Очень пассивный. Я только читаю, охаю да сопереживаю. Изредка могу небольшую денюжку на какой-нибудь счет перевести. Передержкой подсобить лично возможности не имею, а найти кого-то, кто бы сумел - вероятно, ленюсь.
Потому как когда доходит до того, что нахожу в подъезде замерзающего котенка или доведется отобрать у злых мальчишек изувеченного-измученного щенка - то включаются какие-то резервные мозги, развязывается язык, и я сразу зверятам нахожу дом. Так что очень рекомендую подбрасывать котят ко мне в подъезд, ага.

Я не люблю собак. Жалею, да. Но не люблю. Ну неприятны они мне, их вид, их запах, производимый ими шум. Но еще больше я не люблю людей, которые неистово отстаивают какие-то "права" этих животных. Особенно права бродячих псов срать в детскую песочницу и гулять, где вздумается. Защитники утверждают, что нормального человека собака не тронет, они зачастую могут написать какой угодно бред, лишь бы оправдать поведение животных. В детстве на моего брата накинулся пес на моих глазах. Трое взрослых еле оттащили. Кровищи было - ух... С годами притупились воспоминания. Сейчас пробудились вместе со всеми негативными эмоциями. Сегодня 10летняя племянница моей подруги была зверски растерзана бездомными собаками. Это ужасно, девочку никто не слышал, она долго отбивалась... Собаки разорвали тело почти на кусочки. Мама и сестренка собирали остатки по улице. Невыносимо ужасно и горько. В нескольких группах защитников животных (Вконтакте) уже вовсю идут циничные комментарии и люди пытаются перевернуть все с ног на голову - представить информацию так, что либо девочка сама была виновата, либо её убили люди, а собак теперь пытаются подставить.

С сегодняшнего дня я за отстрел бродячих псов.

Аки преподобнии отцы пустынницы, в дебрех травяных сиде убо тварь Божия Кузнечиком нареченная. И цвет и вид и подобие име огуречное. Постником бе и травою питася. И мяс козявочных никогдаже вкушаше. И звери дивии мухами нареченнии прихождаше к нему и трапезу делиша с ним братолюбия ради.

Внезапу, яко тать в нощи приидоша убо окаянная Лягушка - грешница великая, чревоугодница жестоковыйная. И яко геенна ненасытная разверзе убо уста свои смердящии и пожре Кузнечика за грехи его тайныя. Аще бы Кузнечик, жалости вельми достойный, не име стыда ложного на исповеди и не утаи греси своя по неразумию - не смогла убо Лягуха противная поглотити его нераскаяннаго.

Напрасно бо кузнечик о смертном часе не памятова, аще и правильно не гадал с чародейцами о времени пришествия его, но не помышлял убо о кончине лютой без покаяния, тако и умре неприготовленный.

А еще у меня высокий этаж высотного дома и нет штор; и каждый вечер я наблюдаю закат.
Вы знаете, как выглядит солнце в конце влажного октябрьского дня? Мутно-оранжевое и такое сплющенное, словно невидимая рука придавливает его сверху, и оно вот-вот лопнет, как опившийся кровью комар, расплескав содержимое своего желудка по всему горизонту. Феерично. Контрастно, без рассветной нежности утреннего востока - на небе нереально красивые облака провожают солнце. Это песня старых домов, это дрожь твоего настоящего, это неровные ритмы твоей жизни, это музыка. Которую посылает нам небо. Возможно, реквием.
А выходишь во двор - будто в комнату, откуда вынесли всю мебель.
Непривычно пусто.
Весь летний дизайн мокнет под ногами.
Осень смывает макияж с лица земли.
Мне очень холодно осенью. Я одобряю, когда любят осень. Более того - призываю всех - почти всех - ее любить. Но сама я ее не люблю. Не смотря на закаты и *Унылую пору - очей очарованье…*
Нет, серьезно, мазохизм чистой воды – это любование чахоточным затуханием жизни… ежегодное соборование, оплакивание пока еще живой, но уже вот-вот готовой покинуть этот мир души. Будто кто-то каждый год подготавливает к мысли, что скоро все закончится и для тебя тоже… Эти кленовые листья, красивые, да, я ж не спорю, но так грубо и мимоходом втоптанные в грязные, холодные лужи, словно многочисленные раскрытые ладони тянутся снизу в безмолвной мольбе. Иногда мне становится страшно, страшно наступить каблуком на чью-то ладонь с тонкими прожилками, просвечивающими через пергаментную кожу.

Мне кажется… нет, я все жду с ужасом, с замиранием сердца, что вот сейчас, в тот самый момент, когда острая шпилька моего сапога проткнет этот чертов лист точно посередине, из него тонкой струйкой потечет алая, горячая, живая кровь…

но, так как написать мне пока нечего, я просто молчаливо выражаю свое приветствие затащившему меня сюда Филиппку, торжественно срываю с верёвочки крышку от унитаза и швыряю её в разноцветную толпу.