http://my.mail.ru/community/sekretyperehoda/D8745BF9684E4D.html



Она проснулась от тишины. Куда-то исчез уже давно ставший привычным деловитый шум города: шелест колес по асфальту, шум моторов, непрекращающийся гул, шипение и свист заводов… Это все затихло. И стало отчетливо слышно пение соловья с давно замусоренного, почти превратившегося в болото, озера.

Она торопливо вскочила с постели и бросилась на балкон, даже не накинув халат – подумаешь, на девятом этаже хоть голой выходи, все равно никто не увидит. Да по-правде говоря, у нее и не было никакого халата…
Так и есть. Дороги были пусты, железная пестрая река машин иссякла. Из труб по всему горизонту не шел дым.

А над всем этим безрадостным городским пейзажем, только кое-где оживленным зелеными шапками деревьев, раскинулось небо. Небо – единственное достоинство их квартирки под текущей крышей неуютного панельного, холодного зимой и одуряюще жаркого летом, дома. Огромное небо, не закрытое близко торчащими многоэтажками – это был дар.

В детстве летом она спала на балконе, и засыпала, глядя на яркие звезды Большой Медведицы. В те времена ей чудилась удивительная, насыщенная, фантастическая жизнь на других планетах, в других мирах… И когда после всех удивительных космических сказок она увидела по телевизору беспомощно кувыркающегося в невесомости космонавта – это было, как если бы ей в лицо плеснули холодную воду реальности.

Небо завораживало, манило, притягивало ее всегда. Оно всегда рассказывало волшебные сказки тому, кто готов был слушать. Иногда это была сказка про небесную флотилию гордо плывущих парусников. Иногда про Край Тысячи Островов, пламенеющих в закатном солнце. Иногда про громады гор неведомых стран.

В небе жили небесные странники – птицы. Она всегда остро чувствовала, насколько их мир отличен от человеческого. Странно, думалось ей тогда: мы живем рядом, а никак не соприкасаемся друг с другом. Только одно общее у нас – небо.

Особенно она любила стрижей и чаек. Стрижи были неотъемлемой частью лета, его голосом, его символом, а чайки – морем, которое она не видела с детства. Из детства осталось только воспоминание о прогулках по вечернему берегу, когда было уже не жарко, и волны с мерным шумом набегали на каменный берег, рождая в пятилетнем ребенке неясные, недетские воспоминания и недетскую печаль. По берегу ходили большие высоколапые птицы с дерзким взглядом – чайки. Конечно, в городе летали маленькие речные чайки, но и они иногда долетают до моря…

Она подумала о море, и вдруг легкий ветер пахнул в лицо соленой водой, запахами выброшенных на берег водорослей, как если бы рядом и вправду раскинулось море. И издалека, из тишины донесся слабый крик чаек…
Она удивленно тряхнула головой. Было это или показалось? Крик чаек не повторялся, запах исчез. Она посмотрела на небо снова.

Другое небо в другом месте рассказывало ей другие истории из ее жизней – о любви и ненависти, о силе и слабости, о жизни, смерти и бессмертии… Это же небо было ее волшебным небом. И вот сейчас небо вдруг наполнило весь мир, а город сжался и притих. Он то ли умер, то ли уснул.

Так было не всегда, вспомнила она. Раньше город медленно, но неотвратимо отвоевывал себе пространство у Брата-Сестры-Земли и в ее душе. Сначала он отобрал у нее закатное солнце, скрыв его серым уродливым зданием завода. Потом отобрал тишину, пробив себе не одну, а целых три дороги, которые погребли под собой маленькое озерцо, и тишину, и прогнали куропаток с лошадьми…

И она видела, как город в какой-то момент превозмог Брата-Сестру-Землю, превратившись в некий бездушный механический разум, где человек был маленькой шестеренкой, безликой функцией этого бесстрастного механического монстра. Слава Богу, это было лишь однажды.

Брат-Сестра-Земля спокойно и ненавязчиво восстанавливал свое волшебство везде, где город терял контроль, будь это в группе выросших деревьев или в ростке травы, пробивавшемся сквозь асфальт…

Даже маленький придомный участок, бывший местом выгула всех собак района и местом отдыха всех окрестных гуляк, имел свое волшебство. Не случайно ведь раз или два в начале лета сюда залетал соловей спеть свою волшебную песню. А одной лунной ночью ей удалось подсмотреть, как этот участок вдруг перешел в другое время на другом континенте, и стал садом большого поместья в Америке времен рабовладельческого Юга…

Она быстро обежала взглядом горизонт. Там еще висела серая дымка городского смога, но удушающего утреннего дизельного смрада, который поднимался от едущих на работу «Икарусов», не было.

На самом деле его уже давно не было, вспомнила она. Наоборот – последние несколько лет воздух становился все живее и живее – он был под завязку наполнен, напоен ароматами зелени, цветов, дождя, как будто настоян на них. Как если бы Брат-Сестра-Земля просыпался и набирал силу.



Взгляд снова приковало небо. Оно – новое, вдруг осознала она. Новое? Как это – новое, удивилась своему ощущению. Новое, еще более уверенно почувствовалось внутри. Удивительно синее, с несколькими мазками облаков сверху и с белой громадой, поднимающейся на горизонте. Присмотревшись, она увидела странные, удивительные переходы цветов между небом и облаками. Как если бы там были радуги… Но ведь дождя нет, мелькнула мысль. А взгляд тем временем упал на озеро, на деревья вокруг него. Они были зелеными… и живыми. Нет, живыми они были всегда, поправила она себя. А сейчас они были не просто живыми, а ЖИВЫМИ. Вдруг пробилось ощущение, которое было когда-то в ранней юности – как будто она слышала сказку деревьев, но не понимала. Казалось – еще чуть-чуть, и она поймет, что они говорят, поймет до конца, проникнет в это знание, а оно – в нее… Но этого так и не произошло. А потом и чувство близости к тайне исчезло и забылось. И вот они заговорили вновь. И захотелось, до боли захотелось броситься туда, к ним, чтобы вслушаться в их удивительную жизнь, слиться с ней…

«Иди, иди» манил шепот ветерка в листве. И промелькнуло лицо улыбающегося Брата-Сестры-Земли в зеленом венке, лицо юноши, но вместе с тем и девушки: «Иди, иди ко мне… Я нашепчу тебе мудрость и любовь, радость и тишину… Я покажу тебе мою самую великую красоту… Если ты доверишься мне, дитя, сестра, любовь моя… Мы будем танцевать и петь вместе под музыку твоего сердца…»

- Я иду! - прошептала она со слезами радости, - я ждала, когда ты позовешь меня!
Быстро вернувшись в комнату, она бросилась одеваться. Щелкнула выключателем в коридоре, но свет не зажегся. Открыла воду в кране, но она не потекла. Включила газ на плите, но он не загорелся.

И тогда она поняла, и великая радость охватила ее. Город действительно умер! Брат-Сестра-Земля явил свое могущество – и теперь люди были свободны! Закончилась работа по часам, закончилась серая рутинная повседневность, спешка... Внутри зазвучала ликующая мелодия – не надо было включать музыкальный центр, чтобы слышать ее, ибо она звучала в сердце!

Она оделась и сбежала вниз по лестнице. Тяжелая железная дверь парадного была распахнута – магнитный замок тоже умер вместе с городом – и в парадное врывался буйный, пряный, опьяняющий запах весны. При первом шаге на улице она остановилась в восхищении. Ее окружили пока еще невидимые, но ласковые, веселые, танцующие Ангелы, защекотали, стали играть в прятки в волосах, с любовью касаясь ее сердца. А Брат-Сестра-Лето улыбался своей сияющей улыбкой и протягивал руки: «Смотри, как весело мы играем, присоединяйся к нашей игре!»

- А как же наша жизнь? – спросила она, прогоняя остатки страха, который копошился в душе.

«Я сберегу ее, ты только играй» - шептал Брат-Сестра-Земля, беря ее за руку.

- А что мы будем есть?

«Я позабочусь об этом и дам все, что ты пожелаешь» - ласково говорил Брат-Сестра-Земля, окутывая ее чудесными ароматами неведомых цветов и фруктов.
- А где мы будем жить?

«Твой дом будет там, где ты только пожелаешь, дитя» - напевал Брат-Сестра-Земля, увлекая ее в сень чудесных деревьев, под которыми так уютно росла зеленая трава, что хотелось тут же упасть и зарыться в нее лицом.
- И я могу желать все, что захочу?

«Желай, сестра – с какой радостью мы исполним твои желания!» - вслед за Землей подхватили Ангелы, радостно закружившись в танце. И к ним присоединился соловей ликующей трелью.

- Тогда я желаю, чтобы пошел теплый летний дождь! – воскликнула она, - пусть он смоет всю грязь и серость города!

И пошел дождь.