
йееее! |
|
|
Задолбался |
|
|
Никто не узнает |
|
|
Без заголовка |
|
|
Давай будет так |
|
|
*** |
|
|
тебе (с) Ракель Напрочь |
|
|
Посиделки с С. Цитаты и афоризмы. |
|
|
К С. |
|
|
Тета |
|
|
Без заголовка |
- А как ... как вы поступаете, когда больно?..
- Я? Улыбаюсь, конечно.
©
опубликовано
псевдо_мысли
|
|
Без заголовка |
|
|
Амадеус. (смерть Моцарта) |
|
|
Гадания хD |
|
|
Вера Полозкова. "Они все равно уйдут" |
Они все равно уйдут, даже если ты обрушишься на пол и будешь рыдать, хватая их за полы пальто. Сядут на корточки, погладят по затылку, а потом все равно уйдут. И ты опять останешься одна и будешь строить свои игрушечные вавилоны, прокладывать железные дороги и рыть каналы - ты прекрасно знаешь, что все всегда могла и без них, и именно это, кажется, и губит тебя.
Они уйдут, и никогда не узнают, что каждый раз, когда они кладут трубку, ты продолжаешь разговаривать с ними - убеждать, спорить, шутить, мучительно подбирать слова. Что каждый раз когда они исчезают в метро, бликуя стеклянной дверью на прощанье, ты уносишь с собой в кармане тепло их ладони - и быстро бежишь, чтобы донести, не растерять. И не говоришь ни с кем, чтобы продлить вкус поцелуя на губах - если тебя удостоили поцелуем. Если не удостоили - унести бы в волосах хотя бы запах. Звук голоса. Снежинку, уснувшую на ресницах. Больше и не нужно ничего.
Они все равно уйдут.
А ты будешь мечтать поставить счетчик себе в голову - чтобы считать, сколько раз за день ты вспоминаешь о них, приходя в ужас от мысли, что уж никак не меньше тысячи. И плакать перестанешь - а от имени все равно будешь вздрагивать. И еще долго первым, рефлекторным импульсом при прочтении/просмотре чего-нибудь стоящего, будет: “Надо ему показать.”
Они уйдут.
А если не захотят уйти сами - ты от них уйдешь. Чтобы не длить ощущение страха. Чтобы не копить воспоминаний, от которых перестанешь спать, когда они уйдут. Ведь самое страшное - это помнить хорошее: оно прошло, и никогда не вернется.
А чего ты хотела. Ты все знала заранее.
Чтобы не ждать. Чтобы не вырабатывать привычку.
Они же все равно уйдут, и единственным, что будет напоминать о мужчинах в твоей жизни, останется любимая мужская рубаха, длинная, до середины бедра - можно ходить по дому без шортов, в одних носках.
И на том спасибо.
Да, да, это можно даже не повторять себе перед зеркалом, все реплики заучены наизусть еще пару лет назад - без них лучше, спокойнее, тише, яснее думается, работается, спится и пишется. Без них непринужденно сдаются сессии на отлично, быстро читаются хорошие книги и экономно тратятся деньги - не для кого строить планы, рвать нервы и выщипывать брови.
И потом - они все равно уйдут.
Ты даже не сможешь на них за это разозлиться.
Ты же всех их, ушедших, по-прежнему целуешь в щечку при встрече и очень радуешься, если узнаешь их в случайных прохожих - и непринужденно так: здравствуй, солнце, как ты. И черта с два им хоть на сотую долю ведомо, сколько тебе стоила эта непринужденность.
Но ты им правда рада. Ибо они ушли - но ты-то осталась, и они остались в тебе.
И такой большой, кажется, сложный механизм жизни - вот моя учеба, в ней столько всего страшно интересного, за день не расскажешь; вот моя работа - ее все больше, я расту, совершенствуюсь, умею то, чему еще месяц назад училась с нуля, участвую в больших и настоящих проектах, пишу все сочнее и отточеннее; вот мои друзья, и все они гениальны, честное слово; вот... Кажется, такая громадина, такая суперсистема - отчего же это все не приносит ни малейшего удовлетворения? Отчего будто отключены вкусовые рецепторы, и все пресно, словно белесая похлебка из “Матрицы”? Где разъединился контактик, который ко всему этому тебя по-настоящему подключал?
И когда кто-то из них появляется - да катись оно все к черту, кому оно сдалось, когда я... когда мы...
Деточка, послушай, они же все равно уйдут.
И уйдут навсегда, а это дольше, чем неделя, месяц и даже год, представляешь?
Будда учил: не привязывайся.
“Вали в монастырь, бэйба” - хихикает твой собственный бог, чеканя ковбойские шаги у тебя в душе. И ты жалеешь, что не можешь запустить в него тапком, не раскроив себе грудной клетки.
Как будто тебе все время показывают кадры новых сногсшибательных фильмов с тобой в главной роли - но в первые десять минут тебя выгоняют из зала, и ты никогда не узнаешь, чем все могло бы закончиться.
Или выходишь из зала сама. В последнее время фильмы стали мучительно повторяться, как навязчивые кошмары.
И герои так неуловимо похожи - какой-то недоуменно-дружелюбной улыбкой при попытке приблизиться к ним. Как будто разговариваешь с человеком сквозь пуленепробиваемое стекло - он внимательно смотрит тебе в глаза, но не слышит ни единого твоего слова.
Что-то, видать, во мне.
Чего-то, видать, не хватает - или слишком много дано.
И ты даже не удивляешься больше, когда они правда уходят - и отрешенно так, кивая - да, я так и знала.
И опять не ошиблась.
|
|
М.Ю. Лермонтов. Стихи посвященные Н.Ф. Ивановой |
Я не унижусь пред тобою;
Ни твой привет, ни твой укор
Не властны над моей душою.
Знай: мы чужие с этих пор.
Ты позабыла: я свободы
Для заблужденья не отдам;
И так пожертвовал я годы
Твоей улыбке и глазам,
И так я слишком долго видел
В тебе надежду юных дней,
И целый мир возненавидел,
Чтобы тебя любить сильней.
Как знать, быть может, те мгновенья,
Что протекли у ног твоих,
Я отнимал у вдохновенья!
А чем ты заменила их?
Быть может, мыслию небесной
И силой духа убежден
Я дал бы миру дар чудесный,
А мне за то бессмертье он?
Зачем так нежно обещала
Ты заменить его венец?
Зачем ты не была сначала,
Какою стала наконец?
Я горд! - прости - люби другого,
Мечтай любовь найти в другом:
Чего б то ни было земного
Я не соделаюсь рабом.
К чужим горам, под небо юга
Я удалюся, может быть;
Но слишком знаем мы друг друга,
Чтобы друг друга позабыть.
Отныне стану наслаждаться
И в страсти стану клясться всем;
Со всеми буду я смеяться,
А плакать не хочу ни с кем;
Начну обманывать безбожно,
Чтоб не любить, как я любил
Иль женщин уважать возможно,
Когда мне ангел изменил?
Я был готов на смерть и муку
И целый мир на битву звать,
Чтобы твою младую руку
Безумец! - лишний раз пожать!
Не знав коварную измену,
Тебе я душу отдавал;
Такой души ты знала ль цену?
Ты знала: - я тебя не знал!
Sie liebten sich beide, doch keiner
Wollt'es dem andern gestehn
Heine*
Они любили друг друга так долго и нежно,
С тоской глубокою и страстью безумно-мятежной!
Но, как враги, избегали признанья и встречи,
И были пусты и хладны их краткие речи.
Они расстались в безмолвном и гордом страданье,
И милый образ во сне лишь порою видали.
И смерть пришла: наступило за гробом свиданье...
Но в мире новом друг друга они не узнали.
Возьми назад тот нежный взгляд, Который сердце мне зажег И нынче бы зажечь не мог, — Вот для чего возьми назад, Возьми назад. Слова любви возьми назад, Другого ими успокой! Я знаю, лгут они порой, Хотя б не знать был очень рад! Возьми назад. |
Время сердцу быть в покое От волненья своего С той минуты, как другое Уж не бьется для него; Но пускай оно трепещет То безумной страсти след: Так все бурно море плещет, Хоть над ним уж бури нет! Неужли ты не видала В час разлуки роковой, Как слеза моя блистала, Чтоб упасть перед тобой? Ты отвергнула с презреньем Жертву лучшую мою, Ты боялась сожаленьем Воскресить любовь свою. Но сердечного недуга Не могла ты утаить; Слишком знаем мы друг друга, Чтоб друг друга позабыть. Так расселись под громами, Видел я, в единый миг Пощаженные веками Два утеса бреговых; Но приметно сохранила Знаки каждая скала, Что природа съединила, А судьба их развела. |
Прости! - мы не встретимся боле, Друг другу руки не пожмем; Прости! - твое сердце на воле... Но счастья не сыщет в другом. Я знаю: с порывом страданья Опять затрепещет оно, Когда ты услышишь названье Того, кто погиб так давно! Есть звуки - значенье ничтожно, И презрено гордой толпой - Но их позабыть невозможно: - Как жизнь, они слиты с душой; Как в гробе, зарыто былое На дне этих звуков святых; И в мире поймут их лишь двое, И двое лишь вздрогнут от них! Мгновение вместе мы были, Но вечность ничто перед ним: Все чувства мы вдруг истощили, Сожгли поцелуем одним; Прости! - не жалей безрассудно, О краткой любви не жалей: - Расстаться казалось нам трудно; - Но встретиться было б трудней! |
Будь со мною, как прежде бывала
О, скажи мне хоть слово одно;
Чтоб душа в этом слове сыскала,
Что хотелось ей слышать давно;
Если искра надежды хранится
В моем сердце - она оживет;
Если может слеза появиться
В очах - то она упадет.
Есть слова - объяснить не могу я,
Отчего у них власть надо мной;
Их услышав, опять оживу я,
Но от них не воскреснет другой;
О, поверь мне, холодное слово
Уста оскверняет твои,
Как листки у цветка молодого
Ядовитое жало змеи!
| К Себе Как я хотел себя уверить, Что не люблю ее, хотел Неизмеримое измерить, Любви безбрежной дать предел. Мгновенное пренебреженье Ее могущества опять Мне доказало, что влеченье Души нельзя нам побеждать; Что цепь моя несокрушима, Что мой теперешний покой Лишь глас залетный херувима Над сонной демонов толпой. |
| Оправдание Когда одни воспоминанья О заблуждениях страстей, На место славного названья, Твой друг оставит меж людей, И будет спать в земле безгласно То сердце, где кипела кровь, Где так безумно, так напрасно С враждой боролася любовь, Когда пред общим приговором Ты смолкнешь, голову склоня, И будет для тебя позором Любовь безгрешная твоя, Того, кто страстью и пороком Затмил твои младые дни, Молю: язвительным упреком Ты в оный час не помяни. Но пред судом толпы лукавой Скажи, что судит нас Иной, И что прощать святое право Страданьем куплено тоб |
|
|
Без заголовка |
А впереди - целая жизнь. Целая жизнь, которой совсем не хочется. Но это так, мелочи.(с).
|
|
*** |
|
|
Лирическое отступление №2 |
своеобразный ответ)
Все пресонажи ВЫМЫШЛЕНЫ
А все совпадения ну абсолюююююютнооо случайны х)
Ему с ней так легко. Болтать целыми днями, смеяться, делиться, пить, веселиться....Наверное, существуют такие специальные люди - "противовесы". Когда твоя жизнь уже давно черно-белая и не имеет смысла, а все самое прекрасное уже стало воспоминанием, тебя находит вот такой вот человек. Девушка или парень. Не важно. Он вступает на весы твоего одиночества своими тонкими ножками и вуаля - ты снова смеешься, как ребенок, кусаешься, дразнишься. И глаза блестят совсем как в детстве. И кажется, что уже нкакая непогода и бури не помешают вот этому твоему маленькому счастью быть с таким другом рядом. И она была такой для него.
Прекрати! - выдыхает он смеясь и валится на пол. Поразительно, столько в его жизни изменилось, столько разбилось, разрушилось, переменилось. А она осталась прежней.
- А что мне за это буудет? - протигивает она и снова кусает его в шею. И никто из них не замечает эту грань, эту тонкую стеклянную грань, когда поцелуй становится чуть более долгим, а выдох чуть более сдавленым. Он не любит ее. И они оба это знают. Она не лбит его тоже. Для них для обоих само понятие "любовь" уже приобрело серовато-богровый оттенок. Но это сейчас не имеет смысла. Потому что все правильно. Все так и должно быть. Все легко. Целовать ее, кусать, смеяться ей в губы - это все, что он сейчас хочет. Она его лекарство. И это тот редкий случай, когда лекарство не бывает горьким. Потому что она поймет. Они оба понимают друг друга без слов, у них молчаливая договоренность. Байкот на любовь. Это ведь так естественно, воссоединиться с тем, кто так тебя чувствует. Он что-то шепчет ей про ее волосы, слушает ее дыхание....У них у обоих внутри такая тоненькая ниточка, которая так и щекочет, так и подзуживает: "Давай, давай! Запретный плод так сладок...Разве для тебя когда-нибудь существовало слово нельзя?" Для них его не существовало.
Он натягивает футболку и его и без того взъерошенные волосы смешно топорщаться.
- И после этого мы все же друзья, - она скорее утверждает, чем спрашивает. Немного наклонив голову в бок.
- Ну разумеется, - отвечает он, улыбаясь и по-детски сверкая глазами. И в нем все снова так невинно и трогательно, что она смеется.
А потом они смеются вместе. И он говорит ей, что так ее любит...Она отвечает и они оба знают, что имеют ввиду. Ведь нельзя сказать "я тебя дружу". Нельзя, а часто очень хочется.
Потом он уходит, а на следующий день придет опять. И они будут пить чай, как ни в чем ни бывало. Он идет и жмурится от больших снежинок, падающих на лицо. Он идет и ехидно улыбается, словно совершил какую-то маленькую шалость. Да и действительно, они ведь всего лишь дети. Разве можно не простить им небольшое хулиганство?
P.S. И вот в чем вопрос: нужна ли вообще эта проклятая любовь, если у меня есть такой друг, как ты?)
|
|