Огромным блюдцем розового чая
пион раскрылся, нежность источая.
Ах, эта нежность! — не к кому-нибудь
а так, без адреса...

Откуда держишь путь,
пришелец, гость?
Должно быть, из Китая,
как все чудесное..

Твой аромат — наркоз,
изнеможенье, обморок, истома.
Как странно вспомнить,
что бутон был прост
и не сулил особого восторга.

В прожилках — лепестки.
И каждый — чуть измят,
чуть влажен — будто в трепетном усилье
ванесса-бабочка всего лишь миг назад

Невыносимой нежности свеченье —
его в бутон обратно не свернешь.
Откроешь все секреты — и исчезнешь,
поведаешь все тайны — и умрешь.
Нет, я умру!

А ты к себе вернешься,
верней — в себя.
В старинный свой Китай.
До сумерек, до сладкой полуночи,
до третьих петухов — не от-цве-тай ! ".

В яркий одевшись покров,
Пышный и дерзкий он взрос.
Льется с его лепестков.
Запах лимона и роз.

Утренним солнцем давно
Чуткий мой сон озарен.
Дрогнули вежды. В окно
Розовый стукнул пион.

В яркий одевшись покров,
Пышный и дерзкий он взрос.
Льется с его лепестков.
Запах лимона и роз.

Смотрит румяный пион,
Венчик махровый склонив.
Алый мне чудится звон,
Мнится могучий призыв, –

Юности пышной знаком,
Зрелости мудрой далек.
Ветер качает цветком
Крепкий стучит стебелек

Чуждый поэзии сна,
Ранним дождем напоен,
В светлые стекла окна
Розовый бьется пион.
ЛОХВИЦКАЯ Мирра (Мария Александровна Жибер)