Через несколько часов после встречи с Драко, Гарри, Рон и Гермиона в парадных мантиях встретились в гостиной факультета. Гарри, сжалившись над Роном, трансфигурировал ему из его рождественской кошмарной старинной мантии вполне приличную, глубокого синего цвета. Гермиона была также восхитительна, как и на Рождественском балу. Когда она спустилась по лестнице, ведущей в спальни девушек, Гарри на миг замер от изумления, и, опомнившись, предложил ей руку, которую Гермиона, смущаясь, приняла. Подняв глаза, она встретила горящий и страстный взгляд друга, хотя через пару мгновений взгляд Гарри принял нейтральное выражение.
Рон покраснел и сердито посмотрел на пару друзей. Но те словно никого не замечали.
- Кхм. – Рон кашлянул, отчего Гарри и Гермиона отвели взгляд друг от друга и посмотрели на рыжика. – Может, пойдем уже в Большой зал? – Рон видел искру, промелькнувшую между друзьями, и ему это не очень понравилось. То, что он увидел сейчас, говорило о том, что Гарри точно влюблен в их подругу. Кто бы что не говорил – Рон не был простоватым придурком, а был наблюдательным и умел быстро делать выводы из увиденного. Сам же Рон не мог понять свои чувства к Гермионе, вроде бы она ему нравилась, как девушка, и в то же время его безумно бесило, когда она начинала поучать их с Гарри. По всей видимости, Гарри на это не обращал внимания, потому что взгляд, брошенный им на Гермиону, Рон точно смог охарактеризовать как «страстно влюбленный». Вздохнув и так и не придя ни к какому решению, Рон поспешил за друзьями, уже выходящими в проем открывшегося портрета Толстой Тети.
Большой зал был наполнен гулом голосов сотен студентов. Когда ребята достигли дверей, ведущих в зал, Дамблдор поднялся со своего места и, усилив голос заклятием Соноруса, сказал:
- Поприветствуем Победителя Турнира Трех волшебников Гарри Поттера! – зал взорвался аплодисментами, хлопали даже болгары и француженки. Краем глаза Гарри отметил, что Седрик Диггори хлопает вместе со всеми учениками своего факультета. – Гарри! Прошу подойти ко мне. – Директор сделал приглашающий жест. Указывая на место рядом с собой. За его спиной за преподавательским столом сидели все преподаватели, включая Трелони, и бледный, но настороженно смотрящий своим глазом в разные стороны, настоящий Аластор Грюм. Гарри, увидев Грюма, поспешно отвел от него взгляд, боясь, что сегодня может не справиться со своими чувствами и сейчас же убить эту мразь, посмевшего так поступить с его бабушкой. Хоть этот чокнутый аврор и действовал по указу Дамблдора, но Гарри считал, что у каждого человека есть выбор и Грюм его сделал, став убийцей родных и близких юноши.
Пока Гарри двигался по проходу между столами к столу преподавателей, со всех сторон слышались приветственные крики и поздравления с победой. Тянулись руки, желающие пожать руку главному герою сегодняшнего дня или просто дотронуться до него, похлопать по плечу. В это время к директору подошли Каркаров, Мадам Максим и профессор МакГонагол, подавшая директору Кубок победителя.
Гарри поднялся на подиум рядом с директором и повернулся лицом к студентам. Директор вручил ему Кубок со словами:
- Поздравляю Гарри! Это действительно заслуженная победа. Ты проявил мужество, находчивость и решимость, преодолевая труднейшие испытания. Поприветствуем еще раз Победителя, друзья мои! – Гарри поднял над головой Кубок, с улыбкой обводя глазами зал. С удивлением он заметил, что ему аплодирует Малфой, Кребб и Гойл. Значит, сегодняшняя речь все-таки вправила ему мозги, что уже радует. Мадам Максим протянула руку и похлопала Гарри по спине, отчего тот чуть не навернулся с подиума:
- Позд’авляю, ‘Арри, - Мадам Максим улыбнулась и отошла, давая возможность Каркарову сказать свое слово.
- Поздравляю с победой, мистер Поттер, - на манер Снейпа выплюнул слова Каркаров, но руки не протянул, чему Гарри нисколько не огорчился. Этот трус и предатель ему нисколько не импонировал.
- Да начнется праздничный пир! – Директор развел руки, приглашая всех насладиться трапезой. Гарри пошел к своим друзьям, придержавшим для него местечко за гриффиндорским столом.
- Поздравляем, Гарри! – со всех сторон летели приветствия друзей и однокурсников.
Вдруг чья-то рука легла к юноше на плечо. Подняв глаза, он увидел Седрика, спокойно смотрящего на него. Гарри встал, не отрывая взгляд от Дигорри.
- Поздравляю, Гарри. И спасибо тебе. Ты дважды спас мне жизнь вчера: от паука и Воландеморта. Я действительно не считаю, что папа прав. И не собираюсь вызывать тебя на дуэль. Твоя победа вполне заслужена. Не думай, что я струсил. Ты сильный маг, Гарри. Я предлагаю тебе стать друзьями. – Седрик протянул руку для рукопожатия. Гарри, не задумываясь, принял ее.
- Я не считаю тебя трусом, Седрик. Первый, кто посмеет сказать про тебя это, будет лично мной раскатан в лепешку. Ты очень одаренный маг. Но я думаю, что если бы ты попал к Волдеморту, тот просто убил бы тебя, как ненужного свидетеля. – Последние слова Гарри прозвучали в звенящей тишине. Весь зал напряженно вслушивался в их разговор.
Вдруг со стороны стола Слизерина послышалось:
- Что ты там сказал про Того-кого-нельзя-называть, Поттер?
- Я сказал, что Волдеморт, - зал вздрогнул от произнесенного Гарри имени, - возродился.
- Ты лжешь!
- Этого не может быть!
- Что он сказал?
- Это неправда!
- О, Мерлин!
Крики раздавались отовсюду. Все глаза были направлены на Поттера.
Тут со стороны преподавательского стола послышался шум отодвигаемого кресла и голос Дамблдора:
- Мистер Поттер не врет! Волдеморт действительно возродился. Я знаю, что Министерство против того, чтобы я сейчас вам это говорил, но это правда. И я хочу, чтобы вы ее знали. Мистер Поттер, дотронувшись до кубка в лабиринте, перенесся к Волдеморту и присутствовал при его возрождении. Ему удалось ускользнуть от Волдеморта, сражаясь с ним на дуэли, и добраться до портала, который вернул его в школу. Оказалось, что под личиной профессора Грюма, скрывался Пожиратель Смерти! – крики ужаса, в основном девочек, наполнили зал. – Он попытался убить мистера Поттера, но вмешательство профессора Макгонагол, Снейпа и меня вовремя позволили остановить его преступный замысел. Сегодня за столом сидит настоящий Аластор Грюм, а самозванец отправлен в камеру Министерства для допросов. Как выяснилось, это именно он кинул бумажку с именем Гарри Поттера в Кубок огня, вынуждая его, тем самым, участвовать в турнире.
Тишина в зале стояла оглушительная. Голос директора, казалось, эхом звенел и таял под сводами Большого зала. Через пару минут зал взорвался разговорами, криками, обсуждениями. Кто-то верил, а кто-то нет в историю, рассказанную директором. На Гарри сыпались вопросы, обвинения во лжи. Гарри не выдержал и крикнул на весь зал:
- Хватит! Я сейчас скажу то, что сказал министру Фаджу вчера вечером. Я полгода доказывал, что я не бросал бумажку со своим именем в Кубок, но мне никто не верил, и даже мой лучший друг, прости Рон, усомнился во мне. Ваше право, верить или не верить в слова, сказанные профессором Дамблдором сейчас про то, что Волдеморт возродился. Только когда над вашим домом или домом ваших друзей будет гореть череп с выползающей из его рта змеей, не говорите, что я вас не предупреждал! – с этими словами Гарри схватил Кубок, стоящий на столе и обратился к друзьям. – Рон, Гермиона, вы со мной? – Те синхронно кивнули и, встав из-за стола, пошли следом за Гарри.
Выйдя из Большого зала, Гарри повернул на выход из замка и буквально побежал к озеру. Ребята едва поспевали за ним. У самой кромки воды Гарри резко затормозил и замер. Сделав пару вздохов и успокоившись, он повернулся к подошедшим друзьям.
- Простите, вспылил. Достали все за год.
- Бывает, - Рон хлопнул Гарри по плечу. Гермиона успокаивающе положила ему ладошку на руку, в которой он держал Кубок. Гарри улыбнулся:
- Все-таки здорово, что вы у меня есть. – И не сдержавшись, крепко обнял обоих, притянув к себе за шеи.
Они не знали, сколько так простояли в объятиях друг друга, пока Гарри не услышал тихий топот. Вскинув голову и, отпустив друзей, он с удивлением увидел, как к нему со всех лап мчится Сириус в образе собаки и что-то несет в пасти.
- Откуда он здесь… - Гарри оборвал себя на полуслове и упал на колени перед псом, одной рукой обнимая его, а второй освобождая от ноши. С удивлением, повертев в руках газету, которую Сириус довольно сильно обслюнявил, Гарри посмотрел в синие глаза крестного и увидел в них такое отчаяние, что ему стало страшно. Быстро развернув газету, он вскочил на ноги и так смачно выругался, что Гермиона покраснела, а Сириус смешно по-собачьи от удивления наклонил голову: на первой полосе красовалась надпись «БЕГЛЫЙ ПРЕСТУПНИК ПОНЕС ЗАСЛУЖЕННОЕ НАКАЗАНИЕ! ПОЦЕЛУЙ ДЕМЕНТОРА ПРИМЕНЕН К СПОДВИЖНИКУ ТОГО-КОГО-НЕЛЬЗЯ-НАЗЫВАТЬ!». Быстро побежав глазами статью, Гарри скомкал газету и с тихим рычанием отбросил от себя.
- Фадж нас переиграл! Моргана его раздери! Не удивлюсь, если здесь замешан… - Гарри оборвал себя на полуслове - ни друзья, ни крестный пока не были в курсе махинаций директора. И было еще рано посвящать их в это.
- Кто замешан, Гарри, и в чем? – Гермиона с тревогой смотрела в горящие яростью глаза юноши.
- Фадж все-таки отдал приказ о поцелуе дементора в отношении Крауча! Я уверен, что его даже не допрашивали, иначе бы ему сохранили жизнь, чтобы можно было устроить суд и оправдать Сириуса. – Гарри метался по берегу, сжимая от ярости ладони в кулаки. – Я еще доберусь до этого Фаджа. Кстати! Вы получали сегодня почту? – увидев как друзья отрицательно покачали головами, Гарри продолжил, - значит, почту к нам специально не пропустили. Что же теперь делать? – задав этот риторический вопрос, Гарри замер и устремил взгляд в небо. Скрипнув зубами от ярости.
- Что мы можем, Гарри? Нас все считают еще детьми. – Рон с грустью смотрел на Гарри, стоящего перед ним, и гладил по голове Сириуса.
- А это мы еще посмотрим! Сириус! – пес поднял голову с таким неописуемым выражением, написанным на морде, что, несмотря на трагизм момента, Гарри едва не расхохотался. – Не смей отчаиваться! Слышишь меня? Я тебя оправдаю! Ты еще будешь свободным. Ты мне веришь? - пес кивнул, а потом опять опустил голову. Гарри хмыкнул. – Значит веришь, но сомневаешься. Спорим, что к концу лета, а может быть даже раньше – ты будешь свободным и мы сможем жить вместе?
Сириус с надеждой посмотрел на крестника и лизнул его в лицо.
- Вот и замечательно. Рон, Гермиона, пошли в школу. У нас полно дел.
- Каких? – Рон недоумевал.
- Ну, хотя бы вещи собрать, особенно тебе. – Гарри хмыкнул и по-дружески хлопнул Рона по плечу.
Гермиона улыбнулась и пробормотала:
- Мальчишки, - чем вызвала смех даже у Сириуса, который вырвался у него тявкающим лаем.
- Ты к Дамблдору? – Гарри посмотрел в глаза пса. Тот кивнул. – Ладно. Только будь осторожен, хорошо? – Сириус кивнул и помчался к замку. – Я не хотел говорить этого при Сириусе. Нам надо еще встретиться с Луной Лавгуд, если вы не забыли. Гермиона, сможешь найти ее? – получив утвердительный кивок от девушки, Гарри направился в замок следом за Сириусом. «Надо связаться с дедулей. Он обещал отдать мне Питера. Это последний шанс оправдать Сириуса. И пора выводить Фаджа из игры. Я еще придумаю, как отомстить ему за Крауча. Хотя я уверен. Директор в этом тоже замешен.» С этими мыслями Гарри вошел в замок и направился башню Гриффиндора.

Через час состоялась встреча с Луной в одном из пустых классов.
- Гарри, – взгляд Луны все так же был отстраненно неземной. – Я хочу сказать, что верю тебе. И знаю, что папа тоже тебе поверит. Думаю, он не откажется писать статьи Риты, если они будут правдивы. – Гермиона едва заметно хмыкнула, читать про нешеридных кургалов, которые водятся в каких-то там болотах, было весело, но верить в это было трудно. – Я обязательно поговорю с ним и пришлю тебе сову.
Гарри помотал головой.
- Шли сову Гермионе. Я считаю, так будет лучше. Моих сов могут перехватывать. – Гермиона согласно кивнула и сказала:
- Я сама поговорю с Ритой и отпущу ее с условием, что она будет писать заказанные нами статьи правдиво. Только вот чем мы ее прижмем, кроме анимагии?
- Думаю я смогу платить ей щедрое вознаграждение за каждую статью. Но из «Пророка» ей лучше уйти. Надеюсь, у нас сложится плодотворное сотрудничество с твоим отцом. – Гарри галантно взял руку Луны и поцеловал ее.
Рон, промолчавший весь разговор, в ступоре смотрел на Луну. Когда их глаза встретились, он заметно покраснел и отвел взгляд. Лицо Луны не выражало ничего, хотя чуть заметный румянец все-таки окрасил и ее щеки. Гарри с удовольствием наблюдал за замешательством друга и будущей подруги и мысленно потирал лапки. Его замысел удался.
На обратном пути в башню Гриффиндор, Рон все также молчал, погруженный в свои мысли. Гермиона и Гарри понимающе переглянулись и улыбнулись. Рон не замечал их взгляды, машинально следуя за своими друзьями. В гостиной почти никого не было. Завтра все отправлялись по домам, и студенты собирали свои вещи, чтобы с утра не носиться в поисках мантии или книг по всей башне. Ребята устроились у камина в любимых креслах. Гарри и Гермиона обсуждали тему первой статьи, которую должна была написать Рита. Рон слушал их невнимательно, бездумно глядя на огонь в камине.
- Эй, друг, ты с нами? – Гарри окликнул рыжика. Тот рассеяно улыбнулся и невпопад сказал:
- Она красивая и какая-то неземная, – и покраснел, увидев веселые улыбки друзей. – А чего это мы вещи не собираем, - попытался он сразу перевести тему. - Я, пожалуй, пойду. А то завтра не хочется бегать и искать все. – Рон встал и направился в спальню мальчиков. У лестницы он обернулся – А, Гермиона! Спокойной ночи, – и, развернувшись, ушел наверх.
Подождав, пока за Роном хлопнет дверь, юноша и девушка у камина переглянулись и рассмеялись.
- Наш Рон влюбился. Ты видела, как он на нее смотрел? – Гарри с нежностью разглядывал лицо девушки. Как же ему хотелось подойти к ней и обнять, нежно поцеловать эти любимые губы. Но торопиться было нельзя. Гермиона сама должна понять, что Рон ей не пара.
- Видела. Ты думаешь у него это серьезно? – в голосе Гермионы чувствовалось напряжение.
- Думаю да. Я никогда не видел его таким. Думаю, они будут хорошей парой, когда Рон поймет, что с ним происходит. Луна хорошая девушка. Очень умная, спокойная. Как раз такая и нужна Рону.
Глаза Гермионы погрустнели. Она тихонько вздохнула и отвернулась к огню.
- Гермиона. Посмотри на меня, – девушка нехотя повернулась к Гарри и посмотрела в его глаза. – Ты любишь Рона? – Гермиона покраснела и опять отвернулась.
- Я не знаю. Правда, не знаю.
- Гермиона. Я очень хочу, чтобы ты была счастлива. Сейчас начинаются каникулы. Думаю, тебе будет полезно немного побыть одной и подумать. Разобраться в себе и своем отношении к Рону. – Девушка кивнула, так и не повернув головы. Гарри подошел к ней, присел на корточки и взял ее ладони в свои. Гермиона посмотрела в его глаза, боясь увидеть там насмешку, но увидела только нежность и тепло. – У тебя все будет хорошо. – Гарри не удержался и поцеловал ладонь девушки. Пусть она потом задумается над его поведением, когда останется одна, и сделает выводы. С логикой у девушки всегда было в порядке. – Пора спать, завтра рано вставать. А нужно еще сложить вещи. – Гермиона кивнула, но с места не сдвинулась, заворожено смотря на Гарри. Он улыбнулся и подал ей руку, помогая встать. – Спокойной ночи, Гермиона. – Гарри отпустил руку девушки и направился в свою спальню.
В спальне Гарри обнаружил Рона, лежащего на кровати и смотрящего в потолок. Вещи тот так и не собрал. Гарри хмыкнул. Собирать вещи сейчас ему тоже не хотелось, поэтому он переоделся в пижаму и залез под одеяло. Второй день в его прошлом, теперь ставшем настоящем подошел к концу.


В кабинете директора в это время шел отчаянный спор. Здесь собрались кроме директора и Сириуса, Снейп, МакГонаголл, Грюм, Артур и Молли Уизли, Ремус Люпин и Кингсли Бруствер, вызванный из аврората.
Дамблдор уговаривал Сириуса не высовываться и вернуться в дом его предков, намекнув, что неплохо было бы там расположить штаб Ордена Феникса, на что Сириус с радостью согласился, желая принести хоть какую-то пользу. Но Блек категорически был не согласен с тем, что он не должен высовываться из дома никуда, чтобы не попасться на глаза аврорам. И сейчас все, кроме, естественно, Снейпа, пытались доказать Сириусу, что он так принесет больше пользы, помогая членам ордена устроиться в доме.
- Когда мы приведем дом в порядок, - Сириус хмыкнул на это замечание директора, так как прекрасно знал, в каком состоянии находится дом, и сколько сил и времени понадобиться на то, чтобы привести его в «порядок», - мы сможем привести Гарри от Дурслей. К тому же нам нужен человек, который постоянно будет находится в доме, для связи, на всякий случай. Ты для этой роли подходишь лучше всего. – Сириус, нехотя, согласился.
Снейп с презрительной усмешкой посмотрел на школьного врага, но ничего не сказал, прекрасно понимая, какое это мучение, сидеть в четырех стенах тому, кто двенадцать лет безвылазно протомился в тюрьме, особенно с темпераментом Блека.
- Северус, я бы хотел, чтобы ты отправился к Тому, когда он в следующий раз вызовет тебя.
- Директор, - Снейп разозлился не на шутку. – Как Вы себе это представляете? Я не явился на его зов на кладбище, а теперь должен прийти к нему, когда он вызовет нас всех снова? Я не самоубийца. Простым Круцио я не отделаюсь.
- Северус, я думаю ты сможешь объяснить и доказать Тому, что не смог отозваться на первый его зов. Нам крайне необходим шпион в стане Волдеморта. Кроме тебя у нас никого нет. – Дамблдор устало потер переносицу и по привычке протянул руку к насесту, на котором должен был находиться Фоукс. Досадливо прикусив губу, в который раз задаваясь вопросом, почему без возрождения сгорел феникс, он посмотрел на Снейпа. Тот скрипнул зубами, понимая, что переубедить директора невозможно.
- Хорошо. Я пойду к нему. Но я не обещаю вернуться. – Увидев насмешку Грюма и правильно поняв его скептическую ухмылку, Снейп добавил, - Потому что не знаю, буду ли я в состоянии передвигаться на своих двоих. И вообще, буду ли… - он не договорил, но все поняли, что он подразумевал слово «жив».
Дамблдор сделал сочувствующее лицо и вздохнул. Одна победа была им сейчас одержана, вернее, даже две. Сириус не вылезет из своей берлоги, называемой родовым поместьем, а Северус отправиться к Тому. И тот и другой играли свои роли в партии, которую директор так тщательно выстраивал несколько лет, внося лишь некоторые коррективы в зависимости от того, какие действующие лица были в тот момент под рукой.
- Кингсли, я хочу, чтобы ты отслеживал все непонятные и странные вызовы авроров. Мне необходима точная информация. Даже малейший след может навести нас на место, где скрывается Том. – Бруствер кивнул, обещая докладывать обо всем директору. Он всегда был предан ему, также как и Грюм. – Необходимо предупредить Арабеллу Фигг, Артур, ты займешься этим. – Тот молча кивнул. – Молли, я думаю, ты сможешь помочь Сириусу привести дом в нормальное состояние. Многим придется переселиться туда.
В течение следующего получаса, Дамблдор раздавал поручения и задания. И никто из присутствующих, кроме Северуса Снейпа, не заметил за беспокойством директора, чувство удовлетворения.

Утром перед отъездом Гарри встал рано. Быстро сложив свои вещи аккуратными стопками в школьный сундук парами взмахов палочки, Гарри вспомнил об одной очень важной вещи. А именно о Винки и Добби. Пока вся школа еще спала, и, судя по карте Мародеров, даже Снейп находился в своих подземельях, Гарри направился на кухню, где переполошил всех эльфов своим появлением.
- Добби! – позвал юноша. Сразу же перед ним материализовался счастливый домовик, обхвативший ноги Гарри так крепко, что тот чуть не упал. – Добби! Ты мне все кости переломаешь!
- Добби так рад видеть Гарри Поттера, сэр! Добби так счастлив! – поток слов из эльфа лился такой же рекой, как и слезы счастья из его глаз. Гарри вздохнул, все-таки этот эльф точно был чокнутый.
- Добби! Ты можешь меня выслушать спокойно? – Эльф кивнул, от чего его смешные уши качнулись как два больших лопуха на ветру. – Как ты смотришь на то, чтобы стать моим эльфом и служить мне? – Глаза Добби стали размером с теннисные мячики. От счастья эльф даже потерял дар речи и только мелко-мелко кивал головой с таким счастливым выражением мордочки, что Гарри понял, какую головную боль он себе только что приобрел. – Еще бы я хотел, чтобы мне стала служить Винки. Насколько я знаю, год назад она получила одежду и нигде, кроме Хогвартса ее не приняли.
- Винки будет рада служить Вам, сэр Гарри Поттер! Винки! – перед Гарри материализовалась совершенно убитая горем эльфика. Добби шепотом сообщил ей о желании Гарри принять ее к себе, отчего та заметно повеселела и поклялась служить сэру Гарри Поттеру честно и не выдавать его секретов.
- Я думаю, тебе понравится быть моим эльфом. Только очень вас прошу, не показывайтесь на глаза Гермионе. – Эльфы согласно кивнули.
- Завтра отправитесь в Литтл-Уиннинг, Тисовая улица, дом четыре. Не показывайтесь на глаза тамошним обитателям, пока я не позову вас. Понятно? – две головы качнули ушами абсолютно синхронно. – Вы сможете приносить мне еду из Хогвартса? - Эльфы недоуменно посмотрели на новоприобретенного хозяина.
- А разве мы не сможем готовить еду у вас дома, сэр?
- Не сможете. Там живут магглы, а они терпеть не могут все связанное с волшебством. А от вашего вида, боюсь, у тети Петунии будет сердечный приступ.
- Мы сможем передавать Вам еду из кухни Хогвартса, мой Лорд, – вмешался один из эльфов работающих на кухне.
- Как ты меня назвал? – Гарри просто опешил от такого обращения.
- Вы Лорд Азкабана, а значит, эльфы Хогвартса помогут Вам. Эльфы чувствуют магию иначе, чем люди. Мы всегда знаем, кто является Хранителем Хогвартса и Азкабана, чувствуем это. Мы не знаем, почему замок Азкабан принял Вас как своего Хранителя, но он брат Хогвартса, и Хогвартс знает, кто Вы, мой Лорд. Поэтому не беспокойтесь о еде. Мы будем регулярно передавать ее Вам, через Добби.
Гарри, не в силах вымолвить ни слова, только кивнул. Значит, он стал Хранителем Азкабана уже сейчас. Замок принял его после смерти Гриффиндора в этом времени. Обещав себе поразмыслить об этом на досуге, он велел Добби и Винки собрать свои вещи и явиться завтра утром к нему, в дом тетки.

Гарри влетел в больничное крыло, на ходу снимая мантию-невидимку. Подбежал к своей койке, запихал мантию под подушку и замер, почувствовав чье-то присутствие. В больничном крыле никого не было, кроме спящего Грюма, но Гарри привык доверять своим чувствам и чувствовал сознание бодрствующего... не человека… существа. Закрыв глаза, он окунулся в магический эфир комнаты. Просканировав помещение, юноша усмехнулся и вытащил палочку. Сотворив банку с крышкой, он выкрикнул, взмахнув палочкой в сторону окна:
- Акцио, Рита Скитер! – В банку влетел жук, с характерными отметинами похожими на очки возле глаз. Моментально закрыв крышку и зачаровав банку от разбивания и блокировкой от превращения животного в человека, Гарри посмотрел на жука, сидящего в банке. – Шпионишь, стерва? За этот год ты мне много крови попортила. - Жук в банке забился, словно в истерике. – Не выйдет. Из банки ты выйдешь только тогда, когда я тебе это позволю.
Гарри усмехнулся и спрятал уменьшенную банку в карман мантии, висящей на стуле. В этот момент он услышал шаги за дверью. Нырнув под одеяло, Гарри притворился спящим.
- Корнелиус, я верю Гарри. Я еще тринадцать лет назад предупреждал, что Волдеморт вернется рано или поздно.
- Альбус! Я не верю мальчишке. С его неуравновешенной психикой могло привидится все что угодно! – Фадж все также был не в духе и бросал яростные взгляды, то на якобы спящего Поттера, то на Дамблдора.
- Корнелиус, Вы сами прекрасно понимаете, что все, что было сказано о Гарри, всего лишь мнение одной нечистоплотной газетенки.
Фадж засопел, не зная, что сказать. Признаться в том, что часть статей он заказывал сам, после такого заявления Дамблдора было неразумно. Решив, что пора «проснуться», Гарри открыл глаза и повернул голову к двум магам:
- Я тоже читал эти статьи, господин Министр. И у меня сложилось впечатление, что за рукой Риты стоял весьма влиятельный человек. – Фадж аж подпрыгнул на месте, резко обернувшись к Поттеру. Тот смотрел на Министра холодным твердым взглядом, с толикой презрения. – Если Вы мне не верите – это Ваша проблема. – Гарри медленно встал с кровати и подошел вплотную к мужчинам. – Но когда Волдеморт придет в Министерство, чтобы спросить о Вашем здоровье – не чихаете ли – не надо говорить, что я Вас, – Гарри сделал ударение на последнем слове, – не предупреждал. И мне будет глубоко плевать, что ваша душонка отправиться в ад за взятки, клевету и трусость. Боитесь потерять свое место, Министр? Правильно делаете. Только не Дамблдор хочет Вас подсидеть. Уж поверьте мне. Теперь в магической Великобритании появился тот, для кого власть стала вторым смыслом жизни. Я видел его. И только по счастливой случайности к нему не попал Седрик Диггори и я сумел улизнуть у него из под носа. Ведь если бы туда отправился не я, кто знает, может быть двое родителей уже оплакивали бы холодный труп своего сына.
Гарри развернулся на босых ногах и отправился в кровать, всем видом показывая, что разговор окончен. Дамблдор с удивлением смотрел на своего ученика, которого привык видеть смущенным, робким и глуповатым. Теперь перед собой он видел человека, имеющего собственное мнение, острый язык и умеющего логично рассуждать. Ему стоило подумать об этих изменениях в мальчике на досуге.
В этот момент в палату ворвались Миссис Уизли, Рон, Гермиона и Снейп. За ними тихо трусил Бродяга.
- Директор, - Снейп с неприязнью посмотрел на Фаджа – прибыл отряд авроров, я проводил их и они забрали пленника в аврорат.
- Хорошо, Северус. Корнелиус, я надеюсь, что его допросят по всей форме. Иначе, - в голосе директора зазвучала угроза, - я приму меры.
- Господин директор! - Министр повысил голос. - Не смейте мне угрожать!
- Мерлин с Вами, Корнелиус, я всего лишь хочу добиться справедливости.
- Хотелось бы мне знать, для кого, - тихо, так чтобы никто не услышал, пробурчал Гарри.
Фадж, понимая, что проигрывает в словесной баталии Дамблдору, развернулся к койке Гарри и, швырнув к нему на тумбочку мешочек с галеонами, сказал:
- Твой выигрыш, Поттер. Должна была состояться церемония вручения, но раз директор настаивает на возрождении Того-кто-не-может-появиться-просто-потому-что-не-может, я думаю, мы сможем обойтись и без всего этого.
- Конечно, господин министр, - насмешка Гарри была почти неприкрыта. - Вы меня просто обяжете, не проводя ее. Хотя лишняя слава мне бы не повредила, я ж без нее жить не могу, - голос юноши просто сочился ядом.
Красный как помидор министр, развернулся и выскочил за дверь больничной палаты. Гарри расхохотался.
- Идиот! И даже св. Мунго не поможет, - презрительно бросил он, а про себя подумал, что от министра надо избавляться, иначе ничего хорошего в ближайшее время ждать не придется. Так как Руфус Скримджер тоже не подходит, нужно в ближайшее время найти человека на эту роль, и желательно, своего. Придется обсудить эту тему с дедом, может он что разумное посоветует.
- Гарри! - Дамблдор укоризненно посмотрел на юношу, хотя глаза за стеклами-половинками смеялись.
- Господин директор, я ничего такого ему не сказал. Не верит в возрождение Волдеморта - его право. Я доказывать ничего никому не собираюсь. Я весь этот год доказывал, что не я кинул свое имя в Кубок Огня, мне никто не верил. Все. С меня хватит. Не верят - не надо. Вам надо - Вы и доказывайте. - Гарри абсолютно спокойно выдал сию тираду и посмотрел за спину Дамблдора на ничего не понимающих Гермиону и Рона.
- Гарри, мы так волновались за тебя! - Гермиона кусала губы и, не отрываясь, смотрела на Гарри.
- Друг, ты нас всех напугал, - Рон был не на шутку взволнован.
– Мы проведем церемонию вручения Кубка завтра на обеде в честь твоей победы. Без министерства. – После этих слов Дамблдор посмотрел на всех присутствующих и наложил запирающие и заглушающие чары на двери лазарета. - Я думаю кое-кому пора выйти из тени. Сириус, перевоплотись, пожалуйста.
Снейп едва заметно вздрогнул, когда огромная собака, стоящая за его спиной сделала шаг по направлению к Гарри и превратилась в его ненавистного школьного врага. Когда их глаза встретились, Снейп скривился. В этот момент Молли Уизли завизжала:
- Директор! Это же… это же убийца!
- Мама, успокойся, пожалуйста. Дай директору все объяснить. Сириус – не убийца. Он двенадцать лет просидел в Азкабане за другого человека, – стальным ноткам в голосе Рона, мог позавидовать даже Снейп.
Сириус грустно усмехнулся и подошел к кровати Гарри, присел на край и положил руку ему на плечо.
- Северус, Сириус, наступают тяжелые времена. Я считаю, что вам надо забыть о своей детской ненависти и пожать друг другу руки. – Директор строго посмотрел сначала на Снейпа потом на Блека.
Ни тот ни другой не сдвинулись с места.
- Сириус, - тихий голос Гарри разрезал звенящую тишину палаты после слов директора. – Я прошу тебя. Это действительно необходимо. Профессор Снейп, я очень Вас уважаю, - бровь Снейпа презрительно выгнулась на эти слова. – Поверьте, Директору. Если он просит, значит так действительно надо.
- Ты будешь меня учить, мальчишка? – Снейп буквально выплюнул эти слова.
- Северус! Не будь ребенком. Гарри прав! Пожмите друг другу руки. У нас много работы. Достаточно того, что вы не будете враждовать.
Сириус нехотя встал и подошел к Снейпу, протянув ладонь. Тот на долю секунды пожал ее и отпустил с таким выражением лица, будто дотронулся до шипящей кобры.
- Молли, Артур должен быть поставлен в известность о случившемся немедленно. О Сириусе тоже можешь рассказать. Думаю то, что ему доверяет Гарри, будет для вас достаточным доказательством его невиновности. – Молли кивнула, все еще испуганно глядя на ухмыляющегося беглого узника. – Всех остальных прошу в мой кабинет. Мисс Грейнджер, мистер Уизли – директор посмотрел на ребят, - можете ненадолго остаться с Гарри.- Они в ответ молча синхронно кивнули.
- Сириус, мы еще увидимся? – Гарри посмотрел на крестного. Расставаться с ним после восьми лет разлуки очень не хотелось.
Сириус улыбнулся:
- Обязательно, Гарри. Нам надо о многом поговорить. – Никто, кроме Гарри, не заметил, как на этих словах глаза директора странно сверкнули.
Взрослые вышли. Рон и Гермиона сели по разные стороны кровати Гарри и приготовились слушать. Гарри кратко озвучил официальную версию, ранее поведанную Сириусу и директору, умолчав о встрече с дедом. Ребята ахали и охали, уточняя детали поединка.
- Гермиона, ты знаешь, что Рита Скитер…
- Анимаг? Догадалась. Ты тоже? – Гермиона была удивлена. Гарри усмехнулся и достал из кармана пижамной куртки баночку, увеличив ее заклятием.
- Надо придумать, как заставить ее работать на нас. Простой шантаж здесь не пройдет. – Ребята с удивлением смотрели на жука, бьющегося о стенки банки. Глаза Гермионы загорелись хищным блеском, все-таки и ей Рита попортила достаточно крови и нервов своими статьями в этом году.
- Гарри, ты хочешь, чтобы она работала на нас? – Гермиона с уважением посмотрела на друга – Это отличная идея! Если министр не хочет признавать того, что Волдеморт, - Рон вздрогнул, - возродился, то официально об этом никто не сможет узнать. А если действовать через прессу… У нас есть шанс донести это до магической общественности.
Гарри сделал вид, что задумался.
- Ты знаешь Луну Лавгуд с Равенкло? Такая неземная блондинка. Она на год младше нас, кажется. – Гермиона с удивлением кивнула. – Ее отец является редактором «Придиры». Думаю это шанс.
- Гарри, но «Придиру» никто не воспринимает всерьез. К тому же с чего ты взял, что мистер Лавгуд согласиться писать про Волдеморта?
- Гермиона, пресса – это пресса. Какая бы она не была, на мнение общественности она очень влияет. К тому же «Придиру» читают домохозяйки, а любая уважающая себя жена, сумеет прополоскать мозги своему мужу.
- Откуда ты это знаешь? – до сих пор молчавший Рон, с удивлением посмотрел на своего друга.
- На дядю с тетей насмотрелся. – Гарри махнул рукой. – К тому же, такие статьи очень повысят спрос на журнал, а мистер Лавгуд в первую очередь предприниматель. Иначе он бы не выпускал «Придиру» только ради дурацких статей.
Гермиона задумалась над словами друга.
- Что-то в этом есть. Когда ты планируешь поговорить с Лавгуд?
- Думаю, завтра я выйду из больницы. Поможешь мне найти Луну? Встретимся с ней втроем. Рон, ты тоже пойдешь. – Гарри преследовал не только цель поговорить с Луной из-за ее отца, ему хотелось поскорее свести Рона с Луной и очистить себе дорогу к завоеванию сердца Гермионы. Знать об этом его друзьям естественно не следовало. Гарри считал, что Луна – это судьба Рона, поэтому если их свести пораньше, ничего страшного не случиться. Ждать полтора года, пока они с Гермионой выяснят свои отношения, ему не хотелось.
- Тебе пора отдохнуть. – Решительному тону Гермионы позавидовала бы сейчас сама Молли Уизли. Рон кивнул в подтверждение слов Гермионы:
- Да, друг. Отдыхай. Поговорим завтра. – Ребята встали с кровати и пошли к выходу. Гермиона выходила из палаты последней, и случайно обернувшись на пороге, поймала странный взгляд Гарри, направленный на нее. Что-то в этом взгляде было дикое, неукротимое и страстное. В следующий момент глаза Гарри оказались закрытыми. Встряхнув головой, прогоняя наваждение, Гермиона тихо прикрыла за собой дверь лазарета и ускорила шаг, догоняя, размашисто шагающего, Рона.
Гарри досадливо прикусил губу - он не смог до конца сдержать чувств и чуть не выдал себя. Рано. Рано! Нельзя спугнуть Гермиону. Это в голове он двадцатитрехлетний юноша, пусть тело и выглядит младше, а она все еще пятнадцатилетняя девочка, которая сама до конца не поняла, что ей нужно в этой жизни. Конечно, он никому ее не отдаст, даже Рону, но сейчас пока не нужно торопиться. Сначала надо убрать с дороги Рона, а для этого завтра он их сведет с Луной. «Рон, это твоя судьба, а Гермиона – моя. Так что тебе ничего не светит» - Гарри вздохнул, натянул на себя покрепче одеяло и крепко уснул.

Следующее утро началось с воплей банши. По крайней мере, так в первый момент показалось Гарри, когда эти звуки раздались недалеко от его кровати. Нащупав очки на тумбочке и натянув их себе на нос, он увидел три фигуры, две из которых непонятно как оказались у его постели. Уж кого-кого, а их он точно не ожидал видеть, особенно его. В прошлый раз было понятно – Седрик погиб, но в этот раз Амос Диггори был настроен решительно и агрессивно.
- Что. Здесь. Происходит. – Чеканя каждое слово, спросил Гарри, перекрикивая ругань медсестры и хмуро глядя на главного нарушителя спокойствия и тишины больничного крыла.
- Ты все-таки проснулся, щенок! – визгливый голос Амоса бил по барабанным перепонкам. – Ты вор! Ты бесчестный ублюдок, укравший победу у моего мальчика!
- Прекратите немедленно, мистер Диггори! Как вам не стыдно? Бедный мальчик столько пережил вчера! Я иду за директором! – мадам Помфри решительно обогнув семейную пару, направилась к двери.
Гарри сел на кровати со скучающим видом, скрестив руки на груди.
- Ну, раз Вы, мистер Диггори, так уверены, что я украл победу в Турнире у Вашего сына, может быть тогда мы сразимся с ним на дуэли? Победитель забирает все… И я уверен, что я знаю имя этого победителя… – вид Гарри говорящего с полным безразличием, даже слегка пренебрежительно-насмешливо о дуэли со старшеклассником, опыт и знания которого по идее должны были намного превосходить знания четверокурсника, остудил пыл плюющегося слюной Диггори. – Предупреждаю, вызова от Вас я не принимаю. Ваш сын должен сделать вызов сам, и будьте уверены, я не отклонюсь от него.
Диггори побледнел. По законам магической дуэли вызываемый мог выбрать вид схватки. Она могла быть на смерть, до первой крови, или до признания поражения соперником. В любом случае вызывающий уже не мог бы отклониться от своего вызова и не мог выбирать вид сражения. А по виду Гарри Амос мог предположить, что тот мог выбрать все, вплоть до смертельного сражения. Причем в данном случае Азкабан ему точно не грозил и не только в силу несовершеннолетия, сколько по правилам честной магической дуэли с секундантами. И этот паршивец Поттер это знал, и еще неизвестно какой вид дуэли он приготовил для его дорогого мальчика.
- Что здесь происходит? – В палату вошел Дамблдор, злость которого все-таки не укрылась от внимательного взгляда Гарри.
- Да вот мистер Диггрори недоволен, что его сын остался жив и не попал в руки к Волдеморту. – Мадам Помфри, вошедшая следом за директором и чета Диггори вздрогнули при упоминании имени самого страшного дедушки современности. – Он еще требует Кубок и деньги, – голос Гарри просто сочился ядом, - которые я согласился ему отдать при условии победы его сына надо мной на магической дуэли, если тот решит вызвать меня. И ведь никто не знает, какой вид этой самой дуэли мне на тот момент взбредет в голову. – Гарри абсолютно равнодушно пожал плечами. – Мне все равно как сражаться. Я знаю, что выиграю.
Амос Диггори нахмурился, сдаваться он не собирался.
- Да что ты можешь, щенок?
- Амос! Прекрати! – Дамблдор в упор смотрел на министерского работника с видом крайнего неодобрения его поведением.
Гарри насмешливо посмотрел сначала на миссис, а потом и на мистера Диггори, широко ухмыльнулся и выдал:
- Ну, хотя бы то, что я живым удрал от Воландеморта, получив пару царапин. И не скажу, что это только моя везучесть. Так что передайте своему сыну – я согласен с ним сражаться, но выбор дуэли я оставляю за собой, если он кинет все-таки этот вызов. И не забудьте, что это должно быть минимум при двух свидетелях, иначе вызов не будет засчитан.
Гарри нарочито широко зевнул, внутренне содрогаясь от такого нарушения этикета, но по-другому он пока не мог выразить своего пренебрежения этому склочному и мелочному человеку.
Дамблдор с удивлением посмотрел на юношу, недоумевая, откуда он знает правила магических дуэлей. Гарри перехватил его взгляд, и правильно расценив его недоумение, ответил:
- Мы много литературы перерыли с Роном и Гермионой, когда готовились к третьему турниру. Мне попалась книга по дуэлям. Просто почитал на досуге.
- Вот-вот! Видите директор! Он сам признался, что ему помогали, а это было запрещено. – Амос опять начал распаляться.
Гарри посмотрел на мистера Диггори непонимающе, а потом расхохотался:
- Вы действительно считаете, что другим чемпионам никто не помогал? Конечно и Седрику в том числе? Вообще-то это я сказал ему про драконов. А то, что он мне помог с яйцом – тут как говориться мы квиты. И никто не запрещал спрашивать помощи у своих сверстников или друзей.
- Седрик ни у кого не просил помощи!!!
- Это не мои проблемы, что у него язык не подвешен, – отрезал Гарри и сердито посмотрел на чету Диггори, - мне все это надоело. Я предложил Вам выход из ситуации. Сегодня на обеде будет вручение кубка, - директор кивнул, - если до вручения Седрик не вызовет меня на дуэль, то я буду единственным и заслуженным обладателем Кубка Турнира Трех волшебников, где я был - четвертым. А теперь извините господа. – Гарри показал всем своим видом, что разговор окончен.
- Но до вручения всего несколько часов! – Амос был багровым от ярости. Гарри на него даже не взглянул:
- Господин директор, я хотел бы отдохнуть до обеда, если Вы не против. На обед я спущусь в Большой зал.
- В парадной мантии, Гарри. – Директор направился прочь из лазарета, увлекая за собой плюющегося от ярости Амоса и его спокойную супругу, так и не сказавшую ни слова за все свое пребывание в больничном крыле.
Этот раунд он выиграл и заставил директора задуматься. «Пока ничего вопиюще неправильного по отношению к «прошлому Гарри» я не совершал. Сегодня вечером после обеда и награждения надо будет найти Луну и переговорить с ней по поводу статей. Если мистер Лавгуд согласиться…» - дальше додумать свои мысли Гарри не успел. В больничное крыло прошмыгнули две высокие тени. Гарри ухмыльнулся. Со своим сегодняшним выигрышем он собирался поступить также как и в прошлый раз. И эти двое были сейчас очень кстати. Вручив Фреду и Джорджу, пришедших его проведать, мешочек с галеонами, Гарри уверил их, что это лучшее вложение его небольшого капитала. А также пообещал помогать по мере надобности, если они сделают его одним из владельцев их будущего бизнеса. Ребята заверили его, что обязательно заключат магический контракт, как только смогут добраться до юристов. Хлопнув по рукам с Гарри в подтверждение слов, Фред и Джордж удалились ошалелые от привалившего им счастья и нового партнера по бизнесу.
Еще одно доброе дело Гарри мог положить в свою копилку, причем дело, которое со временем будет приносить неплохую прибыль. Гарри ухмыльнулся: он здесь меньше суток, а столько всего уже успело произойти.
Уверенный, что Седрик не станет вызывать его на магическую дуэль, Гарри встал с кровати, и пока мадам Помфри не обнаружила это вопиющее безобразие (Гарри пролежал в больничном крыле меньше суток – по ее понятиям это ужасно мало) переоделся в свою мантию и направился в Гриффиндорскую гостиную. По пути к ней он перехватил Гермиону и Рона, шедших навестить его и, если получится, вытащить из цепких лап школьной медсестры.
Гарри впервые после возвращения смог по-настоящему крепко обнять Рона и поцеловать в щеку Гермиону, отчего та слегка зарделась от смущения.
- Может, прогуляемся у озера? Так не хочется идти в гостиную – сейчас налетят с расспросами, поздравлениями. А мне хочется побыть в тишине, особенно после сегодняшнего бурного утра.
- Что-то еще случилось? – Рон внимательно посмотрел в лицо друга. Гарри кивнул головой и рассказал историю с сумасшедшим мистером Диггори.
- Самое обидное, что он не понимает, что я фактически спас Седрика два раза. В первый раз от паука, которого тот не видел, второй – от Волдеморта, к которому бы тот попал. Наверняка Питер просто бы убил Седрика.
- Поттер! – чей-то крик заставил его обернуться. – Наложил в штанишки от вида Темного Лорда? – Рядом стоял Малфой со своими приятелями Гойлом и Креббом и ухмылялся.
Гарри убрал руку Рона, попытавшегося удержать Гарри на месте и спокойно подошел к Малфою вплотную. Посмотрев прямо ему в глаза он выкинул в разум Слизеринца картинку восставшего Лорда восьмилетней давности, а потом картинку, как тот же Лорд пытал отца Драко на глазах у остальных Упивающихся.
Драко заметно побледнел.
- Ты хочешь быть таким же, Драко? – Голос Гарри был тихим и грустным. – Подумай, стоит ли, когда есть другой выбор.
- Выбор? У меня нет выбора! Я хочу служить… - Гарри перебил слизеринца:
- Это хочет твой отец, Драко. А вот чего хочешь ты? Пойми – твой отец в самом настоящем рабстве, он не может даже подумать о чем-либо, что не станет известно его Господину. Ты хочешь этого? Хочешь также пресмыкаться перед этим недочеловеком, целовать его мантию и говорить мой Господин? Господин, Драко. Вслушайся в это слово. Если есть Господин, значит он повелевает тобой. Чем ты в этом случае отличаешься от домового эльфа, которых так презираешь? Пока ты не совершил непоправимого, подумай и прими нужную сторону. – Драко дернулся что-то сказать, но Гарри продолжил, - Это не обязательно сторона Дамблдора. Ты сильный и умный маг, Драко. Детство прошло, тебе не кажется? Думаю нам пора забыть о глупом соперничестве факультетов, факультете изгое – Слизерине, и нашей личной вражде. Когда-то ты предложил мне руку, но я отказался по своей глупости. Теперь же, я предлагаю руку тебе. Ты можешь не отвечать сейчас, я предлагаю тебе подумать. Но знай, если тебе действительно будет нужна помощь, если ты захочешь стать мне другом, тебе достаточно будет сказать или написать мне – «вот моя рука» и я сразу приду к тебе и не оттолкну тебя. Иногда нужно уметь наступать на горло собственной гордыне. Я сейчас это сделал. Сможешь ли ты? – Гарри отступил на шаг от онемевшего от изумления Малфоя, посмотрел ему в глаза долгим и внимательным взглядом, развернулся и, подхватив под руки таких же опешивших друзей, пошел прочь от гордого аристократа и его телохранителей.
Гарри сделал еще один маленький, но очень важный шаг к своей победе над Дамблдором.

Гарри упал перед входом в лабиринт перепачканный землей, сжимая в окровавленной руке Кубок. Директор, Фадж и кто-то, кого Гарри не смог разглядеть, кинулись к нему.
- Профессор Дамблдор, он вернулся! Вернулся!
- Кто вернулся, Гарри? – Дамблдор склонился над юношей, тревожно вглядываясь в его перепуганное лицо.
- Воландеморт, Профессор! Он вернулся! – Гарри выпустил Кубок и вцепился в протянутую руку директора, сумев скрыть ненависть и ярость на этого человека, за умело сыгранной паникой. – «Главное не переиграть», - подумал юноша.
Расталкивая толпу к не успевшему встать Гарри кинулся Амос Диггори и схватил его за грудки, рывком поднимая юношу на ноги.
- Не мог принять, что Седрик сильнее тебя, мальчишка?! Добиваешься еще больше славы? Деньги и слава для тебя важнее всего, да?! Ради этого ты готов убрать со своего пути любого? Наслал Империо на Крама, ударил Седрика сногсшибателем в спину! Ты подлец! Готов на все, ради того чтобы добраться до Кубка первым?! Ты не мог выиграть честно!!! Тебя посадят в Азкабан за применение непростительного заклятия! Ты! Ты..! – Амос захлебывался от ненависти и желчи, желая раздавить этого сопляка, который выиграл Кубок Тремудрого турнира у его сына.
- Амос! – в голосе директора звенел металл и тревога. – Отпусти мальчика.
- Альбус! Вы же сами знаете, в каком состоянии мы нашли Седрика, совсем недалеко от постамента для Кубка!!! Седрик сказал, что последнее, что он помнит…
- Я знаю, Амос! Успокойся! Гарри, что произошло, мой мальчик?
- Кубок был порталом…
- Конечно он был порталом! На выход из лабиринта, подлец! – Дигорри-старший вновь начал распаляться.
- Амос! – еще громче и холоднее сказал Дамблдор. – Немедленно прекрати! Дай мальчику рассказать.
Гарри не смотрел на Амоса, хотя внутренне ему хотелось послать того куда подальше. Неблагодарная скотина, он весь год превозносил своего сыночка, с презрением относясь к Гарри и с удовольствием веря во всю ту чушь, что писала про него Рита Скитер, а теперь, когда он спас Седрику жизнь, этот гад еще и недоволен. Диггори спасло только то, что Гарри не хотел выходить из своей роли, к тому же то, что в прошлом Гарри Седрик погиб, никто из присутствующих не знал.
«Черт, как сделать так, чтобы про меня на пару минут забыли? Барти уже зыркает на меня своим глазом в нетерпении. Хочешь знать, как твой Господин возродился? Ну, отвлеки их как-нибудь» - Гарри стоял, обхватив себя руками, и раскачивался из стороны в сторону, умело играя шоковое состояние после встречи с Сами-Знаете-Кем.
Украдкой разглядывая толпу, его сердце, впервые с момента возвращения в прошлое, забилось стремительно. Сдерживаемые преподавателями и другими студентами, к нему через толпу пытались пробиться его друзья. Рон и Гермиона. Гарри не мигая смотрел в такие родные и любимые лица. «Ребята… Любимая…» - только и мог прошептать он, опуская лицо в ладони, чтобы скрыть смятение. Невдалеке от Рона и Гермионы, в компании со своими преподавателями стояли остальные чемпионы. Крам выглядел растерянным и ничего не понимающим - эффект Империо еще не до конца прошел. Флёр, первой выбывшая из последнего испытания, была относительно спокойна, только бросала на Крама неприязненные взгляды. Седрик смотрел на Гарри с неприкрытой ненавистью. «Идиот, вот и стоило ему спасать жизнь. Такой же как и папочка. Все-таки Хаффлпафф – это приговор еще хуже Слизерина. Там хоть могут думать и сопоставлять факты» - думал Гарри. – «С того момента, как я дотронулся до Кубка прошло не меньше часа. А значит, я где-то был еще, кроме Лабиринта. Они что, даже элементарной математики не знают, безмозглые идиоты. Могли бы хотя бы это подсчитать». Гарри был возмущен до глубины души непроходимой тупостью магов. Все-таки надо менять этих увальней. Пинать ногами, бить локтями, но менять. Том конечно тоже не прав, пытаясь с помощью террора добиться своих целей, но оставлять общество в этом гниющее разлагающемся состоянии тоже уже было невозможно.
Часть толпы студентов бесновалась, скандируя имя Гарри, другая часть, в основном Слизеринцы и Хаффлпаффцы выкрикивали в его сторону ругательства. Дамблдор отвлекся на Диггори, уговаривая не делать поспешных выводов, и что возможно к лучшему, что Седрик не дотронулся первым до Кубка. Но Амос распалялся все больше, начиная обвинять Дамблдора в покрывательстве психически-неуравновешенного мальчишки и…
Дальше Гарри уже не услышал – в этот момент к нему подошел Грюм, аккуратно взял мальчика за локоть и со словами:
- Пойдем Гарри, я отведу тебя в больничное крыло. Пойдем, пойдем… - настойчиво потащил он его к пустынному Хогвартсу. Приведя Гарри в свои комнаты, он начал допрос, ничем не отличающийся от прошлого раза. Гарри незаметно достал свою первую палочку с огнем дракона и волосом единорога. Он не знал, успеют ли Снейп, МакГонаголл и Дамблдор в этот раз, а рисковать своей жизнью и погибнуть от рук этого фанатика Гарри не собирался. Он не отрывал глаз от зачарованного зеркала с тенями врагов и с облегчением вздохнул, когда лица профессоров четко отразились в зеркале за спиной Крауча.
Дверь сорвалась с петель от удара заклинания, и Дамблдор влетел в кабинет, наставив палочку на Крауча, отлетевшего к стене и потерявшего сознание. Гарри с облегчением вздохнул и постарался слиться со стенкой, когда следом за директором в комнату влетела разъяренная МакГонаголл и Снейп, в своей черной развевающейся мантии.
Гарри только тихо хмыкнул – история любит проторенные дорожки, но ее можно изменить – встреча с дедом это ярко показала. Гарри не прислушивался к разговору, напряженно размышляя, как не позволить Фаджу напустить на Крауча дементора. Его показания очень важны для Сириуса. Гарри это очень хорошо понимал. Конечно, дед обещал ему отдать Питтигрю на растерзание, но это был крайний случай. Хвост мог еще пригодиться для других дел. Изображая полную заинтересованность показаниями Крауча после принятия Сыворотки Правды, Гарри просчитывал ходы во времени. Его отвлекло открывание сундука Грюма, в одном из зачарованных отделений которого вышеназванный и оказался.
На долю секунды Гарри не сдержал ненависти исказившей лицо, но в следующее мгновение лицо приняло свое соответствующее случаю изумленно непонимающее выражение. Но этой доли секунды Снейпу было достаточно, чтобы заметить лед в глазах Гарри и его отвращение при взгляде на настоящего Грюма. Он ожидал увидеть сострадание, удивление, но никак не это холодное, презрительное выражение лица, словно Гарри увидел своего врага. Многолетняя выдержка двойного шпиона не позволила его недоумению отразиться на лице, но Снейп обещал себе подумать о странном отношении мальчика к этому собственно незнакомому для него человеку.
Дальнейший разговор и допрос был абсолютно неинтересен юноше. Он с нетерпением ждал момента, когда Дамблдор поведет его в свой кабинет.
Гарри интересовало три вещи.
Первое и самое главное, это встреча с его дорогим крестным, которого он не видел семь долгих лет. А Гарри помнил, что тот сейчас ждал его на грядке с тыквами на огороде Хагрида. И МакГонаголл должна будет привести его в кабинет директора.
Второе, это Фоукс. И наконец, третье – меч Гриффиндора, который должен был хранится в стеклянном коробе на одной из стен директорского кабинета. Последние два главных составляющих жизни Гарри, по словам Годрика, должны были исчезнуть, хотя в самой глубине у Гарри теплилась надежда, что Годрик жив. Он помнил, что говорил ему Годрик, но все еще надеялся.

Ретроспектива.

- Гарри. Зелье Уменьшения возраста почти готово. Я должен рассказать тебе, в чем заключается Ритуал Возвращения. – Годрик с грустной улыбкой смотрел на юношу. – Нам пришла пора расставаться.
- Годрик! Я не понимаю. Ты говорил, что я смогу изменить прошлое. Что такое Ритуал Возвращения?
- Я хочу вернуть тебя в прошлое. На восемь лет назад.
- Что?!! Годрик! Это невозможно. Нарушать ход истории очень опасно!
Годрик в задумчивости подошел к окну, скрестил руки на груди и посмотрел на бушующие волны океана, омывающие суровые стены крепости.
- Иногда менять ход истории полезно. Ты можешь спасти тех, кого спасти не смог когда-то по ряду причин. – Годрик помолчал и продолжил. – Я отправлю тебя на конец четвертого курса, на последнее соревнование в Лабиринте. Ты сможешь спасти Седрика.
- И Сириус будет еще жив! – Гарри с восторгом смотрел на своего Учителя. – А как проходит Ритуал?
- Ты выпьешь зелье и станешь на восемь лет младше. Ритуал Возвращения основан на жертве, принесенной добровольно. Но этот ритуал – необратим. Вернувшись в прошлое, тебе придется заново в нем жить. Только теперь, зная, что может случиться – ты сможешь предотвратить многое.
Гарри обдумал, сказанное Годриком и вскинул голову, с подозрением посмотрев на спину Годрика:
- Принести жертву? То есть принести в жертву жизнь? Твою?
Годрик кивнул и повернулся к Гарри, спокойно посмотрев в его лицо.
- Так нужно. Я же говорил тебе, что слишком долго живу в этом мире. Моя сила Мага Огня и магия феникса позволят выкинуть тебя за предел времени и вернуть в тот момент в твоей истории, на которое ты будешь настроен. Но момент возращения в прошлом не должен сильно отличаться от твоего реального возраста на момент проведения Ритуала. Для этого и нужно Уменьшающее возраст зелье.
- Но…но…как? – Гарри был в полной растерянности?
- Силой огня я создам жертвенный круг, произнесу заклинание, которое подхватишь ты, и, превратившись в феникса, сгорю безвозвратно, отдавая свою жизнь в жертву магии. Пламя моего огня охватит тебя, и магия жертвы создаст портал во времени, который позволит тебе и всему тому, что ты возьмешь с собой, вернуться в прошлое. Возродиться я уже не смогу. А ты отправишься в прошлое.
- Я не хочу! Я отказываюсь в этом участвовать!!!
- Гарри, ты обещал…
- Нет! Нет! И нет! Я не хочу, чтобы ты умирал!!!
- Гарри! – Голос Годрика стал тверже. – Ты мне обещал, что дашь уйти, когда придет время. Мое время пришло. Я хочу отправиться туда, где уже тысячу лет ждет меня моя Хельга.
Гарри смотрел на своего Учителя, стиснув зубы. Он не мог принять такую жертву.
- Это Темная магия?
- Ну, с точки зрения современной магии – да. Но жертва должна быть обязательно добровольной, иначе Ритуал не сработает. Гарри, я с радостью уйду туда, куда мое сердце и душа стремятся вот уже столько лет.
Годрик подошел к юноше и положил руки ему на плечи.
- Ты стал сильный, мудрый, опытный маг. Ты справишься.
Обдумывая сказанное Годриком, у Гарри вдруг загорелась надежда.
- Но ведь в том времени ты еще Фоукс, ты жив… - и осекся, видя, что Годрик покачал головой.
- В том времени я тоже сгорю и не смогу возродиться. Твой меч тоже исчезнет и будет только у тебя. Все что ты возьмешь с собой отсюда и есть в том времени – исчезнет, дабы не нарушалась константа магии и материи. Ты возьмешь с собой Цитриль. Она тебе всегда поможет. Общий язык ты с ней вроде нашел. – Годрик подмигнул юноше и улыбнулся. – Выучи заклинание. Вечером проведем репетицию.
- Я боюсь, Годрик. Я боюсь не справиться. Там будут Грюм, Дамблдор…
- Ты справишься Гарри, я верю в тебя! Обещай стать счастливым!
- Обещаю, - прошептал Гарри.

Конец ретроспективы.


Наконец, Дамблдор оставил Крауча на попечение МакГонаголл и повел Гарри к себе.
- Тебя там кое-кто ждет, Гарри.
Зайдя в кабинет директора, Гарри очутился в теплых объятиях своего крестного.
- Сириус… - хриплым от волнения голосом прошептал юноша, крепко обнимая крестного.
- Что случилось, Гарри? – Сириус с тревогой смотрел на покрытого запекшейся кровью крестника. Гарри с жадностью всматривался в родные черты дорогого крестного отца.
- Расскажи нам, Гарри, - попросил Директор, жестом указывая на сотворенные им кресла. Гарри чуть не хихикнул – кресла были абсолютно такие же, как те, на которых они сидели с Томом пару часов назад. Сев в кресло, Сириус обнял юношу за плечи, притянув к себе.
Дамблдор был так взволнован, что не обратил внимания на то, что сразу привлекло внимание Гарри, как только Сириус выпустил его из объятий. Юноша увидел кучку серого пепла возле жердочки Фоукса, которая служила доказательством того, что Годрик ушел навсегда, так как головки птенчика видно не было и пепел не шевелился. Гарри прикрыл глаза, пытаясь справиться с эмоциями. Только сейчас он до конца понял, что Годрика Гриффиндора больше действительно нет в мире живых. Бросив взгляд на стену, Гарри отметил, что меча Годрика тоже нет на месте.
Директор не торопил юношу, думая, что тот пытается собраться с мыслями. Гарри вздохнул и начал рассказ, полностью повторяя то, что когда-то уже рассказывал в этом же кабинете, но в другой жизни, тщательно подбирая слова и избегая упоминания своего деда по имени. Также он опустил эффект Приори Инкантатем, так как в этот раз эффект отсутсвовал. Во время разговора он почувствовал легкое вторжение в свой разум. Моментально ставя блок, он выкинул на поверхность воспоминаний сцену на кладбище с того момента, как он снял защищающий купол. Директор бегло просмотрел ее и оставил Гарри в покое, убедившись в его словах.
Директор задумался, обводя взглядом кабинет. Вдруг его взгляд замер. Дамблдор заметил отсутствие Фоукса, всегда сидящего на жердочке. Подойдя к кучке пепла, на его лице отразилось полное недоумение.
- Он же сгорал три месяца назад… Ничего не понимаю, - пробормотал директор, пальцем разгребая пепел в попытке найти птенчика. Подняв голову, он в полном изумлении посмотрел на стену с коробом, где раньше хранился меч Гриффиндора. Гарри наблюдал за директором с выражением непонимания на лице. Дамблдор вытащил палочку и проверил короб на охранные заклинания. Помотав головой, он еще раз проверил пепел. Птенчика не было.
Директор подошел к столу и рухнул в кресло. Сириус, не понимая манипуляций директора, спросил:
- Что-то случилось, Альбус?
- Я не знаю, Сириус, - Директор устало потер переносицу. - Пропал меч Гриффиндора и Фоукс… Он сгорал три месяца назад, и я не понимаю, почему он сгорел сейчас. К тому же я не нашел птенчика.
- Это как-то связано с воскрешением Сами-Знаете-Кого? – Сириус был не на шутку напуган.
- Его зовут Воладеморт, Сириус. Пора бы уже называть его по имени. Я не знаю, связана ли пропажа меча и феникса с его появлением, но это мне не нравится. – Директор нахмурился, все еще переводя взгляд с пустующего короба на пустую жердочку.
- А что это может быть? – Гарри изобразил полное недоумение.
- Понимаешь Гарри, в твоей палочке находится перо феникса. – Гарри кивнул – такое же перо находится в палочке Воландеморта.
- Это мне рассказал мистер Оливандер еще когда я покупал ее. – Гарри пожал плечами.
- Дело в том, мой мальчик, что эти два пера дал один феникс – Фоукс. И то что феникс исчез, возможно говорит о том, что это как-то связано с вашими палочками.
- Моя палочка и палочка Воландеморта содержат в себе перо Фоукса? – Гарри был «поражен».
- И это очень важно, мой мальчик. Они сестры, поэтому возможно это тебе и помогло сбежать. Магия палочки Воландеморта не хотела убивать хозяина своей сестры.
- Но Воландеморт не пытался убить меня. Он пытал меня, пытался со мной сражаться, но я успел улизнуть.
Крестный перебил рассуждения директора:
- Гарри нужно в больничное крыло, - Сириус с тревогой смотрел на смертельно бледного юношу. Директор кивнул:
- Я провожу вас, Сириус, превратись, пожалуйста, тебе нельзя показываться в школе в таком виде.
Через минуту директор, Гарри и огромный черный пес шли в направлении больничного крыла.

Войдя в больничное крыло, Гарри увидел Рона, Гермиону, Миссис Уизли и кого-то еще, кого он не успел разглядеть, потому что едва его увидев, с криком «Гарри!» Гермиона бросилась к нему на шею. Юноша обнял и крепко прижал к себе свою любимую, вдыхая запах ее волос и прикрывая глаза. В этот момент он был почти счастлив.
Мадам Помфри, сразу же заохав и заахав, вместе с Миссис Уизли тоже бросились к Гарри и, оттащив от него сопротивляющуюся Гермиону, уложили его на больничную койку. Гарри с наслаждением растянулся на кровати, впервые за много часов поняв, в каком напряжении находился все это время. Усталость накатила на него волной, но он не позволил себе расслабиться до конца, боясь заснуть и пропустить момент появления Фаджа с дементором. Пока медсестра хлопотала вокруг его раненной руки, он чесал за ушами спрятавшегося под кроватью Сириуса.
Повернув голову, он увидел на соседней койке спящего Грюма. Скрипнув зубами, он отвернулся. Он пока не мог до конца скрыть свою неприязнь к этому человеку. С Дамблдором оказалась немного проще.
Приняв от мадам Помфри кубок с зельем, и сделав вид что пьет, подождал пока она скроется в своем кабинете. Убрав содержимое кубка взмахом палочки, Гарри притворился спящим.
Когда из палаты все ушли, кроме Сириуса, он тихо встал и направился по направлению к выходу из больничного крыла. Сириус, дремавший под кроватью, мгновенно очутился рядом с ним и, потянув его за мантию к кровати, тихо зарычал.
Гарри опустился на колени рядом с собакой:
- Сириус, сейчас здесь окажется Фадж в сопровождении дементора. – У пса загривок поднялся дыбом. - Если сейчас я позволю Фаджу натравить эту тварь на Крауча, то мы не получим важного свидетеля того, что Петтигрю жив, а следовательно доказательства твоей невиновности! Ты ведь все еще хочешь, чтобы я жил с тобой?
Уши пса встали торчком, и он бегом направился к двери утробно рыча. Гарри направился следом. Тихо выскользнув из палаты, они направились к кабинету ЗОТИ.
- Сириус, мне нужна мантия отца. Ты сможешь ее достать? Она в моем сундуке в башне Гриффиндора. Полаешь перед входом, Рон или Гермиона сразу поймут, что это ты и впустят тебя. Понял? Только возвращайся как можно скорее – помни, от этого зависит твоя свобода!
Пес, не теряя времени, опрометью кинулся к Гриффиндорской гостиной. Гарри огляделся. Вокруг никого не было. Он не помнил, сколько времени он проспал в прошлый раз, но рисковать не хотел. Через десять минут появился Сириус со свертком в зубах. Гарри накинул плащ и, спрятав под него Сириуса, тихо вошел в кабинет ЗОТИ.
МакГонаголл с решительным видом стояла напротив связанного Крауча, направив на него палочку.
- Дормито! – прошептал Гарри заклинания сна, отправляя МакГонаголл в небытие. Все равно она бы ему только мешала. Крауч увидев упавшую МакГонаголл яростно задергался в кресле, пытаясь скинуть веревки.
- Не стоит, Барти. Тебе не вырваться, - Гарри скинул капюшон. – Сириус, выходи. – Сириус выбрался из-под мантии и, обнажив клыки, направился к Краучу, угрожающе рыча. Гарри отлевитировал Макгонаголл на кровать.
- Сириус, не увлекайся. Он нам живым нужен. Хотя… если будет рыпаться, можешь откусить ему чего-нибудь. Раз настоящий Грюм прекрасно справлялся без своей ноги, то и этот сможет. – С этими словами Гарри с удобством устроился в кресле, созданном из воздуха, вытащив свою Первую палочку, как он мысленно называл созданную в Азкабане.
Через полчаса Гарри услышал торопливые шажки Фаджа и ощутил холод приближающегося дементора. Вскочив на ноги, он убрал кресло и встал лицом ко входу. В дверях появился Фадж собственной персоной, за спиной которого маячил дементор. Увидев Гарри, лицо Министра вытянулось.
- Что ты тут делаешь, Поттер?
- Да так, Крауча охраняю. – Гарри стоял в обманчиво расслабленной позе, поигрывая палочкой.
Фадж растерялся. Он не знал, что ему делать в этой ситуации. Он думал, что Крауча охраняет профессор МакГонаголл, а тут он лицом к лицу столкнулся с каким-то мальчишкой, в ненормальности которого Министр ни капельки не сомневался.
- Поттер, отойди, я должен допросить этого человека.
Гарри не сдвинулся с места, хотя в голове уже слышал крики матери, которые просили не убивать ее сына.
- Мистер Фадж, если Вы, или ваш охранник сдвинетесь с места по направлению к моему пленнику хоть на дюйм, я пущу в ход палочку. И поверьте, с победителем Турнира Трех волшебников стоит считаться, несмотря на юный возраст. – Гарри направил палочку на Министра.
- Ты угрожаешь мне, мальчишка?! – вскричал Фадж. От его ярости котелок на голове трясся мелкой дрожью.
- Я сказал, то, что сказал. Это не угроза, это предупреждение. – Гарри был спокоен, хотя чувствовал, что дементор начинает действовать все сильнее. – Господин Министр, уберите своего стражника, иначе мне придется его уничтожить. Дементор явился в школу без разрешения директора, а, следовательно, находится здесь незаконно. Еще минута и я уничтожу его.
- Ты смеешь мне приказывать, ах ты наглец, - Фадж выхватил палочку, но Гарри был быстрее. Обездвижив и связав Министра, Гарри направил палочку на дементора и вспомнив момент, когда после кабинета директора в больничном крыле Гермиона бросилась в его объятия, крикнул, очень надеясь, что заклятие все-таки сработает, иначе пришлось бы задействовать Магию Огня, а светить свои знания Гарри не хотел:
- Эспекто Патронум! – из палочки вырвался ослепительный белый свет такой мощи, что на какое-то мгновение просто затопил комнату, ослепив всех, кто в ней находился. Через несколько секунд свет принял образ… ослепительно белого Феникса, наполнившего комнату красивой нежной трелью и бросившегося на дементора. Страшный страж Азкабана не выдержал силы любви и счастья, которое нес Феникс, и сгорел, вспыхнув едким зеленым пламенем.
- Годрик, - с благоговением прошептал Гарри. Сириус с изумлением смотрел на Патронуса Гарри, который, как он знал, раньше принимал образ Сохатого. Шепот юноши услышал только он.
Гарри поднял палочку министра, валяющуюся на полу, и холодно сказал:
- Министр, я всегда знал что вы идиот, но не знал, что настолько. Любой преступник имеет право суда. Даже тот, что уже осужден. Хотя, насколько я знаю, Барти Крауча присудили всего лишь к пожизненному сроку в Азкабане. А вот все остальное нужно сначала доказать, а уж потом приговаривать его к Поцелую дементора, тем более такое право, как я помню, имеет только полный состав Визингамота. – Гарри посмотрел на пса, все еще сидящего возле Крауча. – Бродяга, будь умницей, сгоняй за Дамблдором.
Пес встряхнул головой, отгоняя видение огромного прекрасного Феникса.
- И, пожалуйста, молчи про мой Патронус, если хочешь, чтобы я жил с тобой, – услышал он тихий шепот склонившегося к его уху Гарри. Сириус кивнул головой, с удивлением посмотрев на крестника, и выскочил за дверь.
Через десять минут вошедший Дамблдор застал необычную картину в кабинете ЗОТИ: МакГонаголл лежала на кровати преподавателя от темных сил и спала, Крауч рычал, пытаясь вырваться из пут, а Фадж сидел в кресле напротив пленника и в недоумении смотрел на вошедшего директора. Больше в кабинете никого не было.
- Что здесь произошло? Господин Министр? – Директор склонил голову в приветственном поклоне.
- Я не помню... – Фадж вцепился в подлокотники кресла. - Я помню, что вошел сюда, с… с… дементором. А потом ничего не помню.
Дамблдор легко коснулся сознания сначала Крауча а потом Фаджа и понял, что кто-то стер их память последних нескольких минут. Причем стер ее качественно, даже он не смог бы сделать это лучше. Директор нахмурился. Кто-то побывал здесь. Было явно, что Фадж хотел натравить дементора на Крауча, но кто-то знал это и ждал Министра, не позволив совершить непоправимое.
- Бродяга, ты был здесь? – Фадж с удивлением посмотрел на черного пса. Сириус никак не дал понять, что понял вопрос директора. В тот момент, когда директор отвлекся на считывание сознания Министра и Барти, его чуткий нос почувствовал, как в комнату вновь проник Гарри под мантией-невидимкой и шепнув ему на ухо:
- Не спускай с Крауча глаз – это твой билет на свободу! И не выдавай себя перед Фаджем, до поры до времени, – вновь исчез.
- Министр, я думаю, что как Глава Визингамота, я имею право вызвать сюда отряд авроров, чтобы отправить пленника в аврорат и допросить его.
Фадж в ярости посмотрел на Дамблдора и мрачно кивнул.
- Я хотел бы знать, что здесь произошло. Я ничего не помню, кто-то напал на меня и стер мне память. Я хочу знать, кто это сделал.
- Вот и прекрасно, Корнелиус, думаю допрос пленника в аврорате многое прояснит. А теперь давайте пройдем к мистеру Поттеру в больничное крыло. Я думаю, ему есть, что нам рассказать. Бродяга, будь добр, последи за мистером Краучем.
Дамблдор и кипящий от ярости Фадж скрылись за дверью.

Портал перенес его на кладбище. Гарри приземлился точно на ноги и огляделся, спрятав палочку. Запомнив место падения портала на всякий случай, он направился к могиле Тома Риддла-старшего и стал ждать.
Ждать оказалось недолго. Через минуту между могил он увидел фигуру Питтегрю со свертком на руках.
- Какая встреча, Питер! – Гарри ухмылялся, боли в шраме не было. – Ты никак и своего Хозяина сюда прихватил. Очень кстати.
- Инкарцеро! – Гарри был весь опутан веревками и привязан к могиле. Освободиться он мог в любую минуту, но ему нужен был живой Том, а для этого было необходимо подыграть этим двум идиотам.
Червехвост, положив пеленки с Воландемортом к ногам Гарри, отправился за котлом. Гарри со скучающим видом разглядывал знакомое кладбище. В прошлый раз ему было как-то не до этого. А сейчас он даже восхитился безграничности людской фантазии в водружении на могилах своих усопших надгробных памятников.
- Том, слушай, чего ты там в эти пеленки укутался? Взгляни вокруг - красотища-то какая! – Гарри явно издевался над своим дедом. Ему действительно было весело. Воландеморт что-то угрожающе просипел в ответ, что именно - Гарри не расслышал.
- Чего-чего? – переспросил он. – Чего ты там шипишь? На парселтанге, что ли? Да не возбуждайся ты так - сейчас возродишься, поговорим. – Смех, больше похожий на скрип, раздался из пеленок, на что Гарри никак не отреагировал, продолжая смотреть по сторонам.
Появился Питер, с трудом пиная вперед себя огромный котел с зельем. И начался ритуал Воскрешения. Честно говоря, Гарри было интересно, какой эффект будет в этот раз. Ведь своим врагом Тома он теперь не считал. По словам Годрика, эффект зелья должен измениться, ведь теперь Гарри с Томом на момент проведения ритуала врагами будут в одностороннем порядке, ведь для Тома - Гарри все еще враг номер один. Как изменится, Годрик не уточнил, отмахнувшись словами: «Сам увидишь».
Питер взял тщедушное тельце из пеленок на руки и отправил в котел. Гарри поморщился, увидев отвратительное существо – вид Темного Лорда, как и в прошлый раз восторгов не вызывал.
Хвост начал колдовать. Вот кость отца поднялась из могилы. «Берцовая» - отметил про себя Гарри, и плюхнулась в котел, затем Червехвост отрубил свою руку, но, в отличие от прошлого раза Гарри глаз не отвел, а с интересом патологоанатома внимательно следил за всеми манипуляциями. Крик Хвоста, раздавшийся над кладбищем, был песней для сына, родителей которого предала эта погань. Далее Хвост направился к Гарри, чтобы взять его кровь. Гарри даже не поморщился, когда кинжал Питера вонзился в его предплечье. Он все с таким же интересом смотрел то на Питера, то на пустые пеленки возле своих ног, то на котел, из которого воняло так, что даже несмотря на приличное расстояние, Гарри мутило.
- Кровь врага, силой отнятая – воскреси своего противника. – просипел Питер и тихонько начал отползать от котла, скуля от боли и баюкая обрубок руки.
Жидкость в котле закипела, разбрызгивая алмазные искры, и постепенно успокоилась. Повалил пар и, когда он рассеялся, Гарри увидел Тома Риддла, таким, каким он должен был быть в свои пятьдесят – пятьдесят пять лет. «Так вот что имел в виду Годрик, сказав, что я буду приятно удивлен результатами воскрешения, вот что делает кровь внука» - Гарри не отрываясь, смотрел на удивленное лицо деда, который рассматривал свои руки и ощупывал лицо.
- Червехвост, мантию!
«Тааак, пора, пока он не успел забрать у Хвоста палочку!» - Гарри незаметно освободился от пут и, соскочив с могильного памятника своего прадеда, установил непрозрачный непробиваемый купол, а следом за ним другой, не позволяющий разговору проникать за его пределы. Еще одним взмахом палочки установил преграду между собой и Томом, через которую можно было говорить, но вот подойти друг к другу нельзя. Последнее, он сделал очень вовремя, так как Том, развернувшись, кинулся на Поттера с голыми руками, намереваясь дотянуться до его шеи, но, ударившись о преграду, отлетел и упал на землю. Поднявшись на ноги, Том внимательно оглядел купол и преграду между собой и Поттером. Смачно выругавшись, он спросил:
- Чего ты хочешь?
- Всего лишь поговорить! Я хотел бы… - договорить Гарри не успел, Том вплотную придвинулся к преграде и зашипел:
- Меня не интересует, чего ты хочешь, меня вообще ничего не интересует, дай только добраться до тебя, дамблдоровский щенок… - Том шипел не хуже своей Нагини, которая тщетно пыталась пробраться к своему хозяину под купол.
Гарри слушал Тома совершенно спокойно, потом, вздохнув, создал два удобных мягких кресла по обе стороны магической преграды, обитые веселеньким ситцем в цветочек, в одно из которых опустился. Разговор предстоял долгий, и он хотел разместиться с максимальным удобством, так как уже немного устал за этот длинный день. Немного подумав, он добавил себе пуфик, на который закинул ноги, для абсолютного комфорта. Направив палочку на руку, он хотел сначала залечить ее, но потом передумал, просто остановив кровь. Потом поднял глаза на Тома и сказал:
- Том, пока ты не успокоишься, разговора не состоится. А нам есть о чем поговорить, поверь мне. – Тут Гарри сделал то, чего меньше всего от него ожидал только что воскресший ужас всех волшебников. Гарри ему улыбнулся и подмигнул.
Воландеморт опешил от такой наглости и бросился на преграду, вторично отлетев от нее и упав в кресло, с которого тут же вскочил, как ошпаренный.
- Одно слово, одно слово, щенок и когда я доберусь до своей палочки…
- Софи…
Воландеморту показалось, что он ослышался:
- Что ты сказал?
- Ты просил одно слово – я его сказал. «Софи». - Гарри с равнодушным видом создал из воздуха пилочку для ногтей и с совершенно издевательским видом (это значит «спокойно-равнодушным» – но для Тома – это самое что ни на есть издевательство) начал подпиливать себе ногти.
Том хватал воздух ртом, как рыба, не в силах сказать ни слова. В итоге он рухнул в кресло и замер, с ненавистью смотря на Гарри, и вцепившись в подлокотники кресла. Через минуту молчания первый не выдержал Том, процедивший сквозь зубы:
- Что ты хочешь? И откуда тебе известно о Софи? Дамблдор рассказал?
- Значит, тебе не все равно? Значит, ты все еще ее помнишь и готов мстить за нее?
- Тебе-то какое до этого дело?! Ты…
- Самое прямое! И, если ты не перестанешь меня перебивать, то вообще ничего не скажу, а ты – умирай от любопытства, гадая, что стало с твоим ребенком.
Том побледнел, хотя казалось бы – куда уж сильнее.
- Что ты можешь знать, грязнокровый выродок?
- На твоем месте я бы не стал кидаться такими словами, Том, вдруг потом пожалеешь? И да, я знаю, что случилось и с твоей женой, - Том едва заметно вздрогнул. – И с твоей дочерью. – Гарри сделал ударение на последнем слове.
- Дочерью? Дочь, у нас была дочь… - еле слышно прошептал Том.
- Именно была, – мрачно сказал Гарри. – Это ты правильно сказал.
- Что с ней стало? Где она? Что с ней случилось? – Том смотрел на Гарри таким взглядом, что, если бы не магическая преграда, юноша был уверен - Том бы его придушил.
- Если ты не будешь меня перебивать, я тебе все расскажу. – Том кивнул, продолжая сверлить Гарри яростным взглядом. – Софи родила девочку за месяц до своей смерти. Но, чувствуя, что люди Дамблдора подбираются к ней, она успела передать дочь своему троюродному брату Жаку, помнишь такого?- Том кивнул. – Он успел сбежать с малышкой в Америку, где был убит местными магами. Девочку отдали в приют. Ее удочерили обычные магглы, переехавшие в Англию через какое-то время. – Том вздрогнул.
- Откуда ты все это знаешь? – прошипел он.
Гарри невесело усмехнулся:
- Об этом потом… хм… расскажу как-нибудь… Девочка выросла, ей пришло письмо с приглашением учиться в Хогвартсе. Там она встретила своего будущего мужа. После окончания Хогвартса они поженились и у них родился сын.
- Сын? У меня есть внук? – Гарри кивнул – Внук! Где моя дочь и внук?! Ты знаешь это - скажи мне немедленно, щенок! – Том словно выплюнул последнее слово - Я хочу их видеть!
Гарри молча встал с кресла и подошел к преграде. Медленно подняв голову, он прямо посмотрел в глаза Воландеморту. Тот отшатнулся.
- Глаза Софи… Ты… Ты – мой внук! – прошептал он и рухнул в кресло.
- Я же говорил, что не стоит бросаться такими словами, – тихо сказал Гарри и снял щит, отгораживающий его от Тома. – Теперь ты знаешь, что я далеко не человек Дамблдора, и уж тем более не враг тебе, – добавил он, подходя к Тому и нависая над ним, опершись руками в подлокотники кресла.
Тот с ужасом смотрел на абсолютно спокойного внешне мальчика. Ярость плескалась только в его зеленых глазах, так похожих на глаза его любимой жены. Том понял, что эта ярость направлена не на него.
- Я не знал… Я бы никогда… Пророчество… - Том был не в силах говорить. Его мысли метались, пытаясь осознать услышанное. – Я не убивал твою мать!
Гарри кивнул:
- Я знаю. Ее убил тот, кто убил мою бабушку.
- Дамблдор! – с ненавистью выплюнул Том. Гарри отошел от кресла Тома, не выпуская его из виду. До конца ему юноша все таки не доверял.
- Кстати, пророчество было фальшивым.
- Но Сн… мой осведомитель сам слышал его!
- Снейп слышал лишь то, что должен был услышать! – Том с удивлением посмотрел на юношу: «Он знает о Снейпе?» Гарри проигнорировал его взгляд. – Дамблдор наслал Империо на Трелони, и та сказала только то, что хотел директор. Вернее, то, что он хотел чтобы ты знал.
- Но зачем??? Он же прекрасно понимал, что я захочу тебя уничтожить.
Гарри кивнул:
- Конечно, понимал. Но ему нужно было устранить сильного соперника чужими руками. Твоими было легче всего. Ты знал, что мой отец был Наследником Гриффиндора? – дождавшись утвердительного кивка, Гарри продолжил. - Дамблдор боялся его. А когда ты не смог убить меня и развоплотился – он испугался. Он не понял, что во мне могло остановить тебя.
- Кровь Слизерина. – прошептал Том. – Я просто не смог убить последнего потомка. А я так и не понял, что же меня тогда остановило и лишило тела. Тринадцать лет не мог найти ответа и чуть не убил тебя три года назад. Как я был слеп.
- Он побоялся убивать меня. Но вот отца и мать он убил. Лично. – Глаза Гарри сверкнули мстительным огнем. – А бабушку, Софи, убил Аластор Грюм. Его личный карающий меч.- с сарказмом закончил Гарри, не отрывая глаз от Тома.
- О, Мерлин! – Том со стоном опустил голову на руки.
Гарри отошел к своему креслу и сел в него, наблюдая за дедом.
- Откуда ты все это знаешь? – Том смотрел на Гарри синими глазами полными тоски и боли.
- У меня свои источники, - уклончиво ответил Гарри. – Когда-нибудь я расскажу тебе. Не сейчас. У нас не так много времени. Мне нужно возвращаться в школу. Как никак, – с сарказмом добавил он, - я выиграл Турнир Трёх Волшебников
Том с усмешкой посмотрел на юношу:
- Ты хоть знаешь, что в школе…
- Твой шпион, который помогал мне выиграть? Знаю. Ты уж извини, но его придется убрать. – Том поразился равнодушию в голосе юноши, говорящем об убийстве, как о само собой разумеющемся.
- Хм.. ладно.. Делай с ним, что хочешь, хотя он был верен мне до конца. Один из немногих…. Главное, что я нашел тебя. Но… Я теперь не знаю, что делать дальше. – Том впервые в жизни был так растерян.
- Ты мне веришь? Если хочешь, можешь использовать Зелье родства. Оно несложное, сам сваришь. Снейпу я бы пока не доверял. С Северусом сначала нужно поработать. Мне. – Гарри посмотрел на Тома.
- Я знаю, что он человек Дамблдора. Только не знаю, что такого этот старый маразматик наобещал ему, что он стал ему служить.
- Он просил спасти Лили. Он любил ее. И думает, что это ты ее убил. Поверь, я смогу сделать его твоим человеком. Знать правду иногда очень полезно, чтобы сделать правильный выбор. На счет того, что теперь делать…. Предупреждаю сразу – я поставлю маразматика в известность, что ты возродился. Поверь, так будет лучше.
- Я не хочу, чтобы он знал!!!
- О! Поверь, я знаю, что делаю. Выйдя из купола, ты вызовешь своих Пожирателей и сыграешь перед ними все того же злостного дядю Воландеморта.
- Ты учить меня будешь? - прошипел Том, но без злобы, глядя с интересом на внука. Ему было любопытно, как такой мальчишка без страха распоряжается, что делать ему – Темному Лорду, хоть сейчас и выяснилось, что они - родственники.
- Буду! – Гарри холодным взглядом а-ля Воландеморт посмотрел на деда. Тот даже восхитился. – Я вернусь в школу и отпинаю твоего шпиона. Но береги Питера, эта мразь мне еще понадобится. Отдашь мне его?
Том кивнул, но не удержался от вопроса:
- Зачем он тебе? Убьешь? Развлечешься пытками?
- Потом узнаешь. – Гарри скрипнул зубами, продумывая план действий. – Необходимо сымитировать дуэль между нами для твоих Пожирателей. О том, что я твой внук, пока не знает никто. Можешь наслать на меня Круцио, только не перестарайся – я сомневаюсь, что тебе нужен Наследник, похожий на овощ, пускающий слюни. Дальше. Что я еще забыл? Питеру сам память подчистишь – этот тупица ничего не заметит. Важно, чтобы это было сделано качественно. Не блокируешь – стираешь полностью все время нашего разговора. Понимаешь? Я потом проверю.
- Как ты проверишь?
Гарри недоуменно посмотрел на деда и хмыкнул.
- Странный вопрос, как ты обычно добываешь информацию?
Том поразился:
- Ты владеешь Лигиллименцией?
- Можно подумать, недостижимая наука, – фыркнул юноша, думая о чем-то своем. – Ты можешь наслать на себя иллюзию? Не сможешь - я сам наложу, но тогда только я смогу ее снять.
- Какую? – Том ничего не понимал.
Гарри посмотрел ему в глаза и подкинул ему образ Воландеморта восьмилетней давности после воскрешения.
- Это еще зачем?
- Будем поддерживать образ Великого и Ужасного Темного Лорда. Поверь, так надо. Сам потом «спасибо» скажешь.
Том, удерживая образ в памяти, наложил на себя заклинание иллюзии и посмотрел в наколдованное Гарри зеркало.
- Брр… Какая гадость. – Гарри только посмеивался. – И на кой Мерлин, скажи мне, выглядеть как помесь человека с питоном. Нет, я змей люблю, но это…
- Дорожишь своей внешностью? Ничего, потерпишь…Черт! – Гарри хлопнул себя по лбу. – Самое главное - забыл!!! Немедленно собери все свои Хоркруксы и воссоедини свою душу. Упс… С двумя, правда, неувязочка. Но и остальных должно хватить. Но не суйся в пещеру с инферналами – там лежит фальшивка. Настоящий я тебе летом достану.
- Ты и про них знаешь? – Том даже уронил зеркало от удивления, но Гарри легким движением палочки убрал все осколки. – Откуда?
- Я много чего знаю… Мерлин. Как к тебе обращаться, чтобы не обидеть? Воландемортом – длинно, Темным Лордом – глупо…
- Да зови дедом, чего уж там… - Махнул рукой Том, внутренне примериваясь к новой роли. – Я уже устал удивляться, что у меня не внук, а просто кладезь премудростей.
Гарри хмыкнул и посмотрел на Тома:
- В общем, так: сейчас выходим, устраиваем дуэль и я возвращаюсь в Хогвартс получать свой приз под звучание фанфар. Кстати, портал до школы валяется за памятником твоего папули, - Том скривился от упоминания его отца, - так что во время дуэли гони меня в ту сторону, чтобы я мог улизнуть. Понял?
- Раскомандовался… - проворчал Том. - А ну как я забуду, что я дед и вспомню, что я Темный Лорд?
- Да ладно тебе. Связь будем держать через сов. Только не через мою Хедвигу – очень уж она заметная. Хотя моих сов могут перехватывать и проверять переписку. Все-таки совы отпадают… Черт! Как же связь держать? – Гарри в задумчивости запустил руку в волосы, взлохматив их.
- У меня есть одно средство. В банке. Дня через два – тебе его доставят.
Лицо Гарри просветлело:
- Отлично! Про Зелье родства все-таки не забудь. Мне самому интересно – варить варил и даже… - Гарри закусил губу, оборвав себя на полуслове. Это зелье он варил в первый год заточения и испробовал на Годрике. Зелье сработало великолепно, так что эффект, который должен получиться, он помнил. При воспоминании о Годрике Гарри нахмурился.
- Я снимаю купол, - сказал Гарри, поднял палочку и убирая кресла с пуфиком.
- Подожди. – Том подошел к Гарри и взял его за плечи. – Ты похож на отца, но глаза у тебя – Софи.
- Мне всегда говорили, что они мамины, – прошептал Гарри, глядя на Тома. – Она была красивая?
- Бабушка? Очень. Я помню твою маму – она была копией Софи. В моем сейфе в Гринготтсе, есть ее колдографии и портрет. Он так и не заговорил, после ее смерти. Я покажу тебе. – Том посмотрел в глаза мальчика и вдруг порывисто обнял его. Гарри застыл. Его никто не обнимал так… по-отечески.
Юноша сглотнул и хриплым голосом сказал:
- Нам пора снимать купол.
- Я придумаю, как доставить средство для нашего общения в первые дни каникул. – Гарри кивнул в знак согласия и снял купол.
В тот же момент на Гарри кинулась Нагини, намереваясь укусить наглеца, но Том прошипел ей:
//Оставь! Он такой же твой Господин, как и я. И ты будешь его слушаться, так же как и меня!//
//Он знает речь змей, Господин?//
//Знаю, Нагини. Это у нас семейное//
Змея почтительно склонила свою голову перед Молодым Хозяином, как она его сразу назвала про себя и отползла в сторону.
Возле купола без сознания лежал Питер Питтигрю. Том нагнулся над ним и с помощью Лигиллименции тщательно просканировал его воспоминания, выбирая те, что предстояло стереть полностью.
- Обливиэйт! Теперь этот не опасен. Начнем представление? – Том насмешливо посмотрел на внука, тот в ответ кивнул. – Инкарцеро! – Гарри вновь примотало веревками к могильному памятнику прадеда. – Энервейт! – Питер очнулся.

- Дай мне свою руку, Хвост!
- О, мой Господин. Спасибо… Спасибо... – захныкал Питер.
- Не эту Хвост, другую! Теперь посмотрим, кто будет слишком глуп, чтобы не прийти. – Том незаметно для Питера подмигнул Гарри, нажимая пальцем на проявившийся знак мрака на предплечье Питера. Представление началось.
Через пару минут возле могил появились люди в черных мантиях и белых масках на лицах.
Вволю поизмывавшись над пришедшими Пожирателями за то, что они не искали своего Господина (Том и вправду был зол на них за это, поэтому применял к ним Круциатус «с чистой совестью»), и наградив за верную службу Питера новой серебристой рукой, Воландеморт «вспомнил» о своем «пленнике».
Рассказав историю якобы жертвы матери во имя любви к сыну, Том решил приступить к решительным действиям.
- Круцио! – крикнул он, направив палочку на спеленатого веревками Гарри. Никто не заметил, что, насылая заклинание, Том сделал нестандартное движение кистью, что раз в десять ослабило заклинание. К тому же, как когда-то говорила Белла, «нужно хотеть причинить боль». В данном случае Том совершенно не хотел этого делать. Гарри понял идею Тома и заметил движение палочкой, поэтому старательно изображал адские муки и безвольно повис на веревках, когда Том отвел руку.
Приказав развязать Гарри, Том предложил юноше дуэль, при этом встав так, чтобы Гарри было удобно сбежать за памятник.
Зная, что в этот раз эффекта Приори Инкантатем он не добьется, так как Том не будет насылать на него заклятие Смерти, Гарри изобразил из себя полного придурка в защитной магии и, покидавшись простенькими заклинаниями, при первой же возможности улизнул за памятник. Поттер крепко ухватился за Кубок... Последней мыслью перед рывком у него было: «Мерлин! Когда закончится этот день?»
Крик возмущенного Тома, потерявшего свою «добычу», было слышно в радиусе трех миль от кладбища.
Пока только два человека в этом мире и времени знали истинное положение дел. Впереди было много работы.

Последние два года своего заключения Гарри переносил особенно тяжело. И даже не из-за огромного количества занятий, к которым привык и занимался с удовольствием, а потому что чувствовал приближение своей цели. Нетерпение, присущее всем отпрыскам Годрика, у Гарри выливалось то в приступы неконтролируемой ярости, то тихой депрессии.
К концу четвертого года Гарри великолепно овладел Боевой магией, Чарами, Трансфигурацией (хотя иногда в ней были сбои), Зельями, Рунами и Арифмантикой, а главное - он смог преобразоваться до конца и стать Белым драконом. Причем мог из одной анимагической формы преобразоваться в другую без превращения в человека. Годрик сказал, что в бою это бывает очень важно.
Руны и Арифмантика были предложены Годриком в один из моментов депрессии, когда Гарри наотрез отказывался заниматься чем-то другим. Его это настолько увлекло, что он занимался самостоятельно с Цитриль, и даже не без успеха пытался составлять собственные заклятия. Характер книги не изменился, и она все также подбрасывала Гарри информацию с картинками до тех пор, пока он, наконец, переборов смущение, не прочитал все.
Гарри стал прекрасным фехтовальщиком. Его осанка выправилась, фигура стала атлетически сложенной.
В начале пятого года обучения Годрик начал заниматься с Гарри Магией Стихий. Призвать свою стихию оказалось очень просто через тот же магический эфир. Вытянуть его оттуда у Гарри не составило труда, но вот управлять стихией пришлось учиться долго. Заклинания и размахивание палочкой тут не помогали. Все дело было в концентрации воли, чувств и эмоций. Если хоть что-то выходило из-под контроля, Стихия становилась неуправляемой и просто сносила все на своем пути.
Сначала Годрик попытался определить, какая из Стихий ближе всего по духу юноше, и не особо удивился, увидев в нем тот же Огонь, что горел в нем самом. В первый же раз после вызова Стихии, Гарри чуть не спалил всю комнату, только вмешательство Годрика, в прямом смысле слова вызвавшего Огонь на себя, спасло ее от полного разрушения.
- В идеале, - говорил Годрик, - тебе нужны еще три стихии. То есть ты должен будешь найти людей, способных управлять Стихиями Воды, Земли и Воздуха.
- Почему я не могу управлять всеми четырьмя? – Гарри очень бы хотелось научиться управлять еще водой.
Годрик покачал головой.
- Это невозможно. В каждом человеке сидит первородная Магия какой-то одной Стихии из этих четырех. Но все забыли, как ею пользоваться и управлять.
- То есть любой маг может стать Магом Стихии? – Гарри был ошарашен.
- Любой. Но будет лучше, чтобы до поры до времени об этом виде Магии знало ограниченное число людей. Научишь ей пользоваться только тех, в ком действительно будешь уверен. Будь осторожен – я не знаю всех шпионов Дамблдора. Хотя Дамблдор знает о Магии Стихий, но пользоваться не умеет.
- А в Министерстве? Он вызывал огонь и воду фонтана…- Гарри не договорил.
- Нет. – Годрик покачал головой. - Это всего лишь Высшие Чары, но не магия Стихий. Том тоже ей не владеет. Магия Стихий может как разрушать, так и созидать. Представь, что мог бы сделать Том, владей он Магией Огня.
Гарри содрогнулся.
Полностью подчинить себе стихию Гарри смог только через год. Далось ему это тяжело. Постоянные всплески ярости или раздражения сильно били по Магии Стихии и она безжалостно наказывала его, оставляя ожоги на его теле. Годрик замучился готовить противоожоговые зелья и мази, которые целыми котлами уходили на лечение последствий неумения держать себя в руках. В итоге к концу пятого года заключения в Азкабане Гарри смог подчинить себе Огонь, и его злость всегда была в узде и не влияла на выплески Стихии.
- Осталось совсем чуть-чуть, Гарри. – сказал как-то Годрик, с грустью глядя в окно. – Сегодня мы начинаем варить зелье, которое тебе необходимо, чтобы выйти отсюда. – Годрик кивнул в сторону раскрытой книги.
Гарри посмотрел на рецепт и быстро прикинул его эффект. Его глаза распахнулись от изумления и посмотрели в спину стоящего неподвижно учителя:
- Но это значит, что одна доза – один год? И сколько доз я должен буду выпить? – Гарри был в шоке.
- Восемь. – Годрик не шелохнулся.
- Восемь?! – Гарри рухнул в кресло, обхватив себя руками. Его мысли метались, перескакивая с одного на другое. – Значит, значит… Седрик, Сириус… и друзья…
Годрик молча кивнул.
- Ты будешь со мной? – Гарри знал ответ, но все равно спросил.
- Гарри, - мягко сказал, повернувшись к нему, Годрик. – Ты сам знаешь.
- Ты так просто об этом говоришь…я не смогу без тебя.
- Сможешь. Ты будешь не один. Рядом будут те, кому ты сможешь верить и кого сможешь защитить Сам-знаешь-от-кого. – Годрик явно имел в виду не Риддла.
Гарри встал с кресла и подошел к Наставнику.
- Я буду скучать. Ты и мои друзья самое лучшее, что было в моей жизни.
- Я знаю, Гарри, - тихо сказал Годрик.
– Зелье будет готово через месяц, - вздохнул Гарри и пошел ставить котел на огонь.

***

В школе было непривычно тихо. Ученики сидели в библиотеке и целыми днями готовились к экзаменам.
Дамблдор стоял у окна в своем кабинете, бросая в рот одну лимонную дольку за другой, наблюдая за редкими студентами на берегу озера. Фоукс сидел на своей жердочке и чистил перья, не обращая на директора никакого внимания.
Дамблдор думал. Что-то его настораживало в последнее время. Среди населения начались брожения. Первые недовольные были тихо убраны с дороги, но появлялись другие, что нервировало Директора. Полностью вырезать магическое население Великобритании он, естественно, не мог. И Министр в последнее время начал проворачивать какие-то темные делишки за его спиной, о чем Дамблдор узнал совершенно случайно.
Недавно, решив проверить чары защиты Хогвартса, он потянулся к замку и почувствовал, с какой неохотой замок отвечает ему. Будто отторгает Дамблдора как Хранителя.
Все выходило из-под контроля - Дамблдор искал причины, но не мог найти.
Камин за его спиной заискрил зеленым пламенем и на пол кабинета вывалился Аластор Грюм.
- Здравствуй, Альбус.
- Аластор, - директор приветственно кивнул, указав гостю рукой на кресло.
Фоукс поднял голову и внимательно посмотрел на Грюма. Тот никогда не приходил без причины и Годрик порадовался, что предчувствие не обмануло его, и он остался сегодня в Хогвартсе. Гарри сможет побыть один. Зелье почти готово. Ему осталось настояться несколько часов.
- Альбус! В Азкабане твориться что-то непонятное, – начал Грюм без предисловий. – За последний год замок сотрясало несколько раз от непонятной силы. Стражники говорят, что видели всполохи огня, но источника нигде не могут найти.
- Что Поттер?
- По их докладу - это совершенно выживший из ума человек.
Альбус развернулся к окну, задумчиво поглаживая бороду.
- А может, они просто видят только то, что хотят? – тихо, как бы про себя пробормотал Альбус. – Или только то, что кто-то хочет, чтобы они видели.
- Что ты имеешь в виду, Альбус? – Грюм насторожился.
- У меня постоянное ощущение растущей опасности. Что-то я проглядел, Аластор, что-то недосмотрел. Моя интуиция меня никогда не подводила. Знаешь, навещу-ка я завтра нашего милого мальчика в Азкабане. Ты пойдешь со мной. Мало ли что там может быть. Заодно и посмотрим защиту замка. Огонь, говоришь? – Директор все также немигающим взглядом смотрел в окно. – Огонь… Странно…
- Во сколько мне нужно быть у тебя? – Грюм внимательно смотрел на задумавшегося директора.
- В десять. Лучше бы сегодня пойти, конечно. Но у меня еще два экзамена, а я в комиссии.
Грюм кивнул и прогромыхал к камину:
- Завтра в десять я буду у тебя. Я сам пошлю письмо надзирателю, чтобы он открыл свой камин в Азкабане.
Дамблдор кивнул. Он опустил в рот очередную лимонную дольку и прикрыл глаза.


Через два часа.

- Гарри. Немедленно собирайся! Где белый сундук!? Ага, вот он – все вещи сюда. Быстро!
- Годрик, что случилось? - Гарри в недоумении смотрел на Учителя.
- Дамблдор завтра будет здесь вместе с Грюмом.
- Ну и что? – Гарри действительно не понимал.
- Стихийная магия дала о себе знать. Стража заметила выплески Огня и подняла тревогу. Грюм доложил об этом Дамблдору, и тот завтра будет здесь.
- И что? Я не понимаю. Иллюзия замка не позволит…
- Прекрасно позволит. – перебил юношу Годрик. - Не надо недооценивать врага Гарри, Дамблдор может попытаться снять иллюзию, и у него может получиться. И ты забываешь про Грюма. Всех возможностей его глаза я не знаю!!!
Гарри побледнел и бросился собирать вещи. Их накопилось за это время немало. Но с помощью заклятия уменьшения Reducio все прекрасно влезло в сундук.
Два дня назад Годрик рассказал Гарри, как тот вырвется из Азкабана. Все, что необходимо было сделать – это выпить зелье Уменьшения возраста и провести Ритуал Возвращения. Когда Гарри узнал про ритуал, он наотрез отказался принимать в нем участие, на что Годрик напомнил данное Гарри обещание еще пять лет назад, и юноше пришлось смириться.
- Пора пить зелье. – Годрик точно отмерил восемь доз готового зелья, которое они варили весь последний месяц, и протянул стакан Гарри. – Пей!
Гарри залпом выпил. Какое-то время ничего не происходило, но через пару минут Гарри скрутило от боли, и он рухнул на колени, закусив губу, не в силах сдержать слезы. Его тело стало меняться, незначительно уменьшаясь в размерах, черты лица округлились, приобретая более мягкое выражение, и через десять минут перед Годриком стоял пятнадцатилетний подросток. Но даже зелье не смогло до конца убрать черты, приобретенные Гарри за долгие пять лет занятий. Он был все также мускулист, строен, с гордой аристократической осанкой. И выражение лица Гарри не соответствовало тому, что было у него в конце четвертого курса.
Годрик удовлетворенно посмотрел на мальчика и кивнул своим мыслям.
- Это похуже оборотного зелья, - прохрипел Гарри, держась за спинку кровати.
- Сделай лицо попроще, – пошутил Гриффиндор, поворачивая Гарри к зеркалу, висящему на стене.
Гарри изумленно рассматривал свое лицо и тело, ставшее таким непривычным и … юным. Парами взмахов палочки он уменьшил одежду, подгоняя ее на свою новую фигуру.
- Хорошо, что мантия скрывает изменения. Ведь в пятнадцать лет я был намного более худым и менее тренированным. – Гарри критически осмотрел себя со всех сторон.
- Ты готов! – торжественно сказал Годрик, с грустью смотря на своего подопечного. – Пора прощаться, Гарри.
Гарри вздрогнул, повернулся к Годрику и бросился в его объятия. Годрик крепко обнял мальчика и отстранился, грустно улыбаясь.
- Уже пора? – Голос Гарри сорвался до шепота. Он безумно боялся этой минуты, хотя всегда знал, что она неизбежна.
- У меня есть для тебя последний подарок. – Годрик протянул ему кобуру для волшебной палочки. – Эта кобура Салазара. Дай я надену ее тебе. На руке волшебника она остается невидимой также, как и палочка, спрятанная в нее. Тебе это необходимо. По возможности колдуй старой палочкой. Этой пользуйся в критических ситуациях или только когда уверен, что это безопасно. – Гарри кивнул, боясь, что если скажет хоть слово, слезы потекут помимо его воли. Он уменьшил сундук с вещами и спрятал его в карман мантии.
- Гарри, я люблю тебя, как сына. Я хочу, чтобы ты был счастлив. И помни – я всегда буду с тобой, в твоем сердце. Азкабан и Хогвартс никогда тебя не предадут. Ты всегда найдешь в их стенах поддержку. Ты знаешь очень много. Многие маги мечтают хотя бы о половине твоих знаний. На уроках в школе советую не показывать их. Дамблдор не должен знать, что ты сильно изменился. – Золотисто-карие глаза с теплом и нежностью посмотрели в зеленые. Гарри кивнул. – Будь сильным.
Годрик отстранился, вздохнул и начертил рукой на полу камеры большой огненный круг струей огня. Сосредоточился, и огненная стена отгородила его и Гарри от всего окружающего мира.
Гарри встал в центре круга рядом с Годриком. Гриффиндор с прощальной улыбкой посмотрел на бледного от волнения Гарри и нараспев начал читать заклинание:
- Apocarteresis commodo anticupo alias altaria aevum commoveo… (Добровольно даю себя в жертву разбудить прошлое…)
-Accipio apocarteresis altaria vetura fata suo cursu deverto! (Принимаю добровольную жертву изменить будущее!) – на одном дыхании выкрикнул заклинание Гарри.
Гарри видел, как Годрик превратился в феникса и загорелся, охватив пламенем все тело Гарри. Боли он не чувствовал, ему казалось, что Огонь нежно ласкает его, признавая за ним право владыки. В следующее мгновение Гарри провалился в пустоту.

Гарри открыл глаза и зашипел от боли в пятой точке.
- Приземлился я неудачно, - мрачно пробурчал он и огляделся. Высокие стены кустов возвышались вокруг него. Рядом лежала та, что он не видел уже пять лет. Его палочка. Перо феникса и остролист. Он бережно взял ее в руки и… не ощутил привычного тепла. А потом палочка выплюнула столб огня, опалив соседние кусты. Гарри отшатнулся. У него возникло ощущение, что палочка сначала просто не узнала его, а потом все-таки приняла. Он горько усмехнулся. Еще бы - для него прошло восемь лет, а она все та же.
Он огляделся. «Второго» Гарри рядом не было. Значит, Ритуал Возвращения прошел правильно, и «тот» просто канул в небытие, оставив после себя вакантное место. Гарри встал и прислушался, где-то вдалеке он услышал девичий крик.
- Флёр!
Значит, Крам и Седрик где-то поблизости. Ну что же, не дадим ему умереть. Ведь не так же просто Годрик отправил меня сюда. – Гарри положил палочку из остролиста себе на ладонь и прошептал:
- Указуй. – палочка послушно показала направление на север. – Ага, значит, кубок там. – Гарри помчался изо всех сил на северо-запад, намереваясь опередить Седрика. Второй раз он ему умереть не даст.
Пробежав очередной поворот, он увидел сфинкса. «Цель близко» - подумал Гарри и подошел к сфинксу вплотную. Та начала толкать речь о том, что Гарри необходимо отгадать загадку.
Гарри кивнул и сказал:
- Паук! – Сфинкс была удивлена. Она даже не успела прочитать стихи, как уже получила ответ. Молча встав, она посторонилась пропуская Гарри и задумчиво глядя ему вслед.
Он быстро бежал по направлению к кубку. Дорогу он помнил еще с прошлого раза.
- Черт! Седрик! – тот бежал к Кубку, не замечая ничего вокруг. – Ну ладно. Пусть лучше от Оглушалки помучается. Ступефай! – Седрик рухнул на землю, потеряв сознание. – Мерлин, перестарался! Ладно. Хотя бы жив будет.– Гарри посмотрел на Седрика и поморщился, заклинание вышло слишком сильным.
В это мгновение возле Гарри зашевелились паучьи лапы. Он сосредоточился, вызывая Магию Стихии, вытянул руки перед собой и струей огня просто смел паука со своего пути.
- Так-то лучше, – ухмыльнулся Гарри и, бросив в небо сноп красных искр, направился к Кубку. Ему предстояла интересная встреча.

На Хоге выложена 24 глава фика "Вопреки всему". Прошу всех, кто не подписан там, пройти по данной ссылке
http://www.hogwartsnet.ru/mfanf/ffshowfic.php?l=0&fid=32441&chapter=24

Отзывы приветствуются, тапки тоже...

Я всегда думал, что ничего кошмарнее присутствия в одном классе на уроке зелий Поттера, Грейнджер и Лонгботтома со всеми вытекающими ничего уже быть не может. Так вот, я ГЛУБОКО ошибался. Кошмарнее может быть все, что связано с детьми, начиная от известия об их существовании и заканчивая появлением внуков. Нет-нет. МОЙ ребенок еще не успел осчастливить меня известием о том, что я скоро стану дедом. Все это у меня еще впереди… лет этак через двадцать. Хотелось бы надеяться, что у моего потомка хватит ума на то, чтобы раньше не связываться с… Да черта с два у него хватит ума, учитывая кто у него в родителях. Нет, нет, я не о себе, а о втором папочке, кстати, где это его носит? Так вот, возвращаясь к теме наследников… или наследниц. Я, вообще, еще не знаю, сын у нас будет или дочь. Мы с мужем, по обоюдному согласию, наотрез отказались узнавать пол будущего ребенка. Я испугался того, что мне скажут, что это будет девочка. Как представлю дочь с моей внешностью и характером Поттера или, не дай Моргана, его рогатого папаши (не в том смысле, что ему жена рога наставляла, а в том, что, он, скотина, анимагом… был… чтоб его… как же тошно), так мне и становится плохо. А потом еще хуже, как подумаю, что сын с ангельским личиком Поттера и моим прекрасным, чудесным характером при распределении попадает на Гриффиндор… В любом варианте получается взрывоопасная смесь, которая, по выражению Грей… тьфу, миссис Уизли - младшей, будет пострашнее коктейля Молотова (и что это за адская смесь такая и кто такой этот Молотов. Не встречал упоминания о нем ни в одном журнале по зельеварению. Надо не забыть спросить у… миссис Уизли младшей!). Короче, я не завидую Минерве, у которой не хватило мудрости вовремя уйти с поста директора Хогвартса, хотя у нее впереди еще одиннадцать лет на размышления… Стоп, стоп, стоп … и кто же тогда будет отвечать за моего ребенка во время его учебы … Лонгботтом, который сейчас уже ведет гербологию… нет, только не это… (сейчас меня точно стошнит).

Фуууххх… Токсикоз, чтоб его! Каждый день одно и тоже. С утра до вечера. И ночью. Круглые сутки. Меня уже тошнит от одного вида антитоксикозного зелья. Уууххх… Подушку под спину и ноги вытянуть… Красота… Хочу шоколадную лягушку! Лягушку хочу! Где моя палочка? Пошлю Поттеру Патронуса, пусть купит! Ах да… Мне же Поппи запретила шоколад. Но шоколад я все равно хочу! Хочу! Хочу! Тьфу ты, Мерлин мой! Как капризная барышня стал. За что мне такое наказание? Ну почему я? Почему не Поттер? Вроде бы у нас равноправие в постели… Хм… Было! Ну, за что мне это все? Тошнота, головокружения, отеки. Отеки… зелье закончилось, а Поппи с новой порцией придет только завтра. Если придет, учитывая что я ей наговорил в прошлый раз… Хотя ничего уж такого страшного, ну покричал немного, ну раскритиковал ее методы лечения, разбил несколько флаконов… ну запустил пару Петрификусов в ее сторону… а нечего было поручать варить зелье Лонгботтому… у меня на него аллергия… на одно только упоминание имени… Ну вот, меня опять тошнит… Уж лучше попрошу в следующий раз приготовить зелье Гре… МИССИС УИЗЛИ МЛАДШУЮ! Эта хоть не отравит. Мерлин, как я хочу в свою лабораторию… Поттер, паразит, как о беременности узнал, лабораторию закрыл, и, зараза, такие чары навесил, что я снять не могу уже полгода. Чертов-победитель-и-по-совместительству-самый-сильный-маг-современности. Научил на свою голову. Мерлин! Ассио вода с лимоном! Бе-е-е… И от нее уже тошнит, чтоб ее. Ну вот, после того, как мой драгоценный супруг, пора бы ему уже и явиться домой, лабораторию закрыл, я к моим котлам, черпакам, доскам, пестикам, травкам, минералам, расчлененным лягушкам и прочему доступа не имею! «Северус! Зелья вещь опасная! А тебе нельзя сейчас дышать парами, а не дай Мерлин что взорвется!?» Перестраховщик… хренов… Ага. У меня взорвется! Балбес! Хотя с другой стороны, я бы и сам не стал подвергать ребенка никакой опасности. Но сварить элементарное зелье от тошноты и отеков я бы мог!!! А теперь вот лежи ногами к верху и жди, соизволит ли мадам Помфри простить меня или нет. Буду надеяться, что все спишут на разбушевавшиеся гормоны, а не мой характер, хотя характер у меня… ну ничего так себе характер, бывают и хуже…

- Северус, ты дома? – типичный вопрос Гриффиндорца. Где я еще могу быть с таким пузом? Встаю. Належался уже сегодня. – Ой! Ты зачем встал? Тебе же ходить тяжело.
- Ничего, - огрызаюсь я, - дойду вразвалочку.

Фыркает. Ему смешно. Смешно, засранцу. Можно подумать, я виноват в своем теперешнем состоянии. А кто мне ребенка сделал. А, Поттер? Глажу живот – в руку упирается пятка. Нет, точно будет сын, как иначе объяснить, что он решил поиграть в квиддич и вместо бланжера использует мой мочевой пузырь?
- Пинается? – зеленые глазищи мужа светятся восторгом. Я киваю. Он опускается на колени и, держась руками за мои бедра, приникает ухом к животу. Еще пинок. У Гарри на лице расцветает счастливая улыбка, я тоже улыбаюсь. Разве можно удержаться от улыбки, когда рядом со мной любимый человек, а внутри меня дерется его частичка? Я стал каким-то сантиментальным. Это все гормоны!
- Весь в тебя! – я ухмыляюсь и стараюсь придать голосу моего фирменного сарказма. Не получается. Мда. Совсем теряю хватку. – Судя по его активности, будет играть в квиддич, как его отец.
- Или же не вылезать из лаборатории, как его другой отец!
- В любом случае, мне жалко его декана.
- Ага! Точно! Держись, Хогвартс! Поттеры наступают! – веселье мужа, кажется, заражает меня. Мне хочется беспричинно смеяться! О, нет! Где кошмар Хогвартских подземелий? Где ужас, летящий на крыльях ночи? Куда мне теперь до моего коронного появления с блеском в глазах и развивающейся за спиной мантией? Я теперь хожу как утица вразвалочку и о-о-о-о-очень медленно. Все-таки на девятом месяце. Опять отвлекся. Мерлин, помоги моему терпению! Я теперь двух предложений связать не могу? Правильно говорят, что во время беременности женщина тупеет. Какая к Моргане женщина? Я не женщина! Мерлин! Это что, заразно? Так… так… так… Спокойно, я еще не схожу с ума. Быстро рецепт чего-нибудь не особо сложного. Оборотное зелье. Шкурка бумсланга, растереть… Или нарезать? Крылья синеглазки. Нет, златоглазки. Их бросать в конце. А в середине что? Водоросли, собранные в полнолуние, спорыш, тертый рог двурога. Тертый или толченный? Пиявки… Бе-е… Гадость какая! Опять тошнит! Мда… Это, наверное, вирус. Передается половым путем и растет в моем животе! Потому что забыть рецепт зелья может только Поттер! Точно половым путем! Зараза моя… Рука сама опускается на лохматую макушку и пальцы цепляют спутанные пряди. Мало мне одного ребенка, я второго вынашиваю.
- Ты обедал? – испытующий взгляд зеленых глаз снизу вверх. Я киваю, но не выдерживаю и отвожу глаза. Ну, вру, я. Вру. Ну, тошнит меня! Чтоб их, особенности мужской беременности! Токсикоз не заканчивается НИ-КОГ-ДА! Мужики, рожать решитесь – учтите на будущее! Хотя если вы магглы, то вам это счастье точно не светит. О чем я только думаю?

Я нежно провожу рукой по животу. Счастье? Да, это счастье. Вздыхаю. Знаю, сейчас будет нагоняй. Ага, точно, началось. Вскочил как воробей и настойчиво тянет меня в сторону кухни. Молча. Это плохо. Если Поттер молчит, это очень плохо! Значит у него, как в клапане высокого давления, накапливается пар. А потом… Что потом только Волдеморт знает… Но на его место никому не хочется. А мне тем более. Я в положении, в конце концов! Да, буду шантажировать!

Вообще, никогда не думал, что я это скажу, но я зауважал Молли Уизли. Выносить и родить семерых детей – это действительно подвиг. Мне бы тут одного как-нибудь. А потом второго. Ну, максимум третьего, но это точно максимум. Ой! Что это я?! Во вкус вошел? Еще первого не родил, а тут на тебе, о третьем думаю. Как там Поппи говорила? «В его возрасте это сложно и опасно, тем более такие стрессы…» Еще бы, стрессы. Две войны в роли шпиона – это вам не шкурку бумсланга нарезать. Кстати, нарезать или растереть все-таки? У Грейнджер, тьфу ее, миссис Уизли – младшей, что ли спросить? Она еще на втором курсе зелье варила, может, помнит? Что значит «может»? Точно помнит!
Что это? Какая такая телятина? Меня от нее тошнит! А я сказал, тошнит! Хочу рыбу! Дорадо хочу! Хотя бы кальмаров! Поттер, твою мать за ногу (хорошая была женщина, мать твоя), хочу рыбу! Ты понимаешь по-английски? Что значит, нет? Как это всю съел? Кто? Я? Не может быть! Когда? Сегодня за завтраком? Поттер! Кто из нас двоих беременный?! Это у меня память дырявая?! Это у тебя память никогда не отличалась… Ничем, короче, не отличалась! Вот! Что значит мои капризы? Ну, так сходи и купи рыбы, это что так сложно? Подумаешь вечер на дворе. Ну и что, что все магазины в Косом переулке закрыты! Ты меня не любишь? Нет! Да! Нет! Да! Ты меня не любишь! Все! Разведусь!
Слава Мерлину! Грейндж… тьфу, то есть Уиз … как была Грейнджер, так пусть и остается, и мне плевать, за кого она там вышла замуж, как хочу, так и буду называть… Пришла навестить. Побежал в спальню, ага… по-бе-жа-а-а-ал.

- Как он? Ему же рожать вот-вот. – Гермиона скептически посмотрела на мой почти гордый уход (А вы попробуйте пройти летящей походкой, если спереди вас живот перевешивает килограммов эдак на… а на сколько? Я же неделю не взвешивался! Поппи меня убьет!)
- Герми, ты тоже Рона капризами доставала? Ну-у… когда Хьюго вынашивала?
Вот паршивец! Это у меня капризы!? Точно разведусь! Вот только сблюю эту чертову телятину и разведусь! Хотя кого я обманываю? Маленький, ну не бей папу, а то второй папа меня и так сегодня…
Мерлин! Больно! Это что – схватки? Схватки??!
-По-о-о-оте-е-е-е-р!!!

- Северус! – строгий голос колдомедика одернул непослушного пациента. – Лежи смирно! Гарри, не мельтеши у меня перед глазами, иначе я попрошу тебя покинуть комнату.
Как обычно. Ну, никакого уважения к старшим. Он совершенно не изменился. И это МНЕ говорили о предвзятом отношении к … теперь уже моему законному мужу.
Я страдальчески закатил глаза. Сделал я это специально, чтобы позлить Гарри. Надо же было хоть как-то выказать свое недовольство. Ну, подумаешь легкое недомогание! Достаточно было просто сварить пару зелий, и все бы как рукой сняло. Правда, сначала надо было определить, что именно варить. Но нет! Мне даже не дали зайти в лабораторию. Мой молодой муж сразу же решил, что я уже нахожусь одной ногой в могиле и не в состоянии самостоятельно определить, что же со мной происходит. Он вознамерился показать меня колдомедикам. Пришлось вспомнить годы преподавания в Хогвартсе и сыграть роль «ужаса подземелий». Я твердо сказал категорическое «Нет!» в фирменном стиле «профессора Снейпа», но совершенно упустил из виду, что уж кого-кого, а Поттера этим не испугать. Этот паршивец даже не обратил внимания на мои слова, а продолжил консультироваться через камин с Грейнджер, ой, простите теперь уже Уизли, на предмет того, какую клинику лучше выбрать. Можно подумать, что ему предложили бы что-нибудь кроме Святого Мунго. Предложили. Хотя чему я удивляюсь, это же Гре … тьфу ты, короче это же гриффиндорская всезнайка. Мне грозило посещение некого светилы колдомедицины из Швейцарии. Все хватит, это уже заходит слишком далеко. Пришлось за шкирку вытаскивать моего ненаглядного супруга из камина и всеми доступными средствами (то есть криком и руганью) объяснить ему, что я не собираюсь ни в какую швейцарскую магическую клинику. Максимум, на что я согласен, исключительно для того, чтобы прекратить всю эту гиперактивную деятельность любимого мужа, так это то, чтобы меня осмотрела мадам Помфри. В конце концов, она выхаживала меня в куда более сложных ситуациях. Гарри, решив, что от добра добра не ищут, вызвал колдомедика в наш особняк, хотя я и утверждал, что мог бы и сам направиться в Хогвартс через камин.
- Ни в коем случае! Лежи, ради Мерлина! У тебя кружится голова уже третий день. Ты опять химичил, - от этого маггловского словечка меня передернуло, - в своей лаборатории и нанюхался черте чего! А, может, ты чего-нибудь напутал и случайно выпил не то зелье или решил провести эксперимент на себе? – Гарри озабоченно смотрел на меня, удобно устраивая на диване в гостиной.
Мерлин, помоги мне! Это он говорит мне, мне Мастеру зелий, почетному члену Ассоциации зельеваров Европы… Да, он видно сильно испугался, раз брякнул такую глупость.
– И вообще, с каких это пор ты стал есть кальмары в таком количестве? - не унимался Гарри.
Я устало закрыл глаза – на то, чтобы понять, что я что-то напортачил в последнем экспериментальном зелье, отчего меня тошнит и выворачивает на изнанку уже третий день, мне самому хватило мозгов. Но вот этого клохтанья со стороны мужа я уже больше не мог выносить. Запустив в Гарри журналом по зельеварению, который он же мне заботливо и сунул в руки «чтобы я не скучал», я рявкнул на не в меру разошедшегося супруга:
- Ты прекратишь этот балаган или нет?! Я в порядке! И мадам Помфри это только подтвердит! Мерлин! Зачем я женился на этом идиоте?! – я скорбно возвел очи к потолку, но ответа на нем не нашел и опустил взгляд, сразу встретившись с встревоженными глазами обиженного мужа.


С момента нашей свадьбы прошло чуть более трех лет. Гарри успешно окончил Университет, и теперь работал в Министерстве, в Департаменте по работе с магическими существами, не без успеха продвигая свои идеи, выдвинутые еще в школе, во время того памятного разговора перед выпускным вечером. Я продолжал свою деятельность «свободного Алхимика», как я сам себя называл после увольнения из Хогвартса, и мои дела более чем процветали.
Ни он, ни я никогда не любили привлекать излишнее внимание к своим персонам, поэтому свадьбу решили отпраздновать тихо и скромно, пригласив только самых близких и дорогих людей. Таких насчиталось около двухсот, к радости Гарри и полному моему ужасу. Узнав, что нашей скромной лужайке между лесом и домом предстоит вместить такое количество гостей, я наотрез отказался жениться при таком скоплении народа. Ситуацию спасал Люциус, согласившийся выступить шафером со стороны старого друга, и срочно вызванный Поттером из Малфой-Мэнора на подмогу. Пожалуй, только его дипломатический талант, подкрепленный парочкой бутылок отменного коньяка из малфоевских подвалов в купе со щенячьим взглядом Поттера, смогли уговорить меня пойти на уступки будущему мужу и согласиться принять у себя всю эту галдящую толпу одноклассников и друзей Поттера. Хотя по мне, присутствие одних только Уизли в полном составе уже обещало быть катастрофой.
В итоге после двух месяцев сумасшедшей подготовки к празднику, от которой я предпочел самоустраниться, жених Северус Тобиас Снейп (весь в черном) и хм… жених лорд Гарольд Джеймс Поттер (весь в белом, и смущенный, как невеста, только фаты ему не хватало) сочетались законным браком на глазах ста девяносто семи свидетелей, гостей, друзей и одного пьяного Мундугуса Флетчера («Северус! Он же член Ордена и друг Дамблдора, мы не можем его не пригласить»), все-таки стащившего по старой доброй привычке серебряную ложку (которую у него аккуратно и незаметно выудили из кармана домашние эльфы).
Накануне свадьбы обнаружилось, что, так как Гарри имеет титул Лорда, то я, как нетитулованный представитель магического общества, вступаю в род Поттеров, и по закону принимаю фамилию мужа. Возраст молодоженов в данном случае в расчет не брался. Если бы я унаследовал от родителей титул Лорда, то в этом случае произошло бы объединение родов и оба супруга взяли бы двойную фамилию, так как мы оба были последние в своем роду.
Узнав этот пункт Магического законодательства о браке (между прочим, этот пункт был принят еще в 231 году до нашей эры и с тех пор не менялся), я рвал и метал, но быстро смирился, когда Люциус, убедившись, что его не слышит Гарри, шепнул мне на ухо:
- А ты представь глаза Рогатого и его блохастых четвероногих приятелей, если бы они узнали, что ты теперь тоже Поттер! – Люциус усмехнулся и задорно подмигнул, а я невольно улыбнулся в ответ. «Однозначно смерть темного Лорда пошла Люцу на пользу», - хмыкнул я про себя, моментально успокоившись и решив больше не поднимать криков, по поводу своей новой кошмарной двойной фамилии.
Свадебное торжество удалось пережить без особых потерь нервных клеток. Грейнджер и ее будущая свекровь утирали слезы платочками от радости за непутевого Поттера, наконец-таки нашедшего свое счастье. Уизли, который был до недавнего времени обязательным приложением к моему мужу, бросал в мою сторону гневные взгляды, давая тем самым понять, что самолично прибьет меня, если попробую ненароком обидеть его драгоценного друга. Весь преподавательский состав Хогвартса, во главе с Минервой, уговаривал меня вернуться к преподаванию. Кто-то постоянно подходил, поздравлял, тряс руку, похлопывал по плечу и даже запечатлеть «дружеский» поцелуй. Мерлин, даже моему терпению уже подходил конец. Когда окрестности озарились первыми вспышками разработанных специально для нашей свадьбы эксклюзивными фейерверками близнецов Уизли, сквозь толпу к нам протиснулась Грейнджер и со словами: «мне кажется вам уже пора» сунула в руку Гарри портал, который незаметно для остальных гостей перенес нас в спальню. Я успел только наложить заглушающие и запирающие чары, прежде чем почувствовал на своих плечах такие родные и нежные руки.
Мы с Гарри совершенно забыли обо всем на свете, в том числе и про вторую часть магического ритуала венчания. Наутро мы были разбужены самым беспардонным образом, взломав установленную мною вечером наспех защиту, нас осчастливили своим присутствием наши шаферы в компании чародея, проводившего обряд венчания и представителя Министерства магии, прибывшего специально, чтобы засвидетельствовать законность и нерушимость наших брачных уз. Рон Уизли, который выступал шафером со стороны моего юного супруга, и Люциус Малфой, поставили свои магические подписи на брачном свидетельстве после того, как и я, и Гарри, приняв Веритасерум, подтвердили факт, что брак был консумирован физическим соитием. Слава Мерлину, что подробности никому были не нужны, … естественно никому, кроме Уизли.
- Гарри, и тебе действительно это нравится? – ляпнуло это рыжее недоразумение, как только чиновник покинул помещение. Гарри на том момент все еще находился под действием сыворотки правды.
- Рон! Это потрясающе! Секс с Северусом лучшее, что было в моей жизни! Он такой потрясающий любовник! И у него такой классный член, особенно когда он в моей заднице или у меня во рту! – я поперхнулся, а Гарри мечтательно закрыл глаза, явно предаваясь воспоминаниям о нашей первой брачной ночи, во время которой мы естественно не спали, а занимались куда более интересными вещами.
Уизли запылал как маков цвет, а Люциус заржал, как ненормальный, взглянув на меня, рванувшего после этих слов в лабораторию за антидотом, прямо в ночной рубашке, которая, впрочем, развевалась на моих худых ногах не менее впечатляюще, чем обычная мантия. Никакой другой одежды на момент появления в спальне официальных лиц не обнаружилось. Я обещал себе, что и Уизли и Люциусу еще припомню эту сцену, и жалел только об одном, что не могу привести свой приговор в исполнение уже сейчас.
Слава Мерлину, что мисс Грейнджер хватило такта вправить будущему супругу мозги, заставив его молчать об излишней откровенности моего юного супруга.

И вот теперь, спустя три года после свадьбы и впервые на моей памяти, я чем-то заболел, если, конечно, не считать случаи, когда я оказывался на попечении Поппи после своих визитов к Лорду или после общения с Мародерами, чтоб им пусто было (а хотя… одному из них я, по крайней мере, благодарен, за то, что он родил такого замечательного сына, хотя и порядочного разгильдяя и оболтуса).
Гарри был не на шутку встревожен моим состоянием, а когда узнал, что это продолжается три дня, поднял панику. Никогда не видел его таким – бледный, руки трясутся, носится по дому как угорелый, принося мне то воды, то фруктов, то, спрашивая, какие зелья мне сейчас нужны, явно сам собираясь их варить и отравить меня, чтобы я больше не мучился. Наконец до него дошло, что, так как сам я себе точный диагноз поставить не могу, а у него просто не хватает для этого знаний, в его бедовую голову пришла гениальная идея вызвать колдомедиков. Была бы его воля, он притащил бы в наш особняк весь коллектив Святого Мунго, включая медсестер, нянечек и санитаров. Но и этого ему оказалось мало, он вознамерился собрать консилиум из лучших докторов Европы по поводу всего лишь головокружения. Естественно, я не мог ему позволить делать из меня посмешище, тем более половина этих врачей-недоучек когда-то училась у меня, и я знаю, что, по крайней мере, зелья девяносто девять процентов из них знали не выше чем на «Слабо». Поэтому, рявкнув на мужа, чтобы он успокоился, и наотрез отказавшись от услуг врачей, я предложил единственное приемлемое решение для нас обоих – позвать мадам Помфри.
Поппи всегда с глубоким уважением относилась как ко мне, так и к Гарри, поэтому просто не могла не прийти на помощь, когда взъерошенный больше чем обычно и бледный Поттер ворвался в Больничное крыло в Хогвартсе и, истерически заламывая руки (это мне потом МакГонаголл рассказала, когда пришла навестить на следующий день), попросил «срочно осмотреть Северуса, который уже три дня плохо себя чувствует и практически умирает».
Спустя десять минут, через камин в директорском кабинете, колдомедик и Поттер направились в наш особняк.


- Гарри! Ты успокоишься или нет? Сейчас мадам Помфри закончит осмотр, и ты убедишься, что ничего страшного нет! - меня раздражало его мельтешение из угла в угол, не меньше чем ведьму, проводящую диагностику моего бренного тела. – Я выпью зелье и через пять минут у меня все пройдет! Так ведь, мадам Помфри? Мадам Помфри!? Поппи, Мерлин, что с Вами???
Я не на шутку перепугался, когда увидел, что колдомедик, проводящая диагностику, вдруг замерла с палочкой возле моего живота и покраснела, а потом изумленно и счастливо улыбнулась. Счастливые улыбки еще никогда не приносили мне ничего хорошего (стоит только вспомнить очаровательную улыбку «доброго дедушки Альбуса», когда он отправлял меня на очередное «задание»), поэтому я настороженно ждал приговора единственного врача в мире, которому я доверял, не считая, конечно же, самого себя.
- Боюсь, Северус, что через пять минут и даже через пять дней ничего не пройдет. Тебе придется помучиться гораздо дольше! – При этих словах ведьмы Гарри побледнел как полотно, рухнул на стул, но промахнулся и приземлился на пол, с грохотом опрокинув стул на себя.
- Что с ним, мадам Помфри? – мой муж еле смог пошевелить губами. Волнуется, поди ж ты… Люблю его, обормота. И за что мне такое счастье? А да… Я что-то отвлекся… Так что у меня там с диагнозом? Следующие слова от колдоведьмы не ожидал ни я, ни издерганный Гарри, на которого я в этот момент нежно смотрел (Я!? Нежно? Да что это со мной вообще происходит?):
- Северус, дорогой, у вас с Гарри будет ребенок!
Мы с мужем уставились друг на друга не в силах произнести ни слова. Но через минуту счастливый голос Поттера (Ага! Сволочь! Это не ему страдать от токсикоза!), осознавшего, что он станет отцом, разрезал повисшую тишину в комнате:
- Мама миа!
Тут уже не выдержал я:
- Не может быть! – голос похожий больше на писк, чем на мой обычный саркастичный яд, раздался над пледом.
- Вот бы Альбус дожил до этого дня! Но в его возрасте… - Запричитала Поппи.
В дверь торопливо постучали, и через пару секунд на пороге возникла миссис Гермиона Уизли собственной персоной с очень озабоченным выражением на лице. За спиной у нее маячила рыжая шевелюра ее супруга.
Ага, только этого мне еще не хватало!
- Гарри, с Северусом все в порядке? Ты так неожиданно прервал разговор…
И я предпочел погрузиться в спасительный обморок, нежели стать свидетелем того, как мой любимый муж станет сообщать новость о нашей беременности.

Годрика не было два дня. Гарри начал уже волноваться, когда появился его Наставник. Мрачный и молчаливый. Одного взгляда на него было достаточно, что бы понять, что-то случилось.
Гарри, внимательно читавший свиток пергамента, лежащий перед ним, вскочил из-за стола и подбежал к Годрику.
- Дамболдор?
Годрик кивнул:
- Люпин и Лавгуды убиты.
Гарри со стоном опустился на пол, обхватив голову руками.
- Когда же это закончится? – Гарри с тоской посмотрел на учителя. Годрик опустился рядом, обняв Гарри и прижав его голову к своей груди:
- Только тогда, когда ты сможешь это предотвратить.
- Ты отказываешься мне рассказать, когда и как это случится! – Гарри был рассержен. Последний друг отца был убит, любимая девушка его лучшего друга – тоже. А он, Гарри ничего не может сделать. И Годрик все никак не хочет рассказать Гарри, как он сможет предотвратить этот кошмар, называемый «Дамболдор». – У меня есть палочка, я могу выйти отсюда!
- И что ты сделаешь один? Наша с тобой проблема в том, что мы слишком горячие и прямолинейные, идем напролом. Тебе очень недостает Слизеринской хитрости и расчетливости.
- Шляпа хотела отправить меня на Слизерин, - буркнул Гарри.
- Знаю. Но разговор не об этом. Я же говорил тебе. Если ты сейчас выйдешь отсюда, то тебя попытаются убить как можно быстрее. Министерство поддерживает Дамболдора, потому что он неплохо снабжает деньгами вашего министра. Против тебя выступит все магическое сообщество. Те, кто поддерживал Темного Лорда, тебя ненавидят за смерть Господина, те, кто был против него – считают тебя убийцей друзей. Пойми, Гарри. Сейчас ты – одиночка. А один человек ничего не сможет сделать. Тебе нужны те, кто поддержат тебя. И начинать надо со школы. Вот в нее ты и отправишься.
- Но как я туда попаду?
- А это уже моя забота. Но сначала ты должен многое выучить.
Гарри мрачно кивнул и спросил:
- Мне долго еще ждать?
- Я же тебе говорил, что все зависит только от тебя.
- Ремус, Луна… Он никогда не остановится? – Гарри с тоской смотрел в окно, на мрачные тучи, нависающие над штормовым морем. Даже погода полностью соответствовала настроению Гарри.
- Сам нет, не остановится. Когда не останется никого, кто бы угрожал его благополучию, он начнет третий круг взращивания нового Темного Лорда и Героя-победителя.
- А кто был первый? – почти равнодушно спросил Гарри.
- Он сам и Грин-де-Вальд. Кстати, они были друзьями… хм… если можно назвать их такие.. хм.. нестандартные отношения. А потом Дамболдор решил, что Грин-де-Вальд стал слишком сильным и опасным, а Дамболдору хотелось одному незримо править магической Англией.
- Я – Дамболдор, великий и ужасный… - грустно пошутил Гарри.
Годрик хмыкнул, но, видя настроение мальчика, притянул его к себе и обнял, ничего не говоря. Они сидели так достаточно долго, пока Гарри не успокоился окончательно. Годрик отстранился и посмотрел на мальчика:
- Ты не можешь сейчас изменить то, что случилось, но если ты будешь учиться, то поверь - ты сможешь сделать так, что Дамболдор сделать ничего не сможет.
- Не «если», а «когда»! – с мрачной решимостью сказал Гарри и встряхнул головой. – Годрик, давай заниматься!
- Другое дело. Такой настрой мне нравится. Так, где Цитриль?
Гарри смущенно отвел глаза, всем видом показывая, что он тут ни причем.
- Тааааак. И что у нас стряслось? – Годрик с подозрением посмотрел на смущенного юношу.
- Ну-у-у. Понимаешь. Эта… Я… в общем… не хотел.. она сама… - Гарри старательно прятал глаза от Наставника.

***
Ретроспектива
Накануне, ближе к вечеру.

Гарри выписывал заклинания, составляя боевые цепочки с идентичными фигурами палочки. Годрика все не было. Вдруг текст с заклинаниями в книге пропал.
«Что голову повесил? Смотри, нос поцарапаешь об пол. А Годрику потом залечивай»
- Цитриль, я работаю. Не могла бы ты вернуть текст.
«Знаешь, мне надоело, что на меня пялятся, а поговорить не хотят. Мне скучно. Развлеки меня»
- Что? – Гарри просто опешил от такой наглости. – Ты с ума сошла. Верни заклинания сейчас же! – Мальчик даже стукнул по столу кулаком, расплескав чернила.
«Ни тебе «спасибо», ни тебе «пожалуйста»! Надоело! То я лежала тысячу лет без дела, пылилась. Теперь от меня требуют что-то показать. Моим мнением вообще никто не интересуется! А я может, сказки хочу показать. Ну, вот чем тебе сказки не нравятся? Хочешь, расскажу про …»
Гарри даже не стал дочитывать: «Она точно сбрендила» - подумал он.
- Мне нужны боевые заклинания, - сквозь зубы, стараясь не вспылить, прошипел Гарри.
«Ну, хорошо, хорошо…»
На странице появился текст с движущимися картинками, при одном взгляде на которые у Гарри запылали уши так, что хоть водой обливай – шипение услышишь. Он, конечно, знал, что между мужчиной и женщиной существует интимная связь. И втайне мечтал, что их с Гермионой отношения после школы перерастут в эту стадию. Но чтобы такое, что ему показала Цитриль…
«Какой ты еще невиненький…» - Гарри был уверен, будь у книги голос, он бы сейчас сочился ехидством.
Щеки Гарри пылали от смущения.
«Тебе еще учиться и учиться! Твои слюнявые поцелуи могут лишь девчонок соблазнять».
Гарри не выдержал, захлопнул книгу и закинул ее на шкаф с одеждой.

Конец ретроспективы.
***

И со вчерашнего дня брать в руки Цитриль Гарри не имел никакого желания.
Когда Годрик выяснил причины смущения Гарри, он хохотал в голос. Еще бы! Он, конечно, знал, что Цитриль книга с характером, но чтобы выкинуть такое.
- Ей было просто скучно, - отсмеявшись, сказал Годрик.- Между прочим, насколько я понимаю, у тебя еще не было женщины? Я имею в виду в постели?
Гарри помотал головой, заалев как маков цвет.
- Тебе полезно почитать то, что предложила Цитриль. К сожалению, такие разговоры лучше всего проходят с отцом, но в твоем случае… В общем почитай на досуге. А вопросы можешь задать мне, если уж едкие замечания Цитриль так тебя смущают. Акцио, Цитриль! – Книга влетела в руки к Годрику.
Гарри кивнул, все еще не поднимая глаз. Годрик сжалился над ним и сменил разговор:
- Что у тебя с цепочками?
Следующий час был занят разбором заклинаний и выявлением ошибок.
Потом была дуэль, где Гарри был повержен десять раз из десяти. Гарри хмурился, недовольный результатами, но Годрик был доволен. После обеда было фехтование. Потом Гарри опять засел за Цитриль, предварительно предупрежденную Годриком о подобающем поведении, изучая основы врожденной Анимагии. После часа изучения основ Гарри понял, что все не так просто, вернее совсем не просто. И научиться преобразовываться у него быстро, скорее всего, не получится. Он немного приуныл. Чувствуя его настроение, Цитриль опять попыталась подсунуть Гарри вчерашние картинки с подробным описанием, как достичь желаемого эффекта, за что была безжалостно оттрепана за корешок самим Годриком с внушением, что делу время, как говорится, а все остальное - после уроков.

Прошел месяц. Каждый день у Гарри был полон учебой: зелья, боевая магия, фехтование, анимагия.
Годрик хохотал до колик, когда Гарри, решив, что он сможет преобразоваться, отрастил себе золотой пушистый хвост и белый рог, торчащий изо лба. Годрик отказался убирать эффект превращения целые сутки, чтобы Гарри знал, что такое неправильно примененные на себе знания и что иногда очень даже не стоит торопиться. Хвост еще ничего, но вот рог мешал ужасно, особенно спать. В итоге Гарри дулся на Годрика еще целый день, после того как Настваник, сжалившись над ним, одним движением палочки убрал нежелательные части тела.
Большим разочарованием для Гарри, даже больше, испугом, стало то, что у него абсолютно не получалось вызвать Патронуса. Какие бы хорошие воспоминания он не вызывал, олень отказывался слетать с кончика палочки. Гарри от злости на самого себя разнес всю комнату, за что был наказан Годриком, посадившим его учить родовое древо наизусть, пока сам Годрик восстанавливал мебель и выговаривал ему за неправильное поведение:
- Ты должен научиться владеть собой! Нельзя позволять злости вырываться наружу. Так ты становишься уязвим и в твой мозг сможет залезть даже посредственный лигиллимент. В концентрации на чувствах очень помогает окклюменция, кстати.
- Угу, конечно! – с сарказмом сказал Гарри. - Но я же не владею окклюменцией. Чертов Снейп меня так ничему и не научил. «Ты должен очистить сознание» - очень похоже изобразил Гарри интонации Снейпа. – Знать бы еще, как это делать. – Гарри пнул стену ногой и зашипел от боли.
- А он тебя и не учил. Мы тоже ей займемся. Попозже. Был бы учитель хороший и ты за месяц сможешь прекрасно научиться очищать сознание и блокировать вторжение чужого разума. Хотя здесь еще немаловажную часть играет практика. – Годрик подмигнул юноше, восстанавливая, разнесенный на щепки табурет.
- Годрик, зачем мне это древо? Может, накажешь меня как-нибудь по-другому? Это же ужасно скучно и нудно. Все эти имена – в них же Мерлин потеряется!
- Ну, во-первых. Своих предков должен знать каждый уважающий себя аристократ! – Гарри скривился, - Во-вторых, нечего корчить рожи, ты им являешься. А в третьих, ты еще выучишь весь этикет. Хотя тут лучше бы тебя Салазар учил. У него это в крови было.
Гарри закатил глаза к потолку и со стоном откинулся на подушку.
- Только не этикет. Быть как этот придурок Малфой?! Лучше десять Воландемортов мне под хвост!
- Оно и видно. У тебя отличный хвост тогда получился. Учи давай.
Гарри показал Годрику язык и углубился в Цитриль, пытаясь запомнить имена, даты рождения, смерти, количество детей и кто из них кем кому приходится.

В один из дней Годрик появился позже обычного. Гарри пытался сконцентрироваться на ощущениях превращения в единорога, хотя его прогресс до сих пор не продвинулся дальше прошлого успеха и пары золотых прядей в волосах.
Услышав хлопок аппарации, Гарри обернулся и увидел учителя. Который тепло улыбался и держал в руках какой-то пакет.
- С Днем рождения, Гарри!
Юноша с удивлением посмотрел на учителя и улыбнулся. Он совершенно потерял счет времени и не помнил, какое сегодня число.
- Сегодня уроков не будет, устроим пикник у камина, - сказал Годрик и торжественно вытащил из пакета, который держал в руках, бутылку вина. Она была покрыта таким слоем паутины и пыли, что становилось ясно, что эту бутылку Годрик вытащил из запасов в своей Тайной комнате. Он как-то упомянул о своей личной коллекции прекрасных вин, сказав, что Гарри может их потом получить в полное свое владение.
Весь вечер они просидели у камина, потягивая тысячелетнее вино и разговаривая обо всем на свете. Гарри рассказывал Годрику о Гермионе, Роне, Луне, своих друзьях и крестном. Эти рассказы не вызывали в нем той боли, что обычно будила каждая мысль о погибших дорогих ему людях. Он рассказал, как они спасли Сириуса. Рассказал, как научился вызывать Патронуса. Годрик, в свою очередь, рассказывал о жизни Основателей, когда они еще были вместе. Рассказал смешные истории, связанные с Салазаром Слизерином.
Этот вечер был полон теплоты и спокойствия. Под конец Годрик вытащил из кармана коробочку, в которой был перстень с красным рубином в старинной изумительно красивой золотой оправе и протянул перстень Гарри.
- Это тебе, Гарри. Надень его. Когда-то его подарил мне Салазар. Он назвал его Перстнем судьбы. Это - непростой перстень. Когда ты решишь сделать предложение своей любимой, и если вы действительно предназначены судьбой друг другу, в твоей руке появится такой же перстень. Когда ты оденешь его на руку возлюбленной, между вами установится связь. Вы будете чувствовать друг друга, и даже помогать друг другу в экстренных ситуациях, оттягивая боль на себя. Я даже помогал таким образом рожать Хельге. Только вот в третий раз даже это не помогло ей. – Годрик вздохнул. – К тому же, если с твоей избранницей или с тобой случится беда – камень почернеет, и ты узнаешь, что с ней что-то случилось.
- Спасибо, но я не думаю, что он мне понадобится. – Гарри с грустью смотрел на подарок, вспоминая теплые губы и золотистые глаза Гермионы.
- Поверь мне, понадобится. Я точно это знаю. А теперь давай спать. Выходной уже закончился. А завтра тяжелый учебный день.

***

Год спустя.

- Годрик! Годрик! Смотри!
Мгновение и перед восхищенным Гриффиндором застыл, гордо изогнув шею и стуча золотым копытом, Черный единорог с зелеными глазами. Годрик подошел к животному и погладил его по шелковой лоснящейся шерсти и, не удержавшись, запустил пальцы в золотую гриву.
- Молодец! У тебя получилось, Гарри! Я горжусь тобой.
Через секунду счастливый Гарри влетел в распахнутые объятия Годрика.
- У меня только сегодня утром получилось преобразоваться до конца. Очки все время оставались на носу и ботинки на задних копытах. Так смешно выглядело.
- Так. Теперь тебе будет намного сложнее. Дракон, существо очень сложное. Ты же не хочешь превратиться в Черного единорога с белыми крыльями и ящерообразным хвостом? Значит, надо учиться контролировать этот процесс. Разграничить свои ощущения обоих животных.
Гарри внимательно слушал учителя.
- Ну, вообще-то единорог с крыльями – это интересно, – улыбнулся он своим мыслям.
- И с сегодняшнего дня начинаем вплотную заниматься трансфигурацией и чарами. И тебе еще надо Окклюменцией и Легилименцией заняться. А то Дамболдор превосходно владеет и тем, и другим. Нечего кривить нос. Я тебе об этом уже говорил.
- А я бы хотел еще знать хотя бы азы колдомедицины. С той удивительной способностью вляпываться в неприятности, которая у меня есть, это просто жизненно необходимо. – Гарри вспомнил, как мадам Помфри причитала над ним всякий раз, когда он оказывался у нее в лазарете «Мистер Поттер, как же Вас угораздило снова здесь очутиться? Я Вам скоро здесь отдельную койку выделю! И в следующий раз пролежите у меня неделю!»
Годрик усмехнулся:
- Ну, это качество у тебя точно от меня. Я вечно попадал в неприятности, а Салазар с завидным упорством меня из них вытаскивал. А потом, пичкая зельями, выговаривал, что он делает это в последний раз. Хотя буквально через неделю-две, я снова был его самым главным пациентом…
- Ага… И каждый раз пытался при любой возможности по-тихому улизнуть из больничного крыла, - продолжил Гарри.
- Точно! – Годрик ухмыльнулся и хлопнул Гарри по плечу.

В течение всего следующего года Гарри пытался преобразоваться в дракона, но у него ничего не выходило. Он злился, и получалось еще хуже, даже единорог в такие моменты преобразовывался не полностью. Сколько раз за это время Годрик и сам Гарри восстанавливали развороченную комнату. В итоге, когда мебель было уже невозможно починить без того, что она стояла вкривь и вкось, Азкабан полностью поменял убранство комнаты.
В большом мире, как называл его Гарри, стояла тишина. Дамболдор успокоился и даже окончательно бросил попытки найти похитителя меча. Ему в голову не могло прийти, что похититель спокойно живет в Азкабане. Ему регулярно докладывали о состоянии мальчика. Но так как сам замок не хотел, чтобы кто-то видел настоящее положение дел – чары иллюзии были просто непробиваемыми. Стража и надзиратель видели лишь то, что замок и Гарри с Годриком хотели показать: сломленного, изможденного человека с потухшим взглядом, спутанным колтуном волос на голове, сидящего в грязной сырой камере на жесткой вонючей подстилке из соломы и шепчущего имена. Как считал Надзиратель, это было единственное, что помнил узник, бывший когда-то Гарри Поттером. Дамболдор был спокоен, хотя его очень напрягало постоянное отсутствие Фоукса и его явное нежелание общаться с Директором. Но в те вечера, когда Фоукс все же присутствовал в кабинете, особенно когда у Дамболдора был Грюм, директор почему-то чувствовал себя не в своей тарелке под укоризненным взглядом птицы. Иногда ему казалось, что феникс понимает человеческую речь и осуждает директора за его поступки. Впрочем, он практически сразу выкидывал эти мысли из головы, у него были куда более важные дела. В частности, он активно занимался поиском Темного Лорда. Вернее кандидата на эту роль. В настоящий момент в школе Хогвартс обучалось потенциально три человека идеально подходящих под роль убийц и сумасшедших. И он старательно растил этих ребят, стараясь озлобить и максимально испакостить им жизнь, хотя особо и не торопился – у него, как он считал, еще было время. Поисками героя он решил заняться позднее.
А Гарри учился. Учился до изнеможения. Учился всему, чему только мог. Чтобы стать сильным и быть равным в противостоянии Дамболдору. С помощью Годрика, хорошо знающего директора, Гарри изучал все сильные и слабые стороны Дамболдора. Он узнал всех основных шпионов Дамболдора, не только в стане Тома Риддла, но и в собственной школе. Оказывается у директора было несколько осведомителей в самой школе, которые докладывали обо всех шагах Гарри и его друзей.
Узнав об этом, Гарри был в бешенстве. Это означало, что кто-то из его одноклассников или ребят с факультета был хитрой сволочью и в прямом смысле продавал своих «друзей» директору, потому как директор платил своим осведомителям хорошие деньги. К сожалению, Годрик не знал имен тех, кто был непосредственно из самого близкого окружения Гарри. Директор встречался с ними либо в его отсутствие, либо не на территории школы, чтобы не вызывать подозрений у остальных учеников, либо просто переписывался с помощью школьной совы, что было совсем безопасно.

На третий год обучения Годрик ввел такие новые предметы, как стратегию и тактику ведения боя (сражений), этикет (так нелюбимый Гарри), танцы. Все остальные предметы, в том числе зелья и боевая магия все так же входили в программу. Гарри выл от нагрузок, но, стиснув зубы, изучал все, что давал ему Годрик. Над танцами Гарри смеялся, но старательно учил, помня, каким он был медведем на четвертом курсе, на Рождественском балу.
Гарри чувствовал, что близиться час разлуки с Наставником, и знал, что навсегда. Годрик говорил, чтобы Гарри не забивал себе голову этими мыслями. И даже как-то повторил фразу Дамболдора, что «смерть – это всего лишь новое приключение», а приключения он всегда любил.
Годрик часто, давая задание Гарри, исчезал из замка и носился по всей Великобритании, посещая дома аристократов, полукровок и маглорожденных волшебников. И видел, что люди очень недовольны курсом, взятым Министерством.
Все нелюди: оборотни, вампиры, кентавры – подвергались гонениям. Гоблинов не трогали только потому, что все финансы волшебников, так или иначе, проходили через Гринготтс. Все кто хоть как-то подозревался в прошлом в причастности к службе на Воландеморта, либо были обложены непомерными штрафами, выкачивающими большую часть состояния, либо, в случае отказа, бросались в Азкабан.
В школе директивой Министерства было введено разрешение телесных наказаний за существенные проступки. Насколько существенные - должна была решать Надзиратель Хогвартса, небезызвестная всем Долорес Амбридж, вышедшая из больницы, и вновь назначенная на эту должность «в связи с колоссальным опытом в данной должности в прошлом». Филч от известия о разрешении телесных наказаний и возвращения любимого профессора пил на радостях целую неделю.
Родители, узнав о нововведениях, старались отправить детей учиться подальше от Англии, в Дурмстранг или Шармбаттон.
Волшебный мир Великобритании захлестнула новая волна террора, теперь со стороны Министерства. Громко возмущаясь в прессе работой министерства, Дамболдор тихо потирал ручки, потому как большинство «подозреваемых в войне на стороне Воландеморта» было арестовано и лишено состояний именно по его наводке. Естественно Министр, втайне посмеиваясь над тем, как Дамболдор поддерживает себе репутацию доброго дедушки, переводил треть всех сумм на счет Дамболдора.
Директор, еще недавно казавшийся старым, хилым и вот-вот запрыгивающим под крышку гроба вместо одеяла, в последнее время просто расцвел. Никто, даже Министр, не знал тайны Дамболдора, а именно того, что на первом курсе Гарри ему ничего не стоило подменить философский камень на его копию и уничтожить ее вместо настоящего. Теперь, когда в его руках был неиссякаемый источник жизни, Дамболдор не собирался отдавать бразды правления как школой, так и всем магическим миром кому бы то ни было.
Оставаясь в тени настоящим серым кардиналом, Дамблдор за последние три года укрепил власть и свое финансовое положение. Решив, что волшебному миру нужна передышка, он не сильно торопил своих жертв в том, чтобы стать новыми Темными Лордами, но и не упускал их из виду.
Ни Министр, ни Дамблдор не понимали, что террором они никогда не добьются от людей полного подчинения. В своей жажде власти и погоне за чужими состояниями они не знали, что сами, своими руками, создали себе сильного и умного врага, который до поры до времени притаился, но ждал подходящего момента, чтобы, как змея, развернуть свои кольца и ужалить. Что яд, медленно растекающийся по жилам, в конечном итоге достигнет сердца и сможет остановить весь тот ужас, к которому Дамблдор и зарвавшийся Министр Магии в третий раз готовили волшебный мир Великобритании.

В камин директорского кабинета шагнул донельзя злой Дамболдор. Еще бы - Ремус скрылся в стае оборотней где-то на севере Шотландии. Дамболдор не успел устранить последнего Мародера и бесился от того, что тому удалось улизнуть.
И сейчас, вернувшись из Министерства, он рвал и метал, не сумев уговорить Министра отправить кольдульон авроров на уничтожение стаи.
Он мерил шагами кабинет, раздумывая, как добраться до Люпина. Случайно бросив взгляд на стену, он замер в изумлении. Меч Гриффиндора, находившийся в стеклянном саркофаге, исчез. Вытащив палочку, он проверил охранные заклятия саркофага и кабинета. В его отсутствие в кабинет никто не входил, и саркофаг никто не трогал.
Упав в кресло, он уставился в пространство невидящим взглядом. Кто-то же все-таки похитил меч, и этот кто-то был невероятно силен, раз смог обойти его охранные заклинания и уйти незамеченным. Кажется, кто-то решил противопоставить себя ему, величайшему магу современности, и бросил ему вызов.
Дамболдор сузил глаза, подумав, что, кажется, он нашел кандидата на роль нового Темного Лорда. Только осталось еще найти того, кто этим кандидатом является.
Дамболдор встал и начал тщательно проверять саркофаг на магию. Через пару минут он в изумлении уставился на пустой стеклянный короб – никакой посторонней магии он не ощутил. Как будто меч украл обычный маггл. Но маггл не может проникнуть в Хогвартс. Дамболдор ничего не понимал. Пообещав себе разобраться с этим позже, он бросил в камин щепотку пороха и позвал:
- Аластор, зайди. Ты мне срочно нужен!
Через минуту, кряхтя и отплевываясь, в кабинет, стуча ногой и тихо матерясь на запрет аппарации на территорию Хогвартса, в кабинет ввалился Грюм.
- Что-то случилось, Альбус?
- Случилось. Люпин скрылся в стае Северных оборотней. – Ответил Дамболдор, яростно сверкая глазами. – И кто-то украл меч Гриффиндора. – директор махнул в сторону пустого саркофага.
Грюм просканировал весь саркофаг своим глазом.
- Не вижу никакого магического воздействия. Единственный, кто до него дотрагивался – ты, Альбус.
Дамболдор кивнул.
- Я тоже проверил. Ничего не понимаю. Как будто его взял маггл.
Грюм покачал головой:
- Осталось бы хоть что-то. Здесь ничего нет, как если бы меч просто исчез.
- Что ты сказал? – Дамболдор резко повернулся к Аластору. – Но это невозможно. Черт, и Фоукс куда-то запропастился. – Он глянул на пустую жердочку феникса. – Не жалует он меня после того, как я Поттера отправил в Азкабан. Может он что-то и видел. Жаль, сказать не сможет. Ладно. С мечом разберусь позже. Я вызвал тебя по другому поводу.
- Люпин. – Утверждающе рыкнул Грюм. – Он не опасен. Но неприятности доставить может.
Дамболдор откинулся в кресле и прикрыл глаза, сведя кончики пальцев вместе.
- Ты должен найти стаю, со своими ребятами и уничтожить его. Люпин не должен уйти живым. Ты понимаешь меня, Аластор?
Грюм кивнул.
- Есть еще кое что. Сегодня я был в Министерстве. Там шмыгала эта девчонка, твоя студентка, беленькая такая, с большими глазами. Она еще с Поттером в отдел тайн ринулась, когда Том за пророчеством охотился.
- Луна Лавгуд. И что она? – Дамболдор с интересом посмотрел на Грюма.
- Она пыталась добраться до документов Поттера. Мне кажется, что она копает под тебя, Альбус. Ее отец редактор Придиры. Если она что-то накопает, это может подмочить твою репутацию. Придире мало кто верит, но вспомни, когда в ней напечатали статью Риты, многие поверили, что Том вернулся.
- Да... – протянул Дамболдор. – Ты прав. От нее тоже лучше избавиться. Кстати. С Уизли ты чисто сработал – я перевел на твой счет оговоренную ранее сумму, с учетом гонорара твоим ребятам. Не забудь про них, деньги хорошо затыкают глотки.
Грюм благодарно кивнул.
- Ты держишь слово, Альбус. Как всегда впрочем. Ладно. Девчонку и отца мои ребятки возьмут в разработку. А Люпином я займусь. Не беспокойся. Что будешь делать с мечом?
- Не знаю. Я просто не понимаю, что произошло. Но я найду того, кто это сделал.
Грюм погромыхал к камину, напоследок обернулся, недовольно пробурчав:
- И когда ты разрешишь аппарацию на территорию школы? Ненавижу камины.
- К сожалению, даже я не могу включить ее. Это магия Основателей.
- Придурки, - напоследок буркнул Грюм и шагнул в камин.

* * * * *


- Вставай, лежебока. И дуй в ванную. У нас сегодня много дел. – Годрик стянул с Гарри одеяло и пощекотал ему ступню.
Гарри заливисто засмеялся и начал отбиваться ногами от смеющегося Гриффиндора.
- Встаю,- сквозь смех простонал Гарри, вскочил и побежал в ванную.
Годрик был доволен – он впервые видел искренне смеющегося Гарри.
Гарри вышел из ванны мокрый, но довольный.
- Мышцы болят, - пожаловался он.
- Это с непривычки. Будем фехтовать по часу каждый день, привыкнут. Но у тебя и вчера неплохо получалось. Видел бы ты какие бои мы устраивали с Салазаром. Хельга всегда уходила – она говорила, что это глупо пытаться причинить кому-то боль, а потом тратить кучу времени и сил, чтобы это залечить. А Ровена обожала наши бои. И почему-то всегда болела за меня, чем безмерно злила Салазара, который в шутку называл ее предательницей семьи. На что она ему неизменно отвечала, что она болеет за брата, а, значит, никакую семью не предает.
- Скучаешь по ним? – Гарри участливо посмотрел на наставника, наливая себе в кубок тыквенный сок.
Годрик кивнул:
- Но у меня было время смириться.
- Я не смогу, наверное, смириться со смертью друзей. – Гарри тяжело вздохнул.
Годрик промолчал.
Закончив завтракать, Гарри спросил:
- Мы будем варить зелья?
- Нет, - покачал головой Годрик, - сегодня мы попрактикуемся в дуэлях.
- Но у меня же нет палочки!- воскликнул Гарри.
- Вот это проблема как раз разрешима. Я тебе говорил, что ты сделаешь себе палочку сам.
- Но я же не Оливандер, я не умею.
- Тот способ, каким делает палочки эта семья, тебе не поможет. Ты сделаешь ее с помощью магического эфира. – Годрик весело смотрел на ничего не понимающего юношу.
Гарри посмотрел на Годрика в недоумении:
- Моя старая палочка была сделана из пера феникса, твоего между прочим! Почему мы не можем сделать ее такой же? Выдерну тебе одно перо из хвоста и ты скажешь как делать оболочку. Ведь она мне идеально подходила.
Годрик покачал головой.
- Такая палочка тебе уже не подойдет. Магия Азкабана сняла ограничения твоей магии, установленные Министерством при твоем рождении. Давай сядем у камина. Я объясню тебе подробнее.
Гарри подошел к камину и сел на ковре, скрестив ноги. Годрик опустился напротив него, приняв такую же позу.
- Помнишь, я говорил тебе про магические ограничения на младенцах, рожденных в последние пятьдесят лет? – дождавшись утвердительного кивка, Годрик продолжил: - Тебя никогда не удивляло то, что Дамболдор, Воландеморт, и вообще, волшебники о которых ты читал в книгах, были сильными, если не сказать могущественными магами. А у твоих ровесников магические способности не были особо выдающимися? Да, вы были способными, но ничего выдающегося.
- Я думал, что Дамболдор просто исключительный, так же как и Воландеморт. – Гарри был в недоумении.
- А ты посмотри на того же Грюма, он тоже достаточно сильный маг по современным меркам. И дело не в опыте. Его уровня ты бы никогда не достиг. А в свое время он считался довольно посредственным магом. Все дело в магическом ограничении. Его стали накладывать после Грин-де-Вальда. Надеясь таким образом предотвратить появление нового Темного Лорда. Но сам знаешь, что из этого вышло. А так как магические силы волшебников были ограничены, то и на палочки стали накладывать магические ограничения. А теперь, когда твоя сила свободна, твоя старая палочка тебе не смогла бы служить, так же как и прежде. Для тебя она слабовата. К тому же твоя магия уже изменилась.
- Это Азкабан?
- Да, Гарри, это Азкабан изменил тебя. И теперь ты должен понять, что сможет служить тебе. Поэтому, давай закрой глаза и сосредоточься на своих ощущениях. Ты должен прислушаться к себе. Почувствовать свою магию и призвать сначала сердцевину палочки. Давай.
Гарри закрыл глаза и окунулся в магию эфира. Образы носились вокруг него, а он пытался найти в этом многообразии себя. Это оказалось сложнее, чем призвать меч. Тогда Гарри пошел на необычный шаг – он позвал самого себя:
- Гарри?..
И в ответ на его шепот светлый мерцающий шар ринулся к нему сквозь пространство и завис прямо перед ним.
- Гарри? – уточняющее шепнул мальчик. В ответ шар засиял еще ярче, как будто приветствуя самого себя и радуясь встрече. Гарри чувствовал родство с шаром, и понял, что это его магия отвечает ему.
- Ты знаешь, что мне нужно? – шар ободряюще сверкнул мальчику, и на его руку опустилось что-то почти невесомое.
Гарри открыл глаза и посмотрел на свою ладонь. Потом перевел изумленный взгляд на Годрика и увидел совершенно такой же взгляд, направленный на его руку.
- Невероятно! - Годрик осторожно протянул свою руку к ладони Гарри и отдернул ее, так и не дотронувшись.
Гарри снова посмотрел на то, что находилось в его руке.
Маленький синий огонь, нежно лизал его руку, не обжигая, а длинный золотой волос, обвился вокруг огонька, как маленькая змейка.
- Что это, - шепотом спросил мальчик.
- Это, - Годрик сглотнул, - волос гривы Черного единорога и огонь дыхания Белого дракона. Я думал это легенда.
- Что именно? – Гарри действительно не понимал, но не отрывал глаз от маленького чуда, пляшущего в его руке.
- Давай я расскажу тебе позже. Нужно облечь это чудо в оболочку палочки. Готов?
- А как это сделать? – Гарри вопросительно посмотрел на своего Наставника.
- Так же, как призвал сердцевину – позови оболочку. Она сама встанет на свое место и обернет огонь и волос.
Гарри сосредоточился на ощущениях, и позвал себя.
- Гарри? – сияющий шар вновь повис перед ним. – Мне нужна оболочка палочки, - прошептал юноша. Он почувствовал, как в его реке беззвучно возникло что-то теплое и родное.
Открыв глаза, он увидел абсолютно черную палочку, с четырьмя камнями на рукоятке и одним сверкающим – на кончике. По самой палочке шли руны, выбитые на ней серебряными знаками.
- Да, Гарри, ты умеешь удивлять. – Годрик изумленно смотрел на палочку в Гарриной руке, внимательно ее разглядывая. – Сапфир, рубин, изумруд и циркон. Камни Основателей. И бриллиант на самом кончике. Никогда не видел ничего подобного.
Гарри взмахнул палочкой, и по его руке побежало необыкновенное тепло, а по комнате разнеслось ржание и рев дракона. Юноша счастливо улыбнулся. С этой палочкой он чувствовал такое единение, какого не было со старой. Он чувствовал, что его сила, которая до этого дремала в нем, течет по венам и наполняет его всего, посылая мурашки по коже.
Гарри посмотрел на Годрика и спросил:
- Ты знаешь что-то про мою палочку?
Годрик встрепенулся, прогоняя наваждение, и кивнул.
- Белый дракон – легендарное, по мнению волшебников даже моего времени, вымершее животное. Он может принимать любой размер, практически неуязвим. Ему незнакома ненависть, зависть, злость. Его сила потрясает. Он, как и феникс, умеет перемещаться на любые расстояния. Его дыханье и огонь могут излечить умирающего. Черный единорог, является главой всех единорогов. Из людей, в том числе магов, его никто не видел. Считается такой же легендой, как и Белый дракон. Черный единорог практически неуязвим. Кровь единорога данная добровольно и только добровольно, может вылечить человека, поднять его со смертного одра. У человека, выпивающего его кровь в этом случае, все проклятья, наложенные на него, исчезают. Ты понимаешь, что это значит, Гарри?
Гарри отрицательно покачал головой.
- Они существуют! И ты с ними как-то связан. Надо будет выяснить. Как и почему.
Гарри все еще заворожено крутил в руках свою новую палочку, Он чувствовал себя намного увереннее теперь, когда они у него появилась.
- Акцио, подушка! – Подушка попала Гарри прямо в лицо, он рассмеялся. Он снова мог колдовать!!! – Орхидеос! – направив палочку на Годрика, прошептал Гарри.
Годрик, ругаясь, вскочил на ноги и начал обрывать с себя цветы, которые выросли у него даже из ушей. Гарри засмеялся еще сильнее.
- Тебе со своими шуточками к близнецам Уизли! – проворчал мужчина, тщательно скрывая улыбку. Ему нравилось, что Гарри наконец-то начал оттаивать.
- Ладно, шутник. Давай займемся делом. Заодно проверим твою палочку в работе. Искусству дуэлей тебя ведь Снейп обучал?
Гарри кивнул, добавив:
- Профессор Снейп, Годрик.
Годрик фыркнул:
- Поучи меня еще, мальчика! – совершенно в Снейповской манере протянул он.
Гарри улыбнулся и встал в дуэльную стойку.
- Сначала проверим, что ты можешь. – Годрик сделал выпад – Экспеллиармус!
- Протего!
- Перфектус тоталус!
Гарри с легкостью ушел от летящего к нему луча и сам начал сыпать заклинаниями, успевая ставить щиты и уклоняясь от прямо летящих заклинаний. Годрик усилил напор и, погоняв Гарри примерно с час, опустил палочку. Было видно, что Годрик сражался не в полную силу, а лишь тестировал Гарри.
- Неплохо, но все равно слабовато. Надо будет отработать щиты, иначе ты слишком много сил тратишь на беготню, зачастую подставляя свою спину под удар. И неплохо бы тебе подучиться составлять цепочки заклинаний. Понимаешь, когда ты выстраиваешь цепочку из заклинаний, на каждый из которых нужен свой щит, противник успеет поставить первый, второй, а на третий у него может не хватить ни времени, ни сил. И тогда ты его достанешь простым Экспелиармусом. Понимаешь?
- А как составлять такие цепочки, ведь на каждое заклинание нужна своя траектория кончика палочки?
- В этом и заключается хитрость. Многие боевые заклинания имеют практически идентичные движения палочкой, и можно вплетать заклинания друг в друга, составляя цепочки. Так, задание на вечер – посмотри в Цитриль боевые заклинания, которые имеют идентичные движения палочкой или близкие. Попробуешь составить несколько цепочек. А я посмотрю завтра, что у тебя получилось. Время обеда. И тебе неплохо было бы сходить в душ. После обеда попробуем разобраться с твоей связью с палочкой и займемся фехтованием.
Гарри побежал в душ, Годрик присел в кресло у стола, размышляя над странной палочкой Гарри. Не найдя ответа он нахмурился и потянулся к душе Азкабана. Замок едва заметно содрогнулся – значит и он не знал ответа и попытался связаться с Хогвартсом. Годрик терпеливо ждал. Ответа не было. «Значит и Хогвартс не знает», - подумал Годрик.
Он призвал Цитриль, которой совершенно не понравилось, что ее призвали магией, судя по тому, как она яростно начала перелистывать свои страницы, открывшись на нужном месте.
Годрик недоуменно уставился на главу, открывшуюся перед ним и прочитал:
«Иногда сердцевина палочки волшебника указывает на его анимагическую форму. Такое бывает с особенно сильными волшебниками. Если сердцевина палочки принадлежит какому-то магическому животному, и анимагическая форма колдуна отозвалась на сердцевину, то сила колдуна не только большая, она уникальна.
Анимаги могут быть врожденные и потенциальные.
Способность к врожденной анимагии встречается крайне редко. Большинство анимагов не владеют врожденным даром, а обращаются в животных с помощью Анимагического зелья. Но даже оно не может помочь, если у мага, принявшего зелье нет потенциальных способностей. Зелье достаточно принять один раз. Далее маг сможет обращаться при мысленной концентрации и произнесении соответствующего заклятья. Палочка для превращения в животное и обратно обычно не нужна.
В последние пятьдесят лет было отмечено несколько потенциальных анимагов, но из-за заблокированной силы, превратиться в животных им невероятно сложно, практически невозможно. Анимагами с помощью зелья стали Рита Скитер, Питер Питигрю, Джеймс Поттер, Сириус Блек, Северус Снейп.
За последнюю тысячу лет врожденных анимагов в Великобритании было трое: Салазар Слизерин – превращался в змею; Годрик Гриффиндор – превращается в феникса; Николос Фламель – превращался во льва. Четвертый не раскрыл свой дар до конца: Том Марволо Риддл – мог бы превращаться в Ястреба.»
Годрик поднял взгляд от книги на выходящего из ванны юношу и задумчиво окинул его взглядом.
- Да, это многое бы объяснило, - пробормотал Гриффиндор и захлопнул книгу. Он знал заклинание, выявляющее анимагическую форму мага. - Гарри, - уже громко обратился он к юноше, - я хочу кое что попробовать, ты не против, что я нашлю на тебя чары?
Гарри пожал плечами:
- Если это что-то для тебя прояснит.
Годрик, направив на него палочку, пропел:
- Est animal acclaro inflexio (Сущность животного покажи преобразившись).
Тут произошло то, чего Годрик совсем не ожидал.
Гарри превратился на несколько секунд в Черного единорога, с роскошной золотой гривой и белым блестящим рогом во лбу, а потом, заржав, словно от боли, с шипением начал превращаться в дракона. Размер остался таким же, как и у единорога, только цвет был абсолютно белым. Глаза обоих животных были ярко-зеленые. Дракон раскинул крылья, едва не задев Годрика, с удивлением на них посмотрел, потом перевел взгляд на лапы и чихнул синим пламенем. В этот момент чары спали, и Гарри шлепнулся на пол, приземлившись на пятую точку. Годрик подошел и протянул ему руку, помогая встать.
- Ну, ты умеешь удивлять. Врожденный анимаг, да еще и с двумя формами. Вот так Наследничек. – Годрик смотрел насмешливо, но в тоже время где-то в глубине глаз читалось удивление и гордость за потомка.
Гарри смущенно потер переносицу и спросил:
- А когда я научусь преобразовываться самостоятельно?
- Будем заниматься регулярно и через год, ты сможешь преобразоваться.
Гарри вздохнул:
- Хотелось бы поскорее.
- Ну, это только от тебя зависит, - Годрик ободряюще улыбнулся и добавил. – У тебя все получится. А теперь обед, часовой отдых и фехтование!
Гарри со стоном закатил глаза. Мышцы после вчерашнего занятия и сегодняшней дуэли уже болели немилосердно. Но возражать не стал.
Через три часа Гарри валился с ног от усталости. Годрик совершенно его не щадил. Доковыляв до ванной, Гарри наполнил ее горячей водой и с блаженством растянулся в ней, прикрыв глаза, погружаясь в приятную полудрему.
- Не забудь сегодня получить еду у стражника. Будет странно, что ты второй день ничего не ешь. Надзиратель может сообщить об этом Дамболдору, а он, скорее всего, примчится сюда проверить, в надежде, что ты на последнем издыхании,- донеслось из комнаты.
Выйдя из ванной как раз к обходу стражника с едой, Гарри с отвращением получил свою порцию. Потом, сев за стол, начал ужинать вкусными отбивными. Он просто зверски проголодался после всего, что случилось за этот день
Годрик, ужинавший с ним, обычно такой словоохотливый, молчал, что-то обдумывая.
- Гарри, мне пора. Я чувствую, Дамболдор вернулся в Хогвартс. И у него на уме что-то нехорошее. Азкабан встревожен настроением Хогвартса. Возможно я узнаю что-то новое. Не забудь про цепочки заклинаний. Приду завтра – обязательно проверю.
Гарри кивнул. Годрик превратился в феникса и исчез в огне своего пламени. Гарри взял Цитриль и, сев за стол с яблоком в руках, попросил ее показать ему боевые заклинания. Через десять минут Гарри полностью погрузился в работу, выписывая заклинания на чистый пергамент.

После того, как Годрик исчез, Гарри получил свою очередную порцию воды и пищи, немедленно отправленную к ранее полученной. После этого нормально поужинав и забравшись на кровать, Гарри взял в руки Цитриль. Но открывать книгу он не спешил. Он заново прокручивал в голове полученную информацию и пытался принять в себя знание того, что Воландеморт был его единственным настоящим родственником, которого он к тому же и убил своими руками.
Он вспоминал всю свою недолгую магическую жизнь и пытался переосмыслить ее с точки зрения новых полученных знаний. После заключения в Азкабан, Гарри не задумывался над тем, что у него еще будет будущее. Месяц до появления Годрика он провел, скорбя о любимой девушке и дорогом друге. Теперь у него появилась цель – месть! Что бы ни говорил Годрик, он отомстит Дамболдору.
Только… Месть – блюдо холодное. А в его случае оно будет еще и ледяным. А может и нет, если он правильно понял намеки Годрика. Гарри осознавал, что Годрик не рассказывает ему всего. А главное, он уходит от ответа, как он собирается вытащить Гарри из Азкабана.
Он закрыл глаза и вспомнил Артура и Молли. Он видел их лица как наяву. Они смеялись. Артур опять восхищался очередным маггловским изобретением, а Молли со скалкой в руках пыталась сказать ему, что близнецы опять набедокурили и теперь Артур должен им всыпать. Эта сцена из такой привычной жизни семьи Уизли была как настоящая. Гарри даже не заметил, как слезы закапали из под опущенных век. Он вспомнил, как в первый раз оказался в Норе. Как был поражен увиденным. Часы со стрелками. Крики Молли на своих непутевых сыновей и первые почти материнские объятия в его жизни.
Теперь и их нет. Господи! За что ему все это? Почему, все кого он любит – погибают?
«Нет! Так нельзя! Нельзя!!! Надо взять себя в руки. Годрик подарил мне надежду. И обещал учить всему, чему можно. И я научусь! НАУЧУСЬ!!! А значит надо тренироваться! Попробую еще раз с магическим эфиром поиграть. А что если поговорить с Азкабаном, - думал Гарри, - ведь Годрик говорил, что у него есть душа и разум. А если есть разум, значит можно с ним пообщаться.»
Гарри закрыл глаза, сосредоточился и провел по стене рукой. И мысленно попытался потянуться к замку, к его душе. Он начал искать замок в тысяче роящихся вокруг него в магическом эфире субстанций. Он звал именно ту, что была разумом и душой замка. Звал отчаянно. Ему казалось, что у него ничего не выходит, но вдруг одна из субстанций резко приблизилась к Гарри и окутала его своей тьмой. Гарри вздрогнул и почувствовал, как тепло разливается по его телу. У него было ощущение, что чьи-то добрые и нежные руки обняли его и накрыли теплым пуховым одеялом. Гарри начал растворяться в этих ощущениях и попытался заговорить с тем, что так нежно дарило ему свое тепло.
- Азкабан? – прошептал он.
Замок в ответ содрогнулся, и Гарри показалось, что он услышал шепот:
- Наследник Хранителя… Я долго ждал тебя…
Гарри открыл глаза и от неожиданности упал с кровати на каменный пол …покрытый пушистым теплым ковром, камин, непонятно откуда взявшийся, весело подмигивал мальчику всполохами огня. Его небольшая кровать стала огромной двуспальной, покрытой шкурой леопарда, под красивым бордово-красным балдахином. Окно, бывшее раньше маленьким и едва пропускающим свет, стало почти на всю стену, и было занавешено бархатными портьерами с золотым шнуром и кистями. Комната, больше похожая на залу, была обставлена дорогой и удобной мебелью.
Гарри в шоке смотрел на изменившееся убранство вокруг него, потом он медленно встал и обошел комнату. На одной из стен висело оружие, мечи, шпаги, сабли. Гарри чуть не порезался, дотронувшись до одной из них. Стол, бывший раньше маленьким, хотя и довольно удобным, стал огромным, с удобным креслом. На столе лежали письменные приборы и куча чистых свитков, стояли котлы и ящик с ингредиентами для зелий. Возле кровати стоял большой шкаф, в котором Гарри обнаружил кучу чистых мантий и обычной повседневной одежды.
Гарри подошел к окну. Ему открывался потрясающий вид на бушующее море, и солнце, которое медленно и, как казалось Гарри, с шипением заваливалось за горизонт.
- Ну, ничего себе! – Гарри еще раз медленно оглядел комнату, не понимая, как он сюда попал. Бросив взгляд на дверь, он понял, что это все та же камера, только она изменилась до неузнаваемости. Кроме двери только одно осталось неизменным – кусок стены, на котором в столбик были выведены имена кровью Сириуса и его, Гарри.

Джеймс
Ремус
Лили
Гарри

Сириус
Рон
Гермиона

Гарри подошел к стене и провел пальцем по имени любимой. Его глаза загорелись яростным огнем.
- Я отомщу, Дамболдор, я клянусь тебе. Но я не убью тебя! Смерть для тебя – это избавление. Я буду учиться у Годрика, я научусь у него всему. А потом, когда он поможет мне выйти отсюда, я тебя найду и отомщу! Отомщу за Рона и его родителей! За Сириуса! За своих родителей! И за мою Гермиону.
Гарри в ярости ударил кулаком по стене, и эта вспышка послужила катализатором его рвущейся наружу боли. Он сполз по стене, задыхаясь в беззвучном плаче, выплакивая свою судьбу, оплакивая погибших любимых и родных людей. Он плакал долго, лежа на полу возле камина и захлебываясь своими слезами, что-то шепча опухшими и непослушными от слез губами.
Постепенно он затих. Глаза его закрылись, и он погрузился в тревожный сон, прямо на ковре возле камина.
Чувствуя, что мальчик уснул, замок притушил камин, опустил штору на окне и нежно перенес его в кровать.
Стражник, проверяющий своих заключенных каждый вечер, заглянув в окошко камеры, увидел, как молодой парень, когда-то имевший имя, а сейчас ставший просто номером 124 532, лежал на своей тощей подстилке и спал, нервно вздрагивая во сне как собака, и звал какую-то девушку. Стражник захлопнул окошко и продолжил обход. Никто из стражи или заключенных не слышал, как из-за двери камеры заключенного номер 124 532 лилась тихая нежная музыка. Замок убаюкивал своего Наследника, навевая ему сладкие успокаивающие его душу сны.

Утром, когда солнце только начало будить всех своим появлением на этой стороне земного шара, Гарри открыл глаза и улыбнулся. Ему снилась Гермиона и Рон. Они втроем, весело болтая, шли в Хогсмит. Гарри помнил это посещение Хогсмита. Они тогда весело посидели в «Трех Метлах», закупились приколами в Зонко и поиграли в снежки на обратной дороге в Хогвартс. Тогда им казалось, что война, бушевавшая в Англии, на один день оставила их в покое и дала насладиться детством, которое у них закончилось так рано.
Вздохнув, Гарри встал и решил умыться. Но вот привычной уже ему ширмы с умывальными принадлежностями он не нашел. Озадаченно запустив руку в волосы, еще больше взлохмачивая их и оглядев комнату, он заметил в углу небольшую дверь, которой вчера не было. Это он помнил точно. Направившись к ней и распахнув ее он замер от неожиданности. Комната оказалось ванной для старост. По крайней мере, именно такой он помнил ту ванную с четвертого курса. Гарри хмыкнул и мысленно потянулся к разуму замка.
- Мне казалось, тебе понравится…
Тихий шепот не оставил сомнений, Азкабан сделал ванную такой, какой она была бы приятна его Наследнику.
Отбросив все сомнения, Гарри включил воду и залез в шипящий ароматными пузырьками бассейн. С наслаждением откинул голову на бортик и закрыл глаза.
- Только Плаксы Миртл не хватает и золотого яйца, и можно подумать, что я в Хогвартсе на четвертом курсе. – Гарри говорил вслух, желая заполнить одиночество.
Дотянувшись до мочалки и мыла, Гарри яростно начал тереть себя мочалкой, смывая грязь, накопившуюся на теле за этот жуткий месяц. После, ополоснувшись и выйдя из ванны, он нашел большое пушистое подогретое полотенце, чистый комплект одежды и рабочую мантию, наподобие тех, в которых он ходил в школе.
Вернувшись в комнату, он обнаружил на столе завтрак.
- Спасибо, друг! – невольно вырвалось у Гарри. Ему показалось, что в ответ его погладили по щеке.
Покончив с насущными потребностями своего молодого организма, Гарри решил внять совету Годрика и поэкспериментировать с зельями. Найдя Цитриль на своей кровати, он задумался о зелье, которое ему хотелось бы приготовить.
- Цитриль, а есть что-нибудь от болезни оборотней, кроме Ликантропного зелья?
«Есть, конечно. Оборотней можно вылечить. Только это сложно. Зелье было придумано еще в одиннадцатом веке. Главная проблема – это как ввести его в кровь, избегая попадания в желудок – желудочным соком зелье моментально разрушалось и его эффект пропадал. Пытались делать надрезы вен, но эффекта это не приносило. Главным образом потому, что оборотень должен быть в стадии полнолуния, то есть обращенным. А ты знаешь, что тогда он теряет разум и попытаться как-то влить в него это зелье через кровь – невозможно. Поэтому про него забыли»
Гарри аж подскочил от такой информации. Есть надежда вылечить Ремуса! Он последний близкий человек, последний из Мародеров.
- Покажи рецепт, пожалуйста!
Рецепт оказался довольно простым. Кроме одного пункта. Последним ингредиентом оказался яд василиска. А он, как помнил Гарри, очень редкий и взрывоопасный компонент в любом зелье. Тем не менее, он решил попробовать.
Поставив котел на магическую конфорку, зажигающийся при контакте с котлом, он углубился в работу. Положив предпоследний ингредиент и не обнаружив яда василиска среди стандартного набора, он взял черный сундучок и открыл его. Сундук тут же принял свой первоначальный размер. Найдя яд, он начал отмерять необходимое количество в зелье. В этот момент он услышал хлопок аппарации и краем глаза увидел всполох огня. Его рука дрогнула и одна лишняя капля упала в зелье. Камеру потряс основательный взрыв.
Годрик с изумлением смотрел на своего подопечного, с ног до головы покрытого остатками зелья, сажей и копотью, и матерящегося так, что Годрик ему даже позавидовал. Такие словосочетания, да еще выстроенные в логичной последовательности он никогда не слышал.
Взрослый маг покатился со смеху, видя яростный взгляд Гарри, брошенный в его сторону и слыша эпитеты, которыми последний его награждал.
- Но-но! Все-таки я твой предок и к тому же я в пятьдесят раз старше тебя. Имей чуточку уважения, - отсмеявшись, сказал Годрик, держась за живот.
Гарри промолчал и, вздернув нос, с гордым видом отправился в ванную. Только сейчас Гриффиндор заметил изменившееся убранство комнаты и присвистнул от восторга и изумления.
- Значит, ты его принял, - тихо прошептал он, с грустной улыбкой. – И как тебе? Месть? Все-таки он хочет мстить… придется с ним поговорить.
После такого тихого разговора, как, казалось бы, со стороны с самим собой, Годрик подошел к столу, чтобы убрать последствия неудачного эксперимента.
Когда Гарри вышел из ванны, Годрик, скрестив руки на груди, стоял у окна и смотрел на своего подопечного, сдвинув брови.
- Гарри, нам надо поговорить!
Гарри хмуро посмотрел на своего учителя и кивнул.
- Ты все-таки не отказался от мысли о мести? – Гарри отвел глаза. – Мальчик мой, - Гарри дернулся от этого дамболдорского обращения к нему, что сразу заметил Годрик и постарался исправиться: - Гарри, ты должен понять. Месть – это ограниченность мышления. Пойми. Я не говорю, что ты должен простить. Это простить очень сложно, но мстить нельзя. Зацикливаясь на мести, ты потеряешь себя. У тебя будет возможность изменить ход истории – это куда интереснее. Ты сам будешь на месте Дамболдора, то есть от тебя будет зависеть много, потому что ты много можешь предотвратить, зная слабые места противника и сильные места друзей.
- Как я смогу это сделать? – Гарри посмотрел на наставника хмурым взглядом. – Изменить ход истории – это значит отправиться в прошлое с помощью маховика времени. А последние маховики мы разбили в Министерстве, когда… когда погиб Сириус. – закончил он уже шепотом.
- А это пусть будет моей маленькой тайной. – Годрик подошел к Гарри и обнял его. – Тебе много досталось по жизни, Малыш. Но месть, это не то, на что эту жизнь стоит растрачивать, поверь мне. Не иди по ошибочному пути своего дела Тома. Ты сам знаешь, куда это его привело. Обещай мне, что ты будешь жить. Мне будет очень жаль, если ты закончишь свою жизнь также, как он – одиноким и озлобленным на этот мир недочеловеком.
Гарри содрогнулся. Этого он точно не хотел.
- Но Рон и Герми, как же они? А Молли и Артур? Они же тоже…
- Гарри, - сказал Годрик строго, повысив голос. – Сила, направленная на месть – несет только разрушения, не только тебя и твоей души, но всех тех, кого любишь ты. Ты дашь мне клятву, что не будешь мстить Дамболдору?
Гарри с неохотой кивнул.
- Клянусь, что не буду ему мстить.
- Вот и отлично. Давай продолжим наши занятия, - уже мягче сказал Годрик, потрепав его по макушке. – Может, расскажешь, что за зелье ты так виртуозно взорвал? Мне даже показалось, что профессор Снейп был не совсем уж и не прав, говоря, что ты совершенно не способен сварить что-то сложнее куриного бульона.
- Он так говорил? – Гарри обиженно посмотрел на Годрика. – Вообще-то все шло хорошо, пока ты не отвлек меня своим появлением. Я варил зелье от Ликантропии.
- Ликантропное?
- Нет, которое лечит от Ликантропии. Цитриль сказала, что его так и не смогли ввести в оборотней, но я подумал, если дать оборотню Ликантропное зелье, а потом с помощью шприца, обычного маггловского, попробовать ввести зелье от самой болезни в вену – оно сможет подействовать.
Годрик задумчиво посмотрел на своего ученика.
- Все-таки Снейп тебя недооценивал. А почему именно это зелье? Ремус?
Гарри кивнул.
- Я наделся, что смогу ему помочь.
- Давай попробуем еще раз сварить его.
Гарри быстро поставил котел на конфорку и начал готовить ингредиенты.
- А есть какие-то новости еще, там …- Гарри не стал договаривать «на воле», но Годрик его понял и покачал головой.
- Я не видел Дамболдора. Он не появлялся в школе несколько дней. А больше никто ничего не знает. Студенты разъехались. Учителя почти все – тоже. Хогвартс пустой. Только Снейп чего-то колдует в своей лаборатории.
Гарри вздохнул. Ему казалось, что Гриффиндор все-таки чего-то не договаривает. Но настаивать не стал и решил сменить тему:
- А ты знаешь, почему изменилась камера?
- А после чего это произошло? – Годрик с любопытством посмотрел на мальчика, не отрывающегося от работы, точными движениями аккуратно нарезающего корень мандрагоры.
- Я решил попрактиковаться с ментальным эфиром, как ты мне велел, и позвал разум Азкабана. Потом почувствовал тепло и услышал, как кто-то мне прошептал «Наследник Хранителя. Я долго ждал тебя» и замок вроде бы вздрогнул. А когда открыл глаза – все это уже было.
Годрик кивнул:
- Замок принял тебя как моего наследника. Не как наследника основателей, а, скажем так, приемника в должности.
- Что? – Гарри даже выронил нож, - Азкабан выбрал меня в Хранители?
- Верно, - Годрик вздохнул, - после моей смерти, ты станешь им.
- Но… но… но ты же феникс, ты не можешь умереть!
- Я в первую очередь человек, Гарри, – вздохнул Годрик устало. - И, если честно, я безумно устал от этой жизни. Быть бессмертным не такая уж и веселая вещь, скажу я тебе. Это действительно страшное проклятие. Влох даже не знал, на что меня обрекает. Он, наверное, здорово бы позлорадствовал, если бы Салазар не пристукнул его. Был бы моей анимагической формой лев или собака – умер бы, дожив свой век в образе зверя. А здесь… Вечные перерождения, смерти дорогих людей. Это страшно Гарри, действительно страшно. И теперь, когда я могу быть человеком, когда проклятие спало… Я хочу уйти. Я просто устал от жизни. Не сейчас, а когда придет время, конечно. Тебя я не брошу здесь. Я обещал выучить тебя, и вытащить из Азкабана, и я это сделаю. А потом уйду.
- Я не хочу этого! Я хочу, чтобы ты остался! – воскликнул Гарри.
- Я уже много веков мертв, Малыш. И то, что я уйду сейчас, ничего не изменит. Это не мое время. Я и так должен бы был уйти уже давно. Пойми меня, Гарри. Пойми и отпусти, когда придет время. Просто попробуй поставить себя на мое место.
Гарри задумался. Жить, пусть и в образе магического существа, и видеть смерть близких людей, их старость. Гарри содрогнулся и посмотрел на Годрика. В его глазах отразилось понимание, он обнял учителя и молча кивнул, глотая слезы. За эти несколько дней предок стал действительно дорогим и близким для Гарри человеком. Он не хотел с ним расставаться, но понял ту боль, что жила в душе Гриффиндора. Гарри отпустит его, когда придет время, как бы больно ему потом не было.
- Тшш, малыш. Я уйду не сейчас. – Годрик погладил юношу по голове. – Но вот если ты будешь продолжать меня обнимать, второй котел с зельем будет опять испорчен.
Гарри смущенно отпрянул от мужчины, неуверенно улыбнулся и вернулся к своим ингредиентам, незаметно вытирая слезы.
Успешно закончив варить зелье и поместив содержимое котла в очередной синий флакон, отправившийся в сундук, Гарри убрал со стола остатки работы и спросил Годрика:
- Чем займемся сейчас?
Годрик задумчиво почесал затылок и, бросив взгляд на стену, предложил:
- Хочешь научиться фехтовать? - Гарри с восторгом отнесся к этой идее. – Тогда переоденься в тот обтягивающий костюм, в нем тебе будет удобно.
Переодевшись, Гарри кинулся к стене выбирать оружие, но был остановлен веселым голосом Годрика:
- А вообще-то это оружие больше тут для меня висит, у тебя уже есть свой меч.
Гарри обернулся и недоуменно посмотрел на Учителя.
- Ты забыл про меч Гриффиндора? Вообще-то он уже нашел своего хозяина еще шесть лет назад, в Тайной комнате. Позови его.
- Как? – Гарри не понимал. Он точно помнил, что этот меч находится в кабинете Дамболдора, в Хогвартсе. И к тому же, почему меч, принадлежащий Годрику, вдруг должен был обрести нового хозяина.
- А как ты общался с Азкабаном, так же и найди свой меч и позови его. Он услышит тебя, как бы далеко ты не находился.
- Но ведь это твой меч!
- Нет, уже нет. – Годрик улыбнулся. – Оружие тоже имеет душу, Гарри. Особенно магическое. Слишком долго меч не имел хозяина. А тогда, на твоем втором курсе, он почувствовал себя опять живым и нужным. Он рвался в бой и принял тебя хозяином. Я тогда так гордился тобой и тем, что меч нашел тебя. Ну, давай, закрой глаза и сосредоточься. – Гарри послушно выполнил просьбу Годрика. - Представь его, сначала визуально…Теперь попробуй дотянуться до его души.
Гарри видел перед собой меч и позвал его. Он тянулся к нему и звал его, и буквально через минуту ощутил в своей руке знакомую тяжесть и прохладную рукоять меча. Открыв глаза, он не сдержал вздох изумления. В его руке во всей красе сверкал и переливался в огне камина знакомый меч Годрика Гриффиндора.
- Ну, вот видишь, не так уж и сложно. – Годрик широко улыбался, глядя, как Гарри так и эдак поворачивает меч в своей руке, чтобы получше рассмотреть его.
- Нравится? – Гарри кивнул, не в силах произнести ни слова. Только теперь он понял, что имел в виду Годрик, говоря, что он сможет сквозь расстояние призывать предметы.
- Он прекрасен, - восхищенно прошептал мальчик.
Годрик подошел поближе и положил руку на клинок, осторожно погладив его:
- Он никогда не подводил меня. Он действительно отличный и надежный друг, если уметь им пользоваться, конечно. Потому что я, вспоминая твои жалкие размахивания мечом, вообще удивляюсь, что василиск об тебя только один зуб обломал, а не всю пасть в тебе оставил. Ты же даже не знал ни одного мало-мальски простого выпада. Хотя завалить в двенадцать лет василиска… У тебя точно гриффиндорская удача. А теперь, нужно, чтобы меч до конца принял тебя. Надрежь свою руку мечом, только осторожно, всю не откромсай.
Гарри осторожно, как советовал Годрик, провел ладонью по острию меча.
- Теперь положи руку в крови на клинок и проведи по нему ладонью.
Гарри с любопытством смотрел, как кровь, размазавшись по клинку, с тихим шипением впиталась в него, а порез на руке безболезненно затянулся. Через пару секунд клинок засиял ослепительно белым светом и, когда свет исчез, Гарри с удивлением увидел, что имя Годрика исчезло с клинка, и появилось новое:
- Гарольд Джеймс Поттер, - прочитал он вслух, и поднял глаза на Гриффиндора.
- Теперь это по-настоящему твой меч. Никто не сможет без твоего разрешения сражаться им. И никто не сможет направить силу меча против тебя! В нужный момент он может своей магией поддержать тебя, если ты будешь ранен, и не даст умереть, давая возможность колдомедикам спасти тебе жизнь.
- Он прекрасен, - повторил Гарри. – Спасибо. А Дамболдор не обнаружит пропажу меча?
- Конечно, обнаружит, только вот ну уж никак не подумает искать его в Азкабане. Скорее подумает, что к нему в кабинет ворвались воры. Так что не забивай себе этим голову. Так, теперь я выберу себе подходящее оружие, - Годрик подошел к стене и критически осмотрел висевшую коллекцию. – Ага, думаю, этот подойдет. – С этими словами он снял со стены клинок, похожий на Гаррин, но было видно, что он не такой удобный и легкий.
- Кстати, - Годрик вспомнил, что не сказал Гарри еще кое-что, - окажешься в Хогвартсе, поищи меч Салазара. Думаю, ты найдешь, кому его подарить. Своего хозяина тот меч примет так же, как и твой.
Гарри заметил, что Годрик не называл меч, находящийся в руках мальчика «моим» мечом, осознавая, что меч теперь принадлежит Гарри.
- Начнем урок? – Годрик встал в позицию, Гарри постарался максимально скопировать ее.
Следующий час был наполнен лязгом метала, тяжелым дыханием и потом, который градом катился с Гарри. Годрик даже не запыхался. Квиддичная подготовка Гарри совершенно не помогла. В бою участвовали совершенно другие группы мышц, вернее участвовало все тело. Через час Гарри выдохся и сел на ковер возле камина, отказываясь продолжать тренировку дальше.
Годрик только посмеивался.
- Иди и прими горячий душ, а то завтра ты даже встать не сможешь. – Гарри со стоном пополз, по-другому не скажешь, в ванную. Годрик ухмыльнулся, убрал оружие и вызвал обед, который больше подходил под название «ранний ужин» из Хогвартса. Когда Гарри вышел из душа и сел перекусить, Годрик тоже нырнул в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок.
После обеда, Гарри почувствовал себя намного лучше и мир уже не казался ему таким уж плохим. Годрик, появившийся в дверях ванной, с теплой улыбкой смотрел, как Гарри начал клевать носом, и уснул за столом, положив голову на сложенные руки. Отлевитировав спящего мальчика на кровать и переодев его в пижаму, Годрик подумал немного и, махнув рукой своим мыслям, решил, что сегодня Дамболдор без него переживет. Если случится что-то непредвиденное, Хогвартс сообщит Азкабану, а уж Азкабан разбудит своего Хранителя.
Превратив свой камзол в удобную пижаму, Годрик вытянулся на другой стороне кровати, благо она была большая и крепко заснул.

Как ты уже читал в Цитриль, мы вчетвером создали школу Хогвартс и построили Азкабан, дабы не нарушать равновесия. Вдохнув жизнь в наши замки, мы не ожидали, что те откликнуться так скоро. Все-таки замок не человек, и ему нужно время, чтобы врасти в почву, объять магией свою территорию. Да изучить себя, в конце концов.
С Азкабаном было проще – его архитектура в форме башни была довольно простой. А вот Хогвартс изучал себя дольше. Но в итоге замки, через какое-то время, год-полтора кажется, начали искать своих Хранителей. Мы – я и Салазар, были не просто первыми Хранителями, мы еще и были первыми учителями и учениками своих замков.
Магия наших близнецов имеет одну структуру, только вектор у них разный. Не удивляйся, я достаточно прожил в этом мире и много знаю, даже такие «научно-заумные» слова. Магия Хогвартса направлена на созидание, Азкабана – на разрушение. Но уравновешивая друг друга, они стали двумя твердынями. Ты же помнишь, что на твоем пятом курсе Азкабан был частично разрушен Воландемортом, тогда сбежало много Пожирателей? А когда вы с Роном на втором курсе впечатались на Фордике в замок – разрушили одну стену? Помнишь, Хогвартс сам себя стал восстанавливать? То же самое произошло и в Азкабане. Он восстановился сам, хотя ему на это потребовалось гораздо больше времени.
К сожалению, последние Хранители Хогвартса не интересовались им в той степени, в которой должны были. Поэтому даже Дамболдор не знает всех его секретов – замок просто не стал делиться с ним до конца. Но без Хранителя замки оставаться долго не могут. Поэтому в последние три сотни лет Хогвартсу приходилось выбирать из двух-трех зол меньшее. Проще всего было выбрать сильного волшебника, который бы смог в нужный момент усилить защиту замка, помочь в случае опасности выдержать удар извне. Так и произошло, когда была твоя Последняя битва с Воландемортом. Тогда Дамболдор усилил защиту замка, держа щиты Хогвартса, а замок активно помогал Дамболдору, подпитывая его своей мощью.
С Азкабаном, как ты сам понимаешь, было проще. У него был и пока есть всего один Хранитель – я. Но, к сожалению, моя власть в замке не безгранична. Так, например, я не мог освободить твоего крестного Сириуса, хотя как мог, старался облегчить на него воздействие дементоров, попросив об этом Азкабан через Хогварт, потому как сам сюда вырваться, не мог. Благодаря своей анимагической форме и моей просьбе о помощи ему за 12 лет он не сошел с ума.
Хотя я отвлекся.
В общих чертах связи Хранителей и замков ты понял. Потом тебе это пригодится, но если будут вопросы, ты всегда можешь обратиться к Цитриль, она тебе поможет.
А вот сейчас я хотел бы тебе рассказать о самом главном на мой взгляд. Истинную историю Основателей. Кратко конечно. Чтобы бы ты знал, что Салазар ни в коем случае не был нашим врагом с Ровеной и Хельгой. Он любил нас, и мы очень любили его. Он был мне лучшим другом, почти братом, и я до сих пор только с теплым чувством вспоминаю его.
Как я тебе уже говорил, моей женой была Хельга, женой Салазара – Ровена. Сам понимаешь, в те времена четыре волшебника не могли просто так сосуществовать рядом. По сути, мы все были одна семья. Не в том смысле, что наши пары состояли в какой-то связи друг с другом. Просто живя рядом столько лет, имея одно общее дело, которое просто не могло не объединять нас, мы были очень дружны. Салазар был мне как брат, Ровена – как сестра. Мы во всем полагались друг на друга.
У Салазара и Ровены было пятеро детей. Двое умерли в младенчестве, и даже Салазар не смог помочь со всеми своим обширными, по тем временам, знаниями зелий. Но трое – двое сыновей и дочь выжили и были сильными волшебниками. У нас с Хельгой было трое детей. К, сожалению, моя дорогая жена умерла при появлении на свет младшего сына. Что делать – наши возможности тоже не были безграничными.
После смертей детей и моей дорогой Хельги, Салазар задумался о бессмертии. Он решил найти философский камень. Сам знаешь, что это удалось только Николасу Фламелю, почти четыре сотни лет спустя. Но саму теорию Философского камня развил все-таки Салазар. Но ему не хватило лишь немного времени, чтобы свои идеи и теории воплотить в жизнь. Ему помешало то, что послужило причиной всех наших бед.
Это произошло примерно через пятнадцать лет после создания школы. Появился маг, темный маг. Я не говорю, что он пользовался только темной магией, заметь, потому как деление магии на темную и светлую глупо и непрактично изначально. Магия просто есть. Другое дело как ты ей пользуешься. Так вот этот маг, был одержим примерно той же идеей что и Воландеморт – власть над миром, убийство магглов, а самое главное – бессмертие. Его звали Влох, но сам себя он называл Черный демон. Демоном он, конечно, не был, больше самомнения. Но магом он был отличным, образованным и сильным. Он стал охотиться за Салазаром и его трудами. Салазар испугался, что его записи и дневники будут найдены и спрятал их в Хогвартсе. Только вот спрятал он их в Тайной комнате. Вот почему я не поверил в то, что Дамболдору было известно что-то о записях Салазара. Думаю, он тебе сказал неправду. Хотя может он сам верит, в то, что те записи, что у него есть – это дневники Салазара. Я точно знаю, что парселтангом Альбус не владеет. Это наследие только потомков Салазара.
Да, Гарри, парселтанг тебе достался не от того, что Воландеморт запустил в тебя Аваду, а потому что ты сам потомок Салазара.
Кстати, могу сказать точно, что ни у него, ни у меня бастардов не было. А что это значит? Чего глаза вытаращил? Ага, дошло, наконец. Верно – ты наследник всех четверых. Между прочим, первый за все столетия. Наши потомки пересекались несколько раз, но браков не создавали, либо они были бесплодными. Так что чтобы кровь всех четверых слилась в одном потомке – такого не было. Твой отец прямой потомок от моего младшего сына. К сожалению, род остальных двух моих сыновей прервался пятьсот и примерно двести лет назад. Последний пра-пра-пра-хм.. не знаю сколько еще –правнук по ветке старшего сына погиб, не оставив наследников, при сражениях против француза… как же его.. еще тот маг был, не очень сильный, но хитрый дьявол. А! Вспомнил! Наполеон Бонапарт! Бестия был еще та! Но жена у него была просто потрясающая ведьма. Красавица, умница, а чары умела наводить… Особенно привораживала здорово. Жаль, что после того как она перебежала дорогу какой-то дуре, связавшись с Наполеоном, та прокляла ее и Жозефина уже не могла иметь детей.
Почему твоя фамилия не Гриффиндор? Ну вообще-то ты лорд Гриффиндор… хм.. меня ведь все давно считают умершим… Так бишь о чем это я…? А ты не знал? Ах ну да, Дамболдор скрыл это от тебя… Черт, я тогда только клювом щелкать мог… от ярости.
Тьфу ты, опять отвлекся. Ну воспоминаний много… А времени мало…
В общем этот Влох не мог пробить защиту Хогвартса, да и в Тайную комнату Салазара зайти тоже бы не смог – без парселтанга там никак не войдешь… Ну, есть правда одна лазейка… Салазар ее для нас сделал. Я имею в виду меня, наших жен и детей. Он безумно боялся, что Влох все-таки доберется до кого-либо из нас, и сможет шантажировать Салазара. В общем, противостояние между нами тремя, Хельга умерла лет за пять до появления Влоха, длилось лет десять. В итоге мы решили отправить наших детей и студентов с остальными преподавателями подальше из школы, и встретиться с ним в бою. Естественно он был не один, а со своими приспешниками. Это были сильные маги, но втроем мы бы с ними справились. На нашей стороне была сила замка, Салазар, как Хранитель, призвал его в помощь, и сила Стихий. Очень не хватало Силы Хельги, но даже втроем мы неплохо справлялись. Пока… В общем, случилось непредвиденное. Дочь Ровены и Салазара ослушалась прямого приказа родителей и, спрятавшись в школе, выбежала на помощь нам, как она тогда думала.
Этот поступок стоил жизни Ровене – она отвлеклась во время боя, и подставила себя вместо дочери под удар одного из проклятий. Ровена умерла на руках у дочери буквально за несколько минут. Девочка не справилась с потрясением и убила себя, спрыгнув позже с Северной башни Хогвартса. Ее душа не смогла найти покоя до сих пор, ты знаешь ее – это приведение дома Ровенкло. Она осталась привязана к факультетскому дому своей матери, потому как не смогла простить себя за ее смерть.
Салазар был так увлечен боем, что не видел смерти жены. Постепенно мы вывели из строя сподвижников Влоха и он остался один. Я считал ниже своей чести сражаться вдвоем против одного, потому я принял бой на себя. Салазар отступил… и увидел Ровену и дочь, у которой она лежала на руках. Его крик раненного зверя я до сих пор не могу забыть. Этот крик так потряс меня и Влоха, что мы с ним даже перестали сражаться и обернулись на крик. Но Влох быстро пришел в себя и пустил в меня проклятие. Я до сих пор не знаю, что это было. Я не всесилен, Гарри, как бы меня не обожествляли потомки. Я маг, может сильнее многих, но все же человек. В общем Салазар видимо это проклятие знал, потому что он послал на меня контрзаклятье, потому как увернуться я уже не успевал. Но Салазар все-таки не успел. В следующие мгновение я почувствовал сильный удар, огненную вспышку, и обнаружил, что я в своей анимагической форме!!! Но обернуться человеком не получалось. И я оказался заперт, в прямом смысле заперт в теле феникса!!!
Салазар тем временем принял бой за меня и … В общем он убил Влоха, но погиб сам.
Так я остался один. Дочка моих друзей, как я тебе уже говорил, не вынесла боли утраты и чувства вины. Я даже не мог поговорить с ней. Через несколько дней вернулись учителя и ученики, а также наши сыновья. Сыновья даже в образе Феникса меня могли узнать всегда. Мы искали контрзаклятие, но найти его так и не смогли. Мы по молчаливому договору с сыновьями скрыли, что Феникс, появившийся в Хогвартсе- это я.
Но так как на поле боя были обнаружены только тела Ровены и Салазара. А меня не нашли, решили, что я либо скрылся, либо меня убили, а тело похитили. Придумывали много разных историй, каждая из которых, была все дальше и дальше от правды. Со временем, истории становились легендами. Пересказывались как сказки, люди не стеснялись присоченить что-то от себя. Так в итоге получилось, что даже в Истории Хогвартса и легендах о нем Салазар стал нам врагом, и чуть ли не убил Ровену и меня. А то даже и Хельгу. В общем, если хочешь узнать истину – почитай Цитриль – она зачарована так, что отражает только истинное положение вещей.
Вот так я остался жить в Хогвартсе. Свойства феникса тебе известны. Я был обречен умирать в огне и рождаться вновь и вновь из пепла, и жить в нем тысячу лет, наблюдая, как взрослеют, стареют и умирают мои дети, внуки, внуки моих внуков. Я был привязан к Хогвартсу, надолго покидать его я не мог. Даже когда на пятом курсе мне пришлось унести Дамболдора прочь от Амбридж, пытающейся его арестовать, я вернулся довольно скоро, и жил в своей Тайной комнате, навещая Дамболдора при необходимости, когда он вызывал меня – он мог это делать, будучи директором и Хранителем Хогвартса.
Но 18 лет назад я почувствовал, что чары слабеют. Я не понимал тогда с чем это связано. Просто я не знал, что на свет появился ты. Ты стал моим освобождением.
Но за то время, что я был рядом с Дамболдором, я уже много узнал о его делах и интригах. Я пытался охранять тебя, незримо – фениксы умеют становиться невидимыми.
Это не Дамболдор послал меня тогда на втором курсе в Тайную комнату. При всем желании, будь я обычным фениксом, я не смог бы туда попасть. Но я тебе говорил, что на всякий случай Салазар оставил нам лазейку. Именно ей я и воспользовался, когда Альбус улетел в Министерство и бросил тебя одного с Василиском. Я знал, что ты мой потомок, и только мой Наследник, а не «истинный Гриффиндорец», как когда-то говорил тебе Дамболдор, смог бы призвать мой меч из Сортировочной шляпы. Единственное, чем я мог тебе помочь, это избавить от смертоносного взгляда Шейлза, его так Салазар назвал. Управлять им мог только он, либо его Наследник достигший 17 лет. Поэтому Воландеморт, даже в образе воспоминания смог натравить Шейлза на тебя. Ну и, конечно, поплакать на твою рану – не мог же я дать умереть своему последнему потомку и Наследнику.
В общем, до конца скинуть проклятие Влоха я все еще не мог. Как бы это грустно не звучало, но именно твое заключение в Азкабан, помогло мне окончательно скинуть путы.
Азкабан узнал тебя, принял, как Наследника его Хранителя, и как Наследника его Создателей. Находившийся до этого в полудремотном состоянии, он проснулся. Проснулся полностью, и смог связаться со мной через Хогвартс и сказать о том, что нашел истинного достойного. Ты потом поймешь о чем я.
Странно конечно, но видимо, потому что Хогвартс имеет другого Хранителя он не «видел» тебя до конца, не знал кто ты на самом деле. Но вот Азкабан… Он не менее прекрасен и волшебен, чем Хогвартс… И он… он умеет быть нежным и любящим, как бы странно это не звучало.
Я пришел к тебе, как только смог, услышав зов моего замка. И здесь чары спали окончательно. И теперь я отдам тебе все знания, мудрость, накопленные веками и все чем я владею.
Есть еще кое что, о чем я должен тебе рассказать. О Наследниках Салазара и Ровены.
Ты знаешь, что Наследником Салазара Слизерина является Воландеморт? Вижу знаешь. А как ты смог стать его же Наследником. Это одна из тайн Дамболора, которую он даже сам до конца не знает. Так что я расскажу тебе настоящую историю Воландеморта.
Его мать, ведьма, была последним потомком Салазара и после ее смерти, Том Риддл стал единственным, в ком текла его кровь. Том не всегда был таким, каким ты знал его. Он умел любить, и любил очень сильно одну девушку. Ее звали Софи. Она была француженкой и училась в Шармбатоне. С Томом они познакомились, когда он после школы путешествовал по Европе, углубленно изучая все разделы магии, которые мог найти. Они полюбили друг друга с первого взгляда. Ее родители были не против такого союза их дочери с сильным английским магом, тем более Том тогда был потрясающе красив. Они поженились и переехали жить в Англию. Через год Софи обрадовала Тома, что она ожидает наследника. Примерно тогда же Дамболдор, понимая, что лавры от победы над Грин-де-Вальдом уже поблекли и не приносят должного уважения и прибыли, начал искать кандидата на роль нового Темного Лорда. Том подходил под эту роль идеально. Красивый, честолюбивый, образованный, не гнушающийся никакими разделами магии, в том числе так называемой темной, умеющий сплотить вокруг себя сторонников, они уже тогда у него были, так как он не желал мириться с грязью и продажностью Министерства и Дамболдора, которого раскусил еще в школе. Директор очень умно и осторожно начал подставлять его под стычки с аврорами, в которых было немало убитых, но вот кем – тогда особо никого не интересовало. Подкупая чиновников Министерства, и выдавая смерти за дело рук Тома, Дамболдор понимал, что вскоре все затраты вернуться ему с троицей.
А когда Дамболдор узнал о жене Тома, он решил, что это его козырная карта. Том почувствовав, что вокруг его семьи сгущаются тучи, отправил жену во Францию к родителям. Но руки Дамболдора дотянулись и туда. Софи, только что родившая дочь, решила спрятать девочку у надежных друзей. Она отдала малышку троюродному брату, который решил сбежать в Америку. Но там он был убит в стычке с местными магами, причем по воле случая Дамболдор не имел к этому никакого отношения.
Правая рука Дамболдора, его огонь и меч, нашел Софи. И жестоко убил ее. Не гнушаясь пытками, он не только довел Софи до сумасшествия, но и натравил своих людей. Софи была изнасилована и не раз. В итоге Софи умерла. Были убиты и ее родители, ставшие свидетелями этих зверств. Главным палачом невинной девушки и ее родных был Аластор Грюм. Он всегда был правой рукой Дамболдора в его грязных делишках. Ты должен это знать, Гарри. Дослушай меня до конца.
Том не успел спасти свою жену. Он опоздал в особняк, где пряталась Софи на несколько часов, и нашел только остывшее и изуродованное тело своей любимой. Что стало с ребенком, он не знал. Софи не успела оставить ему весточки, что она спрятала дочку от Дамболдора. Он даже не знал, что у него родилась девочка.
В Америке, девочка осталась без опеки и ее отдали в обычный маггловский приют. Там ее усыновила семья, которая, по роковой случайности, вскоре переехала в Англию. У них уже была маленькая дочь. Они были обычными магглами. Фамилия этой семьи была Эванс.
Вот так Гарри. Лили Эванс, твоя мать, на самом деле дочь Воландеморта, а ты – его внук. И что самое страшное, он не убивал ее. Он всего лишь ее оглушил, когда пришел за твоей жизнью. Авада Кедавра отразилась от нее точно так же, как и от тебя. Только вот двойной эффект отражения, после того как наслал Аваду на тебя, Том уже не выдержал и потерял тело. Том так и не узнал, что девушка, так отчаянно защищавшая своего сына, на самом деле его дочь.
Дамболдор, зная, что Северус Снейп подслушивал тогда в Трактире, наслал Империо на Трелони и заставил ее сказать липовое пророчество. Какие планы он тогда преследовал, я не знаю, но точно знаю, что он просто хотел избавиться от твоих родителей. Особенно от отца – так как он был Наследником Гриффиндора и представлял для него угрозу. То, что твоя мать была Наследницей Слизерина, он не знал, я в этом уверен. Ему нужно было одним ударом избавиться и от отца и от сына, то есть от тебя Гарри. Ведь в тебе тоже течет моя кровь. Лучший способ это как всегда был Том. Зная, что Северус доложит о пророчестве Тому, он создал все условия, чтобы Том мог беспрепятственно добраться до твоих родителей. Это он уговорил их взять в Хранители Питера Питтегрю и держать это в тайне, тем самым при любом раскладе объявив предателем Сириуса, который якобы был настоящим Хранителем секрета, отправить его с чистой совестью в Азкабан, не опасаясь, что тот раскопает правду и начнет мстить. Ремуса он не боялся, он всегда мог прижать его – все-таки тот оборотень.
В тот день, в роковой Хелоуин 1981 года, когда Том пришел за твоей жизнью, Дамболдор был недалеко от дома. Он видел, как из окна твоей спальни вылетело черное нечто. Дамболдор долго искал потом ответ, как мог ты, совсем еще малыш, развоплотить сильнейшего, после него самого, мага столетия. Он зашел в дом. Увидел твоего оглушенного отца и не задумываясь ни на секунду заавадил его, а потом и твою мать. Но вот тебя он испугался. Испугался, что ты сделаешь с ним тоже самое, что и с Томом. Поэтому он решил отправить тебя с глаз долой, к твоей тете Петунии. Так как в последующие десять лет он так и не нашел причину, по которой ты выжил и сумел выбить Тома из его тела, он боялся тебя трогать. И поэтому отправлял тебя в то, что вы с друзьями по своей наивности называли «приключениями». Каждый раз он надеялся, что вот в этот уж точно получиться отправить тебя к твоим родителям. Но ты всегда выходил из всех его ловушек живым. Потрепанным, да. Но все-таки живым. Я старался, как мог, чтобы обезопасить тебя, но не всегда успевал. А ты был иногда просто неуловим.
Думаешь, почему тебя не приговорили к смерти на суде? Все то же – страх перед твоей непонятной силой. Проще было просто тебя бросить в Азкабан. Я был на суде. Ты не представляешь, как я ликовал и потешался над их приговором. Ведь я Хранитель Азкабана и я надеялся, что найду способ тебя вытащить отсюда.
А уж когда сам замок призвал меня, я был просто счастлив! В первый раз, когда я смог здесь оказаться, я не пришел к тебе. Ты уж прости меня. Малыш. Мне нужно было пообщаться с замком, наладить нашу связь. Азкабан рассказал, как мне вытащить тебя отсюда. Но перед этим ты должен стать сильным и мудрым магом. Должен пробудить в себе те силы, что дает наше с Салазарам, Ровеной и Хельгой наследие. Иначе в другой раз Дамболдор найдет способ тебя убить, а тебе нечего будет ему противопоставить. Поверь, твое терпение будет вознаграждено с троицей. По крайней мере, ты точно сможешь спасти Сириуса. Это пока все что я тебе могу сказать. Тшшш… Тихо-тихо. Да, ты спасешь его. У тебя будет эта возможность. Готов ради этого потерпеть меня пару-тройку лет с моими нравоучениями? Обещаю, ехидничать, как Северус не буду.
Откуда я все это знаю? Дамболдор, как все тираны, любит похвастаться своими гениальными планами и победами. А про Воландеморта раскопала Цитриль.
Остальные тайны как-нибудь в следующий раз.
Возможно, мой рассказ немного сумбурен и я не очень логично излагаю свои мысли. Но я ведь тысячу лет ни с кем не разговаривал – только слушал. К тому же я никогда не был особым оратором.
Ладно. Ты устал. Тебе есть над чем подумать. А мне надо в Хогвартс. Попробую найти дневники Салазара, или что там под ними подразумевал… этот… как его звал белобрысый такой…? с тобой постоянно враждовал…? Да точно Малфой, Драко Малфой… Ага, точно… Старый маразматик!
Смейся, смейся… Вон стража идет, тебя сейчас кормить будут…Мне пора. Не забудь потренироваться с магическим эфиром!
Завтра я могу появиться довольно поздно. Так что попробуй поэкспериментировать с зельями. Только помни, что я просил тебя быть осторожнее с черным сундуком.
Будь осторожен, малыш. Спокойной ночи.

***
Они стояли в одной из галерей Хогвартса, возле высокого стрельчатого окна с видом на озеро. Кроме них в галерее никого не было. Шел первый снег, но от тяжелых туч на небе не было тяжело на душе. Первый снег ложиться на черную землю, как бы очищая ее своей девственной чистотой. И Гарри именно сейчас решился сказать Гермионе правду. Набрав в грудь воздуха, и мысленно скрестив пальцы, он подумал «С драконами драться легче», вспоминая позапрошлогодние приключения на Тремудром турнире.
- Гермиона! – Гарри смущался под взглядом теплых золотисто-карих глаз девушки, прямо и спокойно смотревших на него, - я должен тебе сказать... Я знаю, Рон и ты… Вы всегда нравились друг другу, но … я тоже люблю тебя Гермиона, я очень хочу, чтобы ты была счастлива… Я знаю, у меня почти нет шансов… - Гермиона мягко накрыла ему рот своей теплой ладошкой.
- Посмотри на меня, Гарри, – глаза Гермионы сияли. – Мы с Роном давно выяснили наши отношения и остались друзьями. Ни он, ни я не любим друг друга, как любят парень и девушка. Потому что я люблю другого, а Рон любит Луну Лавгуд с Ровенкло.
- Другого? – Гарри опустил голову, - понимаю. Прости, я не хотел... Я не буду больше тебя тревожить своими чувствами. - Гарри отвернулся и хотел уйти, но Гермиона удержала его.
- Я ведь не назвала имя другого, верно? Потому что это ты, Гарри. Ты. Я люблю тебя с первого класса, но я не могла даже мечтать о том, что ты когда-нибудь обратишь на меня внимание не просто как на друга. Я всегда старалась быть рядом, во всем помогать тебе. Я всегда восхищалась тобой, твоим мужеством и твоей внутренней силой. Одна Амбридж чего стоит.
- Ой, не вспоминай ты эту жабу, - Гарри поморщился.
- Шрамы так и не прошли, - Гермиона взяла его левую руку в свои теплые ладони и большим пальцем провела по легкой сеточке шрамов, складывающихся в слова «Я не должен лгать».
Гарри перехватил ее руки, легко сжал их и притянул Гермиону к себе. Она сделала шаг, разделяющий их, и несмело подняла голову, посмотрев в такие родные глаза любимого друга… Хотя теперь уже и не друга… Гарри нежно обнял Гермиону за талию, прижал к тебе и потянулся к ее губам. Гермиона приоткрыла свои и они слились в первом робком поцелуе.
По телу Гарри пробежал ток, взорвавшись где-то в голове и внизу живота миллионом цветных искр. Судя по реакции Гермионы с ней происходило тоже самое.
- Ты будешь моей девушкой? – Гарри выдохнул это, оторвавшись от таких желанных губ любимой девушки.
- А ты еще сомневаешься? – Глаза Гермионы сияли и смеялись от счастья, улыбка была счастливой и искренней. Она обняла Гарри, опустив голову на его плечо, и закрыла глаза.
Школьная сова, летящая с очередным посланием кому-то из студентов, видела перед своими глазами величественный замок с припорошенными первым снегом крышами, озеро, подернутое первой ледяной пленкой, запретный лес, возвышающийся за стенами Хогварста и двоих молодых людей в окне северной галереи, стоявших в обнимку и смотрящих на озеро.
***

Гарри вздрогнул и проснулся. Перед глазами был серый каменный потолок. Он в первую минуту даже не понял, где оказался. Сон был настолько реальным, что казалось этот, самый важный в его жизни разговор, состоялся десять минут назад. Он лежал на удобной кровати, под теплым одеялом и все так же смотрел в потолок, заново переживая те счастливые моменты в его жизни, что навеял этот реалистичный сон. Вставать он не торопился, еду приносят раз в день, ближе к вечеру, обход стражи примерно тогда же.
Хлопок аппарации и треск огня заставил его повернуть голову и увидеть появившегося феникса в огненных всполохах, с огромным пакетом в лапах. Бросив пакет на пол, феникс преобразовался в Годрика, который, уперев руки в бока, сердито смотрел на Гарри.
- Ты еще спишь! У нас куча дел сегодня, а ты дрыхнешь! В мое время в школе вставали в пять утра! Так, лентяй, быстро умываться и завтракать. Пока ты ешь, я расскажу тебе план занятий.
Гарри скинул одеяло и, тяжело вздохнув, поплелся за ширму. В кувшине уже была теплая вода, которая сама появлялась там по мере необходимости.
Годрик, заметив настроение юноши, промолчал, решив вызвать его на откровенный разговор позднее.
Пока Гарри приводил себя в порядок и завтракал, Годрик распаковал пакет, который он принес с собой. В пакете были уменьшенные котлы, флаконы и ящик с ингредиентами для зелий, несколько комплектов маггловской одежды и мантий, в том числе совершенно непонятный Гарри черный облегающий костюм, стеклянная сфера, при взгляде на которую Гарри скривился, вспомнив Трелони, а также еще несколько маленьких разноцветных сундучков, которые Годрик отложил в сторону, не увеличивая.
Гарри с любопытством следил за манипуляциями Годрика, не задавая вопросов. Годрик посмотрел на Гарри веселыми глазами и сказал:
- Как ты уже понял, будешь заново учиться варить зелья. И нечего так кривиться, твоя проблема не в предмете, а в отношении к нему, вернее к преподавателю. Зелья вообще безумно интересная наука, особенно, когда, изучив свойства ингредиентов и их взаимосвязи, ты начинаешь составлять свои рецепты.
- А разве зелья все еще изобретают? Я думал, что все уже придумали. – Гарри действительно терпеть не мог зелья из-за Снейпа, поэтому никогда не задумывался над тем, что зелья можно изобрести.
Годрик усмехнулся:
- Нет предела совершенству! В общем, так, основные ингредиенты я тебе принес. Более редкие и дорогие, у тебя в красном сундуке, ядовитые – в черном. С последними будь осторожен! Без меня лучше их не трогай. Сундуки пусть будут уменьшенными, меньше места занимают. С книжкой подружился? – Глаза Годрика смеялись, он точно знал характер своей книжицы.
Гарри насупился:
- Я бы так не сказал, она конечно умная, и все такое. Но с ее комментариями… - Гарри пожал плечами, явно показывая Годрику, как он относится к разумной книге.
- Ну что ты хочешь – Цитриль мы создавали все вместе, а характеры у нас у всех были не сахар. Ну, может, кроме Хельги, конечно. – Глаза Годрика погрустнели на пару мгновений, - Она была самая чуткая, нежная и добрая из нас.
- Вы любили ее?
- Да, – просто сказал Годрик. – Позже я расскажу тебе нашу историю. Ровена была женой Салазара, а Хельга была моей. Кстати, забудь все глупости про нас с Салазаром. Ничего мы с ним не ругались, это все злые языки, сплетни и слухи, умноженные на тысячу лет. Сам знаешь, как слухи появляются в Хогвартсе и обрастают бородой за несколько дней. А ты про тысячу лет подумай. Каждый пересказывал нашу историю, присочиняя что-то от себя. Вот и получилась даже не полуправда, а легенда, которая отличается от правды так же как нюхль от дракона.
Гарри улыбнулся этому сравнению.
- Мы отвлеклись. – Годрик встряхнул головой, отгоняя воспоминания. – Итак, Цитриль. Она бывает достаточно занудной, любит поучать – это у нее от Салазара, но при этом она действительно вмещает в себя знания всей Хогвартской библиотеки вместе взятой. Когда мы ее создавали, мы прекрасно понимали, что со временем магия изменяется, накапливаются новые знания, новые чары, рецепты зелий и так далее. Поэтому мы создали ее такой, что все, что появляется в мире нового, отражается в ней.
- Здорово! Вся библиотека из одной книги! Гермиона бы обзавидовалась! – Вспомнив про девушку Гарри погрустнел. Годрик понимающе положил свою руку на плечо Гарри:
- Я прекрасно тебя понимаю, я сам потерял Хельгу, когда она рожала нашего третьего. Даже Салазар со всеми своими знаниями зелий не смог ее спасти, – голос Годрика был грустным. – Но я смог пережить это, у меня были дети, которых нужно было растить и воспитывать, была школа, которой надо было заниматься, был Азкабан, за которым нужно было следить.
Гарри вскинул голову на последних словах Годрика:
- Вы Хранитель Азкабана? А Хогвартс?
Годрик кивнул головой:
- Хранитель Азкабана я, а Хогвартса был Салазар. После его смерти Хранителями Хогвартса обычно становились директора. Сейчас Хранитель Хогвартса Дамболдор. Но в последнее время я чувствую, что замок начал отторгать своего Хранителя, и Азкабан говорил мне об этом – он чувствует, как сердится его брат. Думаю, замок скоро найдет себе нового Хранителя.
Мы отвлеклись. Теперь начинаем занятия. С сегодняшнего дня ты займешься зельями и основой магии. Думаю вспомнить основные рецепты, под моим руководством, для тебя не составит труда. Но сначала ты должен разобраться с ингредиентами. Как-то я присутствовал на уроке вашего Снейпа, в образе феникса конечно. Он абсолютно не объяснял ничего. Просто давал задание и бултыхайтесь как хотите. Это совершенно не правильно. Ты должен понимать магию компонентов и их взаимодействие друг с другом. Каждый компонент, входящий в состав того или иного зелья, отдает ему свою магическую сущность. Представь цветные клубки ниток. Каждый клубок – это ингредиент. Когда ты варишь зелье, ты перемешиваешь компоненты и магию этих компонентов. Вот, например, ты кинул в котел лапки тритона, глаза златокрылки и почки осины. А теперь почувствуй магию этих трех составляющих: перемешавшись друг с другом, они уже создают четвертую магическую силу. Или в сравнении с клубками ниток – изначальный цвет трех клубков исчезает, а получается четвертый, абсолютно новый цвет, с особыми свойствами. Понятно объясняю?
Гарри кивнул. Он никогда не думал, что зелья и теория магии могут быть действительно интересными. Тем временем Годрик продолжал:
- Вообще в мире магия есть практически у всего, нужно только почувствовать ее. Сейчас это уже утрачено, но мы еще умели слышать магию, осязать ее. Попробуй закрой глаза.
Гарри послушно закрыл глаза и сосредоточился.
- Нет-нет. Расслабься, я сейчас покажу тебе кое-что.
Перед глазами Гарри замелькали размытые пятна, которые стали постепенно приобретать форму, цвет, и даже звук и аромат. Гарри был просто ошеломлен этим всем, что обрушилось на него вдруг огромной лавиной:
- Что это? – голос его дрожал от восхищения.
- Ты видишь ауру магии, которая окружает каждый предмет. Я проецирую на тебя то. Что вижу сам, так как ты еще не умеешь этого делать. Но я хочу, чтобы ты понял, о чем я тебе говорю. Попробуй взять в руки этот шар. Что ты видишь, слышишь, чувствуешь?
Гарри сосредоточился на ощущениях в руке:
- Я слышу хрустальный звон, вижу серебристый свет с искорками, он похож на сияющее солнышко с лучами, а запах похож…, - Гарри задумался, - он похож на воздух после грозы. – Он открыл глаза и посмотрел на Учителя.
Годрик улыбнулся:
- Все верно, малыш. Но ты чувствовал это все через меня. А теперь я хочу, чтобы ты научился это чувствовать сам. Шар нам как раз в этом поможет. Он усиливает твои действия. Потом ты сможешь обходиться без него. Сейчас держи его в руках, закрой глаза, и расслабься. А теперь зови магию. Не словами. Зови ее сердцем. Душой, почувствуй как она омывает тебя. Танцует в тебе.
Гарри послушно выполнял указания учителя. Он звал магию. Тянулся к ней. В какой-то момент он опять увидел буйство красок, звуков и ароматов, мечущихся вокруг него в хаосе. Он попробовал вытянуть как за ниточку одно из ближайших стремительно несущихся рядом с ним пятен и остановить. У него получилось. Пятно стало принимать форму палочки, с исходящим из нее рубиновым светом на одном конце, и рунами на другом. Из палочки лилась песня феникса.
Гарри удивленно вздохнул и потерял контакт. Раскрыв глаза. Он посмотрел на улыбающегося Годрика. По его виду он понял, что тот видел глазами Гарри.
- Как думаешь, что ты видел? – Годрик вопросительно смотрел на него. – Видеть магию и понимать, чему она принадлежит очень важно.
Гарри задумался. Если шар излучал форму солнышка – близкого к шару образа, то палочка – это все-таки палочка. А так как у него своей пока не было, кстати, ее сломали сразу после суда, так как необходимость в сестре палочки Воландеморта отпала, то, скорее, всего это была:
- Твоя палочка, Годрик. – тот кивнул.
- Правильно. Понял принцип? – получив положительный кивок, Годрик продолжил. – Но ты сейчас почувствовал один из самых сильных источников магии. В сердцевине палочки находится сильный магический элемент, который концентрирует твою магию, усиливая ее своей магией, и, пропуская через себя, палочка выдает желаемый эффект произносимых чар. Так ты затрачиваешь меньше сил на свои заклинания. Ты должен научиться чувствовать магию других вещей и определять, чему принадлежит этот образ. При большой практике ты научишься искать предметы и даже людей на расстоянии. И не только искать, но и притягивать, вытаскивать сквозь пространство. Потренируешься без меня обязательно – это будет твоим домашним заданием.
А сейчас давай варить зелье. Цитриль! Нам необходимы «Лечебные зелья». А именно зелье памяти. – Книга, послушно отобразив в своем названии требуемый раздел зелий, открылась на нужной странице. – Начали?
Через минуту две темные головы склонились над котлом.
Годрик объяснял каждое свое действие, добавляя комментарии и рассказывая, какой образ имеет каждый из компонентов, что получается при их смешивании, свойства получаемых взаимодействий и так далее.
- Зелье памяти, - рассказывал Годрик, - одно из самых эффективных средств при снятии блоков, поставленных, например, Обливиэйтом. Правда зачастую, если маг, наложивший Обливиэйт, очень силен, приходится применять параллельно Лигиллименцию, она позволяет найти нужный блок и вытащить его на поверхность, позволяя зелью быстрее сделать свою работу. При накладывании этого заклятия, тот на кого его наложили не теряет память, как думают многие. Заклятие всего лишь блокирует ее. В магическом эфире,в котором ты видел мою палочку и шар, это выглядит как черная клетка, со светящимся содержимым внутри. Чем толще прутья клетки – тем сильнее сила наложенного заклятия.
- То есть Златопуста Локонса можно вылечить этим зельем?
- Его – можно.
- А родителей Невилла? Ты знаешь их?
- Лонгботтомы? Да, знаю. Этим зельем их вытащить нельзя. Их разум помутился от заклятия Круцио. Тут необходимо более сложное лечение. Их вытащить практически невозможно.
- Но шанс есть?
- Да, Гарри, шанс есть всегда. Просто надо знать, как им воспользоваться.
- Всегда? – Глаза Гарри потемнели. – Если не наложить контрзаклятие, от Авады ничего не спасет. Не будет никакого шанса. – Годрик понял, что он имел в виду друзей.
- Контрзаклятие от Авады? Я помню, Салазар, понимая что за страшное заклятье создал, пытался найти контрзаклятие, но не нашел его.
- Но Дамболдор сказал, что наложил его на меня, и поэтому от меня отскочила Авада и развоплотила Воландеморта!
- Нет, Гарри. Авада не убила тебя не поэтому. И не любовь и жертва матери стала причиной того, что ты спасся.
- Но Дамболдор…!
- Соврал твой Дамболдор, или не понял что наложил. Я попробую найти у него в кабинете дневники Салазара. Посмотрим, что он имел в виду.
- Кстати, Годрик, а он тебя не хватится?
Годрик махнул рукой:
- Ему сейчас не до меня. Он подчищает ряды Ордена Феникса. Кстати, родителей твоего друга Рона нашли сегодня утром мертвыми в Лондоне, недалеко от Темной аллеи.
Гарри уронил пестик, побледнев как полотно. Родители Рона стали ему практически вторыми родителями, которых он почти так же сильно любил. Он не думал, что Дамболдор зайдет так далеко.
- Как я понял, они мешали Дамболдору, особенно после того, как попытались тебя реабилитировать и добиться пересмотра твоего дела с сывороткой правды или омутом памяти. Они подали прошение в Визингамот.
- А там председатель Дамболдор и к нему попало прошение в первую очередь.
Годрик кивнул.
- Мне жаль, Малыш. Правда, жаль. Но то, что нас не сломает, сделает сильнее.
- Отомщу!!! – прошипел Гарри.
- Гарри, я уже говорил тебе, что не месть наша цель. Мы изменим почти все. Вернее изменишь ты.
Гарри испуганно вскинул глаза на Годрика:
- Тебя со мной не будет?
- Нет, до самого конца не будет. Я вытащу тебя отсюда и мне придется уйти. Но к тому времени ты будешь готов остаться один. Ты справишься!
Годрик притянул Гарри к себе и прошептал ему в макушку:
- Я в тебя верю, ты сильный, ты настоящий Наследник Гриффиндора и Слизерина!
- Я Наследник Слизерина?!! – Гарри второй раз за пять минут шлепнул пестик на пол.
- Ага, а то, что ты мой Наследник тебя не удивляет? – Годрик явно забавлялся реакцией юноши.
- Дамболдор делал такие намеки. Еще после второго курса, когда я победил Василиска. Кстати, спасибо, что спас меня тогда. Если бы не твои слезы…
- Пустяки, порыдать иногда очень даже полезно. Даже мужчинам. Особенно в образе феникса. – Годрик широко улыбался, глядя на своего потомка.
- Так что там на счет моего Наследия Слизерина?
- Сейчас расскажу. Только перельем зелье во флакон, чтобы не пропало. Когда-нибудь оно тебе пригодится. Мы соберем тебе полную коллекцию редких, необходимых, приятных и не очень зелий. И, совет на будущее, при любой возможности пополняй их запасы.
- Может, пообедаем? – Гарри понял, что сильно проголодался.
- Давай, - согласился Годрик, переливая зелье в красивый флакон из синего хрусталя. На флаконе сразу появилась надпись «Зелье памяти». – Флакон заколдован так, что зелье может храниться в нем, не портясь, хоть тысячу лет.
Годрик создал себе второй комплект приборов и вызвал еду из Хогвартса. После обеда они удобно уселись на кровати и Годрик начал рассказ.

Мы постигаем истину не только разумом, но и сердцем.

Паскаль

«Один, два, три, четыре, пять» - машинально считало сознание, отсчитывая гулкие удары капель с протекающего потолка.
« Один, два, три, четыре, пять…» - ежедневно рисовал он палочки, отмечая дни, чтобы только не сойти с ума. Кто бы мог подумать, что прочитанные в казавшемся теперь таким далеком детстве магловские книги помогут ему выживать в магической тюрьме? Беспокоиться о еде и крыше над головой, в отличие от героя Даниэля Дэфо, Гарри было не нужно, но вот не опуститься, не перестать надеяться, сохранить ясность ума, всему этому у книжного персонажа можно было поучиться. И не только с Робинзоном Крузо сравнивал себя юноша, сидя в маленькой камере. Ему даже становилось смешно. Ну чем не граф Монтекристо?! Узник замка «Азкабан»! Детские книжки. Приключенческие романы. Сказки. Он думал, что попал в сказку, когда впервые увидел Хогвартс, когда нашел первых друзей. Потом его жизнь превратилась в нечто среднее между нескончаемым приключенческим романом и детективом, затем настало время кошмаров. Теперь… Он и сам затруднялся определить жанр. Размышления? Такого жанра в литературе не существует. Но именно этим Гарри занимался на протяжении последнего месяца. День за днем он вспоминал свою жизнь, события, людей… вспоминал все. И чем больше Гарри анализировал события последних семи лет, тем больше понимал, каким же наивным он был. Мерлин, да за каждым его «приключением» стоял Дамблдор, куда ни глянь – из-за угла обязательно будет торчать кусочек седой бороды: и за зеркалом Еиналеж, и за колонной в Тайной комнате, и за лабиринтом в третьем туре Турнира Трех Волшебников, и за Аркой смерти. Везде и всегда. Только вот осознание происходящего пришло слишком поздно.
Прошел месяц, как он здесь. Гарри поставил еще одну палочку в своем импровизированном календаре. Юноша откинул голову на серую каменную стену, устремив взгляд на небольшое зарешеченное окошко под самым потолком его камеры, такое маленькое, что в него с трудом смогла бы пролезть сова, только вот переписка Гарри была запрещена. Он видел кусочек хмурого, неприветливого неба, затянутого тучами, слышал шум волн, чувствовал запах моря. Еще один день, такой же, как все. Хотя не совсем. Сегодня ему исполнилось 18 лет.
« С Днем Рождения, Гарри Поттер».
Гарри чуть повернул голову так, чтобы видеть написанные на стене имена.
В первый же день своего заключения Гарри выяснил, что именно в этой камере 12 лет сидел еще один арестант - Сириус Блек. Какая ирония! Гарри вспоминал, как смеялся страшным сатанинским смехом, когда понял, что надписи на стенах, коряво накарябанные чем-то темным (уже позднее он понял, что это кровь) - это имена отца, матери, Ремуса Люпина… и его… Гарри. С тех пор в мыслях он называл место своего заточения не иначе, чем «Наша камера». Камера была маленькая, но как понял юноша по пути сюда, на самом верхнем этаже крепости. Оценив обстановку, Гарри невольно подумал о жестокости магического мира, у магглов к заключенным относились куда гуманнее. Маленькое окошко под потолком пропускало совсем мало света, и до него нельзя было дотянуться, чтобы выглянуть наружу. В углу – тюфяк, набитый соломой и обтянутый грязной грубой мешковиной. Больше в камере ничего не было. Воду, чтобы умыться, Гарри брал из углубления, выдолбленного в камне в дальнем углу камеры, где после дождей она скапливалась, стекавшая сквозь прохудившуюся крышу. Еду выдавали через небольшое окошечко в двери один раз в день, утром. Тюремная баланда непонятного состава и происхождения, кусок черствого хлеба и кувшин воды. Ну что ж, ему не привыкать, нечто подобное он испытал еще в 12 лет. Только тогда на выручку пришли братья Уизли. Теперь выручать Гарри было некому.
Самым страшным за этот месяц оказалось неведение. Гарри не знал, что происходит за этими стенами. Был ли кто-то еще, кто, так же, как и родители Рона, несмотря ни на что, не поверил в его виновность? Остался ли на свободе хоть кто-то, кто мог прийти ему на помощь?
Снаружи раздался звук приближающихся шагов. Гарри даже не пошевелился. В первые дни он дергался от каждого шороха, прислушивался к каждому звуку, но потом понял, что охранники, трижды в сутки совершавшие обход замка, никогда не заходят в камеры, по крайней мере, в его камеру. Послышался скрежет металла – это дежурный аврор открывает глазок, чтобы проверить все ли в порядке с заключенным. Потом опять звук шагов – на этот раз удаляющихся.
Первую неделю Гарри метался по камере, пытался долезть до окна и выглянуть наружу, надеялся найти способ бежать из Азкабана. Ему приходил в голову один нелепый план за другим, которые он отвергал так же быстро, как они возникали. Он даже рискнул как-то раз инсценировать потерю сознания. Он даже это не помогло. В камеру вошли 8 человек, не считая колдомедика. Гарри в очередной раз убедился в том, что светлая сторона только называется светлой, а методы их ничем не отличаются от методов тех, кого относили к темной стороне. Следы от аврорских сапог до сих пор еще видны у него на теле.
После этого случая Гарри успокоился. Значит, еще не пришло его время. Со стороны охранникам Азкабана казалось, что узник сломался. Гарри же стал наблюдать и замечать все, что могло бы ему помочь. Он знал время обходов. Даже научился по звуку шагов различать своих стражников. Он повторял про себя все известные ему заклинания, чтобы их не забыть, хотя чаще всего просто сидел и думал. Как он мог быть таким доверчивым? Как не видел таких очевидных фактов? И ведь не только он. Кто еще в Магической Британии кроме него знал об истинной сущности директора Хогвартса? Самый очевидный ответ на этот вопрос напугал его. Волдеморт и его Пожиратели? Они знали? Или не знали? Ведь среди Пожирателей Смерти далеко не все наивные дураки. Взять, к примеру, того же Снейпа, или Люциуса Малфоя. Эти сильные и умные маги не могли не понимать, что происходит вокруг них. Пусть на момент принятия метки им было столько же, сколько сейчас Гарри, но за их спинами стояли родственники. Что могло заставить более 30 лет назад семьи аристократов встать на сторону тогда еще Тома Риддла, безродного полукровки? Неужели уже тогда они видели истинную сущность Дамблдора?
Мысли у Гарри были невеселые.
Иногда, очень редко, когда на душе становилось совсем уж паршиво, Гарри шепотом перечислял имена самых близких, но уже ушедших в иной мир людей.
- Сириус, Рон, Гермиона – хриплый голос, казалось, принадлежал не восемнадцатилетнему юноше, а дряхлому изможденному старику.
Гарри не знал, скоро ли ему представится возможность покинуть Азкабан, но в том, что такая возможность рано или поздно у него появится, он не сомневался. Тот, кого когда-то окрестили Надеждой Магического Мира жил только надеждой когда-нибудь вырваться отсюда. Вырваться для того, чтобы кое с кем расквитаться. Гарри давно дал себе слово, что ни на минуту не забудет КОМУ и ЗА ЧТО он должен отомстить. За смерть своих друзей, за детство, которого у него не было, за предательство, которое было с ним всю жизнь, за будущее, которое у него отняли.
- Гермиона, любимая. Прости, – шептал Гарри. Из когда-то гордых, блестящих, а теперь потухших глаз пролилась единственная слеза. К именам, обнаруженным на стене в первый день заключения, теперь присоединились еще три. Так же как и крестный, Гарри написал эти имена единственными доступными ему чернилами – своей кровью.
Вдруг в центре камеры ярко вспыхнул золотой свет, заставивший юношу зажмуриться. Открыв глаза, он увидел перед собой Фоукса. Гарри растерялся. Уж кого-кого, а домашнюю птичку Дамблдора он никак не ожидал обнаружить.
- Прилетел, чтобы передать привет от своего хозяина? – Гарри с ненавистью взглянул на птицу. Фоукс смотрел прямо в глаза юноши, и тут произошло нечто совершенно невероятное даже по меркам магического мира. Птица превратилась в человека. На полу, напротив Гарри, стоял мужчина лет сорока - сорока пяти, в старомодном то ли камзоле, то ли мантии темно-бордового цвета с золотым позументом, и смотрел на него пронзительными золотисто-карими глазами. Гарри от изумления и не мог выговорить ни слова. Мужчина был незнакомым.
- Ну, здравствуй, Гарри Поттер.
Гарри закрыл глаза и помотал головой. Странный гость не исчез.
- Все, я брежу. Волшебное животное не может быть анимагической формой мага.
- Не бредишь. Неужели я похож на галлюцинацию? Можешь потрогать – я вполне реальный, из плоти и крови.
Гарри вскочил на ноги, сжав кулаки.
«Вот она, возможность сбежать из Азкабана», - мелькнула мысль.
-Тихо, тихо, спокойно, – мужчина одним плавным движением ушел в сторону от бросившегося на него Гарри. Юноша со всего маху впечатался в противоположную стену.
-Тебе со мной не справиться. И кричать бесполезно, исчезну раньше, чем сюда кто-то доберется, и тебя же сочтут сумасшедшим, - у него был непонятный Гарри акцент, хотя он и говорил на английском языке - И кто тебе сказал, что анимагической формой не может быть волшебное животное?
Гарри оттолкнулся от стены, потирая ушибленную руку, и теперь уже внимательнее оглядел мужчину. Среднего роста, коренастый широкоплечий шатен, доброе, даже добродушное лицо. С первого взгляда – деревенский простачок. Но, присмотревшись внимательнее, замечаешь и прямую осанку, и гордо вскинутый подбородок и цепкий взгляд карих глаз.
- Ну и кто вы такой и что вам от меня надо? – Гарри не пронимал, что происходит, и поэтому чисто на автомате использовал старый и хорошо испытанный прием «лучшая защита – это нападение», так ничего лучше он придумать не мог. Надо заставить незнакомца говорить и этим усыпить его бдительность, и тогда попытаться…
- Не стоит даже и пытаться, мальчик. И прошу тебя запомнить, первый раз – я предупреждаю, второй – делаю, третьего раза - не бывает. Я тебя предупредил. Что же касается того, кто я, то с сегодняшнего дня я – твой Учитель.
- Ага, а Азкабан – Высшая Магическая Академия.
- Х-м, а над этим стоит подумать. А то в Хогвартсе совсем забыли все заветы Основателей. Надо же хоть где-то сохранять и поддерживать традиции. Ну, да ладно, об этом у нас еще будет возможность подискутировать.
- И все-таки, кто вы?
- Оу! Прости, так долго находясь в анимагической форме, я совсем забыл о манерах. Годрик Гриффиндор, Лорд Азкабан к вашим услугам, – мужчина изящно поклонился.
- О! У! Ы! А-а-а! – это все, что смог выдавить из себя Гарри в тот момент.
Годрик весело подмигнул вконец растерявшемуся парню.
- Гриффиндор умер более тысячи лет назад… это всем известно…
- То, что так считают, еще не значит, что это правда. Уж кому, как не тебе знать, что истина зачастую весьма сильно отличается…
- Тогда как вам удалось… - перебил Гарри.
- Стоп. Так мы с тобой нормально поговорить не сможем. У тебя так много вопросов, а мне так много надо тебе рассказать, что лучше это сделать в несколько более комфортной и спокойной обстановке.
Гарри слушал Годрика и потихоньку начинал верить в то, что все происходящее – не сон и не иллюзия. По крайней мере, в то, что передним стоял живой волшебник. Сомнения на счет личности нежданного гостя все еще оставались. Тысячу лет не живут даже такие великие маги, как Основатели Хогвартса. Он смутно помнил, что видел потрет Годрика Гриффиндора в школе, только на картине он был моложе того, кого он видел в данный момент перед собой. Чтобы проверить, что все это не сон, он подошел к человеку, который по его же словам был одним из величайших магов в истории мира, протянул руку и дотронулся до щеки волшебника. Щека была теплой, а главное настоящей. Годрик тихо рассмеялся.
- Правильно, доверяй, но проверяй. А вдруг я просто иллюзия, – Годрик встал, вытащил палочку из камзола и поставил неизвестный Гарри щит на стены камеры. – Блокирует магию, - пояснил он. Потом трансфигурировал из воздуха стол, стул, а в углу – ванную, наполненную горячей водой, большой кувшин, таз, мыло мочалку и, немного подумав, зубную щетку и расческу. Перед умывальными принадлежностями наколдовал небольшую ширму.
- Думаю, ты будешь не прочь помыться, – кивнул Годрик в сторону ширмы, – Иди. А я пока позабочусь о приличном обеде и наложу на твое временное пристанище чары иллюзии. В камеры, после случая с твоим крестным, никто не заходит, боясь побега заключенных. Но проверяют все равно ежедневно. Так что иллюзия не помешает.
Гарри спрятался за ширмой и начал приводить себя в порядок. С отвращением скинув тюремную робу на грязный пол, он подумал, не стоит ли попросить у Годрика что-то из одежды. Но Годрик, словно прочитал его мысли, что собственно было не далеко от истины, как в последствии узнал юноша, и перед Гарри появились сложенные аккуратной стопкой белье, брюки, рубашка, ботинки и мантия, и даже пушистое полотенце.
Гарри испытал истинное блаженство, погрузившись в горячую воду. Он никогда не думал, что такие обыденные вещи – как теплая вода и мыло могут приносить столько удовольствия. Прав был кто-то, кто сказал, что все познается в сравнении. Гарри сидел в ванной до тех пор, пока вода не стала прохладной. Вообще-то это Годрик снял чары, позволявшие воде не остывать длительное время.
Выйдя из-за ширмы, чистый и полностью одетый Гарри увидел на столе кубок, тарелку с картошкой, жареной курицей и кувшин с тыквенным соком. Еще на столе лежала ужасно старая книга в замусоленной кожаной обложке с золотыми уголками и застежкой с замочком.
- Прошу, – Годрик жестом пригласил Гарри за стол, - Только не торопись, месяц твоего поста не пошел на пользу здоровью. Ешь не спеша, - посоветовал он парню, который с остервенением набросился на еду. За то время, пока Гарри принимал водные процедуры, Годрик успел заменить его жалкую подстилку удобной кроватью и навесить над ней магический светильник, который загорался по желанию, меняя силу излучения света по мере надобности.
- А откуда еда?
- Из Хогвартса. Кстати, когда захочешь поесть, просто ударь кубком о тарелку.
Когда Гарри закончил обед, Годрик наложил мощнейшие чары иллюзии на одежду парня и его внешний вид. Такие же чары были ранее наложены на все помещение, позволяя видеть тем, кто заглядывал в камеру только то, что здесь было раньше.
- Теперь можно нормально поговорить. Начну я с того, что могу поклясться всем чем угодно, принести любые обеты в том, что я не человек Дамблдора. Нынешний директор Хогвартса понятия не имеет о том, кем на самом деле является Фоукс.
- И кто же имеет?
- Ты, – Гарри растерялся, такого прямого и однозначного ответа он никак не ожидал, - Я целиком и полностью на твоей стороне. И здесь я с единственной целью – помочь тебе.
Гарри хотелось поверить этому человеку, очень хотелось, но он не мог. Однажды он уже поверил одному великому волшебнику и очень дорого заплатил за это.
Годрик спокойно ждал. Он прекрасно понимал, что юноша не верит ему. А кто бы поверил? Ни один нормальный волшебник в здравом уме и твердой памяти на его месте не поверил бы. Он и сам в такой ситуации тоже бы не поверил.
- Я готов выслушать вас.
Годрик не знал радоваться ему или же огорчаться. С одной стороны – парень пошел на контакт с ним, готов его выслушать, значит, готов и поверить, но почему так легко? Неужели жизнь его ничему не научила?
- Но это не означает, что я готов поверить в то, что вы мне скажете, потому что я больше не верю в существование добрых волшебников, которые совершенно бескорыстно приходят мне на помощь. Разучился, знаете ли… Просто я ничего не теряю, если просто выслушаю вас… - Гарри сидел за столом напротив Годрика, сложив руки на груди, и прямо смотрел на своего собеседника.
- А про сладкоголосых Сирен ты ничего не слышал? – Гарри только пожал плечами, - Ладно, об этом потом. Даже не знаю с чего начать, - Годрик в задумчивости сцепил пальцы в замок и положил на них подбородок, - Наверное, с истории создания Хогвартса и Азкабана. Вот здесь, – рука Годрика легла на книгу, которую еще раньше заметил Гарри,- Ты можешь подробно обо всем прочитать. Если говорить вкратце – то и Хогвартс и Азкабан строили четыре мага, которых теперь называют Основатели, то есть, я, Салазар, Хельга и Ровена. Можно сказать, что оба замка «живые». Они наделены разумом. Но с таким ты уже сталкивался: вспомни первый курс и распределяющую шляпу. Самое главное, и у Хогвартса и у Азкабана есть душа. А значит – есть чувства. И если замок примет тебя, то в минуту опасности или просто когда это будет нужно он всегда придет тебе на помощь.
Гарри с недоверием смотрел на Годрика. Если бы это было так, то об этом наверняка бы знали. Не могли не знать… Это… нельзя было не заметить. Но в памяти сами собой стали возникать картинки: вот они нашли вход в Выручай – комнату, вот прячутся от Филча, вот пробираются в кухню. В нужный момент Хогвартс словно открывал для них двери, которые до этого были закрыты.
- Азкабан был построен нами в противовес Хогвартсу. Ты же знаешь Теорию равновесия? – Гарри покачал головой. – Чему вас учат в школе, черт возьми?!! Это же основа основ всего, и магии в том числе. Ладно. Хогвартс и Азкабан – две противоположности, антагонисты. Они связаны между собой. И один не может существовать без другого. В основе этих замков – Магия Четырех Стихий, – Годрик внимательно следил за реакцией Гарри на свои слова. - Так, о стихийной магии, как я понял, ты тоже понятия не имеешь.
Гарри в ответ только еще раз покачал головой.
- Магия Стихий – идет из глубины веков и несет в себе огромную силу – силу Огня, Воды, Воздуха и Земли. Стихийный маг мог укротить и подчинить только одну стихию, но не все четыре. Однако все четыре Стихии связаны между собой: не горит огонь без воздуха, вода может погасить пламя, земля впитать воду… Сила одной Стихии – велика, но сила всех четырех – непобедима. Именно поэтому в основе как Хогвартса, так и Азкабана – магия всех четырех Стихий.
- Значит, это правда, что Хогвартс и Азкабан – неприступны?
- Не совсем так. Здесь решающую роль сыграет Хранитель замка.
- Хранитель?
- Оба замка имеют своего Хранителя. Я – Хранитель Азкабана, а первым Хранителем Хогвартса был Салазар.
Гарри открыл рот, но ничего не мог сказать.
- Не удивляйся. Потом я тебе расскажу и о нем и о Хельге с Ровеной. Хранитель связан с замком душой и сердцем. Может с ним «общаться» даже на расстоянии. Замок чувствует своего хранителя, а хранитель – замок. Но рано или поздно хранители уходят. И прежде чем уйти, они должны найти и обучить нового Хранителя. Сделать это очень непросто. Необходимо, чтобы замок принял нового Хранителя. Мне повезло. Азкабан САМ нашел своего будущего Хранителя. И смог вызвать меня, чтобы я передал ему все то, что знаю и умею.
Гарри потихоньку начал понимать, о чем говорит его неожиданный гость.
- Ты - будущий Хранитель Азкабана. А я - нынешний Хранитель и твой Учитель.
- А если я откажусь? – Гарри ни коем образом не собирался отказываться, просто он отчаянно пытался убедить себя, что он сам примет решение, хотя где-то в глубине души понимал, что от него ничего не зависит, по крайней мере, сейчас. Для него – это шанс выйти из Азкабана. И это главное. Гарри иногда казалось, что он поверил бы самому Волдеморту, пообещай тот вытащить его из этих застенков. Но этому человеку хотелось верить вопреки всему: вопреки доводам рассудка, вопреки осторожности, вопреки здравому смыслу. И Гарри поверил. Очередной раз поверил. Глупо? Да! Наивно? Да! Но так подсказывало ему сердце.
- Ты хочешь отказаться? – Годрик прекрасно знал, о чем думал юноша, но решил все-таки поставить мальчишку на место, – тогда я покидаю тебя и…
- Я согласен, – перебил Гарри, вскакивая со стула.
- Даже не узнав, чему и как я буду тебя учить?
Гарри растерялся. Весь его запал куда-то пропал, он просто с мольбой смотрел на удивительного волшебника и ждал его решения.
- Успокойся и сядь,- Годрик улыбнулся, - Когда я пришел сюда, то уже знал, что ты согласишься быть следующим Хранителем, иначе Азкабан не принял бы тебя.
Гарри облегченно выдохнул и впервые за месяц улыбнулся.
- И чем мы будем заниматься?
- Я научу тебя всему что знаю. Во-первых, я научу тебя колдовать. Начнем мы с основ магии и школьного курса. То чему вас учат в современной школе – это просто жалкие крохи магии. Истинная магия намного глубже и тоньше, чем та, к которой ты привык. Глупое заучивание движений палочки и зубрежка магических формул – это не магия. Магию надо чувствовать, понимать и принимать в себе, только тогда она откроет свои тайны.
- Но у меня нет палочки – Гарри почувствовал себя 11-летним мальчишкой, который вновь впервые попал на Косую Аллею.
- Палочку ты себе сделаешь сам, но она тебе будет нужна только на первых порах. Потом ты освоишь беспалочковую магию и магию мысли.
- А это не одно и тоже?
- Мерлин, и это победитель Волдеморта… при беспалочковой магии ты все равно должен произнести заклинание, а магия мысли – это когда для совершения чего-либо тебе будет достаточно просто подумать об этом. К тому же ты в курсе, что на всех магах в последние пятьдесят лет ставят магические ограничения? В первую очередь я сниму их, чтобы ты мог ощутить в полной мере свою магическую силу. Я вообще удивлен, что ты смог убить Волдеморта. А когда ты узнаешь, кто он был и его настоящую историю, я думаю, ты пересмотришь свое мнение о нем. Ведь ты уже понял, что не все так, как на самом деле кажется? - Гарри мрачно кивнул, думая о Дамблдоре.
- Во-вторых, я знаю всю твою историю, в том числе и причины, по которым ты здесь. Альбус, не зная, кто я на самом деле, многим делился с птичкой Фоуксом. В моем присутствии проходили и некоторые его, как это сейчас принято говорить, «деловые встречи». Так что я в курсе всех его дел. А значит, я знаю все его слабые стороны. Тебе это пригодится в будущем. Я не очень силен в современном магическом праве и финансах, так что в этих сферах разобраться попробуем вместе. Так же придется заняться историей магических семей, этикетом и изучением древних традиций, - при этих словах Гарри поморщился,- и не надо так реагировать, тебе эти знания просто необходимы, чтобы ориентироваться в волшебном мире. Ты даже понятия не имеешь о том, что тот же Драко Малфой с детства обучался окклюменции, равно как и все дети в чистокровных семьях. И это – традиция, ни один чистокровный маг не отправит ребенка в Хогвартс, если тот не может держать ментальный блок. И традиция эта берет свое начало от древних ритуалов охраны рода. И заметь, что об этом не трубят на каждом шагу. Просто для них это – само собой разумеющийся факт. Так что тебе предстоит узнать очень много нового об аристократических семьях.
- В-третьих, ты займешься стихийной магией. Тебе это необходимо, чтобы общаться с замком. Кстати, у меня тоже есть Тайная комната, как и у Ровены и Хельги. Все пароли и их местоположение в замке ты узнаешь в свое время. Ладно. С завтрашнего дня я начну твое обучение. А теперь отдохни, у тебя слишком много впечатлений. Завтра я прилечу снова. Кстати, до моего прихода, почитай эту книгу, – Гордик кивнул в сторону стола, - здесь ты найдешь настоящую историю Хогвартса и Азкабана.
- Сэр! – позвал Гарри. – А можно задать вам вопрос?
- Давай договоримся, ты зовешь меня по имени, никаких «сэров» – это только Салазар любил этикет, я его терпеть не могу, хотя учить ему тебя все равно придется, – Годрик с унынием запустил пальцы в свою растрепанную шевелюру абсолютно таким же жестом, как это делал Гарри. Тот даже прыснул в сторону, заметив это сходство. - Задавай свой вопрос.
- А как вы сюда попали? Ведь вы же аппарировали, да? Но в Азкабан же нельзя аппарировать?
- Ну, во-первых, Азкабан строили мы - четверо Основателей, а значит, для нас тут есть лазейка. Во-вторых, ты забываешь, что я был в своей анимагической сущности, а значит, могу перемещаться куда угодно и с чем угодно. Помнишь, как мы исчезли на пятом курсе с Альбусом? Из Хогвартса, между прочим.
- Значит, Вы можете меня отсюда забрать? – Гарри с надеждой смотрел на Годрика.
- Могу, но не буду этого делать. Азкабан – самое безопасное для тебя место. Куда ты пойдешь? К своим маггловским родственникам? Тебя там найдут, да и помощи от них ты не дождешься. В магическом мире тебя все знают. И к тому же без палочки ты сейчас совершенно беззащитен. У тебя нет денег. На что ты будешь жить? Все твои счета после суда были заморожены. Поверь мне, здесь тебе будет лучше. Самое главное для тебя сейчас – учиться. Я вытащу тебя отсюда. Обещаю. Только не сейчас. Наберись терпения, - на последних словах глаза Годрика немного погрустнели, но потом опять в них появились маленькие смешинки, – Но учиться, молодой человек, тебе придется без выходных. Согласен?
- Да, Годрик. Я согласен. Я готов на все, чтобы отомстить.
Гриффиндор покачал головой.
- Нет, Гарри, месть иссушает душу, леденит сердце. Посмотри на своего... на Волдеморта. Если бы в один прекрасный момент кто-то доказал бы Тому, что любовь все-таки сильнее и что ему есть ради чего жить, а не убивать, он бы не дошел до того состояния, которое в итоге привело его к смерти. Я хочу учить тебя не для мести, я хочу, чтобы ты изменил все,– Годрик помолчал, – Ладно, Гарри. Отдыхай. И не забудь про книгу.
Обернувшись Фоуксом, Годрик исчез в струях золотого пламени.
Гарри скинул мантию и залез на кровать, обхватив колени руками и положив на них голову. Он думал о том, что произошло за последние несколько часов, и не мог до конца поверить в происходящее: нашелся человек, готовый ему помочь, и не просто помочь, а открыть ему такие тайны магии, которые недоступны ни одному из ныне живущих магов.
«Фух! Все-таки сказки бывают!» подумал Гарри и, встряхнув головой, потянулся за книгой, оставленной Годриком. «История создания Хогвартса и Азкабана – основы равновесия» прочитал название Гарри. Открыв первую страницу, Гарри увидел, что текст написан явно от руки и таким готическим шрифтом, что разбирать его было очень тяжело. Гарри еще раз вздохнул, уселся поудобнее, положив подушку под спину, и начал читать.
***
История Хогвартса и Азкабана.
В 3054 году от сотворения Мира, мы, Годрик Гиффиндор, Салазар Слизерин, Хельга Хаффлпафф и Ровена Ровенкло построили с помощью Магии Воздуха, Огня, Воды и Земли, на месте захоронения Мерлина и по завету его, школу Магии, назвав ее Хогвартс. А в 3058 году от сотворения Мира был возведен нами антагонистичный замок, названный нами Азкабан, дабы не разрушать равновесие всего сущего и стихий в частности.
Хогвартс был построен на святой земле Мерлина, учителя нашего. С благословения его и по указу его. Ибо знал он, что дитя, магией наделенное опасно, а необученное - опасно вдвойне. Завещание его о создании школы мы выполнили. Но сразу после построения Хогвартс начал разрушаться и никакая магия не могла сдержать силу этих разрушений. Словно живое существо, подверженное неизлечимой болезни, замок, призванный быть оплотом любви и света, погибал на наших глазах. И никакая магия не могла помочь спасти его. И тогда вспомнили мы, как строили Хогвартс. Силу воды дала Ровена, превратив ее в озеро, всегда спокойное, замок охраняющее. Силу земли дала Хельга, превратив ее в камни, всегда надежные, стены составляющие. Силу Воздуха дал Салазар, превратив его в движение замка всего, лестниц, статуй и давая свет всему замку кроме подвалов его и украсив потолок Главной залы. Силу огня дал Годрик, превратив его в огонь негаснущих каминов, и тепло всего замка. Вместе они создали душу замка, вдохнув укрощенные силы стихий, дабы не разрушали они Хогвартс и охраняли его.
Но в мире Сила стихий может обернуться силой грозной и могучей, сносящей все на пути своем. И тогда поняли мы необходимость построить второй замок, тот, что станет сосредоточением всего темного и страшного, что не вместил в себя Хогвартс, но что неотъемлемой честью всего сущего является, и создали мы замок Ужаса, дав имя ему Азкабан.
Сила Воды обернулась рокочущим морем вокруг него, Сила земли острыми камнями в стенах его, Сила воздуха штормом и ветром, овевающим его, Сила огня – яростью ненасытной наполняющим его. И стал замок, носящий имя Азкабан, тюрьмой для тех магов, кто закон магии и равновесия попрал, кто смог преступить черту бытия, отняв жизнь с помощью магии или руками своими.

***
Гарри поднял голову и уставился в стену, раздумывая. Про Силу Стихий он слышал вообще впервые от Годрика, а то, что Азкабан построили основатели – этого в их время никто и не помнил. Или помнили единицы, только молчали.
«Надо будет обязательно спросить Годрика, как они построили с помощью стихий эти замки. А то что-то мне не понятно. Как можно управлять огнем или землей и строить еще что-то при этом. И вообще, что это такое сила стихий. С чем ее едят интересно? Она что, вырвалась из палочки и вот тебе озеро?» Гарри представил картинку, как Ровена Ровенкло стоит на берегу озера и заклинанием «Агуаменти» наполняет озеро, и расхохотался. Долго бы ей пришлось на берегу проторчать, не ванная старост все-таки. Потому как струйка из палочки – это все ж таки не река полноводная. Гарри снова уткнулся в книгу, поворчав на нее:
- Только вот читать тебя не очень удобно, написана со старыми выражениями, жутким почерком… Оооо! – На открытой странице текст полностью пропал, и спустя мгновение появилась надпись «Так бы сразу и сказал, что читать неудобно». Надпись исчезла так же быстро, как и появилась, после чего на странице появился тот же текст, только на этот раз - совершенно обычными печатными буквами.
- Ты что – разговаривать умеешь? – Гарри был просто в шоке от книги. Текст снова пропал, и появилась новая строчка:
«Конечно, меня же сделали Основатели, вложив в меня частичку своей души и магии. Сейчас ты читаешь то, что видишь на обложке. Так попросил Годрик. Но стоит тебе попросить, например, Чары, то в книге будут все чары известные со времен Мерлина а то и раньше и до сегодняшних дней»
Гарри с сомнением отодвинул книгу от себя. Со второго курса он очень, причем даже очень-очень не доверял мыслящим книгам. А еще тем более и разговаривающим.
- Знаешь, хм.. Книга! Вообще-то я не доверяю ничему неживому. Что мыслит и разговаривает. Есть печальный опыт.
«Да знаю я твой опыт! Я не хоркрукс, будь уверен. Я творение любви, знаний, и магии, направленной на добро. Кстати можешь звать меня Цитриль»
- Светлой магии?
«Глупый ребенок, светлой магии нет, так же как и темной. Все это глупые человеческие измышления. Годрик потом подробнее тебе объяснит. А вот если ты до завтра не прочитаешь то, что он тебе велел, он будет сильно ругаться».
Гарри побледнел.
«Да шучу я, шучу. Какие вы люди впечатлительные. Не можете принять того, что книга тоже может думать и даже иметь чувства. Вот чую я… Хотя, Годрик сам тебе все расскажет. А что не сможет – я расскажу. А на счет твоей истории. Хм…» Книга на мгновение как бы задумалась, и появился текст, прочитав название которого Гарри открыл рот от изумления: «История Гарри Поттера, с рождения и до наших дней».
- Это… что это…? Кто это написал? – Гарри был просто в шоке, не имея сил читать дальше. – У-убери это. – Гарри был не в настроении для шуток.
«Да никто не писал. Я сама написала. Больно надо ждать кого-то. Все равно про тебя везде врут, а я пишу правду, только правду и ничего кроме правды» - у книги было явно своеобразное чувство юмора.
«Ну, ладно-ладно. Читать-то будешь дальше?»
- Буду, - буркнул Гарри, беря книгу в руки. Перед ним снова появился текст про историю Азкабана и Хогвартса и Гарри углубился в чтение.
***
После создания двух противоположных замков основатели поняли, что Сила Четырех стихий, объединенная вместе, поможет им вдохнуть жизнь в замки, сделав их мыслящими и почти живыми. И они сделали это, вложив в каждый замок частицу себя, свой свет в Хогвартсе и свою тьму в Азкабане.
А также дали они возможность замкам самим выбирать, кто будет с ними связан своей душой. Тот, кто будет принят одним замком, всегда получит поддержку другого. Ведь они, как близнецы-братья, хоть и разные по значению своему, имеют одну сущность Огня, Ветра, Воды и Земли. Замок сам выбирает того, с кем свяжет свою душу, и Избранного будут звать Хранителем души Замка. Ему властна сила всех четырех стихий в каждом из замков.
Так, подчиняясь мыслям и желаниям истинного Хранителя своего, станут Стихии Любовью. Вода может выйти из озера, дав напиться умирающему от жажды; огонь - взметнуться в каминах, обогревая замерзшие руки; ветер принести запах леса, успокаивающий уставшего; деревья и цветы прорасти сквозь камни, даря свои плоды страждущему и голодному, отвечая на зов Хранителя. И те же Стихии могут стать Яростью, если по мысли и желанию Хранителя призваны будут они, дабы спасти обитателей замка или уничтожить врагов их, вырвавшись на свободу Пожаром, Наводнением, Ураганом или Землетрясением. Потому как сила Хранителя практически безгранична, и единственное что не может он – разрушить сам замок, то и выбор Хранителя осуществляют души замка, зная, и чувствуя готовность Избранного принять этот дар. Но не только повелевать призван Хранитель, но и оберегать и защищать Замок. И не только властвовать над Стихиями, но и чтить их, отдавая часть себя, сил своих и души своей Замку, ибо ничто душа Замка без души Хранителя.

***

Гарри оторвался от книги. «Вот ничего себе! – подумал он. Значит, я смогу по своему желанию вызывать ураганы и землетрясения? Надо будет спросить об этом Годрика. И что значит отдавать часть души своей?».
За чтением Гарри не заметил, как пролетело время. О том, что уже наступил вечер, не совсем эстетическим урчанием напомнил желудок, потребовавший ужин. Стукнув кубком по тарелке, юноша негромко сказал:
- Рис с отбивной и чай, – В тарелке появилась еда. Вместо кувшина появился чайник с изящной чайной парой, сахарница и молочник. Отдельно появилась тарелочка с пирогами. – Ух, ты! – Гарри все-таки не удержался от восторга. И принялся за ужин…
Охранник, проходя мимо Гариной камеры, заглянув на последнем обходе в окошко камеры, увидел сидящего на полу камеры юношу… бледного, грязного и изможденного … с пустыми остекленевшими глазами смотрящего на стену и шепчущего имена…
«Рон», «Гермиона», «Сириус»…
В этот же самый момент Гарри, свернувшись калачиком под теплым одеялом, крепко спал, впервые за тридцать дней своего заточения.

Нет ничего печальнее смерти иллюзии.
Кестлер


Поворот, еще один коридор, на этот раз не очень длинный, потом лестница, в ней тридцать две ступеньки, и он на месте. За пять лет эти переходы, и коридоры были изучены так же хорошо, как его собственная холостяцкая квартирка, пожалуй, даже лучше. Здесь он знал каждую выбоину, каждый выступ, каждую ступеньку. Очередной обход замка. Такие обходы по инструкции Министерства проводятся два раза в сутки. Их в смене двое, так что один раз в день он отправлялся по заранее утвержденному маршруту проверять заключенных волшебной тюрьмы Азкабан. Сегодня ему выпала вечерняя смена. Бывший аврор Дэвис Коуэл остановился отдохнуть. Нелегко уже в его возрасте совершать подобные променады. Что поделать, другой работы ему не предлагали. Теперь в почете Герои Войны, молодое поколение Ордена Феникса, выкормыши Грюма. И плевать, что ты сорок семь лет рисковал собственной шкурой, плевать на огромный опыт работы. Теперь его, заслуженного аврора, отправили сторожить узников. Других вариантов не было – либо работа в Азкабане, либо мизерная пенсия.
Дэвис, кряхтя, продолжил путь. Осталось проверить только одного заключенного, но его камера, будто специально, располагалась на самом верху, под крышей, тогда как остальных гостей сего заведения, наоборот, стремились упрятать поглубже в подвалы. «Даже здесь, в Азкабане, он умудрился оказаться особенным, не таким, как все. Удивительный парень» - подумал Коуэл, поднимаясь по крутой лестнице.
Старый аврор преодолел последние ступеньки и оказался на небольшой круглой площадке, куда выходила всего одна дверь. Он привычным движением открыл глазок и заглянул в камеру. Он заранее знал, что там увидит.
Каждый день одно и тоже, вот уже пять лет.
Заключенный сидел на грязном полу, прислонившись плечом к холодной стене, и выводил пальцем одному ему понятный узор на камне. Иногда губы узника шевелились, но слов было не разобрать.
С этим парнем точно что-то неладно. Дэвис обладал поразительной даже для авроров интуицией, и что самое главное – доверял своей интуиции больше, чем любым, даже самым проверенным, фактам. И это не раз спасало его шкуру от крупных неприятностей. И сейчас эта самая интуиции просто кричала о том, что за дверью этой камеры происходит что-то странное.
Да не его это дело, разбираться в странностях заключенных, его дело – проверить, вот он и проверяет. Воистину, если бы кто-то хоть раз спросил Дэвиса Коуэла, то бесспорно, узнал бы много такого, что заставило бы задуматься о «странностях», происходящих с узником Азкабана № 124 532. Но никому не было дело до того, что думает старый аврор. А зря.
Под сухим канцелярским «узник № 124 532» скрывалось имя, известное в магическом мире Британии, каждому – Гарри Поттер.
Дэвис Коуэл закрыл глазок и подошел к небольшому окошку. Он достал из кармана пачку маггловских сигарет и, не торопясь, закурил. Старый аврор вспоминал тот день, пять лет назад, когда именно в эту камеру было приказано поместить Гарри Поттера. Он тогда тоже дежурил. Парня доставили в полдень, тот не сопротивлялся, не вырывался, просто покорно делал, что ему говорили, поэтому, доставившие его молодые авроры быстро сунули документы и поспешили исчезнуть, буркнув в ответ на вопросы охранников тюрьмы: «Сами сегодня все узнаете». Через пару часов сова принесла экстренный выпуск «Пророка». На первой странице красовался заголовок «Мальчик-Который-Выжил – жестокий убийца». Об этом много писали и в основном ерунду. Дэвис Коуэл мог поклясться, что никого этот парень не убивал, уж он – то за свои сорок семь лет работы в аврорате повидал не одного убийцу. Дэвис частенько задерживался у двери этой камеры, делая очередной обход, словно хотел найти подтверждение своим догадкам. Но парень только и делал, что сидел на полу и невидящим взглядом смотрел на каменные стены, изредка среди его бессвязного бормотания можно было разобрать несколько слов, точнее имен: Сириус, Рон, Гермиона….

Пять лет назад.

Прошло два месяца с тех пор, как отгремели фанфары Великой Победы, отзвучали поздравительные речи и поминальные молитвы. Магически мир Британии постепенно привыкал к новой жизни, в которой Волдеморту отводились только воспоминания. И редко для кого воспоминания эти были счастливые, ничем не омраченные, ликование от победы не могло затмить горечь от потери родных и друзей. Но сразу после победы творилось что-то невообразимое. Британия праздновала. Рыдала, оплакивала погибших, но со слезами на глазах праздновала начало мирной, и как многие хотели верить, счастливой жизни.
Чествование главных Героев Войны проходило с большой помпой. Хогвартс, пусть и сильно пострадавший во время Последней Битвы, стал официальным центром торжеств. Замок с трудом вместил всех гостей. На церемонии вручения наград в большом зале собрались студенты, учителя, родственники, министерские чиновники и еще много волшебников, не имевших никакого отношения к происходящему, но всеми силами стремившихся соприкоснуться с историей. Под шквал аплодисментов Гарольду Джеймсу Поттеру вручили Орден Мерлина Первой степени за победу над величайшим темным волшебником столетия. Его друзья – Гермиона Джейн Грейнджер и Рональд Биллиус Уизли получили по Ордену Мерлина Второй степени за неоценимый вклад в Победу. Вручались ордена и защитникам Хогвартса. Многим - посмертно. Гарри не смог сдержать слез, глядя, как выходят родители и принимают ордена за своих погибших детей. Колин Криви, Лаванда Браун, Фред Уизли… Эти имена навсегда останутся в его памяти. Потом были еще речи, поздравления, фотографии для прессы. Гарри помнил все происходящее очень смутно, ему всегда было не по себе на таких сборищах.
После шумного празднования Победы, длившегося не один день, жизнь в стране начинала потихоньку возвращаться в свое привычное русло.
В Хогвартсе, наконец – то, стало тихо и спокойно: гости разъехались, большинство студентов – тоже. В замке остались только ученики пятых и седьмых курсов, которым предстояла сдача СОВ и ЖАБА. Война войной, но итоговую аттестацию учеников никто не отменял.
Гарри, Рон и Гермиона сидели возле озера под большим деревом с учебниками и кучей чужих конспектов. Предполагалось, что они готовятся к экзамену по зельям. Гермиона твердо решила, что они сдадут ЖАБА вместе со своими однокурсниками, совершенно не поинтересовавшись, что же по этому поводу думают юноши. Тем оставалось только смириться и принять как должное, что им придется за месяц пройти программу 7 курса. Это их нисколько не огорчало и не пугало: еще бы, они нашли и уничтожили хоркруксы, Гарри победил Волдеморта, что им какие-то экзамены… Они были молоды и счастливы, радовались жизни и любили, перед ними был открыт весь мир. Единственное встречное требование, которое выдвинул Рон – это не сидеть все время в пыльной библиотеке. Так что, такие вот вылазки на берег озера стали регулярными.
Необходимость подготовки к экзаменам стала для всех троих поводом спрятаться от назойливых взглядов и восхищенных вздохов. Особенно в этом нуждался Гарри. Стены Хогвартса давали ему возможность некоторое время побыть вдали от суеты и любопытных глаз, хотя и сюда порой удавалось проникнуть парочке особо настырных журналистов или очень неугомонных поклонниц.


Рон лежал на животе и делал вид, что читает учебник по высшим зельям. На самом деле он украдкой с улыбкой посматривал на своих друзей.
Гарри сидел, прислонившись спиной к дереву. Он давно скинул мантию, развязал галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки. На улице стояла нетипичная для начала лета жара. В отличие от лучшего друга, победитель Темного Лорда даже не делал вид, что его интересует то, что написано в учебнике. Все внимание Гарри было приковано к сидевшей рядом девушке. Гермиона просматривала конспекты лекций, неизвестно где и как ею добытые за день до экзамена, и смешно морщила носик, когда встречала в записях непонятные места или просто ошибки. Все-таки Гермиона – это Гермиона. Гарри притянул подругу поближе и чмокнул ее в макушку, девушка повернулась и попыталась сердито посмотреть на парня, но у нее ничего не получилось, как только она встретила его взгляд, то губы невольно сами растянулись в улыбке.
- Ребята, вы так чертовски здорово смотритесь вместе, – Рон, наконец, отбросил в сторону учебник и насмешливо смотрел на парочку.
Гарри только улыбнулся, Гермиона же, покраснев, снова уткнулась в конспекты. Юноши рассмеялись.
- Рон, Гарри, я готовлюсь к экзамену, и вам советую заняться тем же, если не хотите опозориться перед комиссией.
Парни проигнорировали слова подруги.
- Скучаешь без Луны? – Гарри сочувственно посмотрел на Рона.
- Угу, – кивнул тот, поджав губы. – Ее отец обещал, что отпустит ее к нам в Нору на каникулах погостить. – Рон перевернулся на спину и, закинув руки за голову, прикрыл глаза, мечтательно улыбаясь.
Гарри только порадовался, что его любимая девушка сейчас рядом с ним и ему не надо ждать еще целых две недели, чтобы ее увидеть или поцеловать. Повернувшись к Гермионе, он слегка подул ей в ухо. Гермиона вскинула на него глаза:
- Гарри, ты меня отвлекаешь, я не смогу нормально подготовиться, если ты и дальше будешь так себя вести, – и, чтобы скрасить резкую реплику, чмокнула его в нос.
- Гермиона, ты и так все сдашь. Я вообще не понимаю – зачем тебе что-то учить? – Гарри вернул поцелуй.
- Я не учу, я повторяю – это разные вещи. – Гермиона поудобнее устроилась в объятиях молодого человека и снова вернулась к конспектам и учебникам.
Рон приподнялся на локтях.
- Это еще что такое? - к ним приближался какой-то пятикурсник с Хаффлпафа, – и что ему здесь надо?
Хаффлпафец подошел к ребятам и, слегка смутившись, протянул Гарри пергамент:
- Профессор Дамблдор просил передать, – мальчишка с трудом выдавил из себя слова, передавая Гарри свиток, – он ждет тебя.
- Э…, спасибо. – Гарри удивился, он видел директора за обедом, но тот ни словом не обмолвился о том, что хотел бы с ним поговорить.
Гарри развернул пергамент.
«Дорогой Гарри, не хотел отвлекать тебя от подготовки к экзаменам, – Гарри словно наяву увидел задорный блеск голубых глаз директора, – но обстоятельства требуют немедленного вмешательства. Прошу тебя, как только получишь это послание, сразу зайти ко мне, это очень важно. Альбус Дамблдор».
Гарри нахмурился. Что такого могло случиться, что он срочно потребовался директору?
Гарри молча протянул пергамент Гермионе.
- Мне надо к директору. Не скучайте тут. – Юноша поднялся на ноги и стремительно направился в сторону замка.
Рон, все-таки соизволивший вернуться из мира своих грез на грешную землю, вопросительно посмотрел на Гермиону. Та молча передала ему послание директора для ознакомления. Слова были не нужны. За последний год они очень хорошо научились понимать друг друга. В гриффиндорской гостиной даже шутили, что они мысли друг друга читают, так что им и к экзаменам можно не готовиться, все равно за всех троих сдавать будет Гермиона.
- Есть предположения? – Рон сел и посмотрел в сторону замка.
- Относительно кого или чего? – девушка все еще просматривала конспекты.
- Герм!
- Рон, по поводу предсказаний – это не ко мне, а к Треллони, она у нас штатный провидец.
- Неужели тебе не интересно, что происходит?
- Узнаем, как только вернется Гарри, – девушка пожала плечами, – дай, пожалуйста, справочник.
Рон огляделся в поисках нужной книги. Найдя объемный том, юноша передал его подруге. Заниматься совершенно не хотелось, особенно учитывая таинственное послание директора.

Гарри подходил к кабинету директора. Его все больше и больше охватывало беспокойство. За эти два месяца Гарри никак не оставляло ощущение того, что они что-то упустили, не поняли до конца, не заметили. Юношу не оставляло чувство незавершенности. Он пытался говорить об этом с друзьями, но Гермиона улыбнулась и провела с ним «сеанс психотерапии», в результате он и сам поверил, что просто не до конца привык к нормальной жизни. Без постоянного напряжения, без гонки за хоркруксами, без маячившей за спиной тени Волдеморта. Жизнь Мальчика-Который-Выжил была неразрывно связана с Волдемортом. Последнего больше нет, значит, пора было учиться быть просто Гарри Поттером. Легко сказать… Гарри все равно так и не успокоился до конца, просто решил разобраться с тревожившими его подозрениями позже. И вот этот «срочный вызов» Дамблдора.
Гарри и не заметил, как за невеселыми размышлениями, оказался у дверей кабинета директора. Юноша назвал горгулье пароль
- «Козинаки» - директор в последнее время пристрастился к восточным сладостям.
Винтовая лестница плавно доставила его к кабинету директора. Гарри постучал и вошел.
- Гарри! Мой мальчик! Заходи! Присаживайся. Халвы с чаем?
Гарри вежливо отказался. Его, признаться, стала раздражать извечная привычка директора тянуть кота за хвост. Словно игра такая: Гарри старался не выдать своего нетерпения, а директор не спешил удовлетворить любопытство Гарри.
- Видишь ли, в чем дело, - директор откинулся на спинку кресла и отхлебнул ароматного чая, - Хоть Волдеморта больше нет, но это не означает, что наша борьба закончена. Как мне не горько тебе это говорить, но нам еще очень многое предстоит сделать. Я понимаю, что ты надеялся, что никогда больше …
- Директор, что-то случилось? – не выдержал Гарри.
- После Волдеморта осталось его наследие: книги, артефакты и многое другое. Эти вещи опасны, особенно если попадут в плохие руки. Речь идет об одном из таких артефактов. Я хотел бы передать эту любопытную вещицу, которая, долгое время считалась утраченной, тебе, - директор с видимым удовольствием опустил кусочек халвы в рот, – конечно же, с твоего согласия.
- А что это за артефакт? – природное любопытство все же одержало верх. Гарри подался вперед.
Дамблдор улыбнулся.
- Книга, Гарри, один из трудов Салазара Слизерина. Как я уже говорил, ее долгое время считали утерянной. Но она оказалась в свое время в руках тогда еще Тома Риддла.
- И что в ней такого, что вы не можете ее хранить в Хогвартсе?
- Я всегда считал, что Хогвартс – самое надежное место для хранения подобных вещей, до тех пор, пока некие первокурсники не занялись поисками философского камня.
Гарри прикусил губу. Студенты Хогвартса – это вообще особый вид «Homo magus», способный сделать то, что в принципе считается невозможным, причем, совершенно не видя в происходящем ничего особенного. Озабоченные своими проблемами, он и его друзья периодически «выпадали из жизни», вследствие чего не владели информацией обо всем происходящем в школе. После Великой Победы их «просветили» относительно многих и многих событий, о которых они и понятия не имели. Чего только не узнаешь сидя вечером возле камина в гриффиндорской гостиной. Гарри с изумлением узнал, например, что некоторые сердобольные студенты втихаря подкармливали Пушка. И это не самое страшное. Оказывается, в туалете плаксы Миртл периодически собирались девчонки с разных факультетов «просто поговорить» (читай посплетничать) и даже наткнулись на их котел с готовящимся оборотным зельем. Благо это были всего лишь третьекурсницы и не такие умные, как Гермиона, чтобы точно определить, что за состав находится в котле, просто решили, что кто-то экспериментирует с приворотным зельем. Об остальном Гарри не хотел даже думать. Кто сказал, что среди учеников Школы Магии и Волшебства не найдется еще один, хоть вполовину, так же как и Гарри притягивающий приключения, или не объявятся новые мародеры? Может через десять лет, а может через пятьдесят, а может и через сто, но кто-нибудь обязательно наткнется на эту книгу.
- Но почему мне, профессор? – Гарри действительно не мог понять, для чего ему эта книга.
- Я ДОВЕРЯЮ ТЕБЕ, как никому более, к тому же ты уже доказал, что стал очень сильным волшебником и я уверен, что в твоих руках эта книга никогда не принесет никому вреда. Она сейчас находится в тайнике в Запретном лесу. Волдеморт поместил ее туда незадолго до нападения на Хогвартс. И более того – книгу уже ищут.
- Откуда это известно?
- Некоторые из Пожирателей начали говорить.
Гарри только кивнул. После Великой Победы начались поиски сторонников Темного Лорда. Какими именно способами велись эти поиски, и как удалось заставить говорить пойманных Пожирателей, он старался не думать.
- Волдеморта больше нет, но многие его сторонники все еще на свободе, – продолжил директор, - Более того, его идеи все еще находят своих почитателей среди волшебников. Малфои и подобные им никогда не успокоятся. Они затаятся, будут примерными гражданами, но никогда не изменят своим идеалам избранности чистокровных магов. Рано или поздно это приведет к появлению очередного Темного Лорда.
- Что? Разве мы не уничтожили все хор…
- Тихо, Гарри, тихо. Я говорю не о возрождении Волдеморта, а о самой идее. Всегда найдется кто-то, кто захочет власти, денег, бессмертия, избранности…
При последних словах директора Гарри поморщился.
- И у таких людей найдутся последователи. Кто-то будет поддерживать их из-за страха, кто-то из-за денег. Есть много способов влиять на людей. К тому же, людям свойственно забывать плохое. Это защитный инстинкт. Сито времени не пропускает плохих воспоминаний.
- Кто сможет забыть то, что произошло в Хогвартсе? Разве ТАКОЕ можно забыть? – Гарри вскочил со стула, со всей горячностью, свойственной молодости он был уверен, что никогда не забудет.
- Для тебя и твоих друзей, для тех, кто защищал Хогвартс - это реальные события, это то, чем вы жили, это то, что произошло с вами. Но для многих – это только рассказы, воспоминания других людей, статьи в «Пророке», темы для разговоров на кухне за чаем. А через несколько поколений, это будет лишь очередная страничка истории, строчки в учебниках, старые колдографии в альбомах. Для твоих внуков, даже детей, это уже не будет частью ИХ жизни. И воспринимать они эти события будут по-другому. И оценивать – тоже по-другому. Но мы отвлеклись от темы. Нам нужно как можно скорее отыскать тайник и забрать оттуда книгу, пока до нее не добрались оставшиеся на свободе пожиратели. Я думаю можно позвать с нами твоих друзей, потому что ты все равно им все расскажешь, да и прогулка по ночному лесу – это было так давно, кажется, еще на первом курсе? – Дамблдор подмигнул Гарри и откусил очередной кусочек халвы.
- Да, сэр, - ну не говорить же директору, в самом деле, что только накануне вручения ордена Мерлина они с Роном сделали очередную вылазку в Запретный лес, чтобы попробовать отыскать одичавший фордик «Англия», живший в лесу со второго курса их обучения, который, на спор с Дином Томасом, Гарри с Роном должны были сфотографировать. Пари они проиграли, не найдя «Форд», а при одном только воспоминании о том, что им с Роном пришлось сделать, выполняя желании Дина, у Гарри горели уши.
Время за разговором пролетело незаметно. За окном уже темнело.
- Я тогда пойду за Роном и Гермионой – поднялся со своего места Гарри.
- Они уже в гостиной Гриффиндора, советую связаться с ними через камин. Пусть ждут нас за хижиной Хагрида.

Прошло больше двух часов, Гарри так и не вернулся. Беспокоиться начала уже Гермиона. Вечерело. Подул прохладный ветерок, о котором так мечталось днем. Небо потихоньку заволакивало тучами.
- Пошли в замок, – Рон протянул руку Гермионе, помогая ей подняться. Одним движением палочки юноша отправил все учебники и пергаменты в сумку, которая с трудом вместила все это богатство. Подхватив сумку, Рон только выразительно посмотрел на девушку. Та, казалось, ничего не заметила. Слегка нахмурив брови, она задумчиво смотрела на озеро, по которому ветер гнал мелкую рябь. Рону пришлось три раза окликнуть ее, чтобы привлечь ее внимание.
Друзья направились в замок. В гриффиндорской гостиной, как всегда, было шумно. Поговорив с однокурсниками, Гермиона выяснила, что Гарри так и не появлялся… Девушка не находила себе места. Что такого могло случиться? За ужином она без аппетита поковырялась в тарелке, и, почти не притронувшись к еде, вернулась в гостиную факультета, как раз вовремя, чтобы заметить зеленое пламя, полыхнувшее в камине.
- Герми.
- Гарри. Что случилось? Где ты?
- Я у директора. Остальное объясню позже. Идите прямо сейчас с Роном к хижине Хагрида и ждите нас там. Все, до встречи.
Гермиона на секунду замерла, решая, что лучше: дождаться Рона здесь или все же идти к большому залу, надеясь, что они не разминутся по дороге. В этот момент портрет Полной Дамы открыл вход в башню Гриффиндора, и в гостиную вошла большая группа студентов, среди которых Гермиона увидела знакомую рыжую шевелюру.
- Рон…

Гарри шел рядом директором в сторону Запретного леса. Он все еще не мог понять, зачем именно ему Дамблдор хотел отдать эту книгу. Что это за книга Слизерина, директор Хогвартса так же уточнять не стал. И почему им надо именно ночью тащиться в Запретный лес к какому-то тайнику, почему книгу не забрали сразу же, как стало о ней известно? Гарри пытался сопоставить факты, но у него получался один и тот же результат – от него опять что-то скрывают.
Тем временем они достигли опушки Запретного леса за домиком Хагрида. Рон и Гермиона уже были на месте. Коротким кивком Дамблдор поприветствовал их и зашагал вглубь леса, знаком велев гриффиндорцам следовать за ним.
- Люмус, - прошептала Гермиона, после того как пару раз споткнулась о корни деревьев. Ее примеру последовали Рон и Гарри. Дальше шли молча, так как прекрасно знали, что директор скажет только то, что сочтет нужным и только тогда, когда сочтет нужным, а вести разговоры не о чем вроде как было не совсем уместно. Минут через десять на какой-то небольшой поляне Гермиона прошептала:
- Здесь заканчивается граница аппарирования, проходящая через лес, - директор, услышав слова Гермионы, остановился и резко развернулся лицом к ребятам.
- Верно, мисс Грейнджер, дальше мы не пойдем, – а потом добавил, - Надеюсь, вы никому не сказали, куда направляетесь?
- Нет… - Гермиона начала потихоньку пятиться, из всех троих она всегда была самой здравомыслящей и у нее первой стали закрадываться сомнения относительно поведения директора.
- Гарри, будь добр, дай мне, пожалуйста, свою палочку, - директор Хогвартса протянул руку за волшебной палочкой Гарри и тот безропотно вложил ее в сухую ладонь старика.
- Гарри, нет, это не …- Гермиона не успела закончить фразу, как к горлу Мальчика-который-выжил была прижата палочка директора, а палочка Гарри направлена на ребят.
- Давайте без глупостей.
Рон и Гермиона застыли на месте, не зная, что предпринять. Любое их действие могло стоить Гарри жизни. Этого секундного замешательства хватило директору для того, чтобы невербальным Экспелиармусом обезоружить двоих гриффиндорцев и отбросить их волшебные палочки в сторону.
- Великие волшебники, - с издевкой бросил Дамблдор, - я, признаться, до сих пор не пойму как вам все-таки удалось убить Тома.
Гарри злился на собственную беспомощность, понимая, что они оказались в ловушке. Ни он сам, ни его друзья ничего не могут сделать – до палочек ни Рону, ни Гермионе не добраться, а его собственная была сейчас направлена на них. Кто этот человек, выдающий себя за Дамблдора, что случилось с настоящим директором, видел ли кто-нибудь, как они выходили из замка? Вопросов было много, а времени искать ответы не было совсем.
- Прости Гарри, - продолжал тем временем директор Хогвартса, - но у меня нет другого выхода. Авада Кедавра. Авада Кедавра.
Гарри, не веря своим глазам, смотрел, как падает сначала его лучший друг, а потом его любимая.
- Нет!!!! Этого не может быть! Кто вы? Вы – не профессор Дамблдор, что вы с ним сделали?
- Милый, наивный, добрый Гарри… За все эти годы ты так и не научился принимать этот мир таким, какой он есть, – снисходительно начал директор, словно объясняя несмышленому ребенку прописные истины бытия. – Ты не хочешь верить, что я убил твоих друзей, поэтому пытаешься найти приемлемое для себя объяснение, глупое, нелепое объяснение, вместо того, чтобы просто принять правду. Правда не вписывается в придуманный тобой мир. Как легко: вы не Дамблдор, и это все объясняет, это вписывается в привычные для тебя рамки, так проще. Как склонны мы все видеть лишь то, что хотим видеть. И как просто завоевать доверие: дай человеку иллюзию того, чего он хочет, и все … Ты хотел любви и семьи – и ты получил доброго дедушку Альбуса, мудрого, понимающего, у которого на плече можно поплакать, попросить совет, который пожалеет, погладит по головке… Разве мог он убить? Да еще твоих лучших друзей? Не только ты, все, все вокруг легко забыли, кто такой Альбус Дамблдор. Ты не хочешь видеть в Альбусе ту, другую половинку, которая победила Гриндевальда. А ведь мы были когда-то друзьями. Как думаешь, легко ли поднять руку на человека, к которым вот так же, как вы сегодня, я сидел на берегу озера и мечтал о будущем? Никто никогда не видел в школьном профессоре трансфигурации знатока темной магии, потому что все считали его Великим Светлым Магом, и он просто не мог соприкасаться с тьмой. Наивные, нельзя победить тьму, не познав ее сущности. Ах, Гарри, Гарри… Все твои беды от того, что ты хочешь видеть в людях только хорошее, и поэтому никогда не видишь истину, не видишь настоящих людей, не можешь их понять.
- Я не верю… Этого не может быть. Профессор, вас опоили, околдовали, скажите, что вы последнее помните…
- Мне жаль тебя разочаровывать и лишать иллюзий, которыми ты жил, но я действительно Альбус Дамблдор. Это я рассказывал тебе о зеркале Еиналеж, это я предложил вам с мисс Грейнджер воспользоваться хроноворотом, это мой кабинет ты разгромил после смерти Блека.
Гарри начал постепенно осознавать, что перед ним действительно директор Хогвартса.
- Почему, что они вам сделали? – Гарри не мог найти в себе сил еще раз взглянуть на лежащих чуть в стороне друзей.
- Ничего.
- Тогда зачем…
- Из-за тебя. – Это было самое страшное, что когда-либо в своей жизни слышал Гарри.
Их убили из-за него… У него больше не было тех, ради кого стоило бы жить. Рон и Гермиона погибли только из-за того, они оказались рядом с ним, из-за того, что 7 лет назад в Хогвартс–экспрессе в купе, в котором ехал Мальчик – который – выжил, случайно вошел Рон Уизли, из-за того, что в это же купе заглянула Гермиона Грейнджер. Только вот случайно ли? Эти двое год за годом были рядом, и именно они заменили Гарри семью, о которой он так мечтал, не Дамблдор, а Рон и Гермиона. Они поддерживали его, стали его опорой. Да, они ссорились, не без этого, но они всегда были рядом, дарили ему душевное тепло, вселяли веру в его силы. Это не он победил Волдеморта, а они… Рон и Гермиона. Теперь оба мертвы. Лучше бы он лежал сейчас там, на мокрой земле. Но он жив…
Стон, хриплый, глухой стон умирающей души, стон, наполненный нечеловеческой болью, разнесся над лесом.
Гарри не видел, как за считанные секунды в его черных как смоль волосах появилась белоснежная прядь, прямо над шрамом. Не видел он и того, как сменялись эмоции на лице Альбуса Дамблдора: безразличие исчезло и появилось любопытство. Заглянув в сознание юноши, директор отшатнулся. В его глазах отразился страх, даже не страх, а ужас.
Волна нестерпимой боли вытолкнула директора из головы юноши. Человек не в силах вынести такую боль, это страшнее тысячи круциатусов. Вновь применить легиллименцию Дамблдор не решился. Он только уверился в правильности принятого им решения. Этот мальчик становится опасен.
Гарри тем временем обрел способность говорить.
- Вы же знали, что я сделаю все ради них, зачем было убивать? - голос не дрожал, просто стал хриплым, как у старика, – Они всегда были на вашей стороне…
- Нет, Гарри, они были на ТВОЕЙ стороне. Ты вырос, в тебе проснулись силы великого волшебника, ты стал опасен для меня.
- Но ОНИ не были для вас опасны
- Это как сказать. ТЫ стал опасен, а они были ВМЕСТЕ С ТОБОЙ.
- Я бы уехал, бросил все, жил бы среди магглов.
- И они бы так просто это приняли? Грейнджер с ее мозгами и Уизли с его напором перевернули бы весь мир, но нашли бы тебя.
- Тогда убили бы меня…
- Вот тут и заключается главная проблема, Гарри. Я не могу тебя убить. Это слишком большой риск. В тебе заключена сила, о которой даже я мало что знаю, и которой я не могу управлять, хотя, возможно, именно я и наделил тебя этой силой, когда после рождения наложил на тебя одно, считавшееся утраченным, заклинание. Тогда я не думал, что мой эксперимент будет таким удачным. Ты стал Избранным, Мальчиком – который – выжил только лишь потому, что когда ты родился, я наложил на тебя найденное мною заклятье Слизерина, защищающее от Авады. Именно поэтому ты выжил той ночью. Но магия – вещь презагадочнейшая. Она непредсказуема. Сколько бы ее не изучали – она все равно остается тайной за семью печатями. Благодаря этому заклинанию, ты не только смог выжить после Авады, но и уничтожить Тома Риддла. Ты не только раз за разом уходил от него живым, но после каждой вышей встречи, ты становился сильнее, словно впитывал в себя часть его магических сил. Такого эффекта даже я не ожидал. Ты сам этого не замечал, но я чувствовал, как кипит в тебе магия. Ты даже не осознаешь, насколько ты стал силен. Но это не только светлая магия, я чувствую это. И поэтому, ты представляешь для меня опасность. Хоть у меня и имеется парочка хоркруксов, но повторить судьбу Тома я не хочу, поэтому я НЕ БУДУ РИСКОВАТЬ, пытаясь убить тебя, но и оставить тебя без контроля я тоже не могу. Ты отправишься в Азкабан. А они, – кивок в сторону убитых юноши и девушки, – только повод.
Гарри зажмурился и покачал головой, словно надеялся, что когда он откроет глаза, этот кошмар исчезнет. Страшно. И не от того, что говорил стоящий перед ним человек, а от того, КАК он это говорил. Гарри мог понять презрение, гнев, злость, что угодно, только не это безразличие. Как такое возможно? Волдеморт с его исковерканной собственными руками душой – невинный младенец по сравнению с этим …
Гарри не знал, как можно назвать человека, который убивает только потому, что так ему будет проще жить…
Да, директор, был прав, говоря, что он, Гарри, никогда не разбирался в людях. Спасибо за урок, профессор, дважды объяснять вам не придется. Только вот наступит момент - и ВЫ поймете, насколько плохо ВЫ знали Мальчика – который – выжил. Вы только что сами своими руками сделали то, что не смог сделать Волдеморт за все эти годы. Пустили тьму в светлую душу Гарри Поттера. Авада у него сейчас получилась бы знатная.
Гарри поднял глаза и встретился взглядом с директором. Ни боли от содеянного, ни раскаяния, ни сожаления. Пустота и безразличие. А еще страх, притаившийся где-то очень глубоко в душе. Этого взгляда было достаточно, чтобы Гарри для себя все решил. У него есть ради чего жить – Месть. Он все еще жив, и он выживет только ради того, чтобы отомстить. Месть – это теперь его Свет, его Тьма, его Жизнь. Директор, сам подписал себе смертный приговор, оставив его в живых. В его судьбе не бывает случайностей, и то, что он остался жив – это не случайность, это закономерность, значит так должно быть. «Вы не хотели всего лишь рисковать, директор, но вы на этот раз просчитались. Когда человек рискует – у него есть шанс выиграть, у вас этого шанса больше нет, дайте только время».
- Поверь, мальчик мой, мне очень не хотелось этого делать, но у меня нет другого выхода.
Директор, используя палочку Гарри, послал в небо заклятие Мосморде и, дотронувшись до заранее приготовленного портала, исчез, бросив на землю палочку с пером феникса.
Гарри сам не помнил, как он оказался около тел своих друзей. Он не плакал, это дождь оставлял следы на его лице, он просто стоял на коленях не в силах отвести взгляд от друзей, он прощался с ними и просил прощения, за то, что не уберег, не защитил, не спас. И давал клятву отомстить.
Прибывшие через минуту авроры первым делом проверили валявшуюся рядом с парнем палочку. Если у кого-то и имелись сомнения о том, что произошло, то они рассеялись как дым, а те, у кого они остались, предпочитали помалкивать. Гарри не сопротивлялся и не сказал ни слова, когда его подняли, заковали в магические наручники, блокирующие любого рода магию, в том числе стихийную, и препроводили в аврорат. От него не добились ни слова. Он молчал. Молчал, когда его допрашивал Кингсли, молчал на суде, молчал, когда выносили приговор.
Директор сочинил очередную сказочку про Нового Темного Лорда, наделив Гарри всеми мыслимыми и немыслимыми способностями темного мага, объяснив это тем, что сила Волдеморта перешла к юноше. А убийство лучших друзей списал на ревность, мол, по всей видимости, Гарри проследил за своими друзьями и увидел их тайное свидание, а так как Гермиона Грейнджер была девушкой Гарри, то он приревновал и убил обоих в порыве ярости.
Скримджер, которому надо было выдать какую-нибудь удобоваримую версию произошедших событий и успокоить взволнованную общественность, с радостью ухватился за предложенный директором Хогвартса вариант развития событий и в тот же день созвал экстренное заседание Визенгамота под председательством Альбуса Вульфрика Брайана Дамблдора. Гарри было достаточно войти в зал суда и бросить взгляд на председательствующего, чтобы узнать свою судьбу. Он только теперь понял, что чувствовал крестный много лет назад вот так же стоя перед судом, понял, почему Сириус не сказал ни слова в свою защиту. На суде сыворотки правды или омута памяти Гарри никто не дал. Адвоката у него тоже не было. Так как все дементоры после войны были уничтожены, то поцелуй Гарри не грозил, его приговорили к двум пожизненным срокам в крепости Азкабан. Последнее, что он помнил в зале суда после вынесения приговора, это был крик Молли Уизли:
- Не верю! Он не мог! – Артур держал свою жену за плечи и, прикусив дрожащие губы, качал головой, не замечая слез, катившихся из глаз. Гарри не смог даже прошептать: «Простите». Он только встретился взглядом с Артуром и Молли. В ответных взглядах четы Уизли не было ненависти, только боль, растерянность и недоумение, что стало для Гарри последним, почти единственным, утешением.
Еще до полудня он оказался в Азкабане. Его ввели в сырую камеру и швырнули на пол. Дверь за ним закрылась. Он лежал на полу, смотрел на стену перед собой и увидел что-то нацарапанное, как ему показалось, чернилами. Увидев имена родителей, Ремуса и свое, он истерически расхохотался. Это была камера его крестного.

ГЕРМИОНА

Гермиона каждый день приходит в больничное крыло и сидит возле одной единственной занятой постели. Все уже либо выписаны, либо отправлены в больницу Святого Мунго. Последняя битва была три месяца назад, а Гарри все так и не пришел в себя.
Никакого признака жизни, кроме слабого дыхания и стука сердца. Но Гермиона не теряет надежды и приходит каждый день, разговаривает с ним, помогает мадам Помфри ухаживать за Гарри, меняет постель, вливает в него зелья, которые приносит Снейп. «Профессор Снейп, Гарри!», как всегда она поправляла Рона или Гарри, если они в очередной раз обсуждали его.
Директор не разрешил отправить Гарри в клинику, мотивируя тем, что еще не все Упивающиеся были пойманы и Гарри угрожает опасность.
Снейп приносит новые зелья каждый день. Но Гермионе кажется, что уже и он исчерпал все свои резервы знаний, и надежды. Почти каждое утро она видит, как он уходит из палаты с усталым измученным лицом. И каждый вечер он приходит вновь, сменяя Гермиону на ее дневном посту.
Гермиона постоянно разговаривает с Гарри, рассказывает, кто выжил в Битве, кто погиб, кого наградили Орденами Мерлина. Рассказывает о первоклассниках, несколько дней назад вошедших в эту школу, о друзьях, о Роне, о Джинни, Невилле, Луне, о магазине близнецов и их новых изобретениях.
Надежда что он ее слышит, мала, но пока она теплится, Гермиона будет рядом.
Гермиона не могла никак понять, что движет Профессором Снейпом и почему он несет свою вахту возле постели Гарри. Спросить его она не решалась. Хотя ее немой вопрос в глазах он видел каждое утро, выходя из больничного крыла. Снейп всегда при встрече с ней кивал головой, приветствуя ее, и молча проходил мимо.
Сегодня Гермиона задержалась в больничном крыле дольше, чем обычно. Она сидела рядом с Гарри и смотрела на его лицо, надеясь увидеть хоть какие-то проблески жизни, но тщетно.
- Гарри! Я не знаю, слышишь ли ты меня, - Гермиона держала его ладонь в своих теплых ладошках и нежно гладила по тыльной стороне, - но я должна тебе сказать. Я люблю тебя, очень люблю. Пожалуйста, очнись, любимый. Пожалуйста. Ты нужен мне, нам всем. Услышь меня. Вернись оттуда, где ты сейчас. Ты мне так нужен. Я буду ждать тебя сколько нужно. Только вернись.
Гермиона не выдержала и разрыдалась, уткнувшись лбом в ладонь Гарри. Она плакала отчаянно, горько, будто с ее слезами выходила последняя надежда, что Гарри вернется.
Успокоившись, Гермиона вытерла слезы и, наклонившись, поцеловала Гарри в губы. Потом она встала и вышла, не заметив безмолвного свидетеля этой сцены.

СЕВЕРУС

Бессонные ночи сказывались на нем ужасно. Он испортил за последний месяц столько зелий, сколько не портил за всю жизнь. Но он искал, отчаянно пытаясь найти лекарство для своего мальчика. Он приходил к нему каждую ночь, после того как уходила Гермиона. Он не разговаривал с ней – боясь, что боль, заполнявшая его изнутри, прорвется при взгляде в ее отчаявшиеся, заплаканные глаза.
Гермиона ему нравилась, несмотря на все ее «всезнайство». Он был рад, что у его мальчика была любовь, сильная, настоящая любовь, какая была когда-то у него и Лили.
Когда, после первого падения Волдеморта, он получил письмо Лили, в котором она сказала ему правду, что он, а не Джеймс Поттер отец ее сына, он чуть не сошел с ума! Он тогда кинулся к Альбусу, желая рассказать о письме. Но оказалось, что Директор знал. Знал! И молчал! Когда Северус начал умолять отдать ребенка ему, Дамболдор категорически отказал.
- Мальчик мой, ты Упивающийся смертью. Не спорь! – Альбус предостерегающе поднял руку, - В глазах Министерства конечно. И Том вернется. Обязательно вернется, ведь твоя метка так и не пропала, верно? Тебе придется потерпеть. Может когда все уляжется, мы сможем забрать Гарри от его тети. И вы сможете жить вместе. И ты сможешь рассказать ему правду. Но пока ему безопаснее с ней. Ты же сам знаешь, насколько сильна кровная магия матери. – Дамболдор подчеркнул последнее слово. – Мне с трудом удалось вытащить тебя из Азкабана, но клейма Упивающегося с тебя Министерство не сняло до сих пор. Отдел опеки над несовершеннолетними тебе не разрешит взять Национального героя к себе. Я сожалею, мой мальчик.
Десять лет спустя, перед самым поступлением Гарри в школу, Дамболдор вызвал к себе Северуса.
- Мальчик мой, мне трудно тебе это говорить, но я должен попросить тебя об одолжении.
- Я слушаю, господин директор. – Северус стиснул переплетенные пальцы на коленях. Он учувствовал, что разговор пойдет о его сыне.
- Ты должен сделать так, чтобы Гарри тебя возненавидел. – Альбус отвел глаза.
- Что??? Я должен добиться ненависти своего сына? Зачем? – Северус был в ярости. Он не понимал игры Дамболдора.
- Понимаешь… Гарри должен научиться любить. А для этого он должен знать, что такое ненависть, презрение, холод сердца. Он должен почувствовать это и суметь перешагнуть через все это. Так как только любовь поможет ему победить в битве с Томом.
- Вы хотите отправить моего сына на битву с этим чудовищем???
- Когда-нибудь придет время, и ты это прекрасно знаешь. – Дамболдор многозначительно посмотрел в глаза Северусу, и тот мысленно проклял всех Прорицателей с их дурацкими пророчествами.
- А другого варианта нет? А если в пророчестве было про этого… Лонгботтома кажется?
Альбус покачал головой:
- Я был в Отделе тайн, на шаре с записью два имени. Имя Гарри проявилось в тот Хеллоуин, когда… Ну ты сам понимаешь. Тем более Том пометил Гарри как равного себе.
- Но зачем ненависть ко мне? Неужели нельзя найти других кандидатов, Альбус? – Северус спрашивал уже скорее по инерции. Он знал, что если у Дамболдора появилась идея, то отговорить его невозможно.
- Потому что потом ему будет легче перешагнуть через ненависть в любовь к тебе. – Директор явно не хотел вдаваться в подробности своей идеи.
Через два дня он впервые увидел сына. Худенького мальчика, в смешных круглых очках. Он, не отрывая глаз, смотрел на него. Своих черт он не видел – Лили хорошо поработала с зельем отцовства. Но Северус знал, чувствовал, что это его плоть и кровь. Именно потому, что он не отрываясь смотрел на Гарри он заметил, как тот потирал шрам, глядя в его сторону. Северус тогда по-настоящему испугался: он знал, боль в шраме могла означать только одно – близость того, кто нанес его. Он как коршун следил за своим мальчиком днем и ночью. А этот сорванец со своими друзьями, как нарочно, вечно вляпывался во всякие неприятности.
Он старался всегда успеть туда, где его сыну грозила опасность. Всегда старался быть рядом и быть в тени.
Это Северус послал ему мантию невидимку в Рождество на первом курсе. И попросил Альбуса сделать вид, что это послал он, если у Гарри возникнет вопрос.
Самым кошмарным были его уроки Оклюменции с сыном. Особенно он испытал настоящую боль, когда Гарри сунул свой любопытный нос в его Думоотвод. Он не хотел, чтобы сын видел его таким. Таким униженным.
Северус верил, что придет время, и он расскажет сыну, что он его настоящий отец, что он его любит, что у них все будет хорошо. Но война все перевернула с ног на голову и подходящий момент так и не наступил. И теперь Северус Снейп, лучший Мастер Зелий Англии не знал, как вернуть собственного сына, как пробудить его от этого сна, в котором он находится уже три месяца. И сказать ему все, что накопилось за эти долгие восемнадцать лет.

Северус сидел в кабинете Директора и сжимал в изящных руках с тонкими чувствительными пальцами горячую чашку с чаем. Он невидяще смотрел в одну точку и кусал губы. Сегодня он слышал слова Гермионы, говорящей ее сыну, как она любит его. Он видел в этой девушке ту же силу любви, которая когда-то была у Лили. Он поклялся себе в тот момент, что сделает все возможное и невозможное, чтобы его сын и эта девушка были вместе.
- Альбус, я не знаю, не знаю. У меня ничего не получается, я попробовал все. Все что мог вспомнить, найти, придумать. Я в отчаянии. – Северус сжал пальцы на хрупком фарфоре и прикрыл глаза. Одна слеза скатилась по бледной щеке из под опущенных век.
Дамболдор никогда не видел зельевара таким. И уж тем более никогда не видел его плачущим.
- Северус, мой мальчик… Не отчаивайся, ведь он твой сын, я думаю сила отца, сила вашей с ним крови поможет тебе.
Северус замер от слов директора. Альбус непонимающе посмотрел на него, услышав шопот:
- Сила отца, кровь отца… кровь отца… Кровь отца! – Северус вскочил, и с криком – Я знаю что делать! – скрылся из кабинета. Фарфоровая чашка с недопитым чаем упала на пол и разбилась, но Северус этого уже не услышал.

В лаборатории мастера зелий кипели два котла. Скорость и тщательность, с которой он готовил компоненты, была феноменальной. Он беззвучно шептал, повторяя рецепт зелий. Еще три часа и зелья будут готовы. Останется их настоять в течение двенадцати часов и его сын проснется. Ему были необходимы эти двенадцать часов, чтобы успеть сделать все задуманное им.


ГАРРИ

«Я слышу! Я вас слышу!!!» Он так хотел крикнуть это, но губы его не слушались, он не мог даже открыть глаза. Он слышал, как Гермиона разговаривает с ним, слышал, как причитает над ним мадам Помфри. Слышал вздохи Дамболдора. А самое главное он слышал отца.
Да, теперь то он знал, что противный, мерзкий, сальноволосый ублюдок Северус Снейп – его отец. Отец, о котором он и не мечтал. Любящий, заботливый, преданный ему до конца.
Гарри был в шоке, когда в одну из этих долгих ночей он услышал голос Снейпа. Он даже не сразу понял, что это его голос – так много было в нем тепла и нежности. И любви. Любви к нему – Гарри.
- Сынок, простишь ли ты меня когда-нибудь? Прости меня, прости, что не уберег, прости, что молчал все эти годы. Прости за то что ненавидел, как тебе казалось. Прости за эту игру. Ты все что у меня есть. Ради тебя я не сдавался все эти годы, ради тебя и твоей мамы. Я найду лекарство, я сделаю все, что только в человеческих силах и вылечу тебя. Гермиона любит тебя, она верит, что ты выкарабкаешься. У вас все еще будет хорошо, и мы погуляем еще на вашей с ней свадьбе.
Снейп тогда еще долго говорил с ним, а Гарри пытался переварить и принять знание того, что Снейп – его отец. Что он в действительности вовсе не ненавидит и не призирает Гарри, что все это было нужно только чтобы защитить Гарри от Риддла. Гарри не злился, что Снейп столько времени скрывал правду. Он был счастлив. Он верил, что его отец лучший Мастер Зелий и спасет его, и что у них и Гермионы будет нормальная счастливая семья.
Ради семьи, ради отца он был готов ждать. Ждать избавления от того проклятия, что в последнюю секунду наслал на него Воландеморт.

Этот вечер ничем не отличался от других таких же. Рядом с кроватью Гарри сидела Гермиона и говорила с ним, рассказывала, что Рон уже совсем поправился после ранения и его выписали из святого Мунго домой и Молли хлопочет над ним как наседка. Скоро должен был прийти отец и Гарри ждал его. Вот хлопнула входная дверь в лазарет. Стремительные шаги отца прозвучали в тишине палаты.
- Мисс Грейнджер… Гермиона… - Гарри представил, как изумленно взлетели вверх брови подруги, ведь отец никогда не называл Гермиону по имени. – Я знаю, как спасти сы… Гарри. Мне понадобится Ваша помощь.
Гермиона молча кивнула.
- Я приму зелье, через полчаса Вы вскроете мне вену и заполните этот пузырек вот до этой отметки моей кровью. После этого взболтаете и дадите выпить Гарри все до капли. Вы поняли меня?
- Сэр, а почему Вы не сможете дать ему зелье? Вашей крови понадобится совсем немного.
- Потому что у меня на тот момент может не хватить сил.
- А что это за зелье, Сэр?
- Это зелье «Отцовская кровь», я сомневаюсь, что Вы о нем слышали. Оно запрещенное. Это рецепт самого Салазара Слизерина. За все время с его изобретения им пользовались только три раза. Впервые его использовал сам Слизерин.
- А каков его эффект? – Гермиона, как всегда, хотела знать все.
- Он состоит из двух зелий, одно из которых принимает отец, и через полчаса его кровь добавляется во второе зелье и дается сыну. Благодаря этому зелью можно поднять на ноги практически мертвого человека безо всяких последствий. Вылечивается даже паралич конечностей.
- Но сэр… - Гермиона испуганно прижала к губам руку… - Получается Вы… - она не смогла договорить.
- Вы чрезвычайно догадливы. Мисс Грейнджер, - мягко и без привычного сарказма сказал Снейп. Он помолчал и посмотрел в испуганные глаза Гермионы. Он не сказал главного свойства зелья, что сила жизни, перейдет от отца к сыну. В прямом смысле слова, то есть отец должен умереть. – У меня к Вам еще одна просьба, Гермиона. Отдайте этот пакет моему сыну, когда он проснется. Он все поймет.
Гермиона кивнула и взяла пакет, не отводя своих глаз от черных глаз собеседника.
Снейп откупорил бутылочку с первым зельем и одним глотком выпил черную жидкость. Он сел по другую сторону кровати, на которой лежал Гарри, и взял того за руку.
- Все будет хорошо, сынок. Ты поправишься.
Гермиона молча наблюдала за Снейпом, поражаясь этому незнакомому мягкому выражению лица. Через двадцать минут Снейп почувствовал слабость и вынужден был лечь на соседнюю койку. Он посмотрел на Гермиону и прохрипел:
- Через десять минут, мисс Грейнджер… - и откинулся на подушку. Северус чувствовал, как вся жизнь, что есть у него, по капле уходит, просачивается в кровь и концентрируется в ней. Он знал, что в результате он умрет. Но был готов к этому, лишь бы сын его мог жить.
Гермиона подняла палочку и направила ее на вену Снейпа:
- Секо! - И струйка крови полилась во флакон с зельем. Как только кровь заполнила флакон до нужной отметки, Гермиона взмахнула палочкой – Ферула! – Запястье затянулось бинтами.
Гермиона взболтала зелье и вылила его в приоткрытый рот Гарри. Глаза Северуса неотрывно смотрели на сына, только они еще жили на этом изможденном, уставшем лице. Прошла минута, другая и ресницы Гарри дрогнули, глаза открылись.
- Гарри! – Гермиона упала на грудь своего любимого, обняв его, и разрыдалась. Гарри поцеловал ее в висок и повернул голову туда, где, как он слышал, прилег его отец.
- Папа… - тихий голос Гарри заглушил рыдания Гермионы. Северус посмотрел в глаза сына с удивлением:
- Ты знал?
- Я слышал вас все это время. И тебя тоже.
- Ты простишь меня, сын?
- Мне не за что тебя прощать, ты сделал то, что должен был. Я люблю тебя, папа. У меня было достаточно времени, чтобы понять это.
- И я люблю тебя, Гарри. Обещай, что будешь счастлив. – Северус закрыл уставшие глаза.
- Обещать? Отец, но ведь все теперь будет хорошо…Отец? ОТЕЦ!!!
Мужчина на соседней кровати улыбался тихой, счастливой полуулыбкой. Он уже не слышал своего сына.

ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ

- Герми! Я все равно сделаю это!
- Я не позволю тебе отправиться туда!
- Герми, пойми, я должен спасти отца, ради этого я еще десять раз готов сразиться с Воландемортом!
- Гарри! Он умер, чтобы жил ты. И ты должен жить дальше!
- Герми, я очень тебя люблю. Но если есть хоть один шанс вытащить отца из всего этого, я это сделаю. – Гарри в отчаянии смотрел на думоотвод, содержащий в себе воспоминания его отца, его мысли и чувства. Он лежал в том пакете, который Снейп передал Гермионе перед тем, как принять зелье, чтобы спасти сына. Кроме думоотвода в пакете было завещание отца, письма родителей, личный дневник Северуса Снейпа, в котором он описывал свои настоящие чувства к сыну, и последнее прощальное письмо, в котором Снейп пытался объяснить сыну свой поступок.
- Гарри, пойми, это очень опасно! Игры со временем до добра не доводят!!! А ты вообще хочешь изменить историю!
- Гермиона! – Гарри начал злиться, - Моя мать отдала свою жизнь, чтобы я жил, мой отец отдал свою жизнь, чтобы я жил. Я очень бы хотел спасти маму, Седрика, Сириуса, но это невозможно. Пойми, я не могу позволить умереть хотя бы ему. Раз уж этот долбанный хроноворот не может отправить меня в прошлое дальше, чем на два года.
- Тогда я иду с тобой!

Гарри два месяца не вылезал из библиотеки Блеков, ища способ спасти отца. В своем, теперь уже, хранилище, завещанном ему Сириусом, Гарри нашел хроноворот. И два месяца пытался найти заклинание, благодаря которому он не просто вернется в прошлое, но и вернется в тело шестнадцатилетнего юноши, оставив при себе память всего, что случилось с ним до настоящего момента.
И он нашел его. А теперь они с Гермионой спорили о том, что нельзя играть со временем и нельзя менять ход истории. А это Гарри как раз и собирался сделать.
Он спасет своего отца!

- Чертов мальчишка! – я со злостью пинаю кресло, но через пару секунд падаю в него и потираю ушибленную ступню. – Когда же он научится…
Мой монолог в пустоту прерывается негромким хлопком за входной дверью. Через минуту лохматая и совершенно мокрая от снега голова появилась в проеме и два зеленых глаза, спрятанных за изящной новенькой позолоченной оправой очков, внимательно посмотрели на меня.
- Поттер! – простонал я, откидываясь в кресле. – Сколько раз я тебе говорил – не лезть в мою лабораторию, особенно если меня нет дома!
- И тебе привет! – чуть приоткрыв дверь в гостиную, в нее просачивается худощавое тело моего бывшего студента и ныне – самого любимого человека на свете. Поттер, не обращая внимания на мои слова, плюхается ко мне на колени и прижимается всем телом, шепча где-то в районе плеча настолько тихо, что я скорее угадываю, чем слышу его слова: - Я соскучился!
Мои руки машинально взлетают и удобно устраиваются у него на талии и бедре.
- Тебя не было пол дня, и ты уже соскучился? – я слегка отстраняю его от себя и скептически заламываю бровь, с усмешкой смотря на его смущенное лицо. Мальчишка прекрасно знает, что такими разговорами он лишь ненадолго отсрочит взбучку по поводу его налета на мою лабораторию. – Ты бы хоть волосы высушил… - говорю я, когда большая капля холодной воды с его волос попадает мне на мантию.
Гарри театрально вздыхает и сползает с моих колен. Отряхивается как собака и капли воды падают с его волос и мантии на мой любимый персидский ковер. Все-таки от Блека он перенял не самое лучшее.
- Так что тебе понадобилось в моей лаборатории? По ней словно мамонт прошелся! – Я скрещиваю руки на груди. – К тому же ты разлил мое экспериментальное зелье, над которым я трудился последние два месяца, и у меня не осталось даже образца!
Гарри испуганно вскидывает на меня глаза и смущенно закусывает губу.
- Прости! – И хотя он и пытается показать, что раскаялся, я вижу, как в его глазах пляшут бесенята.
- Ты считаешь, этого будет достаточно?!
- Я уберу все.
- То есть ты хочешь сказать, что годы отработок все-таки не прошли впустую, и ты помнишь, что это такое «наводить порядок в лаборатории»?
Гарри кивает головой и садится возле моего кресла, кладя подбородок на мои колени, и я невольно запускаю свои пальцы в его растрепанную шевелюру.
- Какой же ты еще мальчишка… - с нежностью говорю я, улыбаюсь и перебираю мокрые пряди. Гарри смешно морщит нос, ему не нравится, когда я так его называю. В моих глазах он хочет быть взрослым мужчиной.
Я до сих пор не могу понять, что же он нашел в мрачном и вечно брюзжащем учителе, который старше его на двадцать лет. С того памятного выпускного вечера, когда он сказал, что любит меня, и с такой готовностью мне отдался, прошло полтора года. Я уволился из школы и занялся своими исследованиями, попутно выполняя заказы многочисленных аптек и больниц не только Англии, но и многих других стран. Он, как и говорил мне, поступил в университет на факультет магического права, с успехом сдав все экзамены самостоятельно. Через два месяца после его окончания школы, мы решили жить вместе. После довольно громких криков, когда я отказался переезжать к нему, в дом Блека, а он наотрез отказался жить в Тупике Прядильщиков, купили этот большой дом с садом, в котором нашлось место и для моей лаборатории и для всех его увлечений, которых оказалось на удивление много.
Я думал, что его единственной страстью является квиддич. Как всегда я очень сильно в нем ошибся. Оказалось, что он прекрасно умеет работать в саду, это доставляет ему огромное удовольствие, и теперь летом цветник просто утопает в кустах роз и гортензий, посаженных его руками. Неизвестно откуда взявшееся умение прекрасно готовить, практически избавило меня от утомительного стояния за плитой. Что самое интересное, неряшливый абсолютно во всем, в кухне Гарри всегда поддерживал образцовый порядок.
Но самым большим открытием в моем мальчике стало его умение рисовать. Некоторые наиболее удачные его картины мы повесили в рамы и украсили ими наш дом. Я подолгу рассматривал его работы, когда он был на занятиях в университете, и все больше и больше поражался глубине чувств, отраженных в них, и глубине скрытой боли, что долгие годы жила в Гарри и до сих пор не хотела его оставлять. Я поражался, насколько предвзято и поверхностно я относился к нему раньше, не желая видеть то, что скрывалось за мишурой, называемой «жизнь Великого Гарри Поттера», которую я сам же на него и навесил.
Мне повезло. Я один из немногих, кого он впустил в свою жизнь и кому он позволил видеть себя настоящим.
А самый настоящий он даже не в те моменты, когда его хриплый от страсти голос выкрикивает мое имя в момент оргазма, и не в те моменты, когда мы упражняемся в словесных пикировках, и он яростно огрызается на мои ехидно брошенные замечания о его неаккуратности и звездности. Он настоящий в такие моменты как сейчас, когда кладет голову мне на колени и прикрывает глаза, млея от прикосновений моих рук к его волосам. Иногда мне кажется, что он мурчит, как большой сытый кот, подставляя свою голову для моих непритязательных ласк.
Удивительно, насколько тесно в нем переплелись черты Джеймса и Лили, как во внешности, так и в характере. Но я не могу долго сердиться на него, даже когда он влезает в святая святых – мою лабораторию. Что ему там нужно каждый раз – ума не приложу. Но после него мне нужно несколько часов, чтобы привести лабораторию в пристойный вид и заняться делами. Я сержусь на него. Сержусь так же как в школе, за его разгильдяйство, за его несобранность и непунктуальность. Сержусь за то, что, пообещав вернуться к обеду, он может придти после ужина и сказать, что был в Норе или университетской библиотеке и зачитался. Сержусь, что он забывает пообедать сам, но всегда спрашивает, обедал ли я, и ворчит, что я совершенно за собой не слежу и скоро утону в одном из котлов. И от его слов вся злость сразу проходит и накатывает теплая волна давно не испытываемой мной нежности.
Я люблю, когда он, приходя с учебы, и бросив где придется свои вещи, плюхается рядом со мной на диван, и, несмотря на то, что я делаю вид, что внимательно читаю очередной «Вестник зельеварения», тормошит меня и заставляет идти с ним гулять. Люблю эти спонтанные прогулки, когда он, крепко обнимая меня сильными руками, аппарирует на какую-нибудь вершину мира, где вместо земли – облака и снег, а вместо неба – пронзительная синь, уходящая в черноту над самой головой. Люблю, когда он сердится за то, что я начинаю ворчать, что здесь холодно и ветер, а я в тонкой мантии, на что он отвечает: «Зато, какая красотища, Северус! Ты только посмотри!»
Научившись сражаться в школьные годы, мне казалось, что он теперь учиться жить. И учит этому меня. И теперь он – профессор, а я лишь робкий ученик, который плохо выполняет домашнее задание. Но в отличие от меня, он более терпелив и не назначает мне взысканий. Хотя нет. Назначает. И я с наслаждением их отрабатываю в нашей спальне.
Я прикрываю глаза, перебираю непослушные пряди и вспоминаю наш первый раз, второй, …десятый. Каждый раз после жаркого и умопомрачительного секса я засыпаю с ним в постели, прижав к себе худощавое горячее тело, а утром, проснувшись, тону в зелени его глаз и слышу нежный шепот:
- Кофе будешь? Или сначала… - и он тянется ко мне своими теплыми и сухими со сна губами, и мы занимаемся любовью нежно и чувственно, что контрастирует с яростной и агрессивной ночью.

- Ты простишь меня? – любимый голос вырывает меня из раздумий. Его глаза настороженно смотрят на меня. – Я сейчас же все уберу.
Я только неопределенно пожимаю плечами и наклоняюсь, чтобы его поцеловать. Через час, в нашей спальне, Гарри выскальзывает из моих объятий и, шлепая босыми ногами, направляется в ванную. Я слышу, как шумит вода в душе, и мне безумно хочется присоединиться к нему. И когда я, наконец, набираюсь сил, чтобы встать, он уже выходит из ванной и, быстро натянув на себя домашнюю одежду, направляется в мою лабораторию.

На следующее утро я просыпаюсь от ощущения чего-то давно забытого и потерянного, но сегодня вдруг найденного. Гарри уже нет в спальне, но, судя по запаху кофе и выпечки, которая у него получается просто необыкновенно, он внизу. Я неспешно принимаю душ и спускаюсь вниз.
- Уже проснулся?! – Гарри с нежной улыбкой смотрит на мое вытянутое от изумления лицо.
А было из-за чего удивляться. На кухне, где мы обычно завтракаем, если нет гостей, был сервирован стол как к ужину. Белая скатерть. Темно-зеленые салфетки, отделанные серебром. Белый фарфор.
Я удивленно поднимаю глаза на любимого. Он только ухмыляется и жестом предлагает мне сесть. Наливает кофе и ставит передо мной мои любимые булочки с маком.
- У нас какой-то праздник?! – спрашиваю я, с недоумением оглядывая всю эту красоту.
- Ты серьезно не помнишь? – Гарри удивленно смотрит на меня, чуть не пролив кофе мимо чашки. Я отрицательно качаю головой, мучительно пытаясь вспомнить, что могло случиться в этот день за последние восемь с половиной лет нашего знакомства. Гарри расхохотался, видя мои мыслительные потуги. – О, Мерлин! Северус! – он выпячивает грудь и делает серьезное лицо, хотя в глазах светятся смешинки, которые он даже не старается спрятать. – С Днем рождения!
Я мысленно матерюсь и закатываю глаза. Ну, зачем лишний раз напоминать мне о моем возрасте??? Но тут Гарри делает что-то непонятное. Он вытаскивает что-то из кармана и опускается передо мной на одно колено. Я в недоумении смотрю на него и пытаюсь понять, что он хочет. Когда через секунду до меня доходит, я в шоке распахиваю глаза и смотрю на Гарри, который с мягкой улыбкой протягивает мне на распахнутой ладони коробочку, в которой лежат два простых кольца из белого золота.
- Я знаю, что это обычно говорят за ужином со свечками, но я и так слишком долго терпел и не смогу дождаться вечера. Поэтому говорю сейчас. Северус, ты женишься… ну.. то есть… ты выйдешь за ме… тьфу.. Короче! Давай поженимся!? А? По магическим законам брак между двумя мужчинами возможен. И я очень хочу, чтобы мы были вместе. Всегда! Ну, или сколько нам отпустит эта гребанная жизнь.
Я с немым ужасом смотрел на своего мальчика, который в этот момент выглядел непозволительно старше своего возраста. В его глазах плескалась… любовь? надежда? Что-то еще, что я не разглядел. Его лицо было серьезно, и он ждал, ждал от меня ответа, затаив дыхание. В надежде, что я хотя бы не скажу «Нет!».
А что я мог ему ответить? В эту долгую минуту, что я смотрел на него после его слов, в моей голове пронеслись наши ссоры, наши страстные примирения, наши недопонимания и прогулки по горам, наше общая молчаливая боль утраты дорогих нашему сердцу людей, и наша любовь, которая, не смотря ни на что, только крепла с каждым днем.
И в эту долгую минуту я понял, что он – и есть я, а я – это он. Мы отражение друг друга, и одно целое. И поэтому с моих губ могло слететь только одно слово, которое привело его в такой бурный восторг, что он, схватив меня в охапку, затанцевал по кухне, опрокинув кофейник на белоснежную скатерть.

Я стукнул кулаком по столу. Как всегда. Даже теперь после победы он остается самым несносным мальчишкой. Самым упрямым, вздорным гриффиндорцем. Моим мучением. Моим…
Сколько раз про себя я называл его «Мой Поттер!» «Мой Гарри!» Никогда он не был так близко и так далеко, как после Последней битвы.
Тогда я вытащил Поттера на себе. После того как его заклятие попало в Лорда и развеяло последний остаток его уродливой души, а он рухнул от магического и физического истощения, я ринулся к нему. Я не мог позволить умереть моему мальчику. Только не сейчас, когда все закончилось. Когда я смогу наконец вздохнуть свободно. Когда он сможет наконец-то начать жить. Когда у меня снова появилась надежда. Надежда, которая заставляла меня всегда цепляться за эту чертову жизнь, до тех пор, пока в ней не появился он. Не ворвался этим зеленоглазым лохматым мучением моей души ради которой и стоило жить и терпеть все эти годы.
Я тогда просидел в больничном крыле возле его постели всю ночь, борясь вместе с ним за каждый вздох. Я тогда молился всем богам, лишь бы он выжил.
Когда я понял что люблю его? Не знаю. Ведь сначала я видел в нем только сына Джеймса, я не видел Гарри. Просто Гарри, которого сейчас люблю. Наверное, когда я мучил весь последний год у себя в подземельях, занимаясь с ним высшей боевой магией и окклюменцией, а также всем что могло бы ему помочь убить этого красноглазого ублюдка.
Я должен был увидеть его и поговорить с ним, и поэтому я назначил ему взыскание на сегодня, за три часа до церемонии. Я видел возмущение на лицах гриффиндорцев – как же, сегодня же выпускной. Их выпускной. Его выпускной. Сегодня я последний раз смогу назвать его «Мой студент», где ключевое и абсолютно безнадежное слово «Мой»…
Я стою у котла с недоваренным зельем. Варить его сегодня нет никакой необходимости. Мне просто надо было занять мозг и руки, пока я жду его. А за работой это проще всего.
Скрипнула дверь. С порывом ветра (вечные сквозняки подземелий) в лабораторию ворвался его запах. Горьковатая полынь, легкий аромат мяты и вербены. От него всегда пахнет так. Стук захлопнувшейся двери.
Я молчу. Следующий ингредиент летит в котел. Три помешивания ложкой направо. Три налево. Огонь гаснет. Зелье должно настоятся.
Он молчит. Я слышу его легкое дыхание. До церемонии вручения дипломов еще три часа. Я должен присутствовать. Но эта назначенная ему отработка - последний шанс увидеть его.
Я медленно поворачиваюсь. Он стоит, прислонившись к двери, руки за спиной, поза почти расслабленная. Я смотрю на него и пытаюсь запомнить каждую черточку лица, ресницы, обрамляющие эти любимые глаза, упрямый подбородок, сжатые губы. И вечно растрепанные волосы.
-Добрый день, профессор. – голос спокоен. Он смотрит на меня прямо, не отводит взгляд.
-Здравствуйте мистер Поттер, – пауза. Он внимательно смотрит на меня. – Я хотел поговорить с Вами. – Его брови удивленно взлетают вверх. Глаза смотрят с любопытством и ожиданием.
- Вы уже решили, чем будете заниматься после школы?
- Да. Хочу пойти в Высшую Школу Магии. На факультет Магического права. – Он удивлен, я никогда не интересовался его жизнью. У него самого, конечно.
- Я думал Вы хотите стать аврором? Или может быть ловцом – у Вас действительно есть талант к квиддичу. – Я говорю искренне, хотя я много про него не знаю.
Он качает головой:
- Это меня уже не интересует. С меня хватит войны. Я понял очень много в последней битве. На стороне Воландеморта, – я морщусь скорее по привычке от этого мерзкого имени, – было много вампиров, оборотней, великанов и даже гоблинов и кентавров. Но ведь они перешли на его сторону только потому, что им не за что было сражаться на нашей. Они были изгоями, а он предложил им почти свободу.
- Вы поддерживаете идеи Темного Лорда? – я насмешливо изогнул бровь.
- Нет, конечно, но нужно менять саму структуру общества иначе рано или поздно придет другой Темный Лорд, а на него может не оказаться пророчества и Мальчика-который-выжил. – Гарри говорит абсолютно спокойно, как будто не он являлся Героем войны и Победителем-Сами-Знаете-Кого. Я знаю, что он терпеть не может свою вполне теперь заслуженную славу. И, кажется, только я один видел, как он закинул свой Орден Мерлина Первой степени в Хогварцкое озеро ночью после награждения. Я тогда заметил, как он потихоньку смылся из зала в самый разгар праздничного пира, и пошел за ним. Он долго сидел на берегу под своим любимым деревом, под которым он так любил готовиться к экзаменам, а потом со словами «К черту все!» он сорвал с груди орден и закинул его в озеро.
Правда он не знает, что после того как он убежал, я призвал Орден из воды и теперь он лежит у меня в спальне.
Я с любопытством смотрю на Гарри.
- И что Вы предлагаете?
Гарри задумчиво смотрит на пар, поднимающийся из котла.
- Пока не знаю, Профессор. Мне надо учиться, надо многое узнать. Изучить историю каждого народа и опыт взаимодействия с магами и магглами. Ведь живем же мы как-то рядом уже не одну тысячу лет. Я читал где-то, что еще при Мерлине народы имели что-то типа Совета Избранных, где присутствовали представители каждого вида магических существ, умеющих мыслить. И все имели равное право голоса. Они принимали законы и основные решения.
- Мудро. – Он вскидывает на меня глаза. Не ожидал от меня комплимента.
Я делаю приглашающий жест на диван возле камина.
- Виски? Сливочное пиво? Тыквенный сок?
Гарри качает головой, а потом хитро смотрит на меня:
- Я слышал про Ваш фирменный чай, Профессор…
Усмехаюсь. Никак Минерва разболтала. Ну, чай так чай. Взмах палочкой и возле дивана возникает столик с чайником, кувшинчиком со сливками, малиновым вареньем и шоколадом.
Я разливаю чай по чашкам. Когда я передаю ему чашку, наши пальцы соприкасаются. Разряд молнии пробегает по моему телу. Мерлин! Я так его хочу сейчас! Гарри вздрагивает, и я замечаю легкий румянец на его щеках. Почему? Странно.
Мы молча пьем чай. Потом вдруг Гарри решительно ставит чашку в сторону и встает напротив меня спиной к камину.
- Я должен кое-что Вам сказать, Сэр. Только не перебивайте меня, пожалуйста. Я скажу и сразу уйду.
Я смотрю на него. У него такое же выражение лица, когда в Последней битве он встал против Воландеморта с поднятой палочкой. Решительное и упрямое.
- Я слушаю, Поттер. – Мне показалось или мой голос все-таки дрожит. Я ставлю чашку на столик нарочито медленно и скрещиваю руки на груди. Он набирает в грудь воздуха. Глаза на миг опускаются в пол. Потом решительно смотрит на меня и почти выкрикивает с отчаянием и надеждой:
- Я… люблю Вас, Сэр!
Я молча смотрю на него. Сказать, что я ошеломлен – это ничего не сказать. Он просил не перебивать, и я молчу. Он продолжает:
- Я знаю, что Вам все равно, что Вы меня ненавидите, презираете. Но в Последней битве я понял еще одну вещь – надо жить здесь и сейчас. Не думать о завтра. Ведь завтра для нас может не быть. А сегодня прожить так, как будто это последний день. Можете думать что угодно. Но я люблю Вас. Безмерно уважаю за все, что Вы для меня сделали и люблю. Я должен был Вам это сказать, просто потому, что потом я бы жалел, что молчал. Что не попытался, что…
Последние слова я почти не слышу, настолько тихо он их говорит. Он отворачивается лицом к камину. Плечи напряжены, и я вижу, как дрожат его руки.
Я бесшумно встаю, подхожу к нему и обнимаю его. Он резко поворачивается в моем объятии и его лицо оказывается напротив моего. Глаза смотрят в глаза с вопросом, надеждой и чем-то еще.
- Чудо мое зеленоглазое…Любимое…
Он распахивает глаза и смотрит на меня.
- Правда?
- Правда. – Я киваю в подтверждение моих слов. – Гарри.
Я поднимаю руки и беру его лицо в ладони и медленно приближаю свои губы к его. Легкое прикосновение. И он резко прижимается ко мне всем телом. Мои губы уже властно накрывают его. Из его полуоткрытого рта вырывается стон. Я не могу больше сдерживать себя, и начинаю целовать его лицо, все так же удерживая его в ладонях. Осыпаю поцелуями его глаза, нос, щеки и опять властно впиваюсь в его губы.
Он на секунду отстраняется, смотрит мне в глаза, и я слышу его шепот:
- Я хочу тебя.. Прямо сейчас… - и помедлив добавляет – Сев..ерус…
Я не железный. Я лишь мужчина, который хочет предмет своей страсти. Причем очень давно. Я молча беру его за руку и веду в свою спальню.
До вручения дипломов у нас два с половиной часа. Многое можно успеть.
А я еще сомневался, что бывает счастье.

Фанатка Гарри Поттера, Эльфов, Властелина колец и прочей фантазийной обалденщины!

Сама являюсь скромным фикрайтером по миру Гарри Поттера. Прочесть мои фики можете либо в этом дневничке либо по ссылочке:

http://www.hogwartsnet.ru/fanf/member.php?l=0&id=37654

Всем добро пожаловать!!!