становясь частью воздушной среды, они бесконечно спорят со своим единоутробным визави, доводят до раздражения alter ego. Все перемешивается в эмоциональном самокопании черной линии: живые лица застывают, окукливаются личинками, а неодушевленные объекты разворачиваются к зрителю симпатичными личиками.
Техническая элементарность графем противоречит серьезному отношению к персонажам. Хочется навсегда позабыть физиогномику Лафатера, не вспоминать о теории мыслеформ Безант-Лидбетера, а думать о каких-нибудь гриллях на полях средневековых рукописях и рисунках Пауля Клее. Но непроясненность персонажей для самих себя делает, и эти методы недостаточными для обучения в измененное сознание и путешествие души. Вдобавок к своей индивидуальности они не висят в воздухе, а существуют в своей причудливой среде обитания, эволюционируют в ней, реагируют на ее изменения. Страстью, борьбой, аскезой, звучанием они постоянно видоизменяют мир - у каждого свой собственный, - и трудно всерьез описать их жизнь, не произнося слова "энергия".
Рисунки просты, но повторить их невозможно. Они не о чем и обо всем сразу. Они с ходу отклоняют требования в уникальности и глубоком смысле, но настолько глубок их неглубокий смысл и на что он похож - установить не удается. Это классические образцы для штудий психоаналитика, и все было бы просто, если б психоанализ не был лишь красивым словом, прикрывающим бездну душевных необъяснимостей. Именно в ней живут эти персонажи, сжимаясь на бумаге в причудливые графические формулы.
Кажется, в картинках набросаны мелодии множества будущих возможных картин, формальные ключевые ходы, лейтмотивы. Но их понимание хочется отложить на потом из-за его бесконечности, а листы присвоить сейчас - собрать, сложить в карман и унести с собой как портативный мир идей. Впрочем, жесты иных гриллей нешуточны, и стоит подумать, связываться ли с их терапией".
продолжение следует