Утро директора школы Хогвартс не задалось с самого начала. Сначала прилетела сова с вопилкой от Аластора, который после своего сидения в сундуке свихнулся окончательно на почве мании преследования и просил Дамблдора навестить его в Св. Мунго, но с предельной осторожностью, так как важна «Постоянная бдительность!». Потом пришла сова из Министерства с сообщением, что через час он должен обязательно председательствовать на слушании какого-то старого дела в Визенгамоте, потому как появились новые данные. Причем по какому делу, в известность Дамблдора поставить забыли или не захотели. И напоследок, за завтраком оказалось, что его любимые лимонные дольки почему-то закончились, и даже у домовых эльфов, работающих на кухне, не оказалось запаса.
Дамблдор появился в атриуме Министерства злой, как не выспавшийся гиппогриф, и направился в Отдел по судебным разбирательствам. Там ему сказали, что все уже собрались и так как дело старое и ему знакомое, то разбирать его не составит труда, особенно в свете новых улик.
Войдя в зал, он поприветствовал Фаджа, красного и возбужденного, Амалию Боунс, которая ответила ему сдержанным кивком, и пару-тройку старых знакомых директора.
Прозвенел колокольчик и секретарь, попросил всех соблюдать тишину.
- Заседание Визенгамота объявляется открытым! Председатель суда – Альбус Персиваль Ульфрик Брайан Дамблдор. Дознаватели суда - Корнелиус Освальд Фадж, министр магии; Амелия Сьюзан Боунс, глава департамента магического правопорядка. Секретарь суда – Персиваль Игнациус Уизли. Рассматривается дело Сириуса Ориона Блека, - громким голосом провозгласил Перси. На этих словах Дамблдор впал в ступор. То, что его никто не предупредил - это было еще полбеды, но с чего вдруг это дело всплыло из архивов? Тем временем Перси продолжал, – в связи с поимкой считавшегося ранее погибшим Питера Петтигрю и получением новых улик.
В зал, под конвоем был введен Питер, испуганно озиравшийся по сторонам. Его усадили в кресло, которое сразу же опутало Петтигрю цепями. К нему подошел аврор, держа в руках склянку с Сывороткой правды. Питер выпил содержимое склянки и его взгляд остекленел.
С места встала Амалия Боунс.
- Задержанный, назовите суду свое полное имя.
- Питер Брендон Петтигрю.
- Какое отношение вы имеете к Сириусу Ориону Блеку?
- Я был его другом.
- Вы служите Тому-кого-нельзя-называть?
- Да! – по залу прошел ропот голосов и сразу стих.
- Как давно вы состоите на его службе?
- Шестнадцать лет, – новый ропот прошел по залу.
- Кто был Хранителем тайны местонахождения четы Поттеров и их годовалого сына?
- Я! – крики в зале почти заглушили стук молоточка в руках Фаджа. Дамблдор сидел бледный от ярости. Ему хотелось узнать, как получилось, что поймали этого крысеныша и не сообщили ему. Он бросил гневный взгляд на Фаджа, сидевшего рядом с ним, но тот не смотрел на директора, пытаясь навести порядок в зале.
Когда все более-менее успокоились, миссис Боунс продолжила допрос.
- Вы выдали местонахождение Поттеров Тому-кого-нельзя-называть?
- Да!
- Как это произошло?
- После совершения обряда Хранителя я направился к Темному Лорду и рассказал, где он сможет найти Поттеров и их сына.
- Кто убил двенадцать магглов, в тот день, когда погибли Лилиан и Джеймс Поттеры?
- Я! – возмущенные крики вновь наполнили зал. Фадж безуспешно пытался в очередной раз навести порядок. Его никто не слушал. Дамблдор в ярости выдергивал из своей бороды по волоску с периодичностью в пятнадцать секунд.
- Как такое может быть? Почему осудили невиновного? Почему не применяли Сыворотку правды к Блеку? – вопросы слышались со всех концов зала.
- Сонорус! – Фадж сам был в ярости не меньше директора – Тишина в зале! – его магически усиленный голос прогремел, моментально затыкая всех членов суда.
После установившейся тишины, Боунс продолжила допрос, в котором выяснилась вся правда о том роковом дне, когда погибли родители Гарри Поттера. Естественно та правда, которую знал сам Питер. Потом он рассказал, как скрывался двенадцать лет в образе крысы в семье Уизли. Но его память начисто обрывалась на том дне, когда он сбежал из Хогвартса год назад. Даже вызванный штатный лигиллимент Министерства не смог пробиться под блок, наглухо скрывающий воспоминания после этого дня. Дамблдору проникнуть под блок тоже не удалось, хотя он был одним из сильнейших лигиллиментов своего времени. Получить подтверждение о том, что Волдеморт возродился, как говорил Поттер, не получилось.
Выяснив, что Сириус Блек не виновен в совершении тех преступлений, в которых его обвинили и присудили к пожизненному сроку в Азкабане четырнадцать лет назад, ему вынесли оправдательный приговор и назначили компенсацию за годы заточения. Дамблдор скрепя сердце был вынужден подтвердить оправдание Сириуса, хотя ему этого очень не хотелось.
Питера Петтигрю приговорили к поцелую дементора. Приговор должен был быть приведен в исполнение в этот же день, в Азкабане, куда Питер был переправлен спустя час, после завершения суда.
Заседание продолжалось чуть больше трех часов. После него Дамблдор, обменявшись незаметными взглядами с Фаджем перед тем как покинуть зал Визенгамота, направился прямо в кабинет Министра.

Через десять минут Фадж и Дамблдор уютно устроившись в кабинете Министра магии, пили чай, неспешно обсуждая события последних нескольких недель.
Больше всего их настораживало поведение Гарри Поттера, который после того, как вернулся из лабиринта на турнире, повел себя слишком необычно для затюканного подростка. Как это ни странно, Дамблдор и Фадж прекрасно ладили друг с другом, и об этом не знал никто. Даже Люциус Малфой, который также поддерживал с Фаджем тесные отношения, не догадывался, что показная конфронтация на людях между директором Хогвартса и министром, есть не что иное, как хорошо отрепетированная игра. Фадж был многим обязан Дамблдору, в том числе и самим креслом, в котором он сидел вот уже много лет. К тому же никто не задумывался, куда уплывали многомиллионные части состояний тех, кто был осужден за связь с Тем-гого-называть-не-следует. Только изъятая часть состояния четы Лейстранж пополнила карманы на пару миллионов галеонов каждого. Еще примерно такая же сумма разошлась по карманам тех, кому было необходимо заткнуть глотки, чтобы не вопили.
И вот сейчас директор и министр пытались выработать стратегию, что им делать дальше.
- Альбус, - голос Корнелиуса был непривычно деловым и уверенным. – Вы все-таки уверены, что Волдеморт возродился?
- Да. Только общественности об этом знать не следует. Было бы желательно, чтобы министерство не поддержало мальчишку и меня. Жаль, что пропала Скиттер, она очень умело писала статейки про Поттера в этом году. Ее так и не нашли? – Фадж покачал головой. – Я думаю, у тебя есть толковые журналисты на примете? Необходимо дискредитировать Поттера в глазах общественности. Необходимо, чтобы ему никто не верил. Мне нужно, чтобы он зависел от меня – я же буду «верить» ему, успокаивать, наставлять на путь истинный.
- Ну, в общем, как всегда. – Фадж усмехнулся. Сложив свои коротенькие ручки на своем довольно объемном животе, Фадж продолжил, - кого ты планируешь взять на пост преподавателя по ЗОТИ? Как я понимаю, это место вновь вакантно. Ты же не допустишь Грюма до этой должности? У него совсем крыша поехала на почве бдительности. – Фадж так похоже изобразил рык Грюма, что Дамблдор подавился чаем, усмехнувшись. – Альбус, думаю, если ты не против конечно, что на этот пост стоит назначить кого-то из Министерства. Например, Долорес Амбридж. У нее бульдожья хватка, но сама она тупа как пробка и предана мне и министерству до мозга костей. К тому же она многим мне обязана.
Альбус в задумчивости кивнул и спросил:
- Ты сумеешь стравить Министерство и Хогвартс? Никто не должен знать истинное положение вещей о наших отношениях. Сейчас Волдеморт, скорее всего, спрячется в тени. Ему нужно будет собрать своих сторонников, которых за четырнадцать лет осталось слишком мало. А, думая, что мы с тобой грыземся, и ничего кроме этого не замечаем, Том рано или поздно выйдет из тени и сделает какой-нибудь шаг.
- Ты можешь предположить какой? – Фадж внимательно следил за нитью размышлений собеседника.
Дамблдор задумчиво откинулся на кресле и свел пальцы рук домиком, уставившись в пространство между собой. Он размышлял.
- Сначала его сторонники. Без них его силы не хватит на какое-то большое предприятие. А так как большинство из его самых приближенных в Азкабане, я думаю, что он сделает попытку освободить их. – Фадж согласно кивнул. – Не думаю, что защиту крепости надо усилить, - предупреждающе сказал Дамблдор, - Нам необходима это война. Новые сторонники, а они в основном из аристократии, а значит в большинстве своем далеко не бедные, в дальнейшем рано или поздно все равно окажутся в руках Министерства, а, значит, их состояния… – Дамблдор многозначительно посмотрел на Фаджа. – С молокососами, разобраться будет легче. Если даже их родители не будут стоять на службе Риддла, их можно вполне шантажировать тем, что их отпрысков могут приговорить к поцелую дементора, но за некую сумму откупных могут просто назначить незначительный срок, а то и вовсе отпустить. – Фадж удовлетворенно кивнул, мысленно прикидывая, сколько он сможет нажить на втором витке этой войны с Волдемортом.
Двадцать лет назад, обычный клерк Корнелиус Фадж, будучи полукровным магом из бедной семьи, но обладающий деловой хваткой и смекалкой, сразу понял, что на любой войне можно сделать неплохие деньги, если вовремя найти поддержку в нужном человеке. Таким человеком для Фаджа стал Дамблдор. Все свое немалое состояние Фадж сколотил именно вот на таких «отпрысках» и заключенных из ближайшего круга Волдеморта. Дамблдор, как заместитель главы Визенгамота вел дела над последователями Темного Лорда. Но и ему был нужен свой человек в Министерстве. Задолго до конца первой войны, он заметил Фаджа и активно помогал ему в продвижении по карьерной лестнице. Именно Дамблдор, что, кстати, и не было секретом, был поручителем Фаджа на выборах на пост министра и вот уже много лет всячески поддерживал его. Фадж в свою очередь, прекрасно понимая, как и чем он обязан Дамблдору, пользуясь своим служебным положением, прикрывал все темные делишки директора, получая за это определенную мзду.
Между тем, Дамблдор продолжал свои размышления:
- Что больше всего интересовало Тома, перед тем, как он пал? Его интересовало пророчество. А так как он так и не узнал его окончания, то значит, он попытается в этом году добраться до него. Он ведь так до сих пор и не узнал, почему Авада Кедавра, пущенная в мальчишку, не убила его, а, отскочив, развоплотила самого Тома. Корнелиус, поставь круглосуточную охрану возле Отдела Тайн. Особенно перед залом пророчеств. Я думаю, Том захочет добраться до пророчества рано или поздно. Возможно, он попытается использовать Поттера для подстраховки. У них ментальная связь друг с другом, думаю, он сможет действовать через нее. Я еще пару своих людей подкину, из Ордена.
Фадж посмотрел на Дамблдора, в раздумьях покусывая губы:
- Пророчество ведь может взять только один из них? – Дамблдор кивнул. Фадж не знал о том, что пророчество было не настоящее. Все-таки директор не все рассказывал министру. – Значит либо Поттер, либо сам Волдеморт должны оказаться в Зале Пророчеств. Но сам Волдеморт может и не сунется в Министерство. Значит, может послать кого-то из своих Пожирателей. Взять с полки пророчество может только Поттер и сам Волдеморт, а вот унести может кто угодно.
Дамблдор смотрел на Фаджа, кивая на его слова, а потом добавил:
- Но сначала он наберется сил и соберет своих сторонников. А на это потребуется время. С этим вопросом все понятно. Меня интересует другое: почему ты допустил сегодняшний суд? И почему не предупредил меня заранее? Ты знаешь, чем грозит нам оправдание Блека?
Фадж сердито засопел:
- Я сам узнал за пять минут до того, как ты вошел в зал. Представляешь, эта Боунс, как Глава департамента Магического правопорядка имела право потребовать провести внеочередное заседание Визенгамота. Что она и сделала, срочно собрав всех. При этом не требовалось посвящать нас в курс дела, так как дело ранее рассматривалось в суде.
- А как нашли Питера? Кингсли спрашивал?
Фадж помотал головой:
- Не успел. Я краем уха слышал, что его нашли вчера поздно вечером по наводке кого-то из наших осведомителей. В старом доме, в какой-то деревушке. Он был обездвижен. Притащили в аврорат и устроили допрос с сывороткой правды. А потом созвали Визенгамот.
- Я не учел того, что Питера могут поймать. – Дамблдор задумчиво смотрел на огонь в камине. – Нам надо каким-то образом избавиться от Сириуса. Поттер - несовершеннолетний. Блек может подать прошение об опекунстве или даже усыновлении, а значит, все счета будут для меня заблокированы. – Директор многозначительно посмотрел на Фаджа. – Я созвал Орден, а это, сам понимаешь, требует денег. Один Флетчер чего стоит.
Фадж скривился от этого имени:
- Зачем ты его держишь? По нему уже давно Азкабан плачет!
- Он полезен, как осведомитель. Ты ведь знаешь, с кем он обычно имеет дело. Кстати, с помощью него я когда-то узнал, где скрывается жена Риддла.
Фадж округлил глаза:
- Да ты что?
Дамблдор усмехнулся:
- Это было одно из лучших моих дел. Грюм тогда натравил на нее свою команду. Они ее сутки по кругу пускали. Правда я так и не выяснил, что стало с ее ребенком. Я слышал он погиб, но вот при каких обстоятельствах – не знаю. Главное, что он уже никогда не появится в Англии. Нам совсем не на руку, чтобы Том вдруг нашел кого-то из своей семьи.
Фадж согласно покивал и налил себе еще чаю.
- Как избавимся от Блека? – министр вопросительно посмотрел на Дамблдора. Тот пожал плечами. Я думаю, скоро случай представится. Главное сейчас, не допустить Блека до проведения ритуала отцовства над мальчишкой. Без моего согласия, как главного и единственного магического опекуна, Блеку не разрешат стать его опекуном. А вот с отцовством сложнее. Тут согласие опекуна можно обойти. – Фадж вздохнул, руководитель отдела опеки был «не его» человеком, влиять на него было трудно.
- Я постараюсь.
- К тому же, я думаю, скоро подвернется случай убрать Блека с дороги, и его состояние, по слухам очень даже не маленькое, перейдет к Гарри. Я слышал, что он составил свое завещание еще до Азкабана в пользу Поттера. К тому же смерть дорого крестного должна поднять боевой дух и желание отомстить у мальчишки. А в последней битве и Поттеру не выжить. И как следствие… - Дамблдор договаривать не стал, министр и так прекрасно его понял. – Кстати, с Краучем ты молодец, оперативно сработал. – Фадж самодовольно усмехнулся. Дамблдор продолжил: - Барти Крауча-старшего прибил его же сынок, значит их состояние теперь в руках министерства? Крауч-младший был пожирателем, а, значит, наследовав от отца все состояние, он его лишается, так как прямых наследников больше нет. Верно?
Фадж нехотя ответил:
- Тут возникла сложность. Гоблины требуют тело старшего Крауча, а мы его так и не нашли. А спросить у младшего, где он закопал тело отца, просто забыли в суматохе. А ведь на тело Барти-старшего наткнулся Поттер? Может у него спросить, где это случилось?
- Я не хочу навлекать на нас подозрения, - Дамблдор задумчиво гладил бороду, - Поттер хоть и недалекий, но может задуматься. Я думаю пока не надо. Переживем. Чертовы гоблины, их секретность вкладов меня всегда из себя выводила. Хорошо хоть у последователей Тома можно по закону отозвать имущество в пользу Министерства. Директор взглянул на часы. Ох, я засиделся. Мне пора в школу. На счет Амбридж я подумаю.
Директор встал и, коротко кивнув на прощание Фаджу, кинул горсть летучего пороха в камин, и, прокричав «Хогвартс, кабинет Директора!», исчез в зеленом пламени.
Фадж, проводив взглядом долговязую фигуру директора, откинулся в кресле. Ему о многом было необходимо подумать после такого утомительного дня.


Сириус лениво ковырял ложкой в тарелке с супом, которую поставила перед ним Молли Уизли. Аппетита не была вообще. В его старом родовом доме, уже который день шла уборка силами почти всего Ордена Феникса, но убранного заметно не было. Гарри забрать от этих ужасных магглов ему тоже не позволили. Вернее не позволил Дамблдор, сославшись на какую-то кровную защитную магию, оставленную на мальчике и срабатывающую рядом с сестрой его матери и которую необходимо обновлять и закреплять раз в год. Послышался стук в окно:
- Эррол с газетой, Артур, дорогой, отвяжи, пожалуйста. – Артур, заскочивший в штаб ордена пообедать, отвязал «Ежедневный пророк» и, развернув его, поперхнулся соком. На всю первую полосу полыхали буквы «СИРИУС БЛЕК ОПРАВДАН! ПОЙМАН НАСТОЯЩИЙ ПРЕДАТЕЛЬ ПОТТЕРОВ!»
Сириус, лениво заглянув в газету через плечо Артура, замер в шоке. Его глаза впились в фотографию на первой полосе с Питером Петтигрю, которого авроры вели из зала суда. Выхватив из рук ошеломленного Артура газету, Сириус быстро пролистал ее и, яростно скомкав, отбросил в сторону.
- Я свободен! Свободен!! – его голос звенел ликованием. – Я смогу теперь забрать Гарри к себе! Надо будет только привести дом в порядок!
- Две отчаянные головы! Да вы поубиваете друг друга! И выйдет это совершенно случайно, причем у обоих! – Молли Уизли качала головой, смотря на то, как Сириус, превратившись в собаку, со звонким лаем носится по дому, разбудив портрет миссис Блек. – Тебе нельзя доверять мальчика! Ты совершенно безответственный! – руки Молли уперлись в бока, а потом, изловчившись и схватив неугомонного пса за ухо, втянула его в кухню. – Давай превращайся, Сириус! Не веди себя, как дитя неразумное! Гарри и тот серьезнее тебя.
- Я просто счастлив, Молли! – глаза Сириуса светились от счастья. Артур положил руку на плечо Блека.
- Я рад за тебя, Сириус, но… - Артур замялся. Переглянувшись с женой, он продолжил. – Я бы не стал сейчас торопить события и везти сюда Гарри.
- Но почему?
- Мне кажется, что директор этого не захочет. – Артур отвел глаза от непонимающего лица Сириуса. – Я не могу тебе пока всего рассказать, но, Сириус, будь осторожен. Не надо сейчас поднимать вопрос об опекунстве, поверь мне.
Сириус внимательно посмотрел на чету Уизли.
- Что вы не договариваете?
- Сириус, я пока ничего не могу сказать. Просто не поднимай вопрос об опекунстве перед Дамблдором. – Артур сжал плечо напрягшегося Сириуса и, кивнув жене, аппарировал в Министерство.
Молли занялась уборкой кухни, выпроводив Сириуса за дверь. Мужчина нахмурил брови, что-то прикинул в голове, и решительным шагом направился в библиотеку. Через десять минут в его руках был внушительный фолиант с полустертым заглавием - «Магия крови».



Гарри, Петуния и Дадли сидели за столом в кухне и обедали, мирно беседуя о школах мальчиков. Гарри рассказывал о смешных и страшных приключениях в своей школе, Дадли постоянно спрашивал Гарри о магии, заклинаниях и всем, что окружало юношу вот уже четыре года. Ему было безумно интересно. Еще утром Гарри представил чете Дурслей своих домовиков и, объяснив, что пугаться их совершенно не следует, попросил тетю, чтобы Добби и Винки помогали ей по хозяйству. Сначала тетя отнеслась к этой идее скептически, но когда Винки приготовила вкусный завтрак, а Добби с огромной скоростью прибрал весь дом, она оценила труд домовиков и разрешила им остаться.
Их семейный обед, правда без дяди Вернона, который был на работе, был в самом разгаре, когда в открытое окно влетела Хедвиг и аккуратно спланировав на плечо своему хозяину, протянула лапку с привязанным к ней «Ежедневным пророком».
Гарри развернул газету и впился глазами в заголовки на первой странице «Пророка». «Дедуля сдержал обещание. Завтра увижу – расцелую!» - Гарри расплылся в такой счастливой улыбке, что тетя Петуния невольно улыбнулась следом за юношей.
- Узнал что-то хорошее? – Дадли внимательно наблюдал за Гарри, лихорадочно пробегающего глазами статью о сегодняшнем заседании Визенгамота.
- Крестного оправдали, - буркнул Гарри, не отрываясь от статьи.
- Ты теперь будешь жить с ним? – голос тети дрогнул. Ей было жаль расставаться с юношей, с которым они только что начали находить общий язык, а она так и не успела загладить свою вину перед ним за все эти годы унижений и боли.
- Надеюсь, что да! – Гарри отбросил газету в сторону, но ее тут же поднял Дадли. Заинтересовавшись движущимися картинками и фотографиями.
- Гарри! – голос Дадли был удивленным и восхищенным одновременно. – Фотографии движутся! Ух, ты!
Гарри со смешком ответил:
- Они всегда движутся. Добби! – перед Гарри появился эльф, преданно глядя ему в глаза. – Принеси с моей тумбочки фотографию родителей. – Эльф исчез, появившись через пару секунд с фотографией в руках. – Тетя, я думаю, Вам тоже будет интересно, - с этими словами Гарри протянул фотографию родителей, танцующих под падающими осенними листьями.
Тетя Петуния бережно взяла фотографию в руки и долго смотрела на сестру, счастливую, смеющуюся и вечно юную, такую, какой ее запечатлела магическая фотокамера. Рядом появилась Винки, предупредительно положив на колени Петунии кружевной носовой платочек, и исчезла с легким хлопком.
Дадли восхищенно рассматривал «Пророк» и жадно впитывал в себя новости волшебного мира. Видя, что на время Дадли был потерян, Гарри тихо спросил тетю:
- Вы знали, что Лили была Вам не родная сестра?
Петуния испуганно вскинула глаза на Гарри:
- Откуда ты знаешь?
- Это неважно. Вы поэтому не любили ее?
- Я всегда любила Лили. Да, я ей завидовала, но ненависти к ней у меня не было. Ненавидеть я ее начала по-настоящему только когда обнаружила тебя на пороге своего дома, – Петуния замолчала, задумавшись, и потом продолжила, - даже чуть позже. Думаю, как раз тогда нам и начали подливать зелье, о котором ты говорил. – Гарри кивнул, что-то просчитывая про себя.
- А вы помните мальчика, черного такого, который дружил с моей мамой? Он был вашим соседом в Тупике Прядильщиков.
- Северуса? Помню. Он был таким нелюдимым, но к твоей маме относился с нежностью. Мне всегда казалось, что Лили выберет его. Но, как-то приехав из школы на каникулы, она даже ни разу о нем не упомянула, а после этого стала встречаться с твоим отцом.
Гарри кивнул и перевел разговор в другую сторону:
- Давайте устроим показательные выступления для миссис Фигг. А то скучает старушка. И еще, у меня к Вам просьба. Завтра мне нужно будет исчезнуть из дома с утра и на целый день. Мне необходимо, чтобы вы иногда покрикивали в доме, что, мол, я тут не убрался, это не сделал. Мне нужно алиби. – Петуния кивнула. Дадли, совершенно переменивший свое отношение к брату, теперь он его называл именно так, хлопнул Гарри по спине со словами:
- Да без проблем! Придумаем что-нибудь. – И вдруг обратился к Гарри с совершенно неожиданной для того просьбой. – Гарри, я не знаю… Ты не мог бы мне помочь, в общем, я хотел бы избавится… от лишнего веса… - Дадли отвел глаза.
Гарри внимательно посмотрел на кузена и хмыкнул:
- Ну и как зовут причину твоего желания похудеть?
Дадли покраснел как рак, подтвердив этим правильность гарриной догадки. Тетя Петуния с удивлением посмотрела на мальчиков, внезапно осознав нехитрую истину, что ее сын уже не Дадличек, не пусик, а юноша, которому уже нравятся девушки и что в его жизни рано или поздно появится та, которая станет его женой, и она сама, уже не будет играть первую скрипку в жизни сына.
- Сынок. Тебе понравилась девушка? Это же здорово! Как ее зовут?
- Н-нэнси, - выдал, заикаясь, Дадли.
- Я посмотрю, что можно сделать, кажется, у меня было где-то зелье от лишнего веса. – Гарри мысленно перебирал батарею зелий, сваренную с Годриком за пять лет заключения. – Точно! Добби! Принеси мне, пожалуйста, флакон из синего сундука, на котором написано «concido».
Через несколько минут, все-таки коллекция зелий была у Гарри внушительная, хотя, как оказалось, неполная, Добби принес хозяину требуемый пузырек и с легким поклоном исчез. Тетя Петуния, еще не привыкшая к тому, что у нее в доме спокойно перемещаются и работают два волшебных существа, постоянно вздрагивала, на каждый хлопок от аппарации.
- Здесь тебе хватит примерно на месяц. Думаю к этому времени ты скинешь ненужный тебе вес. Принимать во время еды по две капли. Можно разводить в соке или чае. – С этими словами Гарри протянул пузырек тете Петунии. – Винки проследит за приемом зелья. В этом домовикам можно доверять. – Тетя Петуния кивнула, задумчиво вертя в руках синий флакон.
- А Вернону можно такое же зелье?
Гарри подумал и кивнул:
- Мне только нужно будет его доварить. Все ингредиенты у меня есть. Сварю дня через два, хорошо? – тетя кивнула и с благодарностью посмотрела на племянника. – И еще. Я вам оставлю зелье, которое нейтрализует яды и еще дозу от зелья ненависти. Думаю, они вам не понадобятся, но мало ли кому чего в голову взбредет, – тетя еще раз кивнула.
Гарри удовлетворенно вздохнул. Пора пойти поговорить с дедом, завтра его прикроют родственники, и он сможет спокойно сделать все свои дела в Гринготсе и на Косой аллее.
Поднявшись в свою комнату, он вытащил из кармана пергамент и сел писать. Том был очень занят, поэтому, ответив, что все расскажет завтра, на его требования рассказать, как он все провернул, ничего не ответил.
Беззлобно поворчав про себя на дедулю, Гарри написал записку Сириусу:

«Дорогой Сириус!
Во-первых разреши поздравить тебя с твоим оправданием. Ты не представляешь, как я за тебя счастлив. Это дает мне надежду, что в скором времени мы сможем жить вместе.
Во-вторых. Я очень тебя прошу умерить свой гриффиндорский пыл (так и вижу тебя в образе пса, безудержно лающим и бегающим по дому от радости) и не говорить никому об этой записке.
В третьих. Завтра будь, пожалуйста, часа в три на Косой Аллее, желательно инкогнито. Мантии с капюшоном будет достаточно. Встретимся в «Дырявом котле». Там многолюдно, а значит, на нас никто внимания не обратит.
И для меня это будет совершенно безопасно! Обещаю, что я буду предельно осторожен!
Никому, особенно Дамблдору и даже Ремусу не говори о моей записке и просьбе о встрече. От этого зависит наше будущее. Записку тебе принесет мой домовик Добби.Передай с ним свой ответ.
Не удивляйся, что после прочтения записка рассыплется в пыль.
P.S. Молния и олень.»



Гарри позвал Добби и попросил его незаметно доставить записку в дом Блеков. Как он и ожидал, ордценцы достаточно безалаберно отнеслись к защите дома от проникновения в него домовиков, поэтому Добби беспрепятственно добрался до Блека и вручил ему записку лично в руки. Получив короткий ответ устно, что Сириус будет там, где его попросил быть Гарри, Добби исчез, оставив Блека в недоумении рассматривать пепел, в который превратилась записка сразу после ее прочтения. Постскриптум убедил Сириуса, что записку писал именно Гарри.
А Гарри тем временем получал «взбучку» «рассерженной» тети Петунии, за то, что не прополол ее любимые розы. А еще через пятнадцать минут, коричневая амбарная сова вылетела из дома миссис Фигг и полетела в Хогвартс, неся на своей лапе отчет о Гарри Поттере.