильямс. Он сообщил, что с ним только что связался Мюррей, сообщивший, что с Джексоном случилась беда.
Альварес бросился в дом и поднялся наверх, в комнату музыканта. По его словам, Джексон лежал в постели без признаков жизни, с открытыми глазами и ртом, а к его ноге шла трубка от капельницы. Стоявший рядом Мюррей пытался делать ему искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. На вопрос, что произошло, доктор ответил, что у Джексона «очень плохая реакция» на лекарство.
В комнате также находились плачущие дети Джексона, Принц и Пэрис. Прибежавшая няня увела испуганных детей, поэтому они не видели, что происходило дальше.
Старшие дети Майкла Джексона Пэрис и Принц принимают награду «Грэмми», врученную их отцу посмертно
Источник: AFP
Внезапно, по словам Альвареса, Мюррей перестал оказывать помощь Джексону. Вместо этого он схватил несколько флаконов и упаковок с лекарствами и сложил их в сумку. Затем он попросил охранника снять со стойки капельницы прозрачный пакет с лекарственным препаратом и положить его в другую сумку. Альварес сообщил, что препарат был молочно-белого цвета.
У каждого свои скелеты
Через два дня после смерти Майкла Джексона Мюррей после нескольких часов допроса указал полиции на шкаф, стоявший в спальне певца. В нем были обнаружены сумки, в которых находились различные обезболивающие и снотворные, в том числе восемь флаконов с препаратом «Пропофол», который, как показало следствие, стал главной причиной смерти музыканта. «Пропофол» — сильнодействующее снотворное, предназначенное для внутривенного введения. За свой белый цвет лекарство получило неофициальное название «молоко забвения».
Ответственность на себя
Спрятав сумки с лекарствами, Мюррей велел Альваресу вызвать скорую помощь. До приезда медиков он возобновил попытки привести Джексона в чувство самостоятельно. По словам телохранителя, он надел на пальцы певца какие-то провода (позже полиция сообщит, что обнаружила в комнате Джексона пульсометр) и начал снова делать искусственное дыхание и массаж сердца. При этом, согласно показаниям Альвареса, Мюррей сказал присутствовавшим в комнате, что ему еще никогда не приходилось делать искусственное дыхание — до сих пор этот факт неоднократно опровергался адвокатом Мюррея.
К прибытию медиков — согласно их отчету, это было в 12.27 — Джексон не дышал, у него отсутствовал пульс. Врачи предприняли две попытки реанимировать Джексона, но обе оказались безуспешными. Однако Мюррей, согласно показаниям Альвареса и Мухаммеда, заявил, что обнаружил у Джексона слабый пульс в области бедра и велел везти его в больницу, заявив, что берет всю ответственность на себя.
В 13.07 Джексон был доставлен в медицинский центр имени Рональда Рейгана. В 14.26, после нескольких безрезультатных попыток реанимировать музыканта, врачи объявили о его смерти.
Источник: AP
Слезы о креме
Слова о смерти Джексона заставили Мюррея расплакаться, указывается в показаниях Майкла Уильямса. Он сообщил следователям, что, успокоившись, Мюррей попросил отвезти его обратно в дом Джексона. Он настаивал, что должен вернуться, чтобы забрать какой-то крем, и при этом апеллировал фразой: «Мир не должен узнать об этом». По словам Уильямса, он и водитель Джексона, также прибывший в больницу, договорились не пускать Мюррея в дом. Ему они сказали, что полиция якобы забрала у них ключи от всех автомобилей. В ответ на это Мюррей сказал, что возьмет такси. Позже его видели выходящим из больницы.
Разберутся в суде
Адвокат Конрада Мюррея Эд Чернофф уже выступил с опровержением того, что его подзащитный пытался спрятать улики от следствия. Он призвал обратить внимание на то, что показания, которые Альберто Альварес давал полиции ранее, противоречат тому, о чем стало известно сейчас.
«Он ничего не говорил об этом раньше, а сейчас внезапно вспомнил, что врач складывал флаконы в сумку. Заявления Альвареса не согласуются с его предыдущими показаниями. Мы будем разбираться с этим в суде»,— заявил адвокат.
Единственный подозреваемый
Врач Конрад Мюррей является единственным подозреваемым в смерти Майкла Джексона. В феврале ему было предъявлено обвинение в непредумышленном убийстве. После долгих месяцев расследования следствие установило, что Мюррей накачал певца сильнодействующими препаратами, что и привело к смерти поп-короля.
Мюррей свою вину не признает. Он был отпущен на свободу под залог $75 тыс., что в несколько раз превышает стандартную сумму залога, обычно выплачиваемую при таком обвинении. Прежде чем отпустить Мюррея, у него изъяли паспорт и сняли отпечатки пальцев. Кроме того, ему временно запрещено заниматься медицинской практикой.
Слушания по делу Мюррея назначены на 5 апреля 2010 года. Если вина врача будет доказана, он может получить до четырех лет тюремного заключения. Прокуратуре необходимо предоставить неопровержимые доказательства того, что врач не выполнил предписанные инструкции использования «Пропофола». Побочными действиями этого препарата являются замедление дыхания, снижение частоты сердечных сокращений и снижение артериального давления — в совокупности эти факторы потенциально угрожают жизни человека. В случаях с введением «Пропофола» пациент должен находиться под неустанным присмотром врача. Ранее Конрад Мюррей признал, что после введения «Пропофола» Джексону на время выходил из комнаты, а когда вернулся, певец уже не дышал.
|
|
Мой день))) |
|
'' Я не видела свет в конце туннеля''. |
|
Майкл |
|
Мюррей сказал им, что делает CPR впервые в жизни |
|
Без заголовка |
И, когда он вконец уставал от чужих тревог,
|
|
Майкл и Фред Астер. Мастер и ученик. |
|
|
Майкл и его женщины |
И, когда он вконец уставал от чужих тревог,
|
|
Blood On The Dance Floor. |
|
|
'' Это все потому, что он черный?''. |
|
Без заголовка |
http://forum.exler.ru/index.php?s=019b6 … mp;st=1100
Издание: Sister2sister, сентябрь 2009 г
Интервью: Jamie Foster Brown
Перевод: Mars
Раймона Бейн.
Откровенная, трогательная, грустная и счастливая история
жизни рядом с Королем поп-музыки в тяжелый период обвинения в растлении малолетних вплоть до его преждевременной кончины.
Привет, читатели Sister2sister. Я специально подготовила для вас эту статью, хотя она о том, о чем не хотелось бы писать, так как уход Майкла Джексона до сих пор является больной темой. Миллионы до сих пор оплакивают его, но не многие получили шанс познакомиться с ним близко так, как моя подруга Раймона Бейн, которая была его пресс-секретарем и впоследствии генеральным менеджером в течение 7 лет. Она была рядом с ним в самое тяжелое время – пять ужасных месяцев суда, когда он был обвинен в растлении маленького мальчика. Высмеянный, но, все же, уважаемый. Победивший. Обожаемый. Он показал нам свои ипостаси не только в красках, но и в делах, так как жизнь трепала его, и, в то же время, превозносила почти как святого.
У этого человека все было непросто. Он был сложный, креативный, талантливый, добрый, проницательный, состоятельный, мистический – он был оправдан в суде, но так много людей отвернулось от него. Этот процесс ранил его, и он уехал и месяцами жил в изгнании в Бахрейне, Ирландии и даже Вирджинии, вернувшись, в конце концов, в Калифорнию, где в конечном итоге умер. Но никогда больше он уже не возвращался в любимый Неверленд, сказочное место, обысканное и оскверненное полицией, прессой и публикой во время процесса.
Я была с Раймоной тогда, когда Майкл впервые принял ее на работу. Она сразу окунулась в ненависть других к тому, что она заняла привелегированную позицию рядом с ним и в ненависть тех, кто верил в то, что он имел отношения с мальчиками. Черт! Кто же эта черная женщина, которую Майкл выбрал своим глашатаем? Он выбрал того, кто будет сражаться за своего клиента – того, кого великий политический стратег Hamilton Jordan научил быть в высшей степени лояльной. Она сражалась за Babyface, Серену Уильямс. Дважды мер Вашингтона Marion Barry, Boyz II Men и чемпион по боксу Macho Camacho. Вы можете поверить в то, что она даже выиграла битву с Доном Кингом – битву, которая включала летающие по комнате стулья и льющуюся воду? Вы можете поверить в то, что когда ей было 20 лет, она была частью команды Джимми Картера в Белом Доме? Она окончила Spelman College и получила юридическое образование в Georgetown University Smart.
Время процесса над Майклом для Раймоны было адским, с необходимостью общаться с 3000 представителями международной прессы, каждый из которых хотел получить «кусочек» Майкла. В то же время, она боролась с адвокатами, ассистентами, некоторыми членами семьи и т д., которые просто не хотели ее присутствия там. Я никогда не видела Раймону колеблющейся.
Во время того, как мы готовились к интервью, Раймона была чрезвычайно грустной. Незадолго до того, как ее друг и босс Майкл Джексон скончался, ей пришлось подать на него в суд, потому что он не выполнил условия некоторые контрактов, заключенных с ней. Сегодня мы верим в то, что под конец у них не все было в порядке, но ей его не хватает. Они были как ссорящиеся кузены, близкие и взаимно уважающие друг друга. Раймона даже была приглашена занять место рядом с членами семьи на поминальной службе, посвященной Майклу. Я имела возможность присутствовать с ними обоими в Японии в течение 6 дней. Теперь у меня есть привелегированная возможность поделиться с вами историей моей длительной дружбы с Раймоной и ее взаимоотношений с Майклом до того, как он отправился на небеса.
Итак, давайте попросим Раймону рассказать мне и редактору S2S Сабрине Паркер как все начиналось.
Раймона: Я помню, что приехала в Джорджию вместе с Мухаммедом Али и собиралась представить его Джимми Картеру. Когда встреча подошла к концу, Джимми Картер отвел меня в сторону и спросил: «Ты знаешь Майкла Джексона? Мне нравиться работать с ним. Он делает столько удивительных вещей». Тогда я вернулась и позвонила Бобу Джонсу, который и помог этому произойти. У них была пресс-конференция по-поводу «Heal the World».
В те дни у меня не было никаких контактов с Майклом, но я входила в несколько советов и комиссий, и я всегда звонила Бобу Джонсу: «Ты можешь прислать шляпу? Ты можешь прислать мне что-нибудь еще?». Что он и делал, чем помогал собрать деньги для Boarder Babies и других благотворительных организаций.
Сабрина: Кем был Боб Джонс для Майкла?
Раймона: В то время он был его пресс-секретарем. Это было много лет назад. Но вернемся в 2003 год. Oraceno (мать Серены и Венус Уильямс) рассказала о том, что они хотели бы встретиться с Майклом Джексоном. И тогда кто-то посоветовал мне позвонить Evvi Tavasci.
Сабрина: Кто она?
Раймона: Его исполнительный ассистент. И я сказала: «Серена и Венус Уильямс хотели бы встретиться с Майклом, и я хотела бы им в этом помочь. Можно я привезу их к нему? И я хотела бы, чтобы это был сюрприз». Она ответила: «Майкл будет рад принять их. Они ему очень нравятся».
Тогда я сказала им, что у меня есть один сюрприз, но я должна была сказать какой Isha, Yetunde и Lindrea (сестры Серены и Венус), а также Oracene и Richard (их родителям).
Джеми: Они все поехали?
Раймона: Поехали Yetunde и ее дети, Lindrea и Isha. У меня был план организовать все это во время теннисного турнира. В тот же день, когда мы задумали сделать это, у Венус была пресс-конференция. И они спрашивали меня: «Куда мы направляемся?» Я не могла сказать.
Итак, мы на шоссе №405, ведущем на север. Серена сказала: «Подождите минуточку. Мы едем уже целую вечность». А Венус ответила: «Что это за сюрприз? Куда мы едем? Просто расскажите мне». Isha и остальные ответили что-то типа: «Мы не можем сказать тебе». Это здорово было иметь сообщников. Так мы ехали и ехали. В конце концов Серена сказала: «Послушайте, я устала. Или мы поворачиваем обратно, или вы говорите мне, куда мы едем». Я ответила: «Давайте остановимся и съедим по чизбургеру». Мы остановились и зашли в «N-Out Burger».
Вдруг Серена сказала: «Знаете что? С меня достаточно. Я дальше не поеду. Или вы говорите, куда мы едем, или поворачиваем обратно».
Я ответила: «Ребята, я понимаю, что вы хотели встретиться с Майклом Джексоном?» «Что? Только не говори мне, что мы едем к нему на встречу!» Я подумала, что надо остановиться где-нибудь и купить СD Майкла Джексона. Но в независимости, достали ли мы СD или нет, они пели песни Майкла Джексона всю дорогу до Лос Оливоса.
Мы доехали и вошли в дом. Он вышел к нам, и Серена в буквальном смысле повисла на мне.
Джеми: (смеется) Со всем ее ростом!
Раймона: И Венус тоже! Он вышел к нам и сказал: «Привет!». Я не думаю, что кто-нибудь кроме меня поздоровался. Мне пришлось толкнуть Серену, чтобы она поздоровалась. Затем он организовал нам персональную экскурсию по своим владениям. Мы обошли все, а потом он устроил для нас прекрасный ужин. Серена и я оказались наиболее общительными. Остальные были молчаливыми.
Дети Yetunde были там тоже, и они играли вместе с Принцем и Перис. Бланкету в то время было 4 или 5 месяцев. Мы познакомились с Грейс (бывшей няней детей Майкла), которая оказалась восхитительной, образованной и с хорошими манерами – просто замечательной.
Итак, Майкл много говорил во время того, как показывал нам все. А остальные просто молчали. Но Серена и я преодолели нашу застенчивость, так как мы очень общительные. Мы просто болтали, болтали и болтали.
Серена сказала: «Я не вижу перчаток и пиджаков». Я ответила: «Я тоже». Она сказала: «Ты думаешь, что будет не скромно спросить его об этом?». И я ответила: «Теперь, когда мы в Неверленде, думаю мы можем спросить». Она сказала: «Ты спросишь его об этом?» Я ответила: «Нет, ты». Все остальные молчали, и они даже не догадывались о том, что мы задумали.
Майкл спросил: «Что?» Мы с Сереной просто рассмеялись и зашептались. Майкл спросил: «Что не так?». Мы ответили: «Послушай, мы нигде не увидели твоих многочисленных наград, пиджаков и перчаток. Мы бы хотели посмотреть на них». Серена спросила: «Почему ты не хранишь их здесь?» А он ответил: «Ну, я не хочу, чтобы мои дети поняли, кто я и чем я занимаюсь». Это поразило меня, как нечто фантастическое.
И дети были просто потрясающими. Он сказал: «О, вы хотите увидеть все это? Хорошо, что именно вы хотите посмотреть?» «Ну, перчатки, пиджаки, обувь, шляпы, награды».
И он повел нас в спальню и показал гардероб. Серена и я пытались это все примерить на себя. Мне кажется, что все пиджаки из гардероба. Мы спрашивали: «Это будет нормально?» И он отвечал: «Конечно! Вы можете это сделать».
Он был таким чудесным и обходительным….
Серена сказала: «Но ведь они не удобные». Они были тяжелыми. Наверное, они весили 30 фунтов! Когда вы надеваете их, вы понимаете, что они очень тяжелые.
Джеми: И он мог в них танцевать.
Раймона: Мы спросили его: «Как ты вообще мог делать лунную походку в таких тяжелых пиджаках?» Он засмеялся и ответил: «Ну, вы знаете, я тренируюсь».
Мы были удовлетворены. Мы перемерили все пиджаки Майкла Джексона. Я хочу сказать, что все до одного. И он, и его маленькие дети были такими милыми. Принц повел нас в свою спальню и показал свои игрушки и другие вещи, которые ему нравились.
Следующей новостью, которую мы узнали, было то, что Грейс сказала Серене и мне: «Мистер Джексон ждет вас снаружи». И мы спросили: «Правда?»
Мы вышли и увидели этот прекрасный Роллс-Ройс. Он был небесно-голубого цвета с бежевым верхом. Я никогда этого не забуду. Он был восхитителен, и я никогда не ездила в Роллс-Ройсе до этого. Затем Майкл сел за руль. Мы с Сереной переглянулись, и он сказал: «Ну, давайте же! Я хочу, чтобы вы сели в машину».
Серена прошептала: «Раймона, он умеет водить?» А я ответила: «Я никогда не видела его за рулем. Куда мы поедем?» Он спросил: «Что?» Он не понял, почему мы постоянно перешептывались и хихикали. И мы спросили его: «Итак, куда мы поедем?» Он ответил: «У меня есть, что показать вам». Мы с Сереной переглянулись, и он сказал: «Да садитесь! В чем же дело? Что не так?». Мы спросили: «Ты умеешь водить?» Он сказал: «Да, я умею водить». Серена спросила: «Ты уверен? Потому что я видела много фото и читала много статей, но я нигде не встречала, чтобы рассказывали о том, что Майкл Джексон ездит по Бульвару Сансет». Он начал смеяться и ответил: «Да садитесь же. Я умею, умею водить». Было уже темно, и дорога петляла, но в других машинах нас сопровождали сестры Серены. Но нам повезло больше, так как мы оказались наиболее общительными и любознательными. Только мы перемеряли все пиджаки и осмотрели все комнаты. Итак, он отвез нас в дом, где хранились все награды.
Джеми: Это был кинотеатр?
Раймона: Нет. Это отдельный дом. Да, у него был парк развлечений, зоопарк, кинотеатр, и отдельный дом, где хранились все перчатки. Они были под стеклом, и он говорил: «Не трогайте, не трогайте». А мы спросили: «Можно нам примерить их?» Он ответил: «Конечно!» Я просто хочу сказать, что он был самым прекрасным хозяином и чудесным человеком. Серена и я говорили что-то типа: «Уау! Посмотри на это!» А он смеялся. Так мы осмотрели все призы и померили перчатки.
Потом он отвез нас назад. Лично, вы понимаете, в своей машине. Мы вернулись в дом и посмотрели на часы, а Серена тогда участвовала в турнире. И он спросил: «Вы хотите остаться на ночь?» И мы, правда, подумывали об этом. Было 3 часа ночи. Мы приехали туда в полдень, и он был так любезен и обходителен, и это было так мило. Мы сфотографировались, и Серена и я спросили: «Можем мы сразу получить фото?» Он ответил: «Эти фото печатаются прямо здесь». Мы спросили: «Можно нам подождать?» Да, они могли напечатать фото прямо на месте, и я никогда не видела такого раньше, так как это был 2003 год. А Грейс была так мила, что сказала «Если вы подождете, вы получите фотографии».
Итак, он привез нас обратно и спросил: «Уже очень поздно. Не хотели бы вы все провести здесь ночь?» Мы с Сереной почти были вынуждены сделать это.
То немногое, что мы успели узнать – это то, что он был очень сердечным и прекрасным хозяином. Серена позвонила мне утром и сказала: «Раймона, включи CNN! Майкл входит в здание суда! Я очень неловко себя чувствую! Он ведь провел с нами всю ночь, а после ему еще пришлось ехать в суд».
Джеми: О, нет!
Раймона: Это было тогда, когда они напечатали эту отвратительную фотографию с ним на обложке. И Серена сказала: «Это ведь не тот Майкл Джексон, которого мы видели прошлой ночью?» Я ответила: «Нет! Майкл Джексон, которого мы видели, был красивым. Вероятно это какая-то маскировка, так как это не тот Майкл Джексон, которого мы видели у него дома».
Джеми: Это было первое судебное разбирательство?
Раймона: Я полагаю с Марселем Авраамом - промотером, который предьявил ему иск.
Итак, на следующий день я позвонила и поблагодарила их, они были такими замечательными – Evvy, Грейс, Майкл, дети – они были так добры к нам.
Потом Грейс и я оставались на связи. Он уехал из страны, и произошла эта история со свешиванием ребенка с балкона. И он знал, чем я занимаюсь, так как он спросил: «Чем ты сейчас занимаешься?» И я ответила: «Я работаю на Babyface, и он был с тобой в студии. И я тоже была с тобой в Корее в 1998 году, вместе с «Boyz II Man».
Когда мы с Сереной были у него, мы заставляли его смеяться всю ночь. Я имею в виду, что мы делали это не нарочно, но это было здорово. Все было так хорошо организовано и очень запомнилось. И среди разных фото я вспоминаю фото с Билом Клинтоном, который держит Принца на руках – он был таким маленьким – оно висело у него на стене. Также у него были фотографии с членами семьи, и он сказал Серене и мне: «Спорю, что вы не найдете Дженет на этом фото!» Мы сели, стали рассматривать, выбрали кого-то, кто не был Дженет, и он начал смеяться, мы выбрали кого-то другого и он сказал: «Вы не найдете ее». А мы сказали: «Да мы найдем ее! Подожди минуточку!»
Вы знаете, мы продолжили общаться. И тогда меня попросили высказать свое мнение о том, чем я занимаюсь. А в то время на него работали эти пресс-секретари.
Джеми: Он спросил тебя или Грейс?
Раймона: Грейс ему позвонила, и он спросил меня. А потом был этот ужасный арест.
Джеми: Какой арест?
Раймона: Когда ему были предъявлены обвинения.
Джеми: Насчет того самого?
Раймона: Да, насчет растления малолетних. Вскоре после этого меня спросили, не хочу ли я приехать и выступать в качестве его пресс-секретаря/представителя по связям с общественностью.
Джеми: Что ты решила?
Раймона: Я обзвонила всех и кричала! Я говорила: «Да вы что?» Я имею ввиду, что я не могла в это поверить. До меня это просто не доходило, и вот за что я сражалась около 16 недель.
Джеми: Каково это было? Это было задание не из легких. У него было множество юристов. И с чем тебе пришлось столкнуться?
Раймона: Я столкнулась с очень многим. Это было что-то типа – откуда она появилась? Кто она такая? И был ряд пресс-секретарей, которым пришлось уйти, так как он почувствовал, что нуждается только в одном голосе. Одним из моих первых действий было то, что я разослала в его поддержку опровергающие письма, призывая умолкнуть их, так как среди них были люди, которых он не видел годами, не общался с ними, которые не нравились ему, и он не хотел, чтобы они говорили от его имени. И так как он очень долго не общался с ними, то они просто не могли знать, что и как надо говорить.
Это был цирк. И это было прямо перед тем, как он должен был появиться в суде. Он сказал: «Мне не нравится это». И одним из аспектов, о которых я волновалась и которые ставили меня отдельно от других сотрудников пресс-службы, и может быть менеджеров, генеральных менеджеров – а я думаю, что я была его первым генеральным менеджером – был безоговорочный доступ, который я имела к нему. Вы получаете доступ к персоне, которую вы представляете, чтобы создавать возможности, добиваться и успешно осуществлять их.
Джеми: Я была с тобой в одной комнате. Там было много юристов и людей, которые пытались выставить тебя оттуда.
Раймона: И такая борьба происходила постоянно (когда я работала). Они нападают на тебя, но потом все заканчивается расположением друг к другу. Но в тот раз было что-то на подобие: кто эта незнакомка? Сейчас это уже происходит нечасто, но такие случаи имели место в те годы. Я получила так много опыта и здесь в США, и за рубежом, что я больше не являюсь незнакомкой. Меня достаточно изучили и переварили.
Джеми: Я замечала, как такие люди, как: С. Dolores Tucker, Билл Клинтон, Мартин Лютер Кинг, Джесси Джексон – это люди, которые боролись, которые были атакованы негативом – все они смогли выстоять.
Раймона: Как и Майкл во время процесса. Это было так, как будто бы он жил двумя жизнями. Он не хотел, чтобы его дети были втянуты во все это. Мы прошли через огромный стресс – хотя бы уже от того, что надо было вставать очень рано утром, чтобы приехать в суд к 8.30. Когда он покидал здание суда каждый день, он оставлял там все плохое и весь стресс от процесса и становился Папой, приступая к домашним обязанностям, покупая детям мороженное, отправляясь с ними в кино – просто даря им спокойствие. Он должен был оставлять стресс, беспокойство, проблемы за дверью. Он должен был входить и делать вид, что все нормально, хотя на самом деле это было не так. Его жизнь балансировала в воздухе. Я до сих пор не знаю, как ему это удавалось.
Джеми: Что вы обсуждали?
Раймона: После того, как дети шли спать, он звонил мне и юристам. Он проводил совещания с финансистами и другими консультантами поздно ночью. Он мог позвонить мне примерно в 2 или 3 часа утра, может быть в 4, потом шел спать, затем вставал и ехал в суд. И так было каждый день в течение нескольких месяцев. Одной вещью из того, что я донесла для всех, было то, что люди обратили внимание на записи Майкла – почти миллиард альбомов продан по всему миру, 140 миллионов копий Триллера, 300 миллионов долларов отдано на благотворительность – это его наследие. Но его настоящим наследием являются его дети. Величайшим его наследием.
Джеми: О чем это говорит?
Раймона: О том, что он был очень хорошим отцом. Они разумны, вежливы, благожелательны.
Джеми: Помнишь, когда мы были в Диснейленде в Японии, и он решил, что дети невежливы со мной? Потому что они показали мне знак «долгой жизни и процветания» из «Star Trek». Я сказала что-то типа: «Они делают это лучше, чем я». И он решил, что они были невежливы. И он сказал: «Извини меня, но вот почему я не люблю, когда вокруг посторонние, так как я не знаю, как поведут себя дети».
Но он был очень вежлив. Он был в одной машине, а мы были в другой, и я увидела, сколько людей сходит с ума от этого человека – они бежали вдоль дороги, по улицам, рядом с машинами, с автобусами, только чтобы прикоснуться к минивэну, прикоснуться к его руке и увидеть его. Раймона, помнишь, как осторожно двигался минивэн, когда мы ехали в Диснейленд? Никогда не видела ничего подобного.
Раймона: О! Меня чуть не убили в Лондоне. Его фанаты устроили такую давку, что меня чуть не раздавили. Я имею в виду, не умышленно, но так всегда, когда путешествуешь с ним. Но я говорю о детях, о том, как ему удавалось огородить их от всего этого и я не знаю, как он делал это в свое время.
Джеми: Как вела себя его мать во время того процесса, так как она тоже очень сильная?
Раймона: Она очень сильная. Она просто прекрасная. Я говорила ей каждый раз по телефону: «Вы и Майкл очень похожи! У вас одинаковое понимание вещей и сердечность». Они способны создавать очень комфоргную обстановку. И возвращаясь назад во времена, когда я и Серена с ее семьей были в Неверленде, вспоминаю, как комфортно мы себя чувствовали.
Были люди, которые испытывали с ним некоторые трудности. Но я никогда не была среди них. Тогда, когда я начала работать с ним как генеральный менеджер, он мог быть очень требовательным, так как знал, куда хочет пойти и что сделать. Люди имели неверное представление о Майкле Джексоне. Они думали, что он просто сидит в темноте, в углу. Я не знаю, почему у них сложилось такое представление. Я полагаю, из прессы. Он блистательный и очень умный.
Джеми: И ты спорила с ним?
Раймона: Да, мы спорили. Он мог сказать: «Раймона Бейн». В любое другое время он обращался ко мне «Раймона», но когда он злился на счет чего-нибудь, он мог сказать «Раймона Бейн». Я знала, что если он сказал «Раймона Бейн» – о, Боже! Я слышала все эти нелепые высказывания о том, что он любил людей, соглашавшихся с ним во всем. Это не правда. Майкл Джексон любил людей, вступающих диалог – не соглашавшихся. И когда я набирала команду, я выбирала очень независимо мыслящих людей.
Джеми: Как ты набирала его команду?
Раймона: Исходя из их репутации и моих знаний о них.
Джеми: Когда ты стала его генеральным менеджером?
Раймона: В мае 2006 года.
Джеми: Это было после окончания суда?
Раймона: Да. Когда процесс закончился он уехал в Бахрейн. Он встретился с Принцем Абдуллой. Я думаю, что во время процесса они вели переговоры через Джермена (его брата). И Принц Абдулла после оправдательного приговора говорил ему, что хотел бы пригласить его. Он повторял все время, что для «расслабления, восстановления и отдыха». Он повторял эти три слова все время. «Я просто хочу, чтобы мой брат приехал отдохнуть и расслабиться».
Джеми: Но ты была уволена перед тем, как это случилось, не так ли?
Раймона: На самом деле я не была уволена, так как люди, которые сделали это, не имели на это прав. Я подписывала контракт, подписанный только лишь Майклом Джексоном и этот документ гласил, что только Майкл Джексон имеет право меня уволить.
Джеми: Что же произошло?
Раймона: Это был просто контроль и люди не соглашались с некоторыми вещами. Иногда, когда ты не согласен с людьми, они пытаются поставить тебя на место. Так произошло со мной 10 июня, в пятницу. Пресса имела в запасе весь уикенд. Через нас проходило 3000 журналистов в день или более, освещающих процесс, и все думали, что вердикт не будет вынесен на следующей неделе. Тогда я решила: «О'кей! Я собираюсь поехать домой в Вашингтон и передохнуть».
Джеми: Кто произвел увольнение?
Раймона: Рэнди Джексон прислал мне письмо. Я попросила разрешить мне поехать в Вашингтон и передохнуть, а затем вернуться обратно. Потому что я не хотела сдаваться таким образом. Но я выбрала неверный уикенд для возвращения домой, так как 13-го числа утром мне позвонил Майкл и сказал, что он не знает, что произошло и он хочет, чтобы я вернулась. Я собиралась назад, когда он перезвонил мне сказать, что вердикт вынесен.
Джеми: Ты позвонила мне в тот момент, когда все закончилось?
Раймона: Да. Я сказала: «Джеми, я только что говорила с Майклом. Он по дороге в суд!» И ты ответила: «О! Я скончаюсь».
Тогда весь мир знал о моем увольнении. Было один или два человека, которые не верили в это.
Вскоре после этого Майкл и Грейс связались со мной из Бахрейна, и он рассказал мне о некоторые планах, которые он хотел бы осуществить. Я начала воплощать их, и наша первая поездка состоялась в Японию.
Джеми: Ты никогда не ездила в Бахрейн?
Раймона: Я уже собиралась в Бахрейн, но они решили встретиться всем вместе в Лондоне. Который находится, как ты знаешь, на полпути.
Джеми: Это тогда Майкл назначил тебя генеральным менеджером?
Раймона: Это было позднее – в мае 2006 года. Но в течение этого времени мы работали над проектом Катрина (в поддержку жертв урагана Катрина) и рядом других проектов.
Джеми: Итак, Майкл прошел через очень многое за все это время, даже не смотря на то, что был оправдан. И прежде всего я вспоминаю твое лицо, когда объявили, что он полностью невиновен. Ты была так счастлива.
Раймона: Но я знала это! Я не уставала повторять каждую ночь: «Он не виновен». Ты знаешь, когда общаешься с людьми так много, как я, ты просто видишь их характер и сущность. Он был просто не способен причинить вред тем детям. Я знала, что он не совершал этого.
Джеми: Вещь, которая очень тревожит меня, это то, что он помог очень многим, но его называли «Wacko Jacko». Они преследовали его.
Раймона: Это было ужасно. Это те же люди, которые теперь называют его Королем поп-музыки. Я потратила 7 лет на то, чтобы заставить их сделать это. После смерти ему отдали должное, но было бы неплохо, если бы некоторые из них были немного добрее и раньше.</SPAN></SPAN>
Я вспоминаю, что несколько лет назад был один репортер, которому я позвонила, так как все что он писал, было очень оскорбительно, и он был очень неуважителен. Я позвонила ему и сказала: «Слушай, Майкл Джексон когда-нибудь был неуважителен к тебе?» Он ответил: «Нет». «Хорошо. Майкл Джексон когда-нибудь тронул тебя или плюнул тебе в лицо?» Он ответил: «Нет». Он сказал: «Я понял тебя». Я ответила: «О'кей! Это все, о чем я хотела спросить тебя, так как я просто хочу знать, почему ты так зол на него и циничен? И он сказал: «Я все понял».
Джеми: Раймона, у тебя постоянно были подобные разговоры?
Раймона: И у меня не было с этим проблем, так как я хотела знать, почему они так категоричны к нему?
Джеми: Расскажи нам, как тебе удалось заставить прессу не воспринимать заявления всех этих людей?
Раймона: Ну, он писал письма. Он постоянно готовил заявления для них. И я советовала прессе: «Нет, он не знает их, и он не общался с ними годами. У них плохая репутация. Вы хотите услышать людей, которые действительно знают его?»
Джеми: Почему пресса должна была прислушаться к тебе? Было ли это потому, что ты не подпускала их к нему или что-то другое?
Раймона: Да это так, и плюс к этому я еще обнаружила то, что, в конце концов, пресса захотела послушать действительно знающих людей. Они не хотели больше слушать лжецов по телевидению, потому, что когда ты видишь кого-то по телевидению, кто не знает фактов, это уже выходит за рамки.
__________________________________________
Издание: Sister2sister, сентябрь 2009 г
Интервью: Jamie Foster Brown
Источник: http://www.the-michael-jackson-archives … bber1.html
Раймона Бейн.
Откровенная, трогательная, грустная и счастливая история
жизни рядом с Королем поп-музыки в тяжелый период обвинения в растлении
малолетних вплоть до его преждевременной кончины. (часть 2)
Джеми: Было много разговоров о том, что у Майкла проблемы со сном. Я помню, как он сказал тебе, когда вы начали работать вместе: «Теперь я могу спать».
Раймона: Да. Он сказал: «Теперь я снова смогу спать». Ты знаешь, он волновался насчет некоторых вещей. И я не знаю, следует ли воспринимать это буквально или нет, но я гордилась тем, что он доверил мне привести его дела в порядок.
Джеми: Ты была с Майклом почти до его последних дней. Этот парень, который был связан с Майклом - доктор Томе. Кто он?
Раймона: Ну, он говорил, что доктор, а я понимала, что это не так.
Джеми: Что насчет той медсестры? (Она выступила на телевидении, сказав, что Майкл просил ее помочь достать препараты, помогающие ему заснуть). Ты знала о ней что-нибудь раньше?
Раймона: Я никогда о ней не слышала.
Джеми: Итак, все эти люди появились в последние шесть месяцев?
Раймона: Да. У него никогда не было личных медсестер или всех этих докторов. Докторов, живущих с ним. Я не верю, чтобы Майкл пригласил доктора жить в свой дом. Это просто не тот Майкл Джексон, которого я знаю.
Джеми: Итак, в то время, когда ты работала с ним, никого из этих людей не было? Он сам заботился о себе, детях.
Раймона: И он был действительно здоров. Он не нуждался во врачебном уходе. Ты знаешь, я подтверждаю существование медицинских счетов, но все они были старыми. Многими из его счетов никто не занимался.
Джеми: Почему так происходило? Его люди просто позволяли счетам накапливаться?
Раймона: Я не знаю почему.
Джеми: Он жил в загородном доме? (некоторое время под Вашингтоном).
Раймона: Да. В течение 6 месяцев он жил в Мидлбурге (Вирджиния).
Джеми: И затем ты устроила прием в честь него в Вашингтоне, в посольстве.
Раймона: Это было в 2004 году, в посольстве Эфиопии. Он этого заслуживал. А затем он находился в доме Дебры Ли. И получил от нее награду за свою филантропию. Мы ездили в Вегас, Японию и Лондон, по всему миру, и он не был болен.
Джеми: Ты пригласила меня поехать с вами в Японию, и я увидела, что он ест (смеется).
Раймона: Он ест. Люди думают, что он ничего не ест, но он ест. Ты видела это.
Джеми: Да! У него был большой обед в Диснейленде в Японии.
Раймона: Он рассказал нам, что он заказывает и ест каждый день, и он ел это (смеется).
Джеми: Что он любил есть?
Раймона: Это было одной из причин, по которой он не набирал много веса – когда он был там. Я думаю, что он весил около 140-145 фунтов, так как он был около 6 футов в высоту.
Джеми: Его рост был 6 футов?
Раймона: Да, около 6. В любом случае он заказывал цыпленка на гриле, коричневый рис.
Джеми: Разве он не любил KFC?
Раймона: Да! Очень любил. Но он также любил индейку с гарниром и клюквенным соусом, сладкий картофель и засахаренный ямс. Еще он любил макароны с сыром и гарниром, и картофельное пюре с мясной подливкой. И было забавно то (смеется), как мы составляли отдельные меню для детей и для него. Ведь так? И мы включили туда куриные палочки, хот-доги, чизбургеры и картофель фри. А Майкл говорил что-то типа: «Раймона, не много ли здесь лишнего, пиццы?» Он сказал: «Я не против того, если дети будут есть это иногда, но ты включила эти продукты в ежедневное меню». Я ответила, что думала, что они просто дети. Он сказал: «Нет, нет». Он никогда не хотел задеть моих чувств, и он всегда пытался смягчить ситуацию: «Хорошо. Знаешь что? Мы можем оставить одно или два из этих блюд в меню, но я хочу, чтобы туда включили цыпленка на гриле и индейку». Моим любимцем был Бланкет.
Джеми: Расскажи мне о том, как Бланкет и остальные действовали на Майкла. Помнишь, когда он говорил им не делать чего-то, а они все равно это делали?
Раймона: Я никогда не забуду! Бланкет был независимым. И мы с Майклом говорили об этом все время. Он мог сказать: «Я не могу дождаться того, чтобы увидеть то, чем он будет заниматься, когда подрастет». И он говорил мне: «О, Боже! Он бывает таким сложным». Я сказала: «Он может стать политиком». Я говорила Майклу все время: «Он сбежит из офиса», так как он был очень независимым. Я очень любила Бланкета. Когда мы общались с Майклом, я спрашивала: «Могу я поговорить с Бланкетом?» И ты помнишь, когда мы были в Японии и собирались уходить, Бланкет не хотел идти. Майкл сказал: «Тебе надо одеться». Но Бланкет твердил: «Не-а. Я не хочу уходить». Тогда Майкл сказал: «Ну, ты должен пойти». Бланкет сказал: «Я не хочу». Бланкет спрятался в туалете. Я спросила: «А где Бланкет?» Майкл ответил: «Он спрятался в туалете». Я открыла дверь в туалет и Бланкет сказал: «Передай ему, что я не хочу идти».
Но они были такими замечательными. Пэрис прекрасна. Я всегда говорила Майклу, что она может стать моделью. Он никак это не комментировал.
Джеми: Что ты почувствовала, когда узнала, что Майкл скончался? Как ты услышала об этом?
Раймона: Я не поверила в это. Я не поверила в это, так как моя мама находилась в больнице в отделении интенсивной терапии. Мой телефон постоянно звонил. И когда кончался один звонок, начинался другой. В минуту поступало около 40 звонков, и тогда я позвонила в офис и спросила: «Что происходит?». А Глэдис сказала: «Раймона, они звонят, чтобы узнать, правда ли Майкл скончался от сердечного приступа». Я ответила: «Я очень устала от всего этого. Каждый раз, когда он задумывал что-то сделать, начинались слухи». Затем я поговорила с тобой (Джеми), и ты сказала: «Я слышала, что он умер». Я сказала: «Они заявляют обо всех этих слухах постоянно. Сколько раз мне уже приходилось опровергать подобное?» Я делала это, по крайней мере, 4 раза за время работы с ним. Затем я получила звонок из Лос-Анджелеса, из достоверного источника, который сказал, что он скончался. Я не могла поверить в это. Я была просто опустошена.
Джеми: Я как будто потеряла члена семьи.
Раймона: Да! Это было так.
Джеми: Но вы с Майклом в то время уже не работали, так как ты предъявила ему иск. Ты ведь организовывала все его сделки. Расскажи мне о тех сделках.
Раймона: Ну, это не касалось никого, кроме нас. Что насчет всех тех людей, которые говорили, что это они совершали сделки. Откуда они взялись? Их даже и близко не было. Как вы можете заключать сделки, если вас просто не было? Выпуск CD к 25 годовщине, рефинансирование Sony-ATV, сделка с AEG. AEG начало переговоры о возвращении, когда Майкл, я, а также остальные члены команды встретились с ними в январе 2007 года…И теперь я слышу все это. Но его новые консультанты отчуждали его.
Джеми: Он перестал общаться со своими людьми?
Раймона: Я просто думаю, что его отстранили от этого. И до меня дошло, что у него в доме не было телефона.
Джеми: Однажды его мать не смогла связаться с ним. Это так?
Райиона: Да. Эти люди отстраняли его, и я делала все, чтобы связаться с ним. Я перепробовала все. Разве только не перелезала через ворота. Хотя хотела бы.
Джеми: Потому что ты понимала, что что-то не так?
Раймона: Да. Я знала, что что-то идет не так, так как Майкл Джексон обычно звонил. Могло пройти достаточно времени, но он перезванивал. И если он даже не соглашался со мной, он давал мне об этом знать. Я имею в виду то, что у нас не было задушевных разговоров. Я занималась организационными вопросами, и у нас были незначительные разногласия. Но, ты знаешь, он всегда был достаточно вежлив, чтобы перезвонить. Он не говорил «извини», но он менял тему разговора. «Ну и что нам теперь делать? Что ты теперь скажешь?» Что-то вроде этого.
Джеми: Итак, мать Майкла была реально напугана?
Раймона: Мы все были напуганы с октября прошлого года. Я писала сообщения, я звонила. Каждый раз, когда у меня появлялся его номер, он вдруг менялся.
Джеми: Почему у вас возникла эта проблема?
Раймона: Я не узнавала его поведение.
Джеми: Настораживало ли то, что его мать не могла связаться с ним?
Раймона: Это было не то, к чему я привыкла. Я видела, что история подошла к концу. Все те люди, которые могли знать, что что-то не так и передать это другим людям: семье, бывшим коллегам и советникам – теперь все они стали никем. Майкл Джексон, которого я знала, говорил по телефону, проводил совещания, был настороженным и напористым. Он знал, куда хочет пойти и что сделать, и он делал это. И я думаю, что пресса не верила мне, когда я рассказывала это. Но я провела так много совещаний для него, и каждый, выходя оттуда, говорил: «О, Боже! Он такой умный. Он такой общительный. Он такой доброжелательный. Он такой заботливый».
Джеми: Раймона, так он хотел это турне? Так как ты одна из тех, кто в курсе.
Раймона: В течение всего времени, когда я начала говорить с ним об этом, он постоянно говорил о преодолении препятствий и о том, что он делал лучше всего. Появилось целое новое поколение людей, которое никогда не видело его выступлений, и он знал это. И он хотел вернуться и делать то, что получалось у него лучше всего. Он любил выступать, но все это должно было быть на его условиях. Потому что он говорил мне все время: «Я на сцене с 6 лет, и я никогда не ездил в тур ради тура. Это не для меня. Я хочу, чтобы это было событие. Я хочу, чтобы люди выходили оттуда и то, что они увидели, было бы чем-то абсолютно неординарным». Майкл Джексон был законодателем моды. В моде все еще популярно то, что он носил, и дизайнерские дома до сих пор создают вещи, наподобие тех, которые он носил 15-20 лет назад.
Джеми: Раймона, как люди относились к нему после того, как он был оправдан? После всего этого он все еще общался со многими людьми.
Раймона: Да. Он хотел, чтобы они приняли участие в записи альбома в поддержки жертв урагана Катрина, но они не сделали это. По какой-то причине не сделали.
Джеми: Как он чувствовал себя после этого?
Раймона: Он просто двигался дальше. Независимо от того, хотели ли они делать это или нет.
Джеми: Наверное он чувствовал очень много боли от людей, обвинявших и осуждавших его.
Раймона: Что больше всего доставляло ему боль, это то, что он не хотел, чтобы люди думали, что он растлитель малолетних. Он не мог причинить боль ребенку. Это было ужасное время и ужасное испытание, через которое мы прошли в Санта Марии. Люди в городе хорошо относились к нам, но, я имею в виду, что там была мировая пресса, и там было много тех, с которыми мне приходилось бороться на телевидении каждый вечер. И хотя его оправдали, результаты опроса свидетельствовали о том, что большинство американцев считает его виновным, под воздействием того, что они читали в прессе. Много времени необходимо для того, чтобы изменить мнение людей. Это было то, что ранило его больше всего. Я думаю, что с его возвращением люди меньше думали бы об этом. И я видела отличия, так как не зависимо от того, что писала пресса про Майкла Джексона, будь то: «Майкл Джексон отдал 1 миллиард» или «Майкл Джексон, обвиненный в растлении малолетних, был оправдан…». Они должны были всегда писать это. Так было всегда.
Я видела постепенные изменения, произошедшие за последние два года. И особенно после фотосессии для обложки журнала Ebony в 2007 году, а также журнала L'uomo Vogue. Я видела то, что он преодолевает все это…. Но я считаю, что одной из причин того, что люди были так жестоки с Майклом, было то, что он не взаимодействовал с ними. И я говорила: «Боже! Одна из моих задач сделать его доступнее». И он стал доступнее. Он посещал множество мероприятий, ходил на ужины: он ужинал с Роберто Кавалли и множеством других людей. Он выходил в свет. Смотри, люди многого не понимают. А непонимание возникает тогда, когда нет контакта. Люди верят тому, что они читают, так как они не могут почувствовать тебя. Им просто не с чем сравнивать. Он стал доступнее. Я не знаю, почему он был так не доступен последний год.
Джеми: Для тебя было непростым решением подать на него иск?
Раймона: О, это было душераздирающим. Как я уже говорила в своем заявлении, я не хотела это делать, но это было бизнес решением.
Джеми: Что он был тебе должен?
Раймона: Процент от различных сделок, которые я помогла заключить.
Джеми: Он платил кому-нибудь, кто участвовал в заключении этих сделок?
Раймона: Ну, я знаю, что кому-то было заплачено и некоторым было заплачено по ошибке. У меня, правда, не было выбора. Но это никак не повлияло на взаимное уважение и любовь, которые были у нас. И я весьма искренне думала, что это как-то разрешится. Я думала, что иск обратит его внимание на это, и мы решим проблему. Так как Майкл иногда мог забывать, или думал, что все под контролем, когда это было не так.
Джеми: Вернемся к поездке в Японию. Он так дурачился. Помнишь, как он поцеловал одну из девушек в губы? С Майклом можно было сфотографироваться, поужинать. Все эти люди были так восхищены этим. Затем они устроили для него большой концерт, танцевали как он, а дети пели для него. Он был действительно в восторге от этого.
Раймона: Да! Это действительно так.
Джеми: Раймона, ты не только PR-персона и генеральный менеджер, но ты также и кризисный управляющий. Когда артист имеет действительно плохие отклики в прессе, не каждый сможет сделать то, что ты сделала. Ты не обычный пресс-секретарь.
Раймона: Я думаю это пришло с опытом работы в политике и боксе.
Джеми: Две женщины, помимо его матери, которые были наиболее близки ему, были черными женщинами – ты и (няня) Грейс. Это так? Ты можешь так сказать?
Раймона: Да.
Джеми: Большинство людей не знают этого.
Раймона: И еще Еvvy Tavasci также была близка ему.
Джеми: И она не черная.
Раймона: Нет.
Джеми: Оставалась ли она рядом с ним в последние годы?
Раймона: Ну, она все еще работала с ним, и достаточно долгое время.
Джеми: Ты была рядом с Майклом в течение 7 лет.
Раймона: М-м-м. Да.
Джеми: И ты поняла, что он был очень обходителен и вежлив.
Раймона: Скромен.
Джеми: Он любил шутить?
Раймона: Да. Он не был таким уж непробиваемым, как считают люди.
Джеми: Ты могла подумать, что представлять Майкла будет черная женщина?
Раймона: Нет! Я звонила людям и кричала: они не понимали, что я говорю. Они думали, что на меня напали (смеется).
Джеми: Ты гордилась собой? И твоя команда тоже состояла из черных.
Раймона: Да! Ван, Эмил, Билл, Тереза, Глэдис…
Джеми: А его прическа. Это ведь была Линда, не так ли?
Раймона: Да. Линда Пэрриш.
Джеми: Ты пригласила Линду. Ты заботилась обо всем. Ты была уверена, что все делается правильно.
Раймона: С нами также работали испанцы и кавказцы. У него был мультинациональный штат.
Джеми: Когда вы рефинансировали кредит Sony-ATV, зачем он это сделал?
Раймона: Принц Абдулла рефинансировал кредит назад в 2006 году, тема была практически исчерпана.
Джеми: И это было 300 с лишним миллионов долларов?
Раймона: 360 миллионов.
Джеми: И ты руководила этим?
Раймона: Да. Я собрала команду из финансистов и адвокатов.
Джеми: Откуда ты знала, как все это делается?
Раймона: Благодаря моему многолетнему опыту в политике и работе в Вашингтоне.
Джеми: И знала к кому обратиться?
Раймона: Знала, кого просить и на кого ссылаться.
Джеми: Как ты думаешь, что должно было произойти потом? Ты всегда так оптимистична.
Раймона: Я не знаю. Майкл Джексон был очень важной частью моей жизни в течение многих лет. Даже когда я не могла общаться с ним, он был важной частью моей жизни. И я не знаю. Я не думаю, что могу погрузиться в его уход. Об этом говорят повсюду. Я больше не могу ничего смотреть (новости, заголовки о его смерти).
Джеми: Почему ты не можешь смотреть?
Раймона: Я устала смотреть на людей, с которыми он не общался уже в течение многих лет. Майкл Джексон изменился за последние годы. Правда. Я думаю, то, что он перенес во время суда, заставило его измениться. Он стал более жестким и более контролирующим себя. Он всегда осознавал ситуацию. Всегда. И, во-вторых, мне не нравиться смотреть потому, что это заставляет думать о том, что он умер. Пока это еще очень свежо. И когда я смотрю на то, каким трепетным он был при жизни - это расстраивает меня. И я начинаю думать: «Почему?»
Сабрина: У меня есть другой вопрос. Ты рассказывала о той перемене, когда все начали называть его Королем поп-музыки. Но я заметила в прессе другую перемену. Она начала писать: «Майкл, возможно, имел зависимость определенного рода».
Раймона: Но ты знаешь, когда я смотрю на Майкла, это вызывает у меня чувство гордости, и я согласна с мистером Джексоном, который, безусловно, любил своего сына. Мне все равно, кто что говорит. Майкл был на всех главных обложках. Он упоминался во всех новостях. И я радовалась за него, когда видела это.
Сабрина: Ты думаешь, он когда-нибудь сомневался, что сможет сделать это снова?
Раймона: Нет. Он никогда в этом не сомневался. Одной из причин, что он взял перерыв, было то, что он хотел вернуться со свежими идеями и чем-то новым. Я говорила ему: «Как ты можешь превзойти свою лунную походку?» Он начинал смеяться. Но он был законодателем моды, и он собирался очаровать тех из нас, кто уже видел его, а также целое поколение людей, которые не знали его. Я убеждена и верю в это. И мне очень жаль, что у него не получилось сделать это.
|
