Вчера вечером было -50C, сегодня утром -280C – просто, Зимняя Сказка началась. А что такое сказка. Это может быть наши Мечты, Желания, которые нам бы хотелось осуществить, веря, что это сбудется, реализуется. Проходит Время, мы взрослее и начинаем, меньше верит, что всё в жизни возможно, проза жизни - съедает и больше думается, что это просто Сказка. А когда приходит Новый Год, Рождество – вспоминаем детство, подарки, о которых мечта и которые нам дарили – Волшебник, Дед Мороз, Снегурочка – и это была для нас Зимняя Сказка, которую с нетерпением ждали. Готовы были не спать Новогоднюю Ночь. Ждать. Быть счастливыми. Это некуда не ушло, оно существует, только надо верит, загадывать Желания. Самое главное надо жить и чтобы в Жизни было место нашим Мечам

Пусть светит месяц – ночь темна.
Пусть жизнь приносит людям счастье, -
В моей душе любви весна
Не сменит бурного ненастья.
Ночь распростёрлась надо мной
И отвечает мёртвым взглядом
На тусклый взор души больной,
Облитой острым. Сладким ядом.
И тщетно, страсти затая,
В холодной мгле передрасветной
Среди толпы блуждаю я
С одной лишь думою заветной:
Пусть светит месяц – ночь темна.
Пусть жизнь приносит людям счастье, -
В моей душе любви весна
Не сменит бурного ненастья
**********************
Н. Гуну.

Ты много жил, я больше пел…
Ты испытал и жизнь и горе,
Ко мне незримый дух слетел,
Открывший полных звуков море…

Твоя душа уже в цепях;
Её коснулись вихрь и бури;
Моя – вольна: так тонкий прах
По ветру носится в лазури.

Мой друг, я чувствую давно,
Что скоро жизнь меня коснётся….
Но сердце в землю снесено
И никогда не встрепенётся!

Когда устанем на пути,
И нас покроет смрад туманный,
Ты отдохнуть ко мне приди,
А я – к тебе, мой друг желанный!
*******************
Она молода и прекрасна была
И чистой мадонной осталась,
Как зеркало речки спокойно, светла.
Как сердце моё разрывалось!..

Она беззаботна, как синяя даль,
Как лебедь уснувший, казалась;
Кто знает, быт может, была и печаль…
Как сердце моё разрывалось!..

Когда же мне пела она про любовь,
То песня в душе отзывалась,
Но страсть не ведала пылкая кровь…
Как сердце моё разрывалось.
********************
Твой образ чудится невольно
Среди знакомых пошлых лиц.
Порой легко, порою больно
Перед тобой не падать ниц.

В моём забвеньи без печали
Я не могу забыть порой,
Как неутешно тосковали
Мои созвездья над Тобой.

Ты не жила в моём волненьи,
Но в том родном для нас краю –
И в одиноком поклоненьи
Познал я истинность Твою.
*******************
Поклонник Эллинов – я лиру забывал,
Когда мой путь ты, словом преграждала,
Я пред тобой о счастье воздыхала,
И ты презрительно молчала.

И я горел душой, а ты была темна.
И я, в страданьи безответном,
Я мнил: когда-нибудь единая струна
На зов откликнется приветно.

Но ты в молчании прошла передо мной
И, как тогда, одним напоминаньем
Ты рвёшься и мучаешь порой
Мои эллинские признанья.
*****************
Пора вернуться к прежней битве,
Воскресни дух, а плоть усни!
Сменим стояньем на молитве
Все эти счастливые дни!

Но сохраним в душе глубоко
Все эти радостные дни:
И ласки дев черноокой,
И рампы светлые огни!
****************
31 Декабря 1900 года.

И ты, мой юный, мой печальный,
Уходишь прочь!
Привет тебе, привет прощальный
Шлю в эту ночь.
А я всё тот же гость усталый
Земли чужой.
Бреду, как путник запоздалый,
За красотой.
Она и блещет и смеётся,
А мне – одно:
Боюсь, что в кубке расплеснётся
Моё вино.
А между тем – кругом молчанье,
Мой кубок пуст,
И смерти ранее призванье
Не сходит с уст.
И ты, мой юный, вечной тайной
Отходишь прочь.
Я за тобою, гость случайный,
Как прежде – в ночь.
****************
Я понял смысл твоих стремлений –
Тебе я заслоняю путь.
Огонь нездешних вожделений
Вздымает девственную груд.
Моей ли жалкой, слабой речи
Бороться с пламенем твоим
На рубеже безв5стной встречи
С началом близким и чужим!
Я понял всё, и отхожу я.
Благословен грядущий день.
Ты, в алом сумраке ликуя,
Ночную миновала тень.
Но риза девственная зрима,
Мой день с тобою проведён…
Пускай, душа неисцелима –
Благословен прошедший сон.
*******************
Кто-то шепчет и смеётся
Сквозь лазоревый туман.
Только мне в тиши взгрустнётся –
Снова смех из милых стран!

Снова шёпот – и в шептаньи
Чья-то ласка, как во сне,
В чьём-то женственном дыханьи,
Видно, вечно радость мне!

Пошепчи, посмейся, милый,
Милый образ, нежный он;
Ты нездешней, видно, силой
Наделён и окрылён.
***************
Одинокий, к тебе прихожу,
Околдован огнями любви.
Ты гадаешь. – Меня не зови. –
Я и сам уж давно ворожу.

От тяжёлого бремени лет
Я спасался одной ворожбой,
И опять ворожу над тобой,
Но неясен и смутен ответ.

Ворожбой полоненные дни
Я лелею года – не зови…
Только скоро ль погаснут огни
Заколдованной тёмной любви?
******************
Они звучат, они ликуют,
Не уставая никогда,
Они победу торжествуют.
Они блаженны навсегда.
Кто уследит в окрестном звоне,
Кто ощутит хоть краткий миг
Мой бесконечный в тайном лоне,
Мой гармонический язык?
Пусть всем чужда моя свобода,
Пусть всем я чужд в саду моём –
Звенит и буйствует природа,
Я – соучастник ей во всём!
***********************
За туманом, за лесами
Загорится – пропадёт,
Еду влажными полями –
Снова издали мелькнёт.

Так блудящими огнями.
Поздней ночью, за рекой,
Над печальными лугами
Мы встречаемся с Тобой.

Но и ночью нет ответа,
Ты уйдёшь в речной камыш,
Унося источник света,
Снова издали манишь.
**********************
В бездействии младом, в передрассветной лени
Душа парила ввысь, и там Звезду нашла.
Туманен вечер был, ложились мягко тени.
Вечерняя Звезда, безмолвствуя, ждала.

Невозмутимая на тёмные ступени
Вступила ты, и, тихая, всплыла..
И шаткою мечтой в передрассветной лени
На звёздные пути Себя перенесла.

И протекала ночь туманом сновидений.
И юность робкая с мечтами без числа.
И близится рассвет. И убегают тени.
И, Ясная, Ты с солнцем потекла.
*******************
Какому богу служишь ты?
Родны ль тебе в твоём пареньи
Передрассветное волненье,
Передрассветные мечты?
Иль ты, сливаясь со звездой,
Сама богиня – и богами
Гордишься равной красотой, -
И равнодушными очами
Глядишь с нездешней высоты
На пламенеющие тени
Земных молитв и поклонений
Тебе – царица чистоты?
*******************
Сегодня шла Ты одиноко,
Я не видал Твоих чудес.
Там, над горой Твоей высокой,
Зубчатый простирался лес.

И этот лес, сомкнутый тесно,
И эти горные пути
Мешали слиться с неизвестным,
Твоей лазурью процвести.
********************
Призрак истинного чуда
В час полночной темноты –
Мглистый мрак и камней груда,
В них горишь алмазом ты.

А сама – за мглой речною
Направляешь горный бег
Ты, лазурью золотою
Просиявшая навек!
********************
Ты горишь над высокой горою,
Недоступна в Своём терему.
Я примчуся вечерней порою,
В упоеньи мечту обниму.

Ты, заслышав меня издалёка,
Свой костёр разведёшь ввечеру.
Стану, верный велениям рока,
Постигать огневую игру.

И, когда среди мрака снопами
Искры станут кружиться в дыму, -
Я умчусь с огневыми кругами
И настигну Тебя в терему.
****************
Я всё гадаю над тобою,
Но, истомлённый ворожбой,
Смотрю в глаза твои порою
И вижу пламень роковой.

Или великое свершилось,
И ты хранишь завет времён
И, озарённая, укрылась
От дуновения племён?

Но я, покорствуя заране,
Знай, сохраню святой завет.
Не оставляй меня в тумане
Твоих первоначальных лет.

Лежит заклятье между нами,
Но, в постоянстве недвижим,
Скрываю родственное пламя
Под бедным обликом своим.
*******************
Встану я в утро туманное,
Солнце ударит в лицо.
Ты ли, подруга желанная,
Всходишь ко мне на крыльцо?

Настежь ворота тяжёлые!
Ветром пахнуло в окне!
Песни такие весёлые
Не раздавались давно!

С ними и в утро туманное
Солнце и ветер в лицо!
С ними подруга желанная
Всходит ко мне на крыльцо!
**********************

Ранний час. В пути незрима
Разгорается мечта.
Плещут крылья серафима,
Высь прозрачна, даль чиста.

Из лазурного чертога
Время тайне снизойти.
Белый, белый ангел бога
Сеет розы на пути.

Ждут в пленительном волненьи –
Тайна плачущей жены.
Разомкнёт златые звенья,
Вскроет крылий белизны.
***********************
Я бремя похитил, как тать,
Несчастье разбил я на части,
Но, боже! Как тяжко внимать
Чужой нарастающей страсти!

Волна, забегая вперёд,
У ног разобьётся нещадно
И жадно меня обдаёт,
Бессильного, пеною хладной.

Не знаю – за дальней чертой
Живёт ли лазурное счастье…
Теперь я внимаю чужой
И всё нарастающей страсти.
*********************
Хранила я среди младых созвучий
Задумчивый и нежный образ дня.
Вот дунул вихрь, поднялся прах летучий,
И солнца нет, и сумрак вкруг меня.

Но в келье – май, и я живу. Незрима,
Одна, в цветах, и жду другой весны,
Идите прочь – я чую серафима,
Мне чужды здесь земные ваши сны.

Идите прочь, скитальцы, дети, боги!
Я расцвету ещё в последний день,
Мои мечты – священные чертоги,
Моя любовь – немеющая тень.
********************
Люблю я тонкий прах надежды,
Ты замедляешь быстрый шаг,
Но через сомкнутые вежды
Горят слова: «Не друг, а враг».

Лишь отпылать – и, правда, ближе.
Или – забвенные мечты
Проходят медленно, - и ниже
Пылаю я, и выше – ты.

Тогда, в спасительном забвеньи,
Улыбка бродит по лицу.
На завтра – в новом угнетеньи
Тоска по брачному венцу.
*******************
Жду я холодного дня,
Сумерек серых я жду.
Замерло сердце, звеня:
Ты говорила: «Приду, -

Жди на распутьи – вдали
Людных и ярких дорог,
Чтобы с величьем земли
Ты разлучиться не мог.

Тихо приду и замру,
Как твоё сердце, звеня,
Двери тебе отопру
В сумерках зимнего дня».
*********************
Ты страстно ждёшь. Тебя зовут, -
Но голоса мне не знакомы,
Очаг остыл, - тебе приют –
Родная степь. Лишь в ней ты – дома.

Там - вечереющая даль,
Туманы, призраки, виденья,
Мне – беспокойство и печаль,
Тебе – покой и примиренье.

О, жалок я перед тобой!
Всё обнимаю, всем владею,
Хочу владеть тобой одной,
Но не могу и не умею!
***********************
Я долго ждал – ты вышла поздно,
Но в ожиданьи ожил дух,
Ложился сумрак, но бесслезно
Я напрягал и взор, и слух.

Когда же первый вспыхнул пламень,
И слово к небу понеслось, -
Разбился лёд, последний камень
Упал, – и сердце занялось.

Ты в белой вьюге. В снежном стоне
Опять волшебницей всплыла,
И в вечном свете, в вечном звоне
Церквей смешались купола.
*********************

Мишель Монтень – 1533 – 1592 – французский эссеист.

* Большая разница – не хотеть или не уметь согрешить.
* В начале всякой философии лежит удивление, её развитие является исследование, её концом – незнание.
* Даже на самом высоком из земных престолов сидим мы на своём заду.
* Как только женщина становится нашей, мы перестаём ей принадлежать.
* Когда я играю с кошкой, неизвестно, кто кого больше развлекает.
* Кто заражён страхом болезни, тот уже заражён болезнью страха.
* Лучший способ запомнить что-нибудь – постараться меньше всего знают.
* Люди ни во что не верят столь твёрдо, как в то, о чём они меньше всего знают.
* Мы научили женщин краснеть при малейшем упоминании о всех тех вещах, делать которые им ни в какой мере не зазорно.
* Плакать из-за того, что мы не будем жить сто лет спустя, столь же безумно, как плакать из-за того, что мы не жили сто лет назад.
* Раз мы ненавидим что-либо, значит, принимаем это близко к сердцу.
* Существуют вещи, которые только затем и прячут, чтобы их показать.
* Те, кто содержит животных, должны признать, что скорее они служат животным, чем животные им.
* То, что мы меньше всего знаем, лучше всего годится для обожествления.
* Трусость – мать жестокости.

Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочущая слякоть
Весною чёрною горит.

Достать пролётку. За шесть гривен,
Через благовест, чрез клик колёс
Перенестись туда, где ливень
Ещё шумней чернил и слёз.

Где, как обугленные груши.
С деревьев тысячи грачей
Сорвутся в лужи и обрушат
Сухую грусть на дно очей.

Под ней проталины чернеют,
И ветер криками изрыт,
И чем случайней, тем вернее
Слагаются стихи навзрыд.
*******************
Все наденут сегодня пальто
И заденут за поросли капель.
Но из них не заметит никто,
Что опять я ненастьями запил.

Засребрятся малины листы,
Запрокинувшись кверху изнанкой.
Солнце грустно сегодня, как ты, -
Солнце нынче, как ты, северянка.

Все наденут сегодня пальто,
Но и мы проживём без убытка.
Нынче нам не заменит ничто
Затуманившегося напитка.
*********************
ИЗ ПОЭМЫ.
(Два отрывка)

1.
Я тоже любил, и дыханье
Бессонницы раннею ранью
Из парка спускалось в овраг, и впотьмах
Выпархивало на архипелаг
Полян, утопавших в лохматом тумане,
В полыни и мяте и перепелах.
И тут тяжелел обожанья размах,
Хмелел, как крыло, обожанья размах,
И бухался в воздух, и падал в ознобе,
И располагался росой на полях.

А там и рассвет занимался. До двух
Несметного неба мигали богатства,
Но вот петухи начали пугаться
Потёмок и силились холостые фугасы,
И страх фистулой голосил от потуг,
И гасли стожары, и, как по заказу,
С лицом пучеглазого свечегаса
Показывался на опушке петух.

Я тоже любил, и она пока ещё
Жива, может статься. Время пройдёт,
И что-то большое, как осень, однажды.
И что-то большое, как осень. Однажды
(Не завтра, быть может, так позже когда-нибудь)
Зажжётся над Жизнью, как зарево, сжалившись
Над чащей. Над глупостью луж, изнывающих
По-жабьи от жажды. Над заячьей дрожью
Лужаек, с ушами ушитых в рогожу
Листвы прошлогодней. Над шумом, похожим
На ложный прибой прожитого. Я тоже
Любил, и я знаю: как мокрые пожни
От века положены году в подножье,
Так каждому сердцу кладётся любовью
Знобящая новость миров в изголовье.

Я тоже любил, и она жива ещё.
Всё так же, катясь в ту начальную рань,
Стоят времена, исчезая за краешком
Мгновенья. Всё так же тонка эта грань.
По-прежнему давнее кажется давешним.
По-прежнему, схлынувши с лиц очевидцев,
Безумствует боль, притворяясь незнающей,
Что больше она уж у нас не жилица.
И мыслимо это? Так, значит, и впрямь
Всю жизнь удаляется, а не длится
Любовь, удивления мгновенная дань?

2.
Я спал. В ту ночь мой дух дежурил.
Раздался стук. Зажёгся свет.
В окно врывалась повесть бури.
Раскрылся, как был, - полуодет.

Так тянет снег. Так шепчут хлопья.
Так шепелявят рты примет.
Там подлинник, здесь – бледность копий.
Там всё в крови, здесь крови нет.

Там, озарённый, как покойник,
С окна блужданьем ночника.
Сиренью моет подоконник
Продрогший абрис ледника.

И в ночь женевскую, как в косы
Южанки, югом вплетены
Огни рожков и абрикосы,
Оркестры, лодки, смех волны.

И, будто вороша каштаны,
Совком к жаровне в кучу сгрёб
Мужчин – рак, а горожанок –
Иллюминованный сироп.

И говор доле6тает снизу.
А сверху, задыхаясь, вяз
Бросает в трепет холст маркизы
И ветки вчерчивает в газ.

Взгляни, как Альпы лихорадит!
Как верен дому каждый шаг!
О, будь прекрасна, бога ради,
О, бога ради, только так.

Когда ж твоя стократ прекрасней
Убийственная красота
И только с ней и до утра с ней
Ты отчужденьем облита,

То атропин и белладонну
Когда-нибудь в тоску вкропив,
И я, как ты, взгляну бездонно,
И я, как ты, скажу: терпи.
*********************
Не трогать.

«Не трогать, свежевыкрашен», -
Душа не береглась,
И память – в пятнах икр и щёк,
И рук, и губ, и глаз.

Я больше всех удач и бед
За то тебя любил,
Что пожелтелый белый свет
С тобой – белей белил.

И мгла моя, мой друг, божусь,
Он станет как-нибудь
Белей, чем бред, чем абажур,
Чем белый бинт на лбу!
********************
Ты так играла эту роль!
Я забывал, что сам – суфлёр!
Что будешь петь и во второй,
Кто б первой ни совлёк.

Вдоль облаков шла лодка. Вдоль
Лугами кошеных кормов.
Ты так играла эту роль,
Как лепет шлюз – кормой1

И, низко рея на руле
Касаткой об одном крыле,
Ты так! – ты лучше всех ролей
Играла эту роль!
********************
Попытка душу разлучить
С тобой, как жалоба смычка,
Ещё мучительно звучит
В названьях Ржакса и Мучкап.

Я их, как будто это ты,
Как будто это ты сама,
Люблю всей силою тщетны
До помрачнения ума.

Как ночь, уставшую сиять,
Как то, что в астме – кисея,
Как то, что даже антресоль
При виде плеч твоих трясло.

Чей шёпот реял на брезгу?
О мой ли? Нет, душою – твоей,
Он улетучивался с губ
Воздушней капли спиртовой.

Как в неге прояснялась мысль!
Безукоризненно. Как стон,
Как пеной, в полночь, с трёх сторон
Внезапно озарённый мыс.
****************
Любимая – дуть! Когда любит поэт,
Влюбляется бог неприкаянный.
И хаос опять выползает на свет,
Как во времена ископаемых.

Глаза ему тонны туманов слезят.
Он застлан. Он кажется мамонтом
Он вышел из моды. Он знает – нельзя:
Прошли времена и – безграмотно.

Он видит, как свадьбы справляют вокруг
Как спаивают, просыпаются.
Как общелягушечью эту икру
Зовут, обрядив её, - паюсной.

Как жизнь, как жемчужную шутку Ватто,
Умеют обнять табакеркою.
И мстят ему, может быть, только за то,
Что там, где кривят и коверкают.

Где лжёт и кадит, ухмыляясь, комфорт
И трутнями трутся и ползают,
Он вашу сестру, как вакханку с амфор,
Подымет с земли и использует.

И таянье Андов вольёт в поцелуй,
И утро в степи, под владычеством
Пылящихся звёзд, когда ночь по селу
Белеющим блеяньем тычется.

И всё, чем дышалось оврагам века,
Всей тьмой ботанической ризницы
Пахнёт по тифозной тоске тюфяка,
И хаосом зарослей брызнется.
********************
Мой друг, ты спросишь, кто велит,
Чтоб жглась юродивого речь?

Давай ронять слова,
Как сад – янтарь и цедру,
Рассеянно и щедро,
Едва, едва, едва.

Не надо толковать,
Зачем так церемонно
Мареной и лимоном
Обрызнута листва.

Кто иглы заслезил
И хлынул через жерди
На ноты, к этажерке
Сквозь шлюзы жалюзи.

Кто коврик за дверьми
Рябиновой иссурьмил,
Рядном сквозных, красивых,
Трепещущих курсивов.

Ты спросишь, кто велит,
Чтоб август был велик,
Кому ничто не мелко,
Кто погружен в отделку

Кленового листа
И с дней экклезиаста
Не покидай поста
За теской алебастра?

Ты спросишь, кто велит,
Чтоб губы астр и далий
Сентябрьские страдали?
Чтоб мелкий лист ракит
С седых кариатид
Слетал на сырость плит
Осенних госпиталей?

Ты спросишь, кто велит?
- Всесильный бог деталей,
Всесильный бог любви,
Ягайлов и Ядвиг.

Не знаю, решена ль
Загадка зги загробной,
Но жизнь, как тишина
Осенняя, - подробна.
*********************
Любить, - идти, - не смолкнул гром,
Топтать тоску, не знать ботинок,
Пугать ежей, платить добром
За зло брусники с паутиной.

Пить с веток, бьющих по лицу,
Лазурь с отскоку полосуя:
«Так это эхо?» - и к концу
С дороги сбиться в поцелуях.

Как с маршем, бресть с репьем на всем,
К закату знать, что солнце старше
Тех звёзд и тех телег с овсом,
Той Маргариты и корчмарши.

Терять язык. Абонемент
На бурю слёз в глазах валькирий,
И в жар, всем небом онемев,
Топить мачтовый лес в эфире.

Разлёгшись, сгресть, в шипах, клочьми
Событья лет, как шишки ели:
Шоссе; сошествие Корчмы;
Светало; зябли; рыбу ели.

И раз свалясь, запеть: «Седой,
Я шёл и пал без сил. Когда-то
Давился город лебедой,
Купавшейся в слезах солдаток.

В тени безлунных длинных риг,
В огнях баклаг и бакалеен,
Наверное, и он – старик
И тоже следом околеет».
_________________

Так пел я, пел и умирал.
И умирал, аи возвращался
К её рукам, как бумеранг,
И – сколько помнится – прощался.
**********************
Послесловие.

Нет, не я вам печаль причинил.
Я не стоил забвенья родины.
Это солнце горело на каплях чернил,
Как в кистях запыленной смородины.

И в крови моих мыслей и писем
Завелась кашинель.
Этот пурпур червца от меня независим.
Нет, не я вам печаль причинил.

Это вечер из пыли лепился и, пышучи,
Целовал вас, задохнувшихся в охре, пыльцой.
Это тени вам щупали пульс. Это, вышедши
За плетень. Вы полям подставляли лицо
И пылали, плывя по олифе калиток,
Полумраком, золою и маяком залитых.

Это – круглое лето, горев в ярлыках
По прудам, как багаж солнцепёком заляпанных,
Сургучом опечатало грудь бурлака
И сожгло ваши платья и шляпы.

Это ваши ресницы слипались от яркости,
Это диск одичалый, рога истесав
Об ограды, бодаясь, крушил палисад.
Это – запад, карбункулом вам в волоса
Залетев и гудя, угасал в полчаса,
Осыпая багрянец с малины и бархатцев,
Нет, не я, это – вы, это ваша краса.
***************
Маргарита.

Разрывая кусты на себе, как силок,
Маргаритиных стиснутых губ лиловей,
Горячей, чем глазной Маргаритин белок,
Бился, щёлкал, царил и сиял соловей.

Он как запах от трав исходил. Он как ртуть
Очумелых дождей меж черёмух висел.
Он кору одурял. Задыхался ко рту
Подступал. Оставался висеть на косе.

И, когда изумлённой рукой проводя
По глазам, Маргарита влеклась к серебру,
То казалось, под каской ветвей и дождя,
Повалилась без сил амазонка в бору.

И затылок с рукою в руке у него,
А другую назад заломила, где лег,
Где застрял, где повис её шлем теневой,
Разрывая кусты на себе, как силок.
*******************
Не волнуйся, не плачь, не труди
Сил иссякших и сердца не мучай.
Ты жива, ты во мне, ты в груди,
Как опора, как друг и как случай.

Верой в будущее не боюсь
Показаться тебе краснобаем.
Мы не жизнь, не душевный союз, -
Обоюдный Оман обрубаем.

Из тифозной тоски тюфяков
Вон на воздух широт образцовый!
Он мне брат и рука. Он таков,
Что тебе, как письмо, адресован.

Надорви ж его ширь, как письмо.
С горизонтом вступи в переписку,
Победи изнуренья измор,
Заведи разговор по-альпийски.

И над блюдом баварских озёр
С мозгом гор, точно кости мосластых,
Убедишься, что я не фразёр
С заготовленной к месту подсласткой.

Добрый путь. Добрый путь. Наша связь,
Наша честь не под кровлею дома.
Как росток на свету распрямясь,
Ты посмотришь на всё по-другому.
*******************
Любить иных – тяжёлый крест,
А ты прекрасна без извилин.
И прелести твоей секрет
Разгадке жизни равносилен.

Весною слышен шорох снов
И шелест новостей и истин.
Ты из семьи таких основ.
Твой смысл, как воздух, бескорыстен.

Легко проснуться и прозреть,
Словесный сор из сердца вытрясть
И жить, не засоряясь впредь.
Всё это – не большая хитрость.
***************
Красавица моя, вся стать,
Вся суть твоя мне по сердцу,
Вся рвётся музыкою стать,
И вся на рифмы просится.

А в рифмах умирает рок,
И правдой входит в наш мирок
Миров разноголосица.

И рифма не вторенье строк,
А гардеробный номерок,
Талон на место у колонн
В загробный гул корней и лон.

И в рифмах дышит та любовь,
Что тут с трудом выносится,
Перед которой хмурят бровь
И морщат переносицу.

И рифма не вторенье строк,
Но вход и пропуск за порог,
Чтоб сдать, как плащ за бляшкою
Болезни тягость тяжкую,
Боязнь огласки и греха
За громкой бляшкою стиха.

Красавица моя, вся суть,
Вся стать твоя, красавица,
Спирает грудь и тянет в путь,
И тянет петь и – нравится.

Тебе молился Поликлет.
Твои законы изданы.
Твои законы в далях лет.
Ты мне знакома издавна.
****************
Никого не будет в доме,
Кроме сумерек. Один
Зимний день в сквозном проёме
Незадёрнутых гардин.

Только белых мокрых комьев
Быстрый промельк маховой.
Только крыши, снег и, кроме
Крыш и снега, - никого.

И опять зачертит иней,
И опять завертит мной
Прошлогоднее унынье
И дела зимы иной,

И опять кольнут доныне
Неотпущенной виной,
И окно по крестовине
Славит голод дровяной.

Но нежданно по портьере
Пробежит вторженья дрожь.
Тишину шагами меря,
Ты, как будущность, войдёшь.

Ты появишься у двери
В чём-то белом, без причуд,
В чем-то впрямь из тех материй,
Из которых хлопья шьют.
*****************
Когда я устаю от пустозвонства
Во все века вертевшихся льстецов,
Мне хочется, как сон при свете солнца,
Припомнить жизнь и ей взглянуть в лицо.

Незваная, она внесла, во-первых,
Во всё, что сталось, вкус больших начал.
Я их не выбирал, и суть не в нервах,
Что я не жаждал, а предвосхищал.

И вот года строительного плана,
И вновь зима, и вот четвёртый год,
Две женщины, как отблеск ламп Светлана,
Горят и светят средь его тягот.

Мы в будущем, твержу я им, как все, кто
Жил в эти дни. А если из калек,
То всё равно: телегою проекта
Нас переехал новый челок.

Когда ж от смерти не спасёт таблетка,
То тем свободней время поспешит
В ту даль, куда вторая пятилетка
Протягивает тезисы души.

Тогда не убивайтесь, не тужите,
Всей слабостью клянусь остаться в вас.
А сильными обещано изжитье
Последних язв, одолевших нас.
*****************
Стихи мои, бегом, бегом.
Мне в вас нужда, как никогда.
С бульвара за углом есть дом,
Где дней порвалась череда,
Где пуст уют и брошен труд
И плачут, думают и ждут.

Где пьют, как воду, горький бром
Полубессониц, полудрём,
Есть дом, где хлеб как лебеда.
Есть дом – так вот бегом туда.

Пусть вьюга с улиц улюлю, -
Вы – радугой по хрусталю,
Вы – сном, вы – вестью: я вас шлю,
Я шлю вас, значит, я люблю.

О ссадины вкруг женских шей
От вешавшихся фетишей!
Как я их знаю, как постиг,
Я, вешавшийся на них.
Всю жизнь я сдерживаю крик
О видимости их вериг,
Но их одолела ложь
Чужих похолодевших лож,
И образ синей Бороды
Сильнее, чем мои труды.

Наследье страшное мещан,
Их посещает по ночам
Несуществующий, как Вий,
Обидный призрак нелюбви,
И приведеньем искажён
Природный жребий лучших жён.

О, как она была смела,
Когда едва из-под крыла
Любимой матери, шутя,
Свой детский смех мне отдала,
Без прекословий и помех
Свой детский мир и детский смех
Обид не знавшее дитя,
Свои заботы и дела.
********************
Быть знаменитым некрасиво.
Не это подымает ввысь.
Не надо заводить архива,
Над рукописями трястись.

Цель творчества – самоотдача,
А не шумиха, не успех.
Позорно, ничего не знача.
Быть притчей на успех у всех.

Но надо жить без самозванства,
Так жить, чтобы, в конце концов
Привлечь к себе любовь пространства,
Услышать будущего зов.

И надо оставлять пробелы
В судьбе. А не среди бумаг,
Места и главы жизни целой
Отчеркивая на полях.

И окунаться в неизвестность,
И прятать в ней свои шаги,
Как прячется в тумане местность,
Когда в ней не видать ни зги.

Другие по живому следу
Пройду твой путь за пядью пядь.
Но пораженья от победы
Ты сам не должен отличать.

И должен ни единой долькой
Не отступаться от лица,
Но быть живым, живым и только,
Живым и только до конца.
*******************
Ева.

Стоят деревья у воды,
И полдень с берега крутого
Закинул облака в пруды,
Как переметы рыболова.

Как невод, тонет небосвод,
И в это небо, точно в сети,
Толпа купальщиков плывёт –
Мужчины, женщины и дети.

Пять-шесть купальщиц в лозняке
Выходят на берег без шума
И выжимают на песке
Свои купальные костюмы.

И наподобие ужей
Ползут и вьются кольца пряжи,
Как будто искуситель-змей
Скрывался в мокром трикотаже.

О женщина, твой вид и взгляд
Ничуть меня в тупик не ставят.
Ты вся – как горла перехват,
Когда его волненье сдавит.

Ты создана как бы вчерне,
Как строчка из другого цикла,
Как будто не шутя во сне
Из моего ребра возникла.

И тотчас вырвалась из рук
И выскользнула из объятья,
Сама – смятенье и испуг
И сердца мужского сжатье.
*******************
Без названия.

Недотрога, тихоня в быту.
Ты сейчас вся огонь, вся горенье.
Дай запру я твою красоту
В тёмном тереме стихотворенья.

Посмотри, как преображена
Огневой кожурой абажура
Конура, край стены, край окна,
Наши тени и наши фигуры.

Ты с ногами сидишь на тахте,
Под себя, их, поджав по-турецки,
Всё равно, на свету, в темноте,
Ты всегда рассуждаешь по-детски.

Замечтавшись, ты нижешь на шнур
Горесть на платье скатившихся бусин.
Слишком грустен твой вид, чересчур
Разговор твой прямой безыскусен.

Пошло слово любовь, ты права.
Я придумаю кличку иную.
Для тебя я весь мир, все слова,
Если хочешь, переименую.

Разве хмурый твой вид передаст
Чувств твоих рудоносную залежь,
Сердца тайно светящийся пласт?
Ну так что же глаза ты печалишь?
*****************

Маргарита Наваррская – 1492 – 1549 – королева Наварры, автор сборника любовных новелл «Гептамерон».

* Все женщины жадны. Но тщеславие сплошь и рядом побеждает в них скупость.
* Для женщины благородного воспитания добродетели не заслуга, а просто привычка.
* Для тех женщин, которых робость и скрытность делают несчастными, самое большое удовольствие – это грешить с людьми, которые сами же могут потом отпускать им грехи.
* Если та, которая вас полюбила, как две капли воды похожа на вас и хочет всего того, что хотите вы, в действительности вы будете любить не её, а себя.
* Женщины настолько тщеславны, что удовлетвориться одним мужчиной они никогда не могут. Мне доводилось слышать, что даже самые скромные из них охотно соглашаются иметь троих: одного для почёта, другого для богатства и третьего для наслаждения. Причём каждый из троих думает, что его любят больше всех. В действительности же двое первых всегда служат третьему.
* исправлять мужчин должны мужчины. А женщин – женщины. Если женщины примутся исправлять мужчин, им помешает жалость; мужчинам же, взявшимся за исправление женщин, - их жестокость.
* Легче расторгнуть сотню браков, чем разлучить одного священника с его служанкой.
* Любовь способна обманывать даже обманщиков.
* Скандал иногда бывает хуже самого греха.
* Тот, кто говорит, что подозрение – это та же любовь, ошибается, ибо, хоть оно и рождается из любви, как зола из огня, оно. Подобно золе же, тушит этот огонь.
* трудно раскаиваться в приятных забавах.
* Уж лучше любить одну женщину как женщину, чем поклоняться нескольким как иконам.

Элегия.
Брату Алику.

Стукнул по карману – не звенит.
Стукнул по другому – не слыхать.
В тихий свой, таинственный зенит
Полетели мысли отдыхать.

Но очнусь и выйду за порог
И пойду на ветер, на откос
О печали пройденных дорог
Шелестеть остатками волос.

Память отбивает от рук,
Молодость уходит из-под ног,
Солнышко описывает круг –
Жизненный отсчитывает срок.

Стукну по карману – не звенит.
Стукну по другому – не слыхать.
Если только буду знаменит.
То поеду в Ялту отдыхать…
**************
Бывало, вырядимся с шиком
В костюмы, в шляпы – и айда!
Любой красотке с гордым ликом
Смотреть на нас приятно, да!

Вина веселенький бочонок,
Как чудо, сразу окружён,
Мы пьём за ласковых девчонок.
А кто постарше, те – за жён!

Ах, сколько их в кустах и в дюнах,
У белых мраморных колонн
Мужчин, взволнованных и юных,
А сколько женщин! Миллион!

У всех дворцов, у всех избушек
Кишит портовый праздный люд!
Гремит оркестр! Палят из пушек –
Дают над городом салют!
*****************
Свидание.

Мы входим в зал.
Сияющие люстры
От напряженья,
Кажется, дрожат!
Звенит хрусталь
И действует на чувства,
Мы входим в зал
Без всякого искусства,
А здесь искусством,
Видно, дорожат.

Швейцар блистает
Золотом и лоском.
Официант –
Испытанным умом,
А наш сосед –
Шикарной папироской…
Чего ж ещё?
Мы славно отдохнём!

У вас в глазах
Восторг и упоенье,
И в них такая
Гордость за меня,
Как будто это
Все моя родня!

Чего ж ещё?..
С чего бы это снова,
Встречая тихо
Ласку ваших рук,
За светлой рюмкой
Пунша золотого
Я глубоко
Задумываюсь вдруг?..
**************
Моё слово верное
прозвенит!
Буду я, наверное,
знаменит!
Мне поставят памятник
на селе!
Буду я и каменный
навеселе!..
***************
По дороге к морю.

Въезжаем в рощу золотую.
В грибную бабушкину глушь.
Лошадка встряхивает сбрую
И пьёт порой из тёплых луж.

Вот показались вдоль дороги
Поля, деревни, монастырь,
А там – с кустарником убогим
Унылый тянется пустырь…

Я рад тому, что мы кочуем,
Я рад садам монастыря
И мимолетным поцелуем
Прохладных листьев сентября.

А где-то в солнечном Тифлисе
Ты ждёшь меня на той горе,
Где в тёплый день, при лёгком бризе,
Прощались мы лицом к заре.

Я опечален: та вершина
Крута. А ты на ней одна,
И азиатская чужбина –
Бог знает что за сторона?

Ещё он долог по селеньям,
Мой путь к морскому кораблю,
И, как тебе, цветам осенним
Я всё шепчу: «Люблю, люблю…»
*****************
Грани.

Я вырос в хорошей деревне,
Красивым – под скрип телег!
Одной деревенской царевне
Я нравился как человек.

Там нету домов до неба.
Там нету реки с баржой,
Но там картошке с хлебом
Я вырос такой большой.

Мужал я под грохот МАЗов,
На твёрдой рабочей земле…
Но хочется как-то сразу
Жить в городе и в селе.

Ах, город село таранит!
Ах, что-то пойдёт на слом!
Меня всё терзают грани
Меж городом и селом…
****************
Жалоба алкоголика.

Живу я в Ленинграде
На сумрачной Неве.
Давно меня не гладил
Никто по голове.

И на рабочем месте,
И в собственном углу
Все гладят против шерсти –
А я так не могу!

Пусть с горя я напился –
Я тоже человек!
Зачем не уродился
Я в двадцать первый век?!
****************
О чём писать?
На то не наша воля!
Тобой одним
Не будет мир воспет!
Ты тему моря взял
И тему поля,
А тему гор
Другой возьмёт поэт!
Но если нет
Ни радости, ни горя,
Тогда не мни,
Что звонко запоёшь,
Любая тема –
Поля и моря,
И тема гор –
Всё это будет ложь!
***************
На плацу.
(шутка).

Я марширую на плацу,
А снег стекает по лицу!

Я так хочу, имеет успех!
Я марширую лучше всех!

Довольный мною все кругом!
Доволен мичман и старпом!

И двже – видно по глазам –
Главнокомандующий сам!
*********************
Осенняя песня.

Потонула во тьме
Отдалённая пристань.
По канаве помчался –
Эх – осенний поток!
По дороге неслись
Сумасшедшие листья,
И порой раздавался
Пароходный свисток.

Ну так что же? Пускай
Рассыпаются листья,
Пусть на город нагрянет
Затаивший снег!
На тревожной земле
В этом городе мглистом
Я по-прежнему добрый,
Неплохой человек.

А последние листья
Вдоль по улице гулкой
Всё неслись и неслись,
Выбиваясь из сил.
На меня надвигалась
Темнота закоулков.
И архангельский дождик
На меня моросил.
*******************
Венера.

Где осенняя стужа кругом
Вот уж первым ледком прозвенела,
Там любовно над бедным прудом
Драгоценная блещет Венера!…

Жил однажды прекрасный поэт,
Да столкнулся с её красотою.
И душа, излучавшая свет,
Долго билась с прекрасной звездою!

Но Венеры играющий свет
Засиял при своём приближенье,
Так что бросился в воду поэт
И уплыл за её отраженьем…

Старый пруд забывается с трудом,
Как боролись прекрасные силы,
Но Венера над бедным прудом
Доведёт и меня до могилы!

Да ещё в этой зябкой глуши
Вдруг любовь моя – прежняя вера –
Спать не даст, как вторая Венера
В небесах возбуждённой души.
******************
Я тебя целовал.

Я тебя целовал сквозь слёзы.
Только ты не видела слёз,
Потому что сырой и тёмной
Была осенняя ночь.

По земле проносились листья,
А по морю – за штормом шторм,
Эти листья тебе остались,
Эти штормы достались мне.

Широко, отрешённо, грозно
Бились волны со всех сторон,
Но порой затихало море
И светилась заря во мгле.

Я подумал, что часто к морю
Ты приходишь и ждёшь меня,
И от этой счастливой мысли
Будто солнце в душе зажглось!

Пусть тебе штормы стоны
Выражают мою печаль,
А надежду мою и верность
Выражает заря во мгле…
*******************
Ты с кораблём прощалась.

С улыбкой на лице и со слезами
Осталась ты на пристани морской,
И снова шторм играет парусами
И всей моей любовью и тоской!

Я уношусь куда-то в мирозданье,
Я зарываюсь в бурю, как Балкан, -
За вечный стон, за вечное рыданье
Я полюбил жестокий океан.

Я полюбил чужой полярный город
И вновь к нему из странствия вернусь
За то, что он испытывает холод,
За то, что он испытывает грусть,

За то, что он наполнен голосами,
За то, что там к печали и добру
С улыбкой на лице и со слезами
Ты с кораблём прощалась на ветру…
************************
Букет.

Я буду долго
Гнать велосипед.
В глухих лугах его остановлю.
Нарву цветов.
И подарю букет
Той девушке, которую люблю.
Я ей скажу:
- С другим наедине
О наших встречах позабыла ты,
И потому на память обо мне
Возьми вот эти
Скромные цветы! –
Она возьмёт.
Но снова в поздний час,
Когда туман сгущается и грусть,
Она пройдёт,
Не поднимая глаз,
Не улыбнувшись даже…
Ну и пусть.
Я буду долго
Гнать велосипед.
В глухих лугах его остановлю.
Я лишь хочу, чтобы взяла букет
Та девушка, которую люблю…
**********************
Листвой пропащей,
знобящей мглою
заносит буря неясный путь.
А ивы гнутся над головою,
Скрипят и стонут - не отдохнуть.
Бегу от бури, от помрачений…
И вдруг я вспоминаю твоё лицо,
Игру заката во мгле вечерней,
В лучах заката твоё кольцо.
Глухому плеску на дне оврага,
И спящей вербе, и ковылю
Я, оставаясь, твердил из мрака
Одно и то же: - Люблю, люблю!
Листвой пропащей,
знобящей мглою
Заносит буря безлюдный путь.
И стонут ивы над головою,
И воет ветер – не отдохнуть!
Себя я спрячу?
Я вспоминаю былые годы
И – плачу…
*******************
Судьба.

Лёгкой поступью,
кивая головой,
Конь в упряжке
прошагал по мостовой.
Как по травке,
по обломкам кирпича
Прошагал себе, телегой грохоча.
Между жарких этих
каменных громад
Как понять его?
Он рад или не рад?
Бодро шёл себе,
накормленный овсом,
И катилось колесо за колесом…
В чистом поле
меж товарищей своих
Он летал, бывал, как
весенний вихрь,
И не раз подружке милой на плечо
Он дышал по-молодому горячо.
Но однажды в ясных далях сентября
Занялась такая грустная заря!
В чистом поле,
незнакомцев веселя,
Просвистела,
полонив его,
петля.
Тут попал он, весь, пылая и дрожа,
Под огонь ветеринарного ножа,
И поднялся он, тяжёл и невесом…
Покатилось
колесо
за колесом.
Долго плёлся он с понурой головой
То по жаркой,
То по снежной мостовой.
Но и всё-таки,
Хоть путь его тяжёл,
В чём-то он успокоение нашёл.
Что желать ему?
Не всё ли уж равно?
Лишь бы счастья
Было чуточку дано,
Что при солнце,
Что при дождике косом…
И катилось колесо
за колесом.
******************
Хлеб.

Положил в котомку
сыр, печенье,
Положил для роскоши миндаль.
Хлеб не взял.
- Ведь это же мученье
Волочиться с ним в такую даль! –
Всё же бабка
сунула краюху!
Всё на свете зная наперёд,
Так сказала:
- Слушайся старуху!
Хлеб, родимый, сам себя несёт…
********************
Улетели листья.

Улетели листья
С тополей –
Повторилась в мире неизбежность…
Не жалей ты листья, не жалей,
А жалей любовь мою и нежность!
Пусть деревья голые стоят,
Не кляни ты шумные метели!
Разве в этом кто-то виноват,
Что с деревьев листья
Улетели?
*****************
У сгнившей лесной избушки,
Меж белых стволов бродя,
Люблю собирать волнушки
На склоне осеннего дня.

Летят журавли высоко
Под куполом светлых небес,
И лодка, шурша осокой,
Плывёт по каналу в лес.

И холодно так, и чисто,
И светлый канал волнист,
И с дерева с лёгким свистом
Слетает прохладный лист,

И словно душа простая
Проносится в мире чудес,
Как птица одинокая стая
Под куполом светлых небес…
******************
20. Философские стихи.

За годом год уносится на век,
Покоем веют старческие нравы. –
На смертном ложе гаснет человек
В лучах довольства полного и славы!
К тому и шёл! Страстей своей души
Боялся он, как буйного похмелья.
- Мои дела ужасного хороши! –
Хвалился с видом гордого веселья.
Последний день уносится навек…
Он слёзы льёт, он требует участья,
Что создал в жизни
ложный облик счастья!
Значенье слёз, которым поздно течь,
Не передать – близка его могила,
И тем острее мстительная речь,
Которою душа заговорила…

Когда над ним, угаснувшим навек,
Хвалы и скорби голос раздавался, -
«Он умирал, как жалкий человек!» -
Подумал я и вдруг заволновался:
«Мы по одной дороге ходим все, -
Так думал я. – Одно у нас начало. –
Один конец. Одной земной красе
В нас поклоненье свято прозвучало!
Зачем же кто-то, ловок и остёр, -
Простите мне, - как зверь в часы охоты,
Так устремлён в одни свои заботы,
Что он толкает братьев и сестёр?!»

Пускай всю жизнь душа меня ведёт!
- Чтоб нас вести, на то рассудок нужен!
- Чтоб мы не стали холодны как лёд,
Живой душе пускай рассудок службы!
В душе огонь – и воля, и любовь! –
И жалок тот, кто гонит эти страсти,
Чтоб гордо жить, нахмуривая бровь,
В лучах довольства полного и власти!
- Как в трёх соснах. Блуждая и кружа,
Ты не сказал о разуме ни разу!
- Соединяясь, рассудок и душа
Даруют нам – светильник жизни – разум!

Когда-нибудь ужасной будет ночь.
И мне навстречу злобно и обидно
Такой буран засвищет, что невмочь,
Что станет свету белого не видно!
Но я пойду! Я знаю наперёд,
Что счастлив тот, хоть с ног его сбивает,
Кто всё пройдёт, когда душа ведёт,
И выше счастье в жизни не бывает!
Чтоб снова силы чуждые, дрожа,
Всё полегли и долго не очнулись,
Чтоб в смертный час рассудок и душа,
Как в этот раз, друг другу
улыбнулись…
****************
Элегия.

Отложу свою скудную пищу
И отправлюсь на вечный покой.
Пусть меня ещё любят и ищут
Над моей одинокой рекой.

Пусть ещё всевозможное благо
Обещают на той стороне.
Не купить мне избу над оврагом
И цветы не выращивать мне…
****************
Зимняя песня

В этой деревне огни не погашены.
Ты мне тоску не пророчь!
Светлыми звёздами нежно украшена
Тихая зимняя ночь.

Светятся, тихие, светятся, чудные.
Слышится шум полыньи…
Были пути мои трудные, трудные.
Где ж вы, печали мои?

Скромная девушка мне улыбается,
Сам я улыбчив и рад!
Трудное, трудное – всё забывается,
Светлые звёзды горят!

Кто мне сказал, что во мгле заметеленной
Глохнет покинутый луг?
Кто мне сказал, что надежды потеряны?
Кто это выдумал, друг?

В этой деревне огни не погашены.
Ты мне тоску не пророчь!
Светлыми звёздами нежно украшена
Тихая зимняя ночь…
***************
Прощальный костёр.

В краю лесов, полей, озёр
Мы про свои забыли годы.
Горел костёр прощальный наш костёр,
Как мимолётный сон природы…

И ночь, растраченная вся
На драгоценные забавы,
Редеет, выше вознося
Небесный купол, полный славы.

Прощай, костёр! Прощайте все,
Кто нынче был со мною рядом,
Кто воздавал земной красе
Почти молитвенным обрядом…

Хотя доносятся уже
Сигналы старости грядущей,
Надежды, скрытые в душе,
Светло восходят в день цветущий.

Душа свои не помни годы,
Так по-младенчески чиста,
Как говорящие уста
Нас окружающей природы…
******************
Зачем?

Она совсем ещё ребёнок –
И ясен взгляд, и голос тонок.
Она совсем ещё дитя –
Живет, играя и шутя.

- Давай походим тёмным лесом!
- Давай разбудим соловья!
Там у дороги под навесом
Моя любимая скамья.

- Давай сбежим скорее в поле!
- Давай посмотрим на зарю!.. –
Я подчиняюсь поневоле
И тоже что-то говорю.

Но чувства борются во мне,
Я в жизни знаю слишком много,
И часто с ней наедине
Мне нелегко и одиноко.

И вот она уже грустна,
И вот уже серьёзней встречи,
Совсем запутает она
Клубок моих противоречий!

Зачем же мы ходили лесом?
Зачем будили соловья?
Зачем стояла под навесом
То одинокая скамья?
******************
Вечернее происшествие.

Мне лошадь встретилась в кустах.
И вздрогнул я. А было поздно.
В любой воде таится страх.
В любом сарае сенокосом…
Зачем она в такой глуши
Явилась мне в такую пору?
Мы были две живые души,
Но неспособных к разговору.
Мы были разные два лица.
Хотя имели по два глаза.
Мы жутко так, не до конца,
Переглянулись по два раза.
И я спешил – признаюсь вам –
С одною мыслям к домочадцам:
Что лучше разным существам
В местах тревожных –
Не встречаться!
******************
В минуты музыки.

В минуты музыки печальной
Я представляю жёлтый плес,
И голос женщины прощальный.
И шум порывистых берез,

И первый снег под небом серым
Среди погаснувших полей,
И путь без солнца, путь без веры
Гонимых снегом журавлей…

Давно душа блуждать устала
В былой любви, в былом хмелю,
Давно понять пора настала,
Что слишком призраки люблю.

Но всё равно в жилищах зыбких –
Попробуй их остановить! –
Перекликаясь, плачут скрипки
О жёлтом плесе, о любви.

И всё равно под небом низким
Я вижу явственно, до слёз,
И жёлтый плес, и голос близкий.
И шум порывистых берёз.

Как будто вечен час прощальный,
Как будто время ни при чём…
В минуты музыки печальной
Не говорите ни о чём.
*****************
Взгляну на куст.

Взглянул на кустик – истину постиг,
Он и цветёт, и плодоносит пышно,
Его питает солнышко, и слышно,
Как в тишине поит его родник.

А рядом – глянь! – худые деревца.
Грустна под ними скудная лужайка,
И не звенит под ними балалайка,
И не стучат влюблённые сердца.

Тянулись к солнцу – вот и обожглись!
Вот и взялась нечаянная мука.
Ну что ж, бывает... Всякому наука.
Кто дерзко рвётся в солнечную высь.

Зато с куста нарву для милых уст
Малины крупной, молодой и сладкой,
И, обнимая девушку украдкой,
Ей расскажу про добрый этот куст…
***********************
Ветер всхлипывает, словно дитя,
За углом потемневшего дома.
На широком дворе, шелестя,
По земле разлеталась солома…

Мы с тобой не играли в любовь,
Мы не знали такого искусства,
Просто мы у поленницы дров
Целовались от странного чувства.

Разве можно расстаться шутя,
Если так одиноко у дома,
Где лишь плачущий ветер-дитя
Да поленница дров и солома.

Если так потемнели холмы,
И скрепят, не смолкая, ворота,
И дыхание близкой зимы
Всё слышней с ледяного болота…
*********************
Конец.

Смерть приближалась,
приближалась,
совсем приблизилась уже, -
Старушка к старику прижалась,
И просветлело на душе!

Легко, легко, как дух весенний,
Жизнь пролетела перед ней,
Ручьи казались, воскресенье,
И свет, и звон пасхальных дней!

И невозможен путь обратный,
И славен тот, который был,
За каждый миг его отрадный,
Ха тот весенний краткий пыл.

- Всё хорошо, все, слава Богу… -
А дед бормочет о своём,
Мол, поживи ещё немного,
Так вместе, значит, и умрём.

- Нет, - говорит. – Зовет могилка.
Не удержать меня теперь.
Ты, - говорит, - вина к поминкам
Купи. А много-то не пей….

А голос был всё глуше, тише,
Жизнь угасала навсегда,
И стало слышно, как над крышей
Тоскливо воют провода…
******************
Мы вваливать
не вправе
Вину свою на жизнь.
Кто едет,
тот и правит,
Поехал, так дерись!
Я повода оставил.
Смотрю другим вослед.
Сам ехал бы
и правил,
Да мне дороги нет…
**********************
Гость.

Гость молчит,
и я – ни слова!
Только руки говорят.
По своим стаканам снова
Разливаем всё подряд.
Красным,
белым
и зелённым
Мы поддерживаем жизнь.
Взгляд блуждает по иконам,
Настроенье – хоть женись?

Я молчу, я слышу пенье,
И в прокуренной груди
Снова слышу я волненье:
Я то же, что же впереди?

Как же так –
скажи на милость! –
В наши годы, милый гость,
Всё прошло и прокатилось,
Пролетело, пронеслось?

Красным,
белым
и зелённым
Нагоняем сладкий бред…
Взгляд блуждает по иконам…
Неужели бога нет?
**********************
Расплата.

Я забыл, что такое любовь,
И под лунным над городом светом
Столько выпалил клятвенных слов,
Что мрачнею, как вспомню об этом.

И однажды, прижатый к стене
Безобразьем, идущим по следу,
Одиноко я вскрикну во сне
И проснусь, и уйду, и уеду…

Поздно ночью откроется дверь
Невесёлая будет минута.
У порога я встану, как зверь,
Захотевший любви и уюта.

Побледнеет и скажет: - Уйди!
Наша дружба теперь позади!
Ничего для тебя я не значу!
Уходи! Не гляди, что я плачу!

И опять по дороге лесной,
Там, где свадьбы, бывало, летели,
Неприкаянный, мрачный, ночной.
Я тревожно уйду по метели….
*********************
Я люблю судьбу свою,
Я бегу от помрачений!
Суну морду в полынью
И напьюсь,
Как зверь вечерний!
Сколько было здесь чудес,
На земле святой и древней,
Помнит только тёмный лес!
Он сегодня что-то дремлет.
От заснеженного льда
Я колени поднимаю,
Вижу поле, провода,
Всё на свете понимаю1
Вон Есенин –
на ветру!
Блок стоит чуть-чуть в тумане.
Словно лишний на пиру
Скромно Хлебников шаманит.
Неужели и они –
Просто горестные тени?
И не светят им огни
Новых русских деревенек?
Неужели
в свой черёд
Надо мною смерть нависнет, -
Голова, как спелый плод,
Отлетит от веток жизни?
Всё умрем.
Но есть резон
В то, что ты рождён потом
А другой – жнецом рождён…
Всё уйдет.
Но суть не в этом…

Жан Лабрюйер – 1645 – 1696 – французский писатель.

* Благочестивец – это такой человек, который при короле-безбожнике сразу стал бы безбожником.
* Большинство людей употребляет лучшую пору жизни на то, чтобы сделать худшую ещё более печальной.
* В жизни человека всего три события: рождение, жизнь, смерть. Он не чувствует, как родится; страдает, умирает; и забывает жить.
* Вечно брюзжат, всех поносят и никого не любят именно те люди, которые всеми нелюбимы.
* Врачи не препятствуют нам умирать, а шарлатаны нас убивают.
* Время укрепляет дружбу, но ослабляет любовь.
* Для интриг нужен ум, но когда его много, человек стоит настолько выше интриг и происков, что уже не снисходит до них.
* Для светских женщин садовник – просто садовник, каменщик – просто каменщик. Для других, живущих более замкнутой жизнью, и садовник, и каменщик – мужчины. Не спастись от искушения тому, кто его боится.
* Если бы одни умирали, а другие нет, умирать было бы крайне досадно.
* Если две женщины, к которым мы равно питаем дружеские чувства, рассорились, то, даже не имея никакого касательства к причине их ссоре, нам всё же не удаётся сохранить одинаково добрые отношения с той и другой: чаще всего приходится выбирать между ними или терять обеих.
* Женщины с лёгкостью лгут, говоря о своих чувствах, а мужчины с ещё большей легкостью говорят правду.
* Жизнь – трагедия для тех, кто живёт чувствами, и комедия для тех, кто живёт умом.
* Жизнь – это сон; старик – это человек, который спал дольше других: он начал пробуждаться лишь тогда, когда приходит время умирать.
* И при зарождении и на закате любви люди всегда испытывают замешательство, оставаясь, наедине друг с другом.
* Иные люди не позволяют себе писать стихи и любить, словно это слабости, которые могут набросить тень на их ум и сердце.
* Как бы ни был человек хорош и добр к своим близким, он всё же даёт им при жизни достаточно оснований для того, чтобы утешиться после его кончины.
* Какова бы ни была причина, которой мужчины обязаны женским невежеством, они должны радоваться тому, что у женщин, взявших такую власть над ними, нет хотя бы преимущества в образованности.
* Когда женщина не спускает глаз с мужчины или всё время отводит их от него, все сразу понимают, что это значит.
* Легче встретить людей, обладающих умом, нежели способностью употреблять его в дело, ценить ум в других и находить ему полезное применение.
*легче спросить старика о том, когда он умрёт, нежели женщину о том, когда она родилась.
* Люди убеждены, что заслуживают успеха, но редко надеются на него.
* Мнение мужчин о достоинствах какой-нибудь женщины редко совпадают с мнением женщин: их интересы слишком различны. Те милые повадки, те бесчисленные ужимки, которые так нравятся мужчинам и зажигают в них страсть, отталкивают женщин, рожая в них неприязнь и отвращение.
* Мужчина громко негодует на женщину, которая его разлюбила, - и быстро утешает; женщина не столь бурно выражает свои чувства, когда её покидают, но долго остаётся безутешной.
* Мужчина соблюдает чужую тайну вернее, чем свою собственную, а женщина лучше хранит свою, нежели чужую.
* Мы хотим быть источником всех радостей или, если это невозможно, всех несчастий того, кого мы любим.
* На свете нет зрелища прекраснее, чем прекрасное лицо, и нет музыки слаще, чем звук любимого голоса.
* Не знаю, кто более достоин жалости – немолодые женщины, которые нуждаются в юнцах, или юнцы, которые нуждаются в старухах.
* Нужно быть очень уж глупым человеком, чтобы под воздействием любви, злобы или нужды нисколько не поумнеть.
* Подобно тому, как рыбу надо мерить, не принимая в расчёт головы и хвоста, так и женщин надо разглядывать, не обращая внимания на прическу и башмаки.
* Стараться забыть кого-то – значит, всё время о нём помнить.
* Талантом собеседника отличается не тот, кто охотно говорит сам, а тот, с кем охотно говорят другие; если после беседы с вами человек доволен собой и своим остроумием, значит, он вполне доволен и вами. Люди хотят не восхищаться, а нравиться.
* Тосковать о том, кого любишь, много легче, нежели жить с тем, кого ненавидишь.
* Труднее всего исцелить ту любовь, которая вспыхнула с первого взгляда.
* У детей нет ни прошлого, ни будущего, зато, в отличие от нас, взрослых, они умеют пользоваться настоящим.
* У друзей мы замечаем те недостатки, которые могут повредить им, а у любимых те, от которых страдаем мы сами.
* Хорошо быть знатным, но не хуже быть и таким человеком, о котором никто уже не спрашивает, знатен он или нет.
* Часто люди падают с большой высоты из-за тех же недостатков, которые помогли им её достичь.
* Человек свободный, холостой и к тому же неглупый может занять более высокое положение, чем ему было предназначено по праву рождения. Куда труднее сделать это женатому: брак словно вводит всех людей в назначенные им рамки.
* Чем ближе мы соприкасаемся с великими людьми, тем более ясно видим, что они всего лишь люди. Они редко кажутся великими своим слугам.