Два пушечных ядра с запаленными кем-то фитилями катятся по параллельным каменным желобам, проложенным на пологом склоне песчаного холма. Гремит взрыв, другой.
Срываюсь в пространство развернувшейся умозрительной сферы. - В ее пределах плещется граница сознания и другого мира. Чужая реальность нашептывает, зазывает испытать неведомые доселе ощущения, тем более, убеждает она, что на свой генеральный вопрос "Быть или не быть?", я давно уже нашел буквальный ответ.
Хлебосольная встреча. Для меня с визгом сгоняют с насиженной ветки аборигена и с почестями препровождают на его место. В воздухе дребезжат испарения уксусного ангидрида. Круг собеседников опосредован наличием биопортала. На каналах связи царит беззубое умничанье и нравоучительная высоколобая болтовня для высоколобых же сетевых обывателей. Общение пафосное, нарочито экзальтированное. Испытывается ломота в суставах и грудном ящике.
Вокруг ухоженный черный газон, пахнет свежескошенной травой. В центре газона пирамидальная композиция, составленная из живых бабочек, которые сидят на мохнатых цветоводах и покачивают желто-зелеными крыльями. Этот сказочно-мерцающий остров окаймляет карликовый кустарник, всмотревшись в который с содроганием осознаешь, что его ветви, и листья фрагменты человеческой плоти, которые изуверски-искусно подрезаны садовником палачом, и они вопиют, и кровь сочится из их ран. Да, не надо бы болтаться, где ни попадя ночью, под "балдой" и без дела!


Тут сумрак ночи бродит смутно,
в часы полуденных коктейлей,
Аполлинер и "Бестиарий",
врачуют трапезу мигренью.

Из склепа поднят можардом,
служить статистом слугам,
за троном трон обходит он,
сбивая с пакли спесь.

И колумбария чины,
газоном зеленят,
и ласточки с весною,
косячатся, летят.

продолжение следует