У диких лисиц мягкая шубка, так и хочется погладить, прижать к себе...

Только вот у них еще есть острые зубки

и быстрые-быстрые лапки, несущие этих чертенят

                                                                                              к норе.

А еще есть ушки, которые все слышат,

и лисята с замиранием дышат

Как будто все время чего-то боятся

И как будто кто-то запрещает смеяться.

 

Мне никак не приручить Лиса. То ли я не Маленький и не Принц, то ли Лис какой-то слишком уж лисий, дикий...

И хочется - позвать, приласкать, накормить, хотя бы - косточкой Черники.

И хочется сделать все, что ему  угодно, хочет - снег, хочет - подснежники, хочет - чудо, хочет - утром, все что угодно!

 

Но не идет, упрямится и сидит в норке.

И хочется - свистнуть собаку, выманить, поставить капкан!

Лишь бы завладеть этим зверьком, как же хочется, вот хочется, и только!

Но нет... Сиди да молчи под закрытой дверью сам

                                            - этого Лиса, наверное, уже пытались приручить.

И в капкан, быть может, он уже попадался.

Все равно - чем отчаяннее хочешь поймать и чем громче кричишь,

тем дальше он убежит, я проверял, я пытался...

Сиди да плачь от одиночества. Всегда так... Не прыгнуть выше головы, не добиться взаимности, не научиться на своих ошибках, не избежать соционической тимности, не примириться, не успокоиться, не забыть ничего, в сердце колеттся...

И все кружится-вертится,  и одна тоска, такая надоевшая, такая безымянная, бьёт по ушам, разрушает мозг.

И только психи мечутся, хохоча у виска, все чувства опять съевшая,  такая пьяная, яду - мышам, а под вены - воск.

И только я безымянная, и мышам по ушам льёт тоска воск.

 И все такое надоевшее, револьверного яду на ужин съевшее, жжет у виска мозг..

 

Но я все равно буду улыбаться,

 

...И остается один вопрос: зачем все это писать.

Это никому не нужное кое-где рифмованное безумие?

Ну...я не знаю, что на это сказать.

Я мертва, мертвее только мумия.

 

 

Стихи писать не интересно -

Они слишком быстро получаются.
Они торопливо вылупляются
И - бесполезно! - не стараются

Скрывать мои тайны.


Твердишь им, "Это же не честно

Так!", а они все разлетаются,
А они верещат и маются,
И - о боже! растут, обнимаются!

Вот детишки нахальны!


А хотя мне самой иногда лестно -

Вот они так по-разному читаются,
Почти никем не понимаются,
Такие вот свои намечтаются,

Такие вот миниатюрные скандалы.


И может быть не очень уместно,

Но вообще-то они мне нравятся,
И.. они на гитаре играются,
И вообще иногда сбываются

Предсказания - не сакральны...


И может быть, просто им тесно

В этом мире, где все чаще считается,
В долг берется да вычисляется,
И все реже значение слов понимается,

"Аморально- не аморально"...

Настроение сейчас - выключено

Тянется туча, с юга на север,
Тянется снегопад
Тонкий бумажный китайский веер
В небе раскрыться рад

Тянется время отсюда к лету,
Тянется...лопнет сейчас
Если бы только вклеить портреты
В сердце покрепче для нас.

Тянется дым от губ к обоям
Длинной прозрачной рукой
Что-то на память оставить обоим
Что-нибудь взять с собой...

Тянется память, душа бездвижна
Что не успели сорвать - ушло.
Править ошибки в тексте книжном
Поздно, и все - решено.

 

Говорят часто - Грачи прилетели! Как на картине... Будто они и вправду всегда - вот раз! - и прилетели, все теперь уже... Хотя, может, так оно и есть. Просто я это самое "раз!" пропустила, и теперь иду холодными дворами, перешагиваю через дыры в асфальте, через не до конца оледеневшие еще лужи, а они - прилетели. Правда. Повсюду уже - и на ветках, и на земле, и в небе, и на проводах, и на балконах, и на карнизах и я даже слов таких не заю, где еще.
Забавно так - мимо глаз редко-редко и быстро, как помехи в старом фильме, пролетают беленькие искорки снега - а эти как их полные антиподы. Большие. Толстые. Черные... Горбятся и важничают, пока крылья раскрыты... А иначе - прыгают, как мешки с мукой, на одой ножке.
Хотя, вы могли бы сказать, что мешки с мукой не прыгают вовсе; более того, они не прыгают на одной ножке - да и у нормальных грачей ножки-то по две... Но это все глупости. Я - художник, я так вижу.
Я вообще не очень-то хорошо вижу. Особенно когда холодно и темно. Вообще мне кажется, что когда холодно и темно, ничего хорошего не бывает, в том числе и зрения.
Поэтому приходится все больше слушать... Как шуршит куртка о джинсы, как цокают каблуки впереди идущей девушки, как открывается капот голубенькой машинки - и чего ей не постоять закрытой в эту рань? Еще слышно как грачи кричат. Но мы вроде как эту тему закрыли уже... Во дворе слышен кашель. Такой - "Кьххе, кхе! Кыхххь-кхе...". Но это не курильщик в белой растянутой майке, трико и пуховике, вышедший на былкон спозаранку, нет. Это ворон. Он дразнится, ну или передразнивает. Того самого курильщика с грустными глазами, затянувшегося беленькой "кислородной палочкой", как он сам называл сигареты, прокашлявшегося и скрывшегося из виду, заперев за собой балконную дверь.

У него там, за дверью, наверное теплее сейчас. Жена готовит что-то, или просто сама на кужне шипит - не понять. Но все-таки теплее... Свет электрический в лапе горит. Такой желтый-желтый, раскачивающийся - со стороны кажется, что солнце украли. Ворону кажется... Вот ему и обидно, вот он и дразнится бессильно. Хотя что это я все о вороне?
- Марь Иванна, а где моя рубашка? - Кричит курильщик супруге, почесывая правой худощаво рукой свои и без того растрепанные седины... Нет, не седины. Ну не скажу же я "полуседины"... А как тогда? Ну не белые как снег же у него в этом возрасте волосы! У всех его бывших одноклассников, с которыми он в позапрошлом месяце сиживал за пивом, такие вот волосы, если есть вообще хоть какие-нибудь. Ну то есть либо уж, пардон, они совсем лысы, либо наполовину поседели только, но не полностью... Андрей Павлович (он теперь магазин открыл музыкальный где-то черти где, и ничего у него не продается) вот полуседой, а Сергей Викторович, риэлтор или кто-то воде того, - лысый. И такое повсеместно...

- Да откуда мне знать где твоё тряпьё валяется? Понаразбрасывает все...(голос доносится с кухни, а там, а там на кухне... ой, уже не на кухне) - Топ-топ-топ. ... сколько раз говорила, ну сколько раз говорила же - клади все во в эту корзину - а он нет, никогда, нет!..

Василий Петрович, в растерянности наблюдая неожиданное буйство жены, прискочившей с кухни и, тяжело охая (а вы вот умеете легко охать? А когда в вас килограммов эдак 98?), открывавшей и закрывавшей все шкафы подряд.

- А ты чего стоишь? А ты чего стоишь, я тебя спрашиваю? Дует! Дует! Балкон опять открывал? Нет, ну это просто невозможно...

Теперь Василию Петровичу уже недосуг было стоять, продолжая нервно и тормознуто почесывать затылок, он бросился прочь, спасаясь от разрушительной волны супружниного негодования. Прочь - это значит к балконной двори, проверять её, плотно ли закрыта.

- Нет, ну никакой от тебя пользы, ну никакой! И хоть бы зарплата-то не такая жалкая, и хоть бы что-нибудь по дому помогал, нет, все на мои плечи!(одна беда - повернувшись спиной к опасности мы не сбегаем от неё, не перестаем осязать но больше не контролируем - Василий Петрович аж пригнулся, когда очередной гром женского голоса обрушился ему прямо на спину)

- Кьххе, кхее! (а это доносилось спереди, сквозь щелку в балконной двери)

 

- Пум-пуш-пум-пум... - Когда поднимаешься в подъезде по лестнице, даже обувь без каблуков слышно шумит. - Пум-пум-пум. - Мне подниматься высоко, на пятый этаж. Было бы не так обидно, если бы на четвертый или на шестой - почему четвертый, думаю, понятно, а шестой - ну был бы в нашем доме еще и шестой этаж, лифт бы поставили. А то в пятиэтажках лифтов не бывает, увы. - Шварк! Пум-пум-пум-пум-пум-пум-пум-пум-пум.. - Это я на лестничной клетке развернулась и по следующей поднимаясь, задумалась, извините. ТОчнее, если быть честной, не задумалась, а вовсе даже наоборот. Просто иногда, особенно по таким ранним и холодным утрам, мозги ну напрочь отключаются, и просто идешь, считая шаги, или даже не считая. Ну, думаю, все так по утрам...

-Ты хоть раз можешь сам рубашку себе погладить? А? (сзади)

- Кьхе, кьхе...(спереди)

- Крым-кырым, кырм. Кивыыыыыырр... - Открываю дверь. Три раза повернуть в замке ключ - "крым-кырым", и раскрывается.

А дома - тепло, и очки сразу запотели. У нас еще говорят - матом покрылись, матовые стали. Но один фиг ничегошеньки не видно...

- Кьхеее! (впереди)

- Да ты... Ох, боженька! Вася! Ты что творишь-то?!(сзади)

- Все! Не могу я так больше! Прощайте!(все как пеленой покыто)

-Кьх?!?!(впереди)

- Маам, я хлеб купила...

- Васенька!(сзааааааааааааааа....)

Говорят часто - как сквозь землю провалился.  А сквозь какую землю можно провалиться у нас, на пятом этаже? Ведь если подумать, мы словно в сказочной башне, на высоте живем, в небе. За окном - ветви деревьев, грачи, вороны... Мы со своей жизнью им может и не очень кстати. Может, поэтому они нас передразнивают?

Ну ворон больше не кашляет - его папа спугнул. Знаете, иногда всякое случается. Ну не выдержал человек. Ну и нечего было дразниться... Теперь папа на его месте сидит. На ветке - тепло, и кашлять можно сколько хочешь, и рубашки гладить не обязательно. Черные-черные крылья - совсем как смокинг. Сразу причем, даром можно сказать! Ну не красота ли?

А мама все не понимает, плачет. Просит его вернуться.

Ну а как он вернется теперь? Перья вон уже выросли, клюв, и глаза такие стали дикие, птичье, насмехающиеся.

Не... Так даже лучше.

Ой, я забыла разуться со всей этой чехардой. Извините, я поскакала обратно в коридор.

На одной ножке.

А вдруг стану не врачом, а грачом когда вырасту?

Прыг-прыг...

 

 

 

Друг. Друг...

Я повсюду - лишь ваш друг.

Как одна из ненужных услуг;

Заключенный в бессмысленный круг...

 

                                                                           Друг - звук:

                                                                           Обходиться без преданных мук,

                                                                           Обходиться без ваших рук,

                                                                           И без этих истертых букв...

 

Друг... вдруг

Я не вечен, как сердца стук?

Не безмолвен, живой труп?

Я сломаюсь, я тресну  - осиновый сук,

                     Если ты не заметишь:

                                                               люблю тебя,

                                                                                         друг...

В колонках играет - Bonedust - Cut off your hand

Я так давно говорила правду - уже и не помню, когда в последний раз.

Всегда остается недосказанной какая-то мысль, или хотя бы её молчаливый отзвук...

Им обидно. Они, связанные, с заклеенными скотчем ртами и безумными глазами, теснятся и толкают друг друга во тьме моего сознания, стремясь вырваться наружу.


* * *
Я сегодня ехала в лифте, в котором не горела лампочка. Перегорела, наверное...
Света не было, ни капли. Абсолютная темень, слепящая, давящая на глаза, и только звук лифта, тянущего меня вниз напоминал о пространстве вокруг.

... Им, внутри, так же страшно, так же тесно?
Эта черная-черная паника все колотится у меня в груди вместо сердца.
Если его вырвать - они будут свободны...

...вырвать, и отдать кому-то.

"Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!"

 

Дорогие мои... Вы надоедаете. Так серьезно относиться к себе, жить по законам и правилам...  Пфф. Ведь вы и вправду не знаете, что будете делать сегодня вечером - то ли смотреть на диванчике телевизор, то ли точно с такими же бездумными глазами лежать... но уже в морге.

 

...ведь Аннушка уже пролила масло, дада...

 

"Она была Ло, просто Ло, по утрам, ростом пять футов (без двух вершков) и в одном носке..."

 

Эта утренняя нежность. Эта поэтичность, такая детская, сковывающая сознание вполне взрослого человека. Эта любовь, мучительная, медленно убивающая обоих, не дающая вырваться из сладких объятий сонливой юной красоты... Лолита. Часть моей души.

95 слушали 5 копий [+ в свой плеер]

Зачем что-то здес писат` ? Просто музыка. Лубимая.

Я - солнечная батарея.
На меня когда падает свет,
Я дарю все тепло и согрею
Безвозмездно. С улыбкой. И всех.

Но дождями нахмурилось небо.
Бесконечность осенней тоски...
Я ничья. Я дворняга, я - Ева.
Мои мысли зажаты в тиски.