Коммунизм как мечта угнетенных, социальная утопия и марксизм

Предлагаю Вашему вниманию препоследнюю часть своей статьи...

4.Современная оценка марксизма (методологические заметки)

4.1. Прежде чем перейти к анализу большевизма как российской версии марксизма и практики советского коммунизма, необходимо прояснить несколько вопросов методологического характера, относящихся к марксизму в целом.

 На протяжении своего более чем полуторавекового существования, прежде всего в XX веке, в зависимости от исторической конъюнктуры  рейтинг марксизма как общественной науки среди ученых то взмывал вверх, то опускался вниз. ( Один из самых крупных социологов XX в. Раймон Арон, писал, к примеру, о трех кризисах марксизма. См.: Арон Р. Этапы развития социологической мысли. – М.: “Прогресс” – “Политика”, 1993.С.208-210).

 В начале 90-х годов перепадов в оценке практически больше не было. В лучшем и редком случае говорили “просто” о кризисе марксизма, теории и практике коммунизма, а в подавляющем же большинстве – о крахе, крушении их.

 Известный американский социолог и политолог З.Бжезинский в своей книге “Большой провал. Рождение и смерть коммунизма в двадцатом веке” (См.:Brzezinski Z. The Grand Failure. The Birth and Death of Communism in the Twentieth Centry. New York: Charles Scribner’s Sons, 1989. – X, 278 p. См. также: Бжезинский З. Большой провал. Агония коммунизма//Квинтэссенция: Философский альманах. – М.: Политиздат, 1990.С. 256 – 277. – С.272.) вынес марксизму не подлежащий обжалованию вердикт: смерть в конце XX в. Но в то же время, несмотря на констатацию смерти, отдает ему должное, отмечая, что марксистское понимание истории – часть мирового интеллектуального наследия.

 Его соотечественник публицист К.Рен удивлялся: “Сюрприз состоит не в крахе коммунизма, а в том, что он прожил та долго“. (Wren Chr. The End of the Line. The Failure of Communism in the Soviet Union and China. New York: Simon and Schuster,1990.P.18).

 Известный советолог Дора Штурман подвергла “конструктивно-злокачественный марксизм“ холодно-безжалостному, в ряде случаев снайперски точному анализу, не оставляющему ему никаких шансов на спасение. (См.: Штурман Дора. Марксизм: наука или утопия?- London: Overseas Publication Interchange, 1989. – 161 p.)

 В отличие от этих авторов французский мыслитель Л.Сэв надеелся на второе дыхание коммунизма и творческого марксизма. (См.: Seve L. Communisme quell second soufflé? Paris: Messidor/Editions Sociales,1990. – 284 p.).

 Долгую жизнь творческому марксизму прочил и современный английский марксист Г.Макленнан, но уже не в качестве монистического, а “плюралистического  марксизма”, предполагая, что марксистская методология общественного развития на макроуровне может быть дополнена плюралистическими исследованиями на мезо- и микроуровне.(McLennan C. Marxism, Pluralizm and Beyond. Classic Debates and New Departures. Cambridge: Polity Press. 1989.P.262,IX.).

 Однако прошло неполных два десятилетия и в связи с мировым финансовым кризисом вновь заговорили о ренессансе марксизма.

 4.2.В специальной литературе были обозначены три подхода к марксизму: “ортодоксальный”, “ревизионистский”  и “нигилистический”.

 Приверженцы “ортодоксального” направления стремятся реконструировать “аутентичный”  классический марксизм, сфальсифицированный и дискредитированный, по их мнению, недобросовестными последователями, псевдомарксистами, о которых еще К.Маркс говорил: “Ясно одно, что сам я не марксист“. Поэтому необходимо, по их мнению, очистить марксизм от всех последующих искажений, по-новому его прочитать, правильно проинтерпретировать. “Вина” же за реально существовавший “казарменный коммунизм”, тоталитарный режим, ГУЛАГ лежит не на К.Марксе и его теории, а на В.И. Ленине и И.В.Сталине, которые действовали вопреки истинным, сакральным максимам марксизма.

 Сторонники “ревизионистского” направления полагают, что марксизм, как всякая общественная теория, ограничен в силу естественной “текучести” общественного бытия, отражением которого он был, относительностью многих истин марксизма. Поэтому необходим критический пересмотр всего марксизма, всех его доктрин и концепций, с тем , чтобы выяснить, какие из положений этого учения, истинные в XIX в., устарели в XX в. и не применимы к новым реалиям, какие из них остаются истинными и поныне сохраняют эвристическую ценность и практическую значимость. Вместе с тем творческий марксизм формулирует и принципиально новые выводы, адекватные новой эпохе, ее новым вызовам.

 Тот же марксизм, который был известен миллионам советских людей на протяжении более 70 лет, был выхолощен, вульгаризирован, задогматизирован, представлял собой нечто наподобие “гербария цитат”, давно лишенный какой-либо связи как с собственным конкретно-историческим контекстом, так и с современной жизнью и вследствие этого использовавшийся партийными бонзами и их идеологической обслугой по мере надобности.

И, наконец, согласно “нигилистическому” направлению, доктринальные основы марксизма изначально ненаучны, иллюзорны, утопичны. Прежде всего, они повинны в бедах советских людей, тупиковом пути развития общества в СССР, системном кризисе. Данное направление пышно расцвело в публицистике стран СНГ, включая и нашу Молдову.

 Если сравнить тексты авторитетных в научном мире и давних принципиальных западных критиков  марксизма с опусами наших доморощенных хулителей марксизма, то бросается в глаза, что первые, ставя под сомнение научность тех или иных максим К.Маркса и Ф.Энгельса, во-первых, неплохо знают сочинения классиков, а, во-вторых, воздают должное К.Марксу, Ф.Энгельсу и марксизму.

 К примеру, для американского  социолога и экономиста Гэри Норта, при всем его противоречивом и в основном отрицательном отношении к марксизму, К.Маркс “одна из основных фигур интеллектуальной истории XIX века”. (Норт Г.  Марксова религия революции: Возрождение через хаос. – Екатеринбург: “Екатеринбург”, 1994. С.156).”Маркс и Энгельс, -  пишет он в другом месте, -  оказали огромное влияние на ход истории“. (Там же. С.138).

 Не то у наших,  бессарабских, ниспровергателей марксизма и “тоталитарного коммунизма”, титанов мысли из похоронной Комиссии Гимпу. Действуя по принципу “и я сжег все, чему поклонялся, поклонился всему, что сжигал“, они производят жалкое впечатление. Текстов К.Маркса и Ф.Энгельса, как следует,  они никогда не знали и не знают (сомневаюсь, прочли они хотя бы одно их сочинение от корки до корки), самостоятельно и критически над их  учением не размышляли, хотя некоторые из них, которые постарше, и изрекали как попугаи с кафедр “абсолютные Истины” марксизма, а ныне, опять же, как попугаи, повторяют зады оголтелого зоологического антикоммунизма и тотально отрицают марксизм.

 Интересно было бы узнать, отдают ли они себе отчет в том, какое жалкое зрелище они из себя представляют?

 Однако предоставим наших попугаев в распоряжении их Босса и вернемся к нашим баранам.

 По нашему мнению, некорректно мнение, согласно которому “все три  - отмеченных выше -  подхода имеют право на существование”.

 Во-первых, очевидно, что первое и второе направления взаимодополняемы. Нельзя всерьез утверждать, что достаточно только вернуться к подлинному смыслу текстов К.Маркса и этим ограничиться, без того, чтобы одновременно не привести, хотя бы даже и “очищенное”, подлинное учение К.Марка в соответствие с реалиями начала XXI в. Конечно, речь идет о тех концепциях этого учения, которые, сохраняя моменты истины, способны изменяться адекватно новому историческому, культурному контексту.

 Во-вторых, в определенном смысле взаимодополняемы для беспристрастного критического осмысления, пересмотра и развития марксизма первые два направления с третьим. Речь в данном случае идет о тех или иных  отдельных положениях марксизма в экономической, политической, социологической науках. Вполне естественно, что они  a priori могли быть изначально ошибочны, и необходимо это проверить, исходя  из современного состояния мировой экономической, социологической и политической науки. Однако также понятно, что направление, отрицающее изначальную истинность, эпистемологическую ценность всех этих основ марксистской политической или экономической концепции, никак не может служить дополнением к первым двум.

 Таким образом, первые два направления вместе с ограниченным  - в указанном смысле -  третьим являются взаимосвязанными моментами любого объективного исследования то ли марксизма в целом, то ли отдельных составных частей, доктрин, концепций и имеют право на существование (за исключением нигилистического подхода в целом) в рамках системного исследования марксизма, но никак не в качестве трех самостоятельных равноправных подходов.

 Современная критика марксизма предполагает, как минимум, две процедуры: 1) Имманентную критику, т.е. отыскание внутренних противоречий то ли в отдельно взятой доктрине марксизма, например, политической доктрине, то ли в марксизме в целом, А также выявление степени адекватности тех или иных положений доктрины или марксизма в целом конкретному культурно-историческому контексту, отражением которого они должны были быть.

 2) Однако, этого недостаточно. Необходимо соотнесение тех или иных положений, концепций, доктрин марксизма не только с “теми”, “тогда” и “там” условиями, но и с “этими”, “сейчас” и “здесь”.

 Только подобным образом можно установить истинность тех или иных максим классического марксизма применительно к современному пространственно-временному континууму, а значит, решить проблемы: устарел ли марксизм или нет; если да, то в чем и в какой степени; переживает ли он кризис (а кризис именно в том и выражается, что основные максимы тех или иных доктрин, концепций более не адекватны изменившимся условиям, но, тем не менее, сохраняется возможность на основе методологического инструментария и главных постулатов переосмыслить и развить дальше) или крушение (в этом случае такой возможности на почве марксизма уже нет).

 4.3. В связи с вышеизложенным становится понятной необходимость прояснить, казалось бы, элементарный вопрос: какое  содержание вкладывают критикующие и хоронящие учение К.Маркса в понятия “марксизм”, “классический марксизм”, “творческий марксизм”, “современный марксизм”. Без ответа на этот вопрос все рассуждения о кризисе или, тем более, -  кончине марксизма будут голословны и малодоказательны, ибо всегда остается вероятность, что за границей того, что критикующий считает марксизмом, осталась какая-то существенная теоретическая часть, сохраняющая свою истинность. Или же критикуемое положение не составляет существа концепции, а находится на его периферии.

 В нашу задачу не входит специальное рассмотрение вопроса о взаимоотношении указанных понятий. Но все же думается, мы не погрешим против истины, утверждая, что подлинное положение дел по данной проблеме весьма далеко от того вульгаризированного и догматизированного представления о содержании классического марксизма, которое господствовало в советском обществознании на протяжении десятилетий.

 Именно поэтому объективный подход предполагает, что критике марксизма должно предшествовать выяснение вопроса о его содержании, структуре и сущности. Как бы мы ни оценивали современный марксизм, на вышеперечисленные вопросы должны быть даны беспристрастные ответы. В этом пункте исследователь может споткнуться (и чаще всего и спотыкался в публицистике стран СНГ, включая и Молдову) о первый камень преткновения – свое понимание тех проблем, который анализировал К.Маркс.

 Ведь критика какой-либо доктрины классика марксизма, например, политической, осуществляется в лучшем случае с определенной теоретической позиции (которая, в свою очередь, должна быть подвержена критической проверке) или же исходя из стереотипов обыденного сознания. Критика марксизма всегда будет ограничена горизонтом критикующего, в том значении термина горизонт, в котором его использует Х.-Г.Гадамер. (См.: Гадамер Х.-Г. Истина и метод: Основы философской герменевтики: Пер. с нем. М.: Прогресс, 1988.С.358-363).

 Полбеды, когда критика ведется, причем последовательно, с позиции известного политического течения, например, либерализма и неолиберализма. Однако чаще всего случается вариант, в частности, в отечественной публицистике, когда позиция критикующего представляет собой эклектический конгломерат различных политических течений, и тогда вполне возможна ситуация, при которой положения политической доктрины марксизма критикуется с точки зрения разных общественно-политических течений. Критика такого рода не может считаться обоснованной.

 Один из парадоксов марксологии стран СНГ состоит в нигилистическом подходе, тотальном отрицании марксизма со стороны людей, оперирующих понятийно-категориальном аппаратом классического марксизма, использующих методологию К.Маркса, его стиль мышления и не замечающих этого. Наиболее известен из них А.С.Ципко. (См.: Ципко.А.С. Насилие лжи, или Как заблудился призрак. – М.: Мол. Гвардия,1990. – 271с.).

 4.4. Далее необходимо выяснить, о кризисе (крахе) какого марксизма так много пишут и говорят сейчас – классического (К.Маркса и Ф.Энгельса) или одной из версий творческого марксизма, неомарксизма (Г.В.Плеханова, К.Каутского, Ю.О.Мартова, В.И.Ленина, Л.Д.Троцкого, И.В.Сталина, Н.И.Бухарина, Р.Люксембург, А.Грамши, Д.Лукача, К.Корша, Р.Гароди, И.Альтюссера, Э.Фишера, Ф.Марека, Г.Петровича, “марксизма-ленинизма” и т.д.) (См., например: Андерсон П. Размышления о западном марксизме: Пер. с англ. М.: Интер-Версо.1991. – 272 с.).

 Официальный советский “марксизм-ленинизм”, как известно, отрицал саму возможность существования различных  равноправных версий творческого марксизма, множество интерпретаций его. Даже уже в перестроечное время, в 1986 г., в коллективной монографии “Маркс. Философия. Современность” подобная постановка вопроса, безусловно, отвергалась.

 В отличие от “марксизма-ленинизма” западные ученые придерживались диаметрально-противоположного мнения. В XX возникали целые школы, направления интерпретаторов теоретической системы К.Маркса. Вовсе не случайно середину XX в. называли  даже периодом интерпретаций К.Маркса. Именно поэтому известный американский экономист Д.Гэлбрейт в своем сочинении “Язык экономики писал“: “С библейских времен нет другой великой личности, чье творчество подвергалось бы столь различным интерпретациям, как творчество Маркса…Он является единственным писателем с библейских времен, толкование трудов которого является не просто предметом научного исследования, но и профессией”. (Цит. по: Рипп Г.Политическая экономия и идеология./Для  научных библиотек. М.:Прогресс, 1977. С. 96.).

 По мнению уже упомянутого Р.Арона, возможность бесконечных комментариев и интерпретаций марксизма проистекают из противоречивости и  многогранности самого теоретического наследия К.Маркса и Ф.Энгельса. (См.: Арон Р.Этапы развития социологической мысли. Указ. соч.С.148-152)

 В последние два десятилетия западным исследователям вторят российские исследователи.

 Так, к примеру, российский философ В.С.Степин проводил аналогию между многообразием версий марксизма и многообразием течений и версий христианства, отмечая при этом, что  любая аналогия правомерна только в определенном измерении (в данном случае – как соотношение ядра и интерпретаций течения, оказавшего влияние на судьбы человечества). (Освобождение духа. /Под ред. А.А.Гусейнова, В.И.Толстых.- М.: Политиздат,1991.С. 304).

 Другой российский философ В.П.Макаренко насчитал 25-30 мыслителей, которые оставили собственную интерпретацию марксизма. (См.: Там же. С.311).

 Перечень имен и схожих высказываний можно было бы продолжить. Материалы дискуссий, “круглых столов” печатались в журналах, монографиях, к ним мы и отсылаем читателей.

 Проблема множественности версий марксизма, плюрализма интерпретаций требует специального исследования. Причем необходимо начать с выяснения исходного термина “интерпретация”.

 4.5. После этого следует определить, установить, что интерпретируется: классический марксизм как научная теория, как система истинных положений или классический марксизм как идеология, как система ценностей, как философия.

 Оценивая марксизм под углом зрения его исторической роли, современного состояния и будущей судьбы, надо четко различать две названные ипостаси, хотя они функционально и в значительной мере и содержательно, как правило, взаимосвязаны.

Пусть Вас не шокирует следующее мое утверждение. Прежде чем предавать меня остракизму, вдумайтесь в то, что я написал: С точки зрения истинности или ложности своего содержания классический марксизм как самодостаточная система социо-гуманитарных наук, претендующая на самостоятельное бытие, изначально не должен был в принципе существовать. Первый день творения марксизма как самостоятельной теоретической системы, содержащей в себе хоть крупицу научной истины в той или иной отрасли обществознания, должен был бы быть и его последним днем.

 Вместе с тем марксизм имел и имеет право на существование как особая идеология пролетариата, выражающая и защищающая его интересы, как особая социальная утопия “научного социализма“, как особая философская система, но только не как позитивная общественная наука и не как самодостаточная методология общественных наук.

 Не должно было быть изначально особой  самостоятельной марксистской социологии, особой отдельной марксистской политической науки, особой самостоятельной марксистской экономической науки и т.д., претендующих на исключительную истинность своих положений по сравнению с другими научными школами, течениями, направлениями обществознания.

 Так же, как нет особой ньютоновской физики (о “ньютоновской физике” можно говорить лишь в условном смысле), а есть совокупность открытий, законов Ньютона, его вклад в приращение достоверных знаний в физике, точно так же не должно было быть, нет и не может быть в принципе особой марксистской социологии или особой марксистской политологии, а есть лишь вклад К.Маркса и Ф.Энгельса в эти науки.

 Те положения классиков марксизма, которые изначально были истинными (прежде всего в сфере экономической и социологической науки), но перестали быть таковыми в последующем, способствовали приращению достоверного знания в  той или иной науки, к примеру, политической (в позитивном или негативном – не суть важно), а затем были сняты в процессе ее развития, стали неотъемлемым, хотя и пройденным моментом истории.

 Что же касается тех немногих максим, которые сохранили истинность вплоть до настоящего времени, то они должны соответственно раствориться в социологии, политологии, экономической науке и т.д., а не претендовать на самостоятельной бытие.

Таким образом, то, что было или осталось истинным в марксизме, является научным, а не иллюзорным, ложным и не терпит крах, а ассимилировано или ассимилируется соответствующей специальной общественной наукой. Потерпела крах особая миссия классического марксизма быть наукой наук.

 Поэтому,  как ни надеется российский философ П.К.Гречко, что не сбудутся пессимистическое пророчество известного польского философа-антимарксиста Л.Колаковского: “Марксистская концепция как самостоятельная школа мысли будет становиться  с течением времени все более неопределенной и, в конечном счете, исчезнет вовсе…то же, что является перманентным в творчестве Маркса, будет ассимилировано естественным процессом научного развития “(Цит. по: Гречко П.К. Историко-аналитический марксизм: опыт обоснования// Вестник Московского университета. Сер.7.1991.№ 2.С.11), - его мечте не суждено исполнится. Ведь польский  антимарксист в процитированном фрагменте не “пессимистически пророчествует”, а высказывает мысль, безусловно, очевидную для любого, не зашоренного догмами и мифами разума. Вместе с тем специально подчеркиваю, что суждение Л.Колаковского правильно лишь по отношению к марксизму, выступающему в ипостаси науки.

Именно, исходя из сказанного, марксизм как целостная система научных знаний, претендующий на монопольное обладание подлинной Истиной, был изначально нежизнеспособным дитем.

 В то же время марксизм имел и имеет право на бытие в качестве отдельной школы, направления обществознания, специфических подходов, методов познания общественных феноменов наряду с другими в рамках той или иной науки и научной методологии и, конечно, в тех пределах, пока те или иные его положения сохраняют свою истинность или эпистемологическую значимость.

 И это хорошо понимают западные философы, социологи, экономисты, этики. И чем крупнее мыслитель, тем больше заслуг он признает за  основоположниками марксизма.

 Сравните, что пишут о К.Марксе Р.Арон и Г. Норт.

 По мнению первого, К.Маркс “с самого   начала и, прежде всего…социолог и экономист капиталистического  строя“. “Учение Маркса – это анализ и постижение умом современного ему капиталистического общества: механизма его функционирования, структуры, неизбежного изменения”. “Капитал” он оценивает не более и не менее как “шедевр” (и ему вторил крупный австро-американский экономист и социолог Й.Шумпетер, который полагал, что “Капитал” – это в основном научное исследование по экономике) и дает ему такую характеристику: “Капитал – книга по экономике, в то же время это социологический анализ капитализма и, кроме того, философская история человечества, обремененного собственными конфликтами вплоть до конца своей предыстории”. Наконец, он прямо пишет, что некоторые положения социологии Маркса “имеют фундаментальное значение“. (Арон Р.Этапы развития социологической мысли. Указ.соч.С.148,150,152, 162,194).

 По мнению же второго, “Маркс не был выдающимся ученым” и “Экономическое учение Маркса было мертворожденным в концептуальном плане с самого начала”. (Норт Г. Марксова религия революции. Указ. соч. С.XV,XXII)…

 Не знаю как Вам, а мне оценки Р.Арона и Й.Шумпетера представляются более весомыми, чем мнение Г.Норта.

 Парадоксально, но в западных вузах изучению философии, экономической теории, социологического учения, этических воззрений  К.Маркса и Ф.Энгельса вплоть до настоящего времени уделяется намного больше внимания, чем во многих странах СНГ, включая и нашу Р.Молдову.

 В подтверждении сказанному приведу несколько примеров.

 Я держу в своих руках современное английское популярное учебное пособие по философии “Философия. Руководство для начинающих“, написанное  двумя английскими философами Д.Тейчман и К.Эванс по программам Кембриджского университета и опубликованное несколькими изданиями на языке оригинала в первой половине 90-х XX в. В нем имеется отдельная глава 14 “Маркс и марксизм”, в которой так оценивается теоретическое наследие К.Маркса: “В XX в. его идеи оказали более важное влияние на формирование политической и культурной картины мира, чем идеи любого другого мыслителя“. (Тейчман Д., Эванс К. Философия. Руководство для начинающих: Пер. с англ. – М.: Изд-во “Весь Мир”, 1997.С.122).

 Возьмем  теперь современный американский  учебник по философии ”Философия. Вводный курс“ Р.Поупкина и А.Стролл, который используется в самых престижных учебных заведениях Запада, включая Оксфорд и Кембридж. В этой книге во второй главе  “Политическая философия “ пятнадцать  страниц посвящены анализу и оценке метафизики, диалектики, экономической и политической теории, а также этических взглядов  К.Маркса. И, несмотря на то, что два американских доктора философии в целом критически относятся к политической философии К.Маркса, тем не менее, они считают, что многие ее положения “нуждаются в самом серьезном изучении”. (Поупкин Р., Стролл А. Философия. Вводный курс: Учебник – М.: “Серебряные нити”,1998.C.154).

 Пойдем дальше. Откроем на этот раз французское учебное пособие по философии для лицеев и вузов, написанное М.Гурина, которое также выдержало несколько изданий и пользуется большой популярностью во Франции. Мы увидим, что Мишель Гурина считает своим долгом на десятках страницах своего учебника добросовестно изложить различные стороны воззрений классика марксизма, подчеркивая, что экономическая и социологическая теории К.Маркса сумели объяснить европейский капитализм своего времени. (Гурина М.Философия: Учеб. Пособие: Пер. с фр. – М.: Республика, 1998.С.39,54,57,90-94,99-103,106.111,116,117,124,126-129,167,177,278,279,346,348,413-415,419-424,427-434,437,440-444,493-496).

 И в завершении обратимся к толковому словарю по политике, подготовленного группой ученых факультета политологии и международной политики Уорикского университета Великобритании. Вот что мы прочтем в нем на страницах, посвященных К.Марксу:

 „К.Маркс оказал огромное влияние на все общественные науки. Многие его идеи и понятия, вошедшие в настоящий словарь, связаны с его именем. Социологические положения Маркса….сохраняют свою актуальность и поныне….В то же время исторический материализм Маркса по-прежнему играет важную роль как в исторических, так и в философских исследованиях. Его работы, посвященные французской политике, настолько захватывающе соединяют предвидение с обличением, а разрушение мифов с их созданием, что будут восхищать читателей еще не одного поколения”. (Политика: Толковый словарь: Русско-английский. – М.: “ИНФРА-М”,2001.С.320-321).

 Я полагаю, что пора прекратить цитирование. И, надеюсь, я продемонстрировал, что вульгарное тотальное отрицание теоретического наследия  классиков марксизма должно быть отброшено как несостоятельное.

 Сам же вопрос о крахе марксизма (в отличие от состояния кризиса, что естественно для развития науки в период смены парадигм) не возникал бы вовсе, если бы ортодоксальные марксисты и официальный “марксизм-ленинизм» (мы выносим в данном случае за скобки вопрос о фактах догматизации, вульгаризации – вплоть до фальсификации – марксизма  ленинизмом/большевизмом и официальной советской идеологией), во-первых, не претендовали на особую историческую миссию в обществознании – монопольное владение истиной, во-вторых, не стремились идеи, истинные в одном определенном конкретно-историческом контексте, воплотить в жизнь в другом пространственно-временном континууме.

 И понятно, что классики марксизма в полной мере (ибо частичная  вина  есть и у них) не несут ответственности за подобное обращение с их теоретическим наследием.

 Совсем другую роль выполнял и выполняет марксизм в качестве системы ценностей, идеологии рабочего класса, социалистической и коммунистической утопии, системы философии, и поэтому ему уготована иная судьба в обозримом будущем. В отличие от первой ипостаси, в этом случае, конечно, в принципе, априори, ни о каком крахе марксизма не приходится говорить, а лишь о его кризисе (глубоком кризисе).

 Последнее обстоятельство обусловлено тем, что формирующийся марксизм объективно отражал квинтэссенцию значительных сегментов общественного сознания и психологию эпохи индустриализации и модернизации, выражал интересы и идеалы низших по социальному положению групп людей этой эпохи, прежде всего пролетариата, и связан с реализацией вековой мечты обездоленного человечества, бедных слоев о справедливом общественном устройстве именно в условиях раннекапиталистического и раннеиндустриального общества и как раз пролетариатом.

 Профессор истории Гарвардского университета А.Улам, анализируя причины всемирного значения многих идей К.Маркса и Ф.Энгельса, совершенно правильно увидел их в том, что эти идеи соответствовали двум величайшим тенденциям индустриального века:

 “преклонению перед наукой и механизацией, безграничной вере в их способность преобразовать человечество и, напротив, - протесту против бездушия и разрушительного характера  века машин. Каждое общество, отмечал американский исследователь, приступающее к индустриализации и модернизации, имеет свой марксистский период, когда некоторые идеи Маркса соответствуют проблемам этого общества и преломляются в повседневных чувствах народных масс, даже если имя Маркса и его учение им неизвестно. Отсюда притягательная сила марксизма и квазимарксистский характер социального протеста во многих регионах “. (Улам А. Незавершенная революция//Свободная мысль.1991.№ 18.С.104).

 И далее А.Улам правомерно подчеркивает, что источник исторического влияния марксизма можно выявить лишь в том случае, если мы осознаем, НАСКОЛЬКО ЧАСТО В РАЗНЫХ РАЙОНАХ МИРА ВНОВЬ СКЛАДЫВАЛАСЬ И ПРОДОЛЖАЕТ СКЛАДЫВАТЬСЯ ВПЛОТЬ ДО НАШИХ ДНЕЙ СОЦИАЛЬНАЯ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ ОБСТАНОВКА, СХОДНАЯ С ТОЙ, КОТОРАЯ СУЩЕСТВОВАЛА ПРИ МАРКСЕ.

 Конечно, в постиндустриальных странах в условиях современной технологической революции и вытекающего из этого принципиального изменения позиций и функций работников производства в производственном процессе и как следствие изменения места и роли его в социальной и политической сферах, образовании, культуре <<”марксистский  “ период >> в указанном смысле давно канул в Лету.

 И хотя марксистская традиция неразрывно связана с судьбою социалистической идеи и низшие слои общества, составляющие уже меньшинство, а не большинство и потерявшие надежду кардинально изменить свой социальный статус, стихийно продолжают тянуться к социализму, но новая общественная реальность в этих странах создает потребность в новом видении социализма, исходящем не из структурной модели, а из системы гуманистических и коллективистских ценностей.

 Принципиальное отличие двух парадигм состоит в том, что ценностный подход к социализму ориентирует не на  разрушение существующих общественных структур, чтобы после этого, согласно умозрительному проекту,  строить социализм чуть ли не с чистого листа. Ценностный подход, по справедливому замечанию российского профессора Ю.А.Красина, “ориентирует на исследование реальных традиций и возможностей реализации ценностей социализма в конкретный исторический период в конкретном  обществе, на поиск сил, способных двигаться в этом направлении.…От максималистских утопий необходимо перейти к реальным социалистическим программам, приземленным на конкретную национально-историческую почву и потому выполнимым и эффективным“. (Красин Ю.А. Кризис марксизма и место марксистской традиции//Свободная мысль.1993.№1.С. 29-30)

 Конечно, в марксистском “научном социализме” содержались элементы научного (в пределах пространственно-временного континуума середины XIX в.) исследования. Но они, как и вообще ряд других теоретических выводов классиков марксизма, сделанных на основе аналогичных полноценных научных исследований (к примеру, экономических), выступая в несвойственной им роли идеологии (в этом случае выводы по форме становились категорическими, претендовали на непогрешимость, на то, чтобы выступать как истина в последней инстанции), быстро теряли свою научность.

 Возвращаясь к современной оценке марксизма в его первой ипостаси – науки – надо четко, в свою очередь, различать два тесно связанных между собой аспекта (понятно, что эти два ракурса относятся и к марксизму во второй ипостаси – системе ценностей): вульгаризированная и фальсифицированная (если угодно – “творчески” развитая) версия марксизма, идущая от В.И.Ленина (мы в данном случае не дифференцируем сознательную вульгаризацию и фальсификацию марксизма и естественную его модификацию в результате адаптации к условиям России) и достигшая пика своего развития  при И.Сталине, и аутентичная версия классического марксизма.

 И как не важна задача очищения классического марксизма от вульгаризации, примитивизации и фальсификации, тем не менее, первоочередной (конечно, после процесса очищения) является оценка именно классического научно-теоретического марксизма, выявление его исторических границ, предела познавательных возможностей.

 И вот тут нас и поджидает еще одна трудность: а что такое, собственно говоря, представляет собой классический марксизм независимо от его ипостаси? Ответ на данный вопрос тем более важен, что, если мы отрицаем самостоятельное существование марксизма как науки  и признаем самостоятельное бытие отдельных его положений лишь в рамках тех или иных наук, то и понятие творческого развития марксизма как такового теряет смысл (можно говорить о марксистской традиции), а остается лишь понятие интерпретации, предполагающее  по сравнению с творческим развитием весьма свободное и вольное обращение с текстами классиков марксизма.

 Известный французский философ-неомарксист Л.Альтюссер предлагал особое “симптомное” чтение работ К.Маркса, вскрывающее под скорлупой эзотерического изложения истинные, часто не осознанные даже их автором предпосылки и осознания. Повествовательно-описательные структуры текстов, по мнению французского ученого, при таком чтении оказываются симптомами каких-то иных содержательных слоев и смыслов. Симптомное чтение служит ключом к расшифровке различных  авторских недомолвок, умолчаний, оговорок.

 Безусловно, классический марксизм  - это, во-первых, прямой смысл высказываний (в семантическом контексте) К.Маркса и Ф.Энгельса, проинтерпретированный  ими самими, во-вторых, это прямой смысл высказываний классиков, но ими самими не истолкованный. Оба момента составляют первый пласт классического марксизма. За пределами первого пласта как раз и находится второй пласт смыслов, содержащихся пока еще в латентной форме в полном корпусе текстов классиков. Они (эти смыслы) и подлежат выявлению путем симптомного чтения, зачастую уже в ином конкретном культурно-историческом контексте.

 Но очевидно, что трудности ожидают исследователя не только при симптомном чтении. И при истолковании прямого смысла высказываний в обоих отмеченных вариантах возникают сложности, особенно, естественно, во втором варианте. В последнем случае трудности интерпретации возникают в ситуации, когда высказывания, смысловая единица текста, весь текст из-за абстрактности формулировок принципиально допускает разное толкование.

 Кроме того, дифференциация в интерпретации является следствием как различий между субъектами интерпретации, так и  разных конкретно-исторических условий, в которых применяются эти высказывания. Однако и первый вариант тоже вызывает подобные сложности интерпретации, так как даже прямой смысл высказываний, истолкованный самими К.Марксом и Ф.Энгельсом, может пониматься неоднозначно опять-таки вследствие различий исторических, теоретических, психологических и иных горизонтов субъектов интерпретации, и, следовательно, даже в этом случае проблема “прямого смысла” требует своего решения.

 Предположим, что смысловое поле аутентичного (того пространства  подлинных смыслов, которые хотели высказать и высказали сами Маркс и Энгельс) классического марксизма уже определено, т.е. установлен весь круг вопросов, поднимаемых классиками, и полный перечень их прямых ответов на эти вопросы. И тогда возникает парадоксальная ситуация: в ином культурно-историческом контексте и в иной “голове” интерпретатора прямые высказывания К.Маркса и Ф.Энгельса приобретают другое и даже принципиально другое, чем то, что они хотели высказать и высказали, значение.

 В связи с этим возникает вопрос: правомерно ли в таком случае новые, иные (не Марксовы и не Энгельсовы) смыслы классических (Маркса и Энгельса) текстов считать “классически марксистскими” или все же у них иной “отец”? Ведь одно дело недоговоренности, оговорки классиков, которые позволяют реконструировать в процессе симптомного чтения недостающие логические звенья в их концепциях, другие, неизвестные смыслы, но сопряженные с известными Марксовыми (Энгельсовыми) смыслами, и совсем иное дело  - принципиально другой смысл, который не хотели высказать, не высказывали и в принципе не могли высказать К.Маркс и Ф.Энгельс (ибо они обобщали принципиально иной конкретный социо-культурный контекст).

 На поставленный нами вопрос об авторстве новых смыслов (т.е. новой интерпретации) текстов классиков однозначного ответа в принципе быть не может. С одной стороны, новые смыслы классических текстов, конечно, не является ни классически марксистскими, ни вообще Марксовыми (Энгельсовыми), и поэтому К.Маркс и Ф.Энгельс не несут прямой ответственности за новое звучание своих текстов.

 Но с другой стороны, ведь именно их авторы, их идеи (а не тексты, идеи других мыслителей) послужили толчком к формулировке принципиально новых идей, так что косвенную ответственность они все же несут.

 Ответ же на вопрос о том, являются ли они соавторами новых идей, более сложен и требует конкретного сравнительного анализа каждого конкретного случая. Дополнительным уточняющим критерием оценки меры заочного соучастия классиков в принципиально иной интерпретации собственного наследия служит мера сопряженности содержания новой интерпретации той или иной концепции, идеи с содержанием соответствующей концепции, идеи классического марксизма или, в крайнем случае, нахождения ее (интерпретации) в марксистской (Марксовой, Энгельсовой) системе теоретических координат.

 По-иному обстоит дело в отношении вульгаризации и примитивизации классического марксизма, т.е. в отношении “околомарксизма” (хотя может показаться, что дело обстоит аналогичным образом, если попытаться представить вульгаризацию как “вид интерпретации”), так как речь идет об искажении “иными головами” прямых смыслов текстов К.Маркса и Ф.Энгельса, рассматриваемых, как правило, в том же конкретном социокультурном контексте.

 Вопрос о мере причастности Маркса и Энгельса к новой, неаутентичной интерпретации классического марксизма в принципе не зависит от того, в какой из двух отмеченных ипостасей рассматривается классический марксизм, хотя статус его влияет на внешнюю форму выражения сопричастности.

 Как мы уже отмечали, “творческое развитие” марксизма, рассматриваемого под углом зрения научности, истинности тех или иных его положений, в принципе, как развитие собственно марксизма, невозможно.

 Ибо в той  же мере, в какой достоверные (“тогда”  и “там” или “теперь” и “здесь”) положения марксизма ассимилированы той или иной отдельной общественной наукой, точно так же  и новые научные положения (находящиеся в русле марксистской традиции, школы или даже в преемственной связи со старыми истинными положениями классического марксизма, исследующие ту же проблему, но в ином социокультурном и историческом контексте), сформулированные имярек, творчески развивают не марксизм, а ту или иную отрасль научного обществознания, к примеру, политическую науку.

 Хотя влияние К.Маркса и Ф.Энгельса, марксистской теоретической традиции на ученого, исследующего ту же проблему, неоспоримо.

 Если же рассматривать марксизм как систему ценностей, утопию, идеологию, философию, то использование термина “творчески развивает” по отношению к марксизму для обозначения значительной степени заочной сопричастности, соавторства К.Маркса и Ф.Энгельса в развитии маркс