О слаженной семье |
Источник:Блаженной памяти старец Паисий Святогорец «СЛОВА»
Монастырь Святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова
Суроти, Салоники
Издательский дом «Святая Гора», Москва 2002-04гг.
Геронда, один юноша, решивший вступить на путь семейной жизни, спросил меня, как правильно её начать.
— Прежде всего нужно постараться найти хорошую девушку, которая придётся ему по сердцу. Потому что сердце каждого располагается к людям по-своему. Кто-то испытывает приязнь к одному человеку, кто-то — к другому. Надо смотреть не на то, чтобы невеста была богата и красива, а прежде всего на то чтобы она была проста и смиренна. То есть больше внимания надо обратить не на внешнюю, а на внутреннюю красоту будущей невесты. Если девушка — человек надёжный, если она наделена мужеством — но не больше чем оно необходимо женскому характеру, — это очень поможет будущему супругу во всех трудностях приходить с ней к полному взаимопониманию и не мучиться головной болью. Если же у неё есть ещё и страх Божий есть смирение, то они могут, взявшись за руки, перейти на противоположный берег злой реки этого мира.
Если молодой человек всерьёз смотрит на какую-то девушку как на свою будущую невесту, то я думаю, ему лучше сначала через кого-то из своих близких известить об этом родителей девушки. Затем ему лично надо побеседовать с родителями девушки и с ней самой о своем намерении. Впоследствии, когда они будут помолвлены и обручены — хорошо, чтобы время между обручением и свадьбой не было долгим — он должен смотреть на невесту как на свою сестру и относиться к ней с уважением. Если и жених и невеста с любочестием, изо всех сил, постараются до свадьбы сохранить своё девство, то в Таинстве Брака, когда священник возложит на них венцы, они обильно приимут Благодать Божию. Потому что, как говорит Святой Иоанн Златоуст, венцы Таинства Брак — это символы победы над наслаждением. Впоследствии супруги должны, насколько это возможно, возделывать добродетель любви, чтобы двое всегда были слиты воедино и чтобы вместе с ними пребывал Третий — наш Сладчайший Христос. Конечно, вначале, пока семейная жизнь новобрачных не войдёт в нормальное русло и пока они не узнают друг друга как следует, они могут испытывать некоторые трудности. Такое происходит в начале любого дела. Несколько дней назад я наблюдал за одним птенцом. Он в первый раз вылетел из гнезда, чтобы найти себе пищу. Бедняжка не умел ловить насекомых и, летая на высоте человеческой ладони от земли, потратил целый час, пока не поймал какую-то козявку. Глядя на птичку, я размышлял о том, что любое дело начать не просто. Выпускник университета, получив диплом и начав работать, на первых порах испытывает трудности. Послушник в монастыре в начале своей иноческой жизни тоже испытывает трудности. И молодой человек, вступивший в брак, тоже будет испытывать трудности на первых порах.
— Геронда, допустимо ли, чтобы невеста была старше жениха?
— Нет такого правила Церкви, которое говорило бы, что если девушка на два, три или даже на пять лет старше молодого человека, то им нельзя вступить в брак. В разнице характеров кроется божественное согласие
Однажды ко мне в каливу пришёл человек и стал жаловаться, что он очень расстроен из-за постоянных разногласий с женой. Однако я понял, что между ним и его супругой не было чего-либо действительно серьёзного. У этого человека есть свои «сучки» и «шишки», у его жены — свои, поэтому они не могут приладиться друг к другу. [И того, и другого] надо немножко «построгать». Возьми две неструганые доски. Q одной сучок в одном месте, у другой — в другом. И если ты хочешь соединить их как есть, нестругаными, то между ними останется щель. Однако если ты чуть построгаешь первую доску в одном месте, вторую — в другом, они тут же прилягут одна к другой. Только строгать надо одним и тем же рубанком (старец имеет в виду работу духовника с супругами — эта работа оказывается результативной в том случае, когда муж и жена имеют одного духовника, то есть их «сучки» и «шишки» обстругиваются одним «рубанком»).
— Я не нахожу общего языка со своей женой! — жалуются мне некоторые мужья. — Мы совершенно разные по характеру. Она человек совершенно другого склада. Как же Бог допускает такие несуразицы? Неужели Он не мог устроить всё таким образом, чтобы у супругов были одинаковые характеры, так, чтобы они могли жить духовно?« — »Неужели вы не понимаете,- отвечаю им я, — что в разнице характеров кроется божественная гармония? Разные характеры слагаются в гармонию. Представь, если бы и у тебя, и у твоей жены были одинаковые характеры! Да Боже упаси! Представь, что бы было, если бы, к примеру, и ты, и твоя жена легко приходили в негодование. Вы бы не оставили от вашего дома камня на камне! А если бы у обоих супругов были одинаково мягкие, кроткие характеры? Да вы бы спали на ходу! Если бы ни у тебя, ни у твоей жены нельзя было зимой выпросить снега-то вы бы, конечно, подходили друг к другу, но и пошли бы оба в адскую муку. А если бы оба были расточительными? Разве вы смогли бы вести домашнее хозяйство? Вы пустили бы ваше состояние на ветер, а дети остались бы под открытым небом«.
Если тяжёлый, своенравный человек найдёт и жену себе под стать — такую, что хоть кол ей на голове теши, а она будет делать по-своему, — то они, конечно, друг другу подойдут. Разве не так? Однако через день совместной жизни они вцепятся друг другу в волосы! Поэтому смотри, как всё устраивает Бог: Он делает так, чтобы хороший, добрый человек вступил в брак со строптивым, и тогда второй из супругов сможет получить помощь, потому что изначально он мог быть расположен по-доброму, но в молодом возрасте мог увлечься злым. Небольшая разница в характерах супругов помогает создать гармоничную семью, потому что один из супругов дополняет другого. В автомобиле необходимы обе педали: и газ, для того чтобы ехать, и тормоз, чтобы вовремя остановиться. Если бы у машины был один тормоз, она не двигалась бы с места, а если бы у неё имелся только акселератор, то она не могла бы остановиться. «Вы — оба на одну ногу, — сказал я одной супружеской чете, — и поэтому друг другу не подходите». Оба этих человека были очень впечатлительными. Если у них дома что-то случалось, то оба бросали поводья и начинали причитать. «Ох, какая же с нами случилась напасть!» — причитает муж. «Ох, что ж это за горюшко горькое!» — всхлипывает жена. То есть один супруг «помогает» другому впасть в ещё большее отчаяние! Муж не может подбодрить жену и сказать ей: «Постой-ка, да ведь то, что с нами произошло, не так уж и серьёзно». Я видел такое во многих семьях.
Имея разные характеры, супруги могут большего достичь и в воспитании детей. Один из супругов станет их немножко притормаживать, а другой будет говорить: «Ну дай ты детям немножко свободы». Если и муж, и жена закрутят все гайки своим детям, то потеряют их. Но они потеряют детей и в том случае, если оба будут позволять им делать что вздумается. Если же мать и отец обладают разными характерами, то дети их пребывают в равновесии. Я хочу сказать, что [в семье] необходимо всё. Конечно, супруги не должны перегибать палку в отношении особенностей своего характера, но каждый из них в соответствии со складом своего характера должен помогать другому. Если съесть, к примеру, что-нибудь очень сладкое, то захочется чего-нибудь солёненького. К примеру, когда наешься винограда, хочется заесть его кусочком сыра, чтобы перебить сладость. Или огородная зелень: если она слишком горькая, её невозможно есть. Но если овощи будут чуть с горчинкой или с кислинкой, то они и вкусны, и полезны. Но вот если человек кислого склада станет говорить, что всем остальным надо стать такими же кислыми, а тот, у кого горький норов, будет призывать всех становиться горькими, третий — солёный будет настаивать на том, чтобы все стали солёными, — то к взаимопониманию они не придут.
Бог премудро распорядился всем. Мужчину он наделил одними дарованиями, женщину — другими. Он дал мужчине мужество для того, чтобы тот находил выход из трудных ситуаций и для того, чтобы женщина повиновалась ему. Ведь если бы Бог дал такое же мужество женщине, то семья не могла бы устоять.
В Эпире (большая область западной Греции) рассказывали истории об одной женщине, которая была грозой всей округи. Она одевалась в длинную белую рубаху и за поясом всегда носила ятаган. Разбойники брали её с собой на дело! Представьте — женщина в разбойничьей шайке! Однажды она пришла в глухую деревушку, лежащую в нескольких часах пешего пути от её села, чтобы взять одного валашского паренька и женить его на своей дочери. Поскольку парень начал ерепениться, она скрутила его, взвалила себе на плечи и притащила в своё село! Однако такие случаи — исключение из правила. Попробуй, призови женщин в армию и составь из них женскую роту. А потом возьми десяток подростков в форме скаутов и попроси их издалека показаться воительницам. Тут же вся рота задаст стрекача! Подумают, что враг идёт в наступление! Муж, говорит Священное Писание, «глаза есть жены»~. То есть Бог определил, чтобы муж властвовал над женой. Властвование жены над мужем есть оскорбление Бога. Сначала Бог сотворил Адама, который сказал о жене: «Се ныне кость от костей моих и плоть от плоти моея». Жена, говорит Евангелие, должна бояться мужа — то есть она должна его чтить. А муж должен любить жену. В любви присутствует уважение.
В уважении присутствует любовь. То, что я люблю, я одновременно и чту. То, что я чту, я люблю. То есть любовь и почтение — это не разные вещи: это одно и то же.
Однако люди уклоняются от этой гармонии Божией и не понимают смысла евангельских слов. Так муж, превратно истолковывая Евангелие, говорит жене: «Ты должна меня бояться!» Чудак-человек, да если бы она тебя боялась, она бы за тебя и замуж не пошла! А некоторые женщины говорят свое: «А почему это жена должна бояться мужа? Нет, такого я принять не могу. Что это еще за религия такая? Дискриминация!» Но посмотри, что говорит Священное Писание: «Начало премудрости страх Господень». Страх Божий есть почтение к Богу, благоговение, духовная скромность. Этот страх приводит тебя к благоговейному трепету, это что-то священное.
То равенство с мужчинами, к которому стремятся некоторые женщины, может быть оправдано лишь до какого-то предела. Сегодня женщины работают и участвуют в голосовании наравне с мужчинами. Поэтому они заразились каким-то нездоровым духом и думают, что равны с мужчинами [во всем]. Конечно, души мужчин и женщин одинаковы. Но если муж не любит жену, а жена не чтит мужа, то в семье возникает разлад. В прежние времена считалось никуда не годным делом, если жена перечила мужу. А сейчас появился наглый, развязный дух. Как же прекрасно было в те времена! Я был знаком с одной супружеской парой. Муж был низеньким невзрачным человечком, а жена — высоченная, богатырского роста! Она одна играючи сгружала с телеги центнер зерна! Как-то раз один рабочий — тоже дюжий парень — стал к ней приставать и она, схватив его, отшвырнула на несколько метров в сторону, как спичку! Но если бы вы видели, какое послушание эта женщина оказывала своему мужу, как она его чтила! Вот таким образом семья бывает крепкой, нерушимой. А иначе ей не устоять.
— Ну что, матушка, написала поздравление Димитрию, который женится?
— Написала, Геронда.
— Дай-ка мне открытку, и я припишу от себя: «Да будет с вами Христос и Пресвятая Богородица! Димитрий, даю тебе благословение ругаться с целым светом, кроме Марии! И Марии то же самое благословение: ругаться со всеми, но не с тобой!» Вот поглядим, поймут ли они, что я имею в виду. Один человек спросил меня: «Геронда, что больше всего соединяет мужа с женой?» — «Признательность», — ответил я ему. Один человек любит другого за то, что тот ему дарит. Жена даёт мужу доверие, преданность и послушание. Муж даёт жене уверенность в том, что она находится под его покровом, защитой. Жена хозяйка дома, но и главная служанка в нём. Муж властитель дома, но и носильщик его тяжестей. Между собой супруги должны иметь очищенную любовь — для того чтобы получать друг от друга взаимное утешение и быть в состоянии исполнять свои духовные обязанности. Чтобы прожить в согласии, он должны, прежде всего, положить в основание жизни любовь — ту драгоценную любовь, которая заключается в духовном благородстве, в жертвенности, а не любовь ложную, мирскую, плотскую. Если присутствую любовь и жертвенность, то один человек всегда ставя себя на место другого, понимает его, испытывает: него боль. А принимая ближнего в своё страдающе сердце, человек принимает в своё сердце Христа, Который вновь исполняет его Своим невыразимым радованием.
Когда один из супругов любит другого, то, даже находясь вдали от него — если этого потребуют обстоятельства, — он всё равно будет близко, потому что для любви Христовой не существует расстояний. Однако если, Боже упаси, между супругами нет любви, то они, даже находясь рядом, могут быть, по сути, друг от друга дал ко. Поэтому каждый из супругов должен стараться всю свою жизнь сохранить любовь к другому, принося себя в жертву ради него.
Плотская любовь соединяет мирских людей внешне, только до тех пор, пока они обладают [необходимыми для такой плотской любви] мирскими качествами. Когда эти мирские качества теряются, плотская любовь разьединяет людей, и они скатываются в погибель. А вот когда между супругами есть настоящая драгоценная духовная любовь, то, если один из них потеряет свои мирские качества, это не только не разъединит их, но объединит еще крепче. Если есть только плотская любовь, то жена, узнав, что, к примеру, спутник ее жизни поглядел на другую женщину, плещет ему в глаза серной кислотой и лишает его зрения. А если она любит его чистой любовью, она испытывает за него еще большую боль и тонко, аккуратно старается вновь вернуть его на правильный путь. Таким образом приходит Благодать Божия.
Однажды ко мне в каливу пришёл один американец греческого происхождения, врач. Я увидел, что его лицо было светлым, и поэтому деликатно спросил о его жизни. «Отче, — сказал он мне. — Я православный христианин, но до последнего времени и постов не соблюдал, и в церковь заглядывал нечасто. Когда однажды ночью, опустившись у себя в комнате на колени, я просил Бога помочь мне в одном важном вопросе, комната наполнилась каким-то сладким Светом. Это продолжалось достаточно долго: я не видел ничего, кроме Света, и чувствовал в себе какой-то неизреченный мир». Я был поражён, потому что понял, что этот человек удостоился увидеть Нетварный Свет. Поэтому я попросил его рассказать, что предшествовало этому событию. «Отче,- стал рассказывать он, — я человек женатый и имею троих детей Начало нашей семейной жизни было хорошим. Однако потом моя жена, не имея терпения заниматься домом и детьми, стала просить у меня, чтобы мы ездили развлекаться вместе с ее подругами. Я пошёл ей на уступки. Прошло время, и она заявила, что хочет развлекаться с подругами одна. Я сам стал заниматься детьми. После этого ей расхотелось ездить в отпуск со мной и она стала просить у меня деньги, чтобы ездить в отпуск одной. Затем попросила снять для неё отдельную квартиру. Я пошёл и на это. Но она собирала в этой квартире своих любовников. Всё это время я старался различными способами — советами, уговорами помочь ей, чтобы она пожалела наших детей. Но она не принимала никаких советов. В конечном итоге, взяв у меня значительную сумму денег, она исчезла.
Я искал её, расспрашивал о ней где только можно — но всё было безуспешно, я потерял даже её следы. И вот однажды мне сообщили, что она приехала сюда, в Грецию, и стала торговать собой в одном из развратных притонов. Невозможно описать ту скорбь о её жалком падении, которая мной овладела. В скорби я опустился на колени и стал молиться: «Боже мой, — просил я, — помоги мне её найти, и я сделаю всё, что смогу, для того, чтобы она не погубила свою душу. Я не могу вынести того состояния, до которого она опустилась». И вот тогда меня омыл этот Свет и моё сердце преисполнилось миром«.- »Брате! — сказал я ему. — Бог увидел твоё терпение, твоё незлобие, твою любовь и подал тебе это утешение«. Поэтому я и говорю, что миряне станут нас судить. Видите как? Врач где-то в Америке, имея такую жену, такие условия и такое окружение, — и, однако, чего удостоился!
Блаженной памяти старец Паисий Святогорец «СЛОВА»
Монастырь Святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова
Суроти, Салоники
Издательский дом «Святая Гора», Москва 2002-04гг.
http://www.orthomama.ru/cat20text439.htm
|
Метки: о слаженной семье |
О воле Божией |
Что означает воля Божия? Богословы различают в воле Божьей два аспекта: желание Божие и попущение Божие. Желание Божие это абсолютная воля Божия, которая хочет вечного спасения для венца Своего творения – человека. Бог хочет блага для нас больше, чем мы хотим этого сами. Но абсолютная воля Божия встречает препятствие в свободной воле человека, которая колеблется между добром и злом. Здесь надо подробнее остановиться на вопросе свободной воли, которая является причиной многих недоумений.
Свободная воля дана человеку, как образу и подобию Божию. Без возможности свободы выбора не существовало бы добра, как такового, а поступками человека и даже его внутренними действиями руководила бы необходимость. Свободная воля это одно из главных достоинств человека, и в тоже время, огромная ответственность для него. Некоторые спрашивают, зачем тогда дана свобода воли, если большинство людей злоупотребляют ей. Дело в том, что без свободной воли не может осуществиться само спасение человека, так как спасение это богообщение – жизнь с Богом, вечное приближение к Богу, озарение и просвещение души человека божественным светом. Человек добровольно должен выбрать путь спасения – иметь Бога главной целью своей жизни. Само спасение – это любовь Творца к Своему творению и творения к своему Творцу. Поэтому спасение носит глубоко личностный характер. Богословы употребляют здесь термин синергизм, то есть взаимодействие двух волей – божественной и человеческой.
Если у человека отнять свободную волю, то он превратится в автомат, с заложенной программой. Никакой грешник не захотел бы превратиться в компьютер, даже самый совершенный, и из человека стать машиной. Поэтому свободная воля – одна из главных свойств человека, ее называют богоподобием. Кто говорит, зачем дана мне свободная воля, тот, сам того не понимая, из живой личности хочет стать мертвецом. Несчастье происходит не из-за свободной воли, а из-за того, что люди неправильно пользуются этим даром Божьим, подчинив волю не своему духу, а своим страстям. Бог сотворил человека нравственно автономным существом; Он не берет своих даров назад. Когда человек идет против воли Божьей, то грех обрекает его на страдание, не только в будущей, но и в настоящей жизни, потому что в человеке заложен внутренний критерий добра и зла – голос неба, называемый совестью.
Некоторые считают, что свобода воли это возможность делать то, что хочется. Но это не так. Здесь иллюзия свободы. Без благодати воля подчинена страстям; грех, становящийся привычкой, в значительной степени детерминизирует человеческую волю. И вот конфликт между божественной и человеческой волей порождает ту относительную волю Божию, которая называется допущением. Бог допускает направление человеческой воли не только в сторону добра, но и зла. Если бы Бог физически пресекал зло, то тогда свобода стала бы фикцией, более того, все человечество было бы обречено на уничтожение: ведь каждый из нас совершал тяжелые грехи, где его спасало только долготерпение Божие.
Индивидуальные грехи, соединяясь вместе, как капли дождя в поток, превращаются в общественные бедствия и катаклизмы – и это попущение Божие. Человек теряет то, что казалось ему самым дорогим в жизни – и это попущение Божие. Но не всегда попущение – только следствие греха. Искушения, испытания и скорби могут быть посланы праведнику, чтобы в терпении и противостоянии греху еще больше просияла его святость.
Теперь перейдем к вопросу о промысле Божьем. Бог не вторгается насильно во внутренний мир человека, но из всех случаев и бесчисленных ситуаций, в которых может оказаться человек, дает ту, которая лучше для него, соответственна его внутреннему духовно-нравственному состоянию. Каждый день человек получает урок жизни, но этот урок надо понять и усвоить, тогда другими глазами он будет смотреть на будни своего бытия. В промысле Божьем участвует предвидение Божие: Бог знает не только прошлое и настоящее, но и будущее – Он стоит над временем и вечностью. Поэтому одним из высоких порывов человеческой души являются слова: "Да будет воля Твоя". Своим промыслом Бог путеводительствует человеку, скрывая от него Свое лицо.
Некоторые возразят: а какой промысл Божий был насчет тех, кто не слышал учение о Истинном Боге, кто жил и умер в заблуждениях; где же здесь благо божественного промысла? Можно сказать, что если бы такие люди услышали бы от самих апостолов проповедь, то не приняли бы ее. Если бы ангел сошел бы с небес и знаменем свидетельствовал об истине христианства, то они отвергли бы ангела. Поэтому для многих людей было меньшим злом пребывать в неведении, чем, узнав истину, отвернуться от нее. Это самый край разращенной воли – знать истину и сопротивляться ей.
Некоторые говорят: "В чем же промысл Божий, допускающий самоубийцу наложить на себя руки, почему Господь не послал ему людей, которые помешали бы совершить это преступление; ведь самоубийца умер в смертном грехе, его имя вычеркнуто из Церкви. Где же здесь благо?"
Нужно помнить, что и в грехе самоубийства есть различные внутренние состояния и внешние обстоятельства, которые то несколько ослабляют, то больше отягчают тяжесть этого греха. Самоубийство – один из видов богоборчества, безумная мысль, что сама жизнь есть зло; таким образом, и Создатель жизни, если человек верит в Бога, ассоциируется у него со злом. Разная степень осатанелости бывают у самоубийц, и если Господь, видящий будущее, воспрепятствовал бы человеку убить себя, то он совершил бы это преступление с еще большей ненавистью к Богу и самой жизни, которая кажется самоубийце бессмыслицей, тупиком, крушением надежд, чудовищем, от которого он убегает в собственную смерть. Если бы его даже приковали цепью, так что он не смог бы физически убить себя, то этот человек с еще большей силой мечтал бы о самоубийстве и проклинал бы свою жизнь и своего Создателя, то есть осатанел бы еще больше.
Надо помнить, что Бог не только Любовь, но и высшая Справедливость. В промысле Божьем о людях, по предвидению и всеведению Божию, учтены все факторы, возможности и нравственный потенциал жизни человека. Более того, человечество – это единственность во множественности и множественность во единстве, где все, каким-то неведомым для нас образом, отражается во всем и деяния каждого отражается на всех, хотя это не детерминизирует и не обуславливает воли человека. Полное и окончательное разделение добра и зла произойдет на Страшном суде.
В промысле Божьем учтено все: и потенциал зла, совершаемого на земле, и молитвы Небесной Церкви о мире, и грехи, творимые в глубине сердца, и вздох покаяния грешника. Промысл Божий включает в себя такое бесчисленное множество факторов, что все существующие в мире компьютеры не могли бы вместить и малую часть их. Поэтому промысл Божий всегда остается тайной, перед которой мы можем только благоговеть и благодарить Бога за все. Более того, промысла Божьего не могут постигнуть в его глубине даже ангельские умы. В церковных гимнах поется о том, что ангелы изумляются домостроительству Божьему о человеке. Когда преподобный Антоний Великий в молитве вопрошал Бога: почему одни умирают в младенчестве, а другие доживают до старости; почему страдают и болеют праведники, а грешники пользуются здоровьем и благополучием, как будто несчастье обходит их стороной, то Господь ответил: "Антоний, помни, что ты человек, и внимай самому себе".
Промысл Божий, в котором соединены любовь и правда, – мы не можем понять: божественная Любовь – не человеческая любовь, и божественная Правда – не человеческая правда. Но то немногое, что мы знаем, должно побудить нас благодарить Бога за Его неизреченную милость. А тайну промысла Божьего над всем человечеством и каждым из нас, мы узнаем лишь в будущей жизни в той степени, которая доступна человеку.
|
Метки: о воле божией |
О духовном и душевном свете, гордости и смирении |
По учению афонских исихастов существует три вида света: телесный, душевный и духовный. Душевный свет – это свет человеческого разума, это способность воспринять информацию, поступающую к нам из окружающего нас внешнего мира, из той жизненной среды, в которой мы находимся, из того интеллектуального поля, созданного человечеством, которое называется культурой и цивилизацией. Здесь мы видим сложное преломление поступающей информации через призму наших чувств, тайных желаний и страстей, психологических установок, укоренившихся комплексов, априорных положений и т.д.
К душевному свету относится способность человеческого рассудка – предполагать, воображать, логически доказывать, создавать картины и образы, имитировать жизненные или воображаемые ситуации в различных вариантах, ставить задачи и находить решения, строить разнообразные комбинации из имеющего в наличии материала, придумывать, изобретать, прогнозировать, принимать решения или отвергать их, анализировать и синтезировать явления, создавать гипотезы и концепции.
К душевному свету относится также обширная область фантазии и воображения. Фантазия, соединенная с религиозным поиском приводит человека к общению с демоническим миром, усвоению идей и представлений, внушаемых демоном. Фантазия, соединенная с логикой создала и создает философские системы – бумажные башни, с высоты которых авторы стремятся штурмовать само небо.
Итак, наука, в ее теоретических обобщениях, искусство, где воображение рождает иллюзорные реалии, философия, как желание построить картину мира на основе силлогизмов и абстракций – все это относится к душевному свету, а сам душевный свет принадлежит к земному бытию. Он не может озарить бесконечное, он не может подняться выше времени и пространства. Не будучи материальным, по своей природе, он питается субстратами материального мира или воображаемых, иллюзорных миров, в которых также можно видеть слепки дурной и искаженной материальности. Разумеется, душевный свет вовсе нельзя рассматривать под одним знаком отрицания, в его сферу входит опыт и фактологические знания, без которых невозможна земная жизнь. Но это свет пораженного грехом интеллекта. В лучшем случае, он отражает факт и закономерность, а вовсе не истину, которая открыла бы человеку смысл бытия. Это неровный, мерцающий свет, который озаряет малое пространство нашего земного бытия. Он основан на ограниченном и неоконченном опыте, и интерпретация этого опыта всегда недостаточна и ущербна. Он может принести пользу, как присоски улитки, которыми она держится на камне. Но ему недоступна истина, и когда он вступает в область метафизики, то превращается в коптящее пламя.
Наука не делает самого человека, как личность, более мудрым, не дает ему возможности более правильно решать вопросы, не относящиеся непосредственно к его специальности. Напротив, комплексы и предрассудки ученых не менее опасны, чем предрассудки невежества, и мы сказали бы, что они обладают большей притягательностью и устойчивостью. Искусство не делает человека нравственно лучшим; оно не дает ему стимула и сил бороться с грехом и страстями, напротив, оно скорее делает человека более подверженным эмоциям, более отдающимся аффективным чувствам, страстным импульсам и влечениям. Искусство, в значительной степени, это культ эмоций и страстей. И сами люди искусства, обычно, не отличались в своей жизни высокой и устойчивой моралью. Сам мир фантазии и воображения соединен со страстями и темными влечениями души, которые тяготеют к демоническому миру.
Последние десятилетия в область душевного света вторгся, как агрессор и завоеватель, телевизор. Он предлагает человеку саму широкую информацию о том, что происходит на земле, как будто его камеры просматривают одновременно всю землю с высоты спутников. Этой рафинированной пищей теперь практически питается все человечество. Компьютеры, телевизоры и другая техника взяли на себя значительную часть той работы, которую совершал человеческий рассудок. Поэтому мышление современного человека стало менее самостоятельным и менее глубоким, хотя он может знать, что творится в любой точке мира, а интернет позволяет ему ознакомиться с любой литературой, интересующей его. Машина взяла на себя функции человеческого рассудка, и человеческий разум стал более тупым, беспомощным и зависящим от машины; а сама человеческая личность приближается к какому-то серому стандарту. Телевизор взялся удовлетворить эмоциональную потребность человека, что на деле оказалось демонстрацией и рекламой демонизированных страстей, воплощенных в самые безобразные и пошлые картины. Этим концентратом страстей питаются у телевизора уже не миллионы, а миллиарды людей. Изобретение телевизора стало такой же катастрофой, как изобретения в области ядерной энергии, которые загрязнили и отравили окружающую среду и создали оружие, способное уничтожить жизнь на земле. Образно говоря, душевный свет современного человечества уже заражен губительной радиацией, и уровень ее увеличивается все больше и больше.
Люди, живущие на земле, чувствуют постоянную неудовлетворенность и тревогу; несчастны все – и богатые и бедные. Душевный свет не может дать человеку счастья, поэтому человек хочет забыться, отключиться от повседневности, войти в область демонического света в мир иллюзий, или броситься, закрыв глаза в болото грязи и зарыться в ней с головой.
Самоубийство души – наркотики; самоубийство духа – разврат. Люди, потерявшие веру в Бога, ищут утешения у сатаны. Душевный свет, даже лишенный явной патологии, может захватить человека целиком, наполнить его жизнь и лишить его возможности видеть духовный свет. Мы говорим о богатстве душевного света очень условно, как можно говорить о интеллектуальном богатстве однодневной бабочки. Ведь сумма человеческих знаний, по отношению мира, непознанного человеком, это песчинка, по сравнению с горой, и капля – с морем.
Гордость человека своими знаниями – это та твердая скорлупа ума, которая скрывает от него вечный свет, струящийся с небесного Фавора. Поэтому высокая душевная мудрость и интеллектуальная культура – познание своей ограниченности, а не опьянение тем, что создала цивилизация, которая в будущем может превратиться в могилу для человечества.
Ложное душевное богатство, которое лишает человека царства небесного – это гордость и превозношение, в каких бы видах они не были, и в каких бы формах они не проявлялись. Это может быть идеология, как космополитизм или дурной национализм, который строит свои утопии и, в сущности, повторяет тот же хилиазм древних иудеев; это может быть сословная гордость, через которую нравственно пала и выродилась аристократия; это гордость ученых, считающих себя интеллектуальной элитой; это гордость интеллигенции, стремящейся стать слепым вождем слепого народа; это гордость – коллективная и личная, гордость своими мнимыми достоинствами, гордость своим умом и знаниями, гордость тленной красотой и эфемерной силой. Но какой бы не был вид гордости, она вводит человека в мир фантазии, она лишает чувства реальности: человек внутренне считает себя центром мира и смотрит на окружающих его людей глазами Гулливера, который попал в Лилипутию.
Гордость подобна допингу: вначале она возбуждает энергию человека, но затем наступает внутренний духовный спад. Гордость разрушает империи, как бы взрывает их изнутри. Гордость не дает развиться действительным талантам человека, так как он становится слепым и не видит своих недостатков. Национальная гордость, образно говоря, строит крематории для других народов и, в конце концов, сжигает в них свой собственный народ. Самозваный мессианизм это сочинительство мифов, которые опьяняют сознание людей.
Гордость не может быть правдивой; она считает другого человека недостойным правды. Гордость разлучила землю с небом и соединила ее с адом. Гордость убила любовь и поэтому превратила землю в духовную пустыню, где люди отчуждены друг от друга, где человек боится человека, как раньше боялись зверя. Гордость погасила любовь, поэтому сделала несчастным человечество.
Гордый не может искренно молиться. Молитва это просьба и мольба, это чувство своей зависимости от Бога, это видение своей ограниченности и греховности, это память о смерти и вечности. А гордый считает, что он имеет все в самом себе; он не видит себя и поэтому, идя к гибели, отвергает собственное спасение. Если даже он молится, то это только внешние слова, которые далеки от его сердца. Поэтому в наше время молитва все больше заменяется медитацией, то есть размышлением.
Всякий грех отлучает душу от Бога, но самый гнусный из грехов это гордость. Каждый грех имеет свой уродливый облик, как бы своего метафизического двойника в мире падших духов. Если блудник похож на ассенизатора, который после своей работы не сменил одежды, а гневливый – на палача, забрызганного кровью, то гордый похож на самого демона. В гордом есть нечто мертвящее и холодное, как будто внутри его вместо души спрятан окоченевший труп. Пророк Иеремия сказал: "Проклят, надеющийся на человека", а гордый надеется на самого себя.
Человек должен понять, какая адская змея присосалась к его сердцу и пьет его кровь. Он должен осознать ужас гордыни, как вечного разлучения с Богом.
Метафизический план гордости – это вечное пребывание с сатаной, это состояние антижизни, как смерти, не имеющей конца. Человек должен просить у Бога смирить его душу, потушить адский огонь гордыни каплями благодати, тогда он как бы просыпается от тяжелого сна, из состояния опьяняющего самообмана, и начинает понимать, из каких мутных источников утолял жажду своей души. Здесь нужна переоценка всех прежних мнимых ценностей и отказ от того, что раньше казалось богатством.
Первая заповедь блаженств из Нагорной проповеди – это повеление бороться с гордыней, чтобы получить небесное царство.
Под нищими духом подразумеваются те, кто познал условность и ограниченность мирских знаний, те, кто дошли до степени интеллектуального самоотречения, кто вошел в таинственный мрак Синая, чтобы обрести ту мудрость, которую дает душе благодать Духа Святого. Гордящиеся земными знаниями оказываются на самом деле духовными невеждами; а те, кто смиряет свой дух – получают сокровенные знания, о которых сказал Господь: "Я дам вам премудрость и разум".
Девять заповедей блаженств похожи на девять ангельских чинов, через которых божественный свет передается на землю, или девять ступеней, по которым человеческая душа восходит на небо. Первая ступень, лежащая в основании, это духовная нищета или смиренномудрие, а последняя, девятая ступень – это исповедание Христа перед безбожным миром, это подвиг мученичества за Христа, это мистическое сраспятие Христу.
Истинное мученичество невозможно без смирения, как кровля храма не может устоять без опоры. Гордость во время гонений обычно дает не мучеников, а отступников. Смирение – это видение своей ограниченности и слабости, а также особое чувство отчаяния в себе и надежды на Бога. – "Я ничто, а Ты – все" – говорит нищий духом. Смирение, как и любовь, не имеет конца. Господь указал на Самого Себя как на пример смирения. Только через смирение человеческое сердце может обрести покой в Боге. Смирение – это подвиг человека, борющегося со своей гордыней, как с змеем, лежащем в его сердце. И, в тоже время, смирение это дар благодати. Перед человеком открываются его грехи, и сама душа представляется ему подобной телу прокаженного.
Путь к смирению лежит через огненное испытание: человек видит ад в собственной в душе и, в тоже время, благодать Божия укрепляет его. Он в аду, но у него есть Бог – Победитель ада. Это видение своего падения не дает ему, как некая узда, превозноситься перед другими. Гордый видит чужие грехи и свои мнимые достоинства. Смиренному открываются его грехи; в них как бы сгорают и исчезают грехи других людей, поэтому смиренный видит в каждом человеке образ Божий. Прозревал ад в своей душе александрийский кожевник, и каждый день, садясь за работу, говорил: "Все люди спасутся, один я погибну". Познал тиранию греха над своей душой преподобный Пимен, и с плачем говорил окружающим его монахам: "Поверьте, братия, где будет сатана, там буду и я".
Для гордого непонятна тайна Жертвы Христа, так как он не понимает, отчего его надо искупить. Для смиренного обнажена язва первородного греха, разъедающая душу и, вместе с тем он чувствует благодать Духа Святого, которая способна исцелить всякий недуг и восполнить оскудевшее. Он чувствует себя четверодневным Лазарем, у погребальной пещеры которого стоит Христос.
|
Метки: о духовном и душевном свете гордости и смирении |
Об одежде и целомудрии |
Одно из основных правил духовной жизни – помнить, что и доброе и злое начинается с малого. В Книге Иова встречается загадочное слово «мраволев», как название какого-то диковинного существа. Это греховная страсть, которая при своем появлении мала как муравей, еле различимый глазами. Но если упустить время и не исторгнуть ее из сердца, то она становится львом, который хватает свою жертву и впивается в нее зубами. Тогда трудно бороться с грехом, овладевшим душой, как человеку – с хищным зверем. Святоотеческий опыт учит не уступать греху в малом и не считать что- либо незначительным в духовной жизни. Грех незамеченный и неисторгнутый из души подобен непогашенной вовремя искре, которая может превратиться в испепеляющее пламя пожара. Часто от незатушенного костра выгорали леса, а от уголька, выпавшего из печи – целое селение. Надо помнить, что грех это взрывчатое вещество, которое таится в душе человека, а внешние впечатления – запал, приставленный к нему.
Святой Игнатий Брянчанинов – великий учитель аскетики – подчеркивает, что содержание и форма связаны друг с другом. Содержание находит целесообразную форму, а форма сохраняет содержание. Если в кувшине образуется трещинка, то вода постепенно вытечет из него. Святитель Игнатий советовал монахам не пренебрегать внешним, хотя подчеркивал, что центром монашеской жизни является стяжание внутренней молитвы. Брянчанинов свою книгу «Приношение современному монашеству» начинает с описания внешнего поведения, как бы переходя от более легкого к трудному. Он советует сначала научиться держать себя благопристойно, управлять своим телом, затем сдерживать душевные эмоции, а потом переходить к сердечной молитве, как бы продвигаясь от периферии к центру.
Наше сердце – акрополь, в котором обитают благодать крещения и первородный грех. Чтобы взять эту крепость надо как на войне начать правильную осаду: сначала страхом Божьим удерживать себя от грубых телесных грехов, затем от мысленных. Кто думает силой воли без достаточной подготовки соединить ум, засоренный разнообразными впечатлениями и фантазиями, со страстным сердцем, – тот будет осмеян демоном. В Патерике содержится рассказ о том, как старый монах, придя из пустыни в город, увидел молодого инока, выходящего из общественной бани. Старец отвел его в сторону и стал увещевать, что такая вольность может окончиться тяжелым греховным падением. Молодой монах дерзко ответил: «Для тех, кто стяжал чистоту сердца, все чисто». Старец вздохнул и сказал про себя: «Я многие годы, находясь в пустыне, не смог стяжать чистоту сердца. А этот юнец, шатающийся по баням и рынкам, думает, что достиг бесстрастия». Через некоторое время опасение старца сбылось: юный монах был пойман на любодеянии с женой градоначальника и подвергнут суровому наказанию, а из-за него на пустынников легло пятно позора.
Некоторые христиане, предаваясь нецеломудренным развлечениям, утверждают, что они при этом не испытывают никакой страсти. Такие уверения – или ложь или самообман. Преподобный Иоанн Лествичник пишет, что иногда диавол на время отходит от человека, чтобы тот потерял осторожность, считая, что уже победил грех; так лиса притворяется мертвой, чтобы птица села на ее голову, думая, что это труп, который можно поклевать, а затем, внезапно вскочив, хватает свою добычу.
Мы говорили о том, что содержание и форма тесно связаны друг с другом: изменение содержания должно изменить форму, а ломка формы изменяет содержание. В этом отношении одежда является необходимым атрибутом человеческой нравственности. В Библии написано, что после грехопадения нагота праотцев вызвала у них чувство страстности, и поэтому Бог дал им первое одеяние, сшитое из шкур животных. Несколько отвлекаясь в сторону, мы должны сказать, что Адам и Ева до грехопадения не были нагими в нашем понимании этого слова. Их окружала благодать Божия как ослепительный свет; они носили одеяние, словно сшитое из этого искрящегося и переливающегося света. Из всех существ, обитавших в Эдеме, из всех цветов, процветающих в нем, самым прекрасным был человек в благодати Божией. При воскресении мертвых люди также не восстанут нагими: праведники будут сиять словно солнце, окруженные нимбом лучей, а грешники воскреснут в темных одеяниях, подобных их грехам, воскреснут в вечном трауре.
Революция в области морали вызвала революцию в одежде. Появились новые моды. Если для христиан одно из назначений одежды – предохранить себя и других от соблазнов, то новые моды преимущественно имеют противоположную цель: обратить внимание на тело человека и вызвать чувство похоти. Те, кто ходят полунагими и уверяют при этом, что не чувствуют страсти, лгут сами себе. Они подобны пьяному, который уверяет, что он трезв – это земля качается под его ногами. Когда притупляется стыд, то отходит благодать, страсть становится постоянным состоянием человека, и он уже не видит ее, как рыба не видит воды, в которой плавает.
На иконах ангелы изображены в длинных белых одеяниях, а демон нагим, черным как уголь, что означает совершенную потерю благодати. Особенно недопустимо стоять полуголым в храме перед лицом Бога. В Библии сказано, что священник должен носить длинные одежды, скрывающее его тело так, чтобы, поднимаясь по ступеням жертвенника для священнодействия, он нечаянно не приоткрыл бы своей наготы и этим не оскорбил Бога. Апостол Павел повелевает женщинам носить на голове покрывало: для незамужней это знак девства, а для замужней – верности и покорности супругу. По законам того времени рабыни и блудницы должны были ходить с обнаженной головой. Апостол пишет, чтобы женщина носила покров ради ангела. Ангел-хранитель приближается к целомудренным и соединяет с их молитвой свою молитву; а к человеку, соблазняющему других, ангел не может приблизиться, как голубь – к дыму костра.
Святой Иоанн Златоуст порицает женщин, которые, направляясь в храм, одеваются в дорогие одеяния, завивают волосы, мажут красками лицо. Такая женщина думает не о покаянии в грехах, а о том, чтобы даже в храме вызвать восхищение мужчин и зависть женщин. Вместе с этим Иоанн Златоуст укоряет и тех, кто нарочито одевается в рванные, нищенские одежды из тщеславия, чтобы его считали подвижником и аскетом. Святитель отзывается с похвалой о своей духовной дочери Олимпиаде за то, что она одевалась просто и скромно, чтобы не выделяться из народа.
Особенно возмутительно, когда женщина с накрашенными губами целует иконы, оставляя на них красные пятна, или подходит к Святому Причастию и краска с ее губ, попадая на лжицу, смешивается с Кровью Христовой. Одежда должна отвечать полу, возрасту и месту, а главное – христианскому самосознанию.
Последнее время у женщин стало обычаем надевать мужскую одежду, которая плотно облегает тело. Они считают это красивым, удобным, и модным. Но здесь присутствует нечто другое: показать контуры своего тела, как бы графическое изображение собственной фигуры. Перемена одежды с женской на мужскую, а у мужчин завивка волос и крашение губ являются потерей чувства своего пола, психическим сдвигом, а нередко выражением извращенного чувства. Один пожилой человек рассказывал мне, как в его детстве устроили маскарад. Родители готовили для своих детей необычайные одежды. Одного одели в индейца, другому сделали маску медведя, а его нарядили в длинное женское платье, покрасили губы, почернили ресницы и так приготовили к маскараду. И он вспоминал, что неожиданно почувствовал себя женщиной и в его душе проснулись какие-то необычайные похотливые чувства. Никогда, ни до, ни после этого, ничего подобного с ним не случалось. Это было живое ощущение перемены пола у ребенка.
В настоящее время, параллельно с переменой одежды, все более распространяются извращенные сексуальные отношения, которые подобно цунами затопили землю. Теперь убеждают людей, что извращения естественны, так как зависят от гормональной системы. Но Мертвое море, ставшее могилой содомлян, с их гормональной системой, является вечным, неразрушимым памятником того, как мерзок пред Богом этот грех. Содом был испепелен огнем, сошедшим с неба; его руины поглотило море, а долина вокруг него превратилась в солончак, где в течение трех тысяч лет не росли деревья, не строились города и селения, бедуины не пасли стада овец, и даже рыба не могла жить в водах Мертвого моря.
В Библии имеется грозное прещение, подобное проклятию, на мужчин, надевающих женскую одежду, и женщин, носящих мужскую.
Целомудрие это всеобъемлющая заповедь. Оно должно быть внутренним состоянием человека и проявляться во внешнем. Христианин должен быть целомудренным и при людях и наедине. Без целомудрия невозможно стяжание благодати, а без благодати – радость на земле и вечное спасение на небе.
|
Метки: об одежде и целомудрии |
Помоги, Господи, изжить гордыню |
Помоги, Господи, изжить гордыню
Бывает, что человеку от злых людей подается яд самопревозношения, – тако от древнего змия, врага нашего, диавола, влиялся яд греховный и смертоносный в естество наше. Человек хотя и здоров бывает, однакож, когда в себя приемлет каким-либо случаем этот яд, от того сильно немоществует – тако естество наше было чистое, непорочное, святое, доброе, но, когда ядом хитрого и лукавого оного змия заразился, тогда в неисцельную немощь и беду впало. Яд, имеющийся в человеке, все тело его заражает – тако смертоносный оный яд змиин все силы душевные и телесные наши заразил.
Отсюда бывает не только гордость, но и высокоумие, презрение ближнего, осуждение, оклеветание, злословие, ругание, делом и словом отмщение, желание и искание собственной своей чести, славы и похвалы.
Отсюда лесть, лукавство, хитрость, ложь и лицемерие.
Отсюда студное дело, срамословие.
Отсюда излишнее о пище и питии и о трапезах попечение.
Отсюда столько вымышляют люди перемен в одежде и платье, в строении и украшении домов, в приуготовлении карет и коней и прочей суеты.
Все сие и прочее подобное сему от плотского мудрования и смертоносного яда змиина, в сердце человеческое всеянного, происходит.
Яд, имеющийся внутри человека, мучит человека и временем нестерпимую ему соделовает болезнь – тако яд оный змиин, сокровенный в душе, весьма мучит душу и различную ей соделовает болезнь.
Смотри, что делает гордость в человеке! Како его мучит! Сколько он вымышляет способов, како бы достать честь, славу и похвалу в мире сем! Доставши, с каким трудом и попечением бережет сокровище свое сие! Како негодует, когда от кого презирается! Како болезнует, смущается, ропщет и злобствует. Когда чести лишится, тако что многие себя умерщвляют!
Сущность гордости
Гордость – это страшная душевная болезнь, которая очень трудно излечивается. Нет более мерзкого греха пред Богом, чем гордость. Святые отцы называют ее «семенем сатаны».
Гордость – это крайняя самоуверенность, с отвержением всего, что не мое; источник гнева, жестокости, раздражения и злобы; отказ от Божией помощи. Но именно гордый имеет особую нужду в Боге, потому что люди спасти его не могут, когда болезнь достигает последней стадии.
Изобретатель греха, падший ангел тьмы, сам согрешил сопротивлением Богу, то есть гордостью, и весь род человеческий вводит в эту пагубную страсть.
Всякий грешник, который угождает страсти своей, ведет войну против Бога, как некогда сатана воздвиг бунт и войну на небе против Бога ради того, чтобы выйти из повиновения Ему и жить по своей воле.
Когда гордый, тщеславный, самолюбивый, славолюбивый, властолюбивый, жестокий, гневливый, завистливый, высокомерный, надменный, непослушный и другие удовлетворяют своей страсти и ради своего «Я» унижают других, то этим они как бы меч поднимают на Бога и как бы говорят Христу: «Не хотим мы следовать Твоему примеру, не хотим быть кроткими и незлобивыми! Не нравится нам Твой закон! Пускай они нам покоряются и служат, а не мы им!»
Избави, Господи, от такого помрачения! С гордыми обычно так и бывает. Если вовремя они не остановятся, не покаются, то становятся богопротивниками.
Чрез всякий грех, даже малый, в душе ослабевает благодать Божия, а чрез смертный грех люди теряют ее совершенно и делаются достойными вечного наказания.
Гордые выходят из-под власти закона Божия, поэтому сами себя лишают защиты и покровительства Божия. Они терпят поражение на всех путях своих. Живя в теле, они уже мертвы душой и еще при жизни испытывают гееннские муки: одиночество, мрачное уныние, тоску, злобу, ненависть, бесплодие, мрак и отчаяние.
Грех гордости по своему развитию имеет несколько стадий и начинается он с тщеславия.
Симптомы тщеславия: жажда похвал; нетерпение обличений, вразумлений и упреков; мнительность, подозрительность, злопамятство; осуждение других, трудности просить прощения, искание легких путей; постоянная игра, как на сцене, в присутствии посторонних, с целью показать себя с благочестивой стороны, тщательно скрывая свои страсти и пороки.
Человек перестает видеть свои грехи, не замечает своих недостатков, начинает умалять (уменьшать) свою вину или вовсе отрицать ее, а иногда даже слагает ее на других. Знания же свои, опыт, способности и добродетели начинает преувеличивать и переоценивать. По мере развития болезни в своем мнении о себе он возрастает до великого, достойного славы. Поэтому болезнь эта так и называется: манией величия. В таком состоянии человек не только осуждает других, но начинает даже презирать и гнушаться ими и даже делает им зло. Избави нас, Господи, от этого!
А когда больному кажется, что его никто не понимает, никто не любит, но все преследуют его и хотят сделать ему зло, тогда болезнь эта именуется манией преследования.
Мания величия и мания преследования – самые распространенные формы истинной патологической душевной болезни. Эти болезни связаны с повышенным самоощущением, самоценом, когда преувеличенное чувство собственного достоинства вызывает презрение и враждебное отношение к людям.
Гордец всегда недоволен окружающими людьми и условиями своей жизни, поэтому он и доходит иногда до отчаяния, богохульства, прелести[3], а иногда и самоубийства.
В начальной стадии гордость трудно бывает распознать. Только опытный духовник или психолог могут безошибочно определить зарождение этой страсти.
Человек ведет себя как будто нормально, но опытный глаз усматривает в нем начало болезни. Человек доволен собой. У него хорошее настроение: он напевает, улыбается, даже часто смеется и порой без причины громко хохочет; оригинальничает, острит; делает разные приемы, чтобы обратить на себя внимание присутствующих; любит много говорить, и в его разговоре слышится бесконечное «Я», но от одного неодобрительного слова настроение его быстро меняется, и он делается вялым, а от похвалы снова расцветает как «майская роза» и начинает порхать как мотылек. Но, в общем, в этой стадии настроение у него остается светлым.
Далее, если человек не приходит в сознание своей греховности, не кается и не исправляется, то болезнь развивается и обостряется.
У человека появляется искренняя уверенность в своем превосходстве над другими. Эта уверенность быстро переходит в страсть командования, и он начинает распоряжаться чужим вниманием, чужим временем и чужими силами по своему усмотрению. Он становится нагл и нахален: за все берется, даже если портит дело, во все вмешивается, даже в чужие семьи.
В этой стадии настроение гордого человека портится, потому что он часто встречает отпор окружающих. Постепенно он становится все более и более раздражительным, упрямым, сварливым, несносным для всех. Естественно, его начинают избегать, но он убежден в своей правоте и считает, что его просто никто не хочет понять, поэтому порывает со всеми. Злоба и ненависть, презрение и надменность поселяются и утверждаются в его сердце. Душа становится темной и холодной, ум помрачается, и человек выходит из всякого повиновения. Его цель – вести свою линию, noсрамить, поразить других и доказать свою «правоту». Вот такие-то гордецы и создают расколы и ереси[4].
В следующей стадии развития болезни человек разрывает и с Богом... Все, что он имеет, в том числе способности и некоторые добродетели, все это он приписывает себе. Он уверен, что жизнь свою может устроить без посторонней помощи и может сам приобрести все нужное для жизни. Он чувствует себя богатырем даже при слабом здоровье. Превозносится своею «мудростию», своими познаниями и гордится всем, что имеет. Молитва же его становится неискренняя, холодная, без сокрушения сердечного, а потом он и вовсе перестает молиться. Состояние души его становится невыразимо мрачное и безпросветное, но вместе с тем он искренне убежден в правоте своего пути и с поспешностью продолжает идти к своей погибели.
На вопрос: «Как распознать в себе гордость?» – Иаков, архиепископ Нижегородский, пишет следующее:
«Чтобы понять, ощутить ее, замечай, как ты будешь себя чувствовать, когда окружающие тебя сделают что-либо не по-твоему, вопреки твоей воле. Если в тебе рождается прежде всего не мысль кротко исправить ошибку, другими допущенную, а неудовольствие и гневливость, то знай, что ты горд, и горд глубоко.
Если и малейшие неуспехи в твоих делах тебя опечаливают и наводят скуку и тягость, так что и мысль о Промысле Божием, участвующем в делах наших, тебя не веселит, то знай, что ты горд, и горд глубоко.
Если ты горяч к собственным нуждам и холоден к нуждам других, то знай, что ты горд, и горд глубоко.
Если при виде неблагополучия других, хотя бы то врагов твоих, тебе весело, а при виде неожиданного счастья ближних твоих грустно, то знай, что ты горд, и горд глубоко.
Если для тебя оскорбительны и скромные замечания о твоих недостатках, а похвалы о небывалых в тебе достоинствах для тебя приятны, восхитительны, то знай, что ты горд, и горд глубоко».
Что еще можно добавить к этим признакам для распознания в себе гордости? Разве только то, что если на человека нападает страх, то это тоже признак гордости. Святой Иоанн Лествичник пишет об этом так: «Гордая душа есть раба страха; уповая на себя, она боится слабого звука тварей и самих теней. Страшливые часто лишаются ума, и по справедливости. Ибо праведно Господь оставляет гордых, чтобы и прочих научить не возноситься».
И еще он же пишет: «Образ крайней гордости состоит в том, что человек ради славы лицемерно показывает те добродетели, которых в нем нет».
Человеческая природа склонна как к хорошему, так и к худому. Она удобоприемлема и для добра, и для зла; и для Божией благодати, и для злой силы.
Господь не насилует свободу человека, не приневоливает ее к добру, а только кротко возвещает душе о Себе и призывает ее на путь спасения. Душа же по своему произволению и по своей наклонности делает выбор: или – или... Жить с Богом по Его святой воле или жить по своей воле, не задумываясь о последствиях.
О тех людях, которые живут только по своей воле и удовлетворяют своим страстям, говорить много не приходится, потому что своя воля – адское семя, она низводит душу во ад. А вот о тех людях, которые стараются познать волю Божию и следовать ей, о них можно и нужно говорить много, чтобы помочь им в этом благом деле.
Не думай, друг мой, что гордость – это такая страсть, такая душевная болезнь, которая приводит к физиологическим и патологическим изменениям в организме человека и потому присуща только некоторым. Этим недугом заражено, можно сказать, все человечество, за исключением немногих истинно смиренных. Но болезнь эта бывает в разных стадиях, к тому же часто скрывается под покровом напускного, лицемерного смирения, поэтому проявляется она не в полной мере и часто недооценивается.
Враг рода человеческого всегда побуждает нас к разным грехам и преступлениям. Он хитер, коварен и жесток. Хорошо знает он склонности каждого из нас и искусно нападает на слабую сторону особенно того, в ком нет твердой воли.
Нет ничего удивительного в том, что дьявол с легкостью повергает человека в гордость. Ведь душа наша создана по образу и по подобию Божию чистой, светлой, благоухающей добродетелями. И по природе своей душа стремится ко всему хорошему, благородному, возвышенному. Ей хочется всегда быть в ряду первых. Хочется как можно скорее достичь совершенства, блаженства!
Ну, скажи, друг мой, разве не похвальны эти порывы души? Разумеется, похвальны!
Но... Бедная неопытная душа не успеет опомниться, как с первых же шагов попадает в коварные сети лукавого. И чем более она будет стремиться к первенству, к совершенству (по ее понятиям мирским), чем более будет преуспевать... увы! – даже в добродетели, тем более и более будет запутываться в сетях вражиих по своей неопытности, без духовного руководителя, без духовного отца.
Дело в том, что злая сила обманывает человека, внушая ему извращенное понятие о блаженстве. Она предлагает ему «блаженство» временное, земное, помогает ему преуспевать в достижении такого блаженства и коварно скрывает от человека, что спасение его и настоящее, истинное блаженство, вечное – обратно пропорционально «блаженству» земному, быстро преходящему. Если бы все это знали и со всей серьезностью хорошо уяснили бы себе это, то злая сила оказалась бы безсильной в своем коварстве и не смогла бы внушить людям горделивый помысл даже за их безчисленные добрые дела. Каждый искренно сказал бы сам себе: «Чем могу хвалиться? Разве только немощами да пороками. А что хорошее имею, так это все от Бога!» И своим смирением отогнал бы злую силу.
Но беда в том, что человек охотнее и с большим вниманием прислушивается к голосу врага своего, нежели к голосу своего Спасителя.
Тесный, тернистый и тяжелый путь смиренного христианина, он требует жертвы... требует самоотречения во имя любви к Богу и к ближнему, и на этом пути его встречают постоянные искушения от дьявола. Нужна большая сила воли, чтобы не поддаться соблазну, не устрашиться искушений, борьбы со злою силой.
Широкий, гладкий и легкий путь человека (я не называю его христианином), который живет по воле дьявола, идет на зов своих страстей и исполняет их прихоти. Внешне этот путь усеян розами, но... надолго ли?
Вот перед нами характерный пример – гордец. Злой дух был невидимым спутником его и помогал ему брать от жизни все, что смертный человек может взять, чем может насытиться и пресытиться, гоняясь за призрачным счастьем. Молодость, здоровье, красота, богатство, честь и слава, головокружительные успехи, дарования, таланты – все предоставил ему лукавый невидимый спутник, лишь бы укоренить в нем самую пагубную страсть – гордость. Безпечный человек с легкостью катился по наклонной широкой дороге, наслаждался мишурой счастья и незаметно для себя оказался на краю пропасти... Он стал невыносим для окружающих, и его стали избегать. Перестали проявлять интерес к его личности, перестали восхищаться его способностями, талантом, и он возненавидел всех. Тьма кромешная охватывает все его существо, ум помрачается, и он доходит до сумасшествия. Цель жизни потеряна, остается единственная отрада – прекращение мук, забвение всего... Дьявол радуется! Еще одна жертва – несчастный самоубийца, который становится вечным его достоянием.
Вот к какому печальному концу приводит гордость. Для примера я взял крайнюю степень, но в любой степени развития этой страшной болезни может ли быть по-настоящему истинно счастливым человек, которого не любит ни Бог, ни люди?
Ответ напрашивается сам собой.
А смиренный человек приходит к блаженному концу: к вечной радости, к вечному блаженству. Да, откровенно говоря, так ли уж тяжел и труден путь простого смертного христианина, не связанного обетами общественного служения народу? Только самое начало пути бывает болезненным для смиренного, а потом от упражнений добродетель входит в привычку, и смиренный человек уже перестает ощущать тяжесть от искушений дьявольских, наоборот, он более ощущает радости от каждой победы над собой. А когда он окончательно утвердится в этой добродетели, тогда злая сила уже не смеет приблизиться к нему, потому что смирение опаляет бесов и изгоняет их.
Тогда дьявол старается искушать его во сне, через людей, но и в этом он мало преуспевает, потому что истинно смиренный человек приятен каждому, и все его любят. Козни дьявола распознаются людьми, и благочестивые христиане не идут на грех, не восстают на праведника.
А какая неземная радость преисполняет душу смиренного человека! Сколько духовных утешений! Какая реальная близость и общение с Господом! Думаю, и ты согласишься, друг мой, ради такого реального неземного счастья всем поклониться, всех утешить, всем послужить, быть последним рабом у всех без разбора.
Искушения нам бывают на пользу. Они испытывают, очищают и просвещают душу и показывают, насколько сильна наша вера, поэтому не надо отчаиваться, когда приходят искушения, а надо мужественно бороться с ними и, самое главное, не допускать помысла: «Я лучше других». Наоборот, надо до кровавого пота нудить себя к мысли: «Я хуже всех» – и стараться находить в себе то, что подтверждало бы эти мысли.
Только никогда не забывай, мой друг, что, сколько бы ни встретилось на пути твоем неприятностей и искушений, их надо всегда принимать за знак испытания, а не за знак отвержения. На этом претыкаются многие христиане, оттого и впадают в отчаяние, почитая себя отверженными.
Искушение есть путь, ведущий к познанию Бога. Всякие бедствия, скорби и искушения сокрушают нашу душу. Но в утешение скорбящим Христос говорит: С ним Я в скорби; избавлю его и прославлю его... и явлю ему спасение Мое (Пс. 90,15-16).
В искушениях мы лучше и яснее познаем, что не кто-либо другой, а именно Господь (и Его Пречистая Матерь) печали наши утоляет, болезни врачует, в бедности помогает и обогащает, от смерти избавляет; познаем также, что Он – единственный источник нашей жизни, нашего спасения, нашего счастья, поэтому мы должны радоваться всяким скорбям, всяким искушениям, а не унывать и не отчаиваться.
Когда душу твою будет обуревать уныние или отчаяние, читай такие молитвы:
Всуе ты трудишься о мне, падший архистратиг. Я раб Господа Иисуса Христа. Ты, превознесенная гордыня, унижаешь себя, так усиленно борясь со мною слабым.
Что тебе, отчужденный от Бога, беглец с неба и раб лукавый? Ты не смеешь сделать нам ничего. Христос, Сын Божий, власть имеет над нами и над всем. Ему согрешили мы, Ему и оправдаемся. А ты, пагубный, удались от нас. Укрепляемые честным Его Крестом, мы попираем твою змеиную главу. Аминь.
Иногда приходится удивляться хитрости и тонкости вражиих искушений.
Помнишь ли, друг мой, как ты вызвал однажды на соревнование по послушанию своего друга А.? Ух, с каким восторгом ты тогда приехал! Ведь ты же опередил его!.. Но я сразу почувствовал, что это не к добру ведет. Наводящий вопрос подтвердил мои опасения: ты радовался тогда не как сеятель добрых дел, а как победитель своего соперника.
Помнишь, как ты обиделся на меня, когда я совсем отстранил тебя от послушания? Гром и молния! Давно это было... Теперь ты совсем другой, а тогда этот метод духовного воспитания для тебя был крайне необходим.
Очень важно не упустить момента зарождения гордости. Вот я тогда подумал: если сейчас не схватить гордишку за голову, то потом уж не удастся – руку отгрызет! Теперь-то ты благодарен, разумеется, а тогда у-ух, как воевал...
Ни на одну страсть так болезненно не реагируют чада, как на гордость и тщеславие. Обличение в этом грехе принимают за личное оскорбление и обижаются, поэтому приходится умудряться и опытом жизни проводить свою линию, то есть без объяснения причин приводить к смирению. Приходится отстранять от человека то, что питает страсть гордости. Со временем человек понимает, что к чему и отчего.
Один из моих духовных чад рассказал о себе печальную повесть, как злая сила повергла его в гордость и как Ангел-Хранитель первоначально помогал ему распознавать козни вражии.
На работе он занимал ответственную должность и по долгу службы общался с большими учеными. Однажды профессор говорит:
– Вот если бы наука открыла, какие процессы происходят в том-то и том-то, то можно было бы сделать то-то и то-то... Была бы колоссальная экономия электроэнергии!
Чадо мое отвечает ему:
– Происходит там вот что... – и безсознательно, как во сне, говорит, говорит ему, а сам с ужасом думает:
«Так я, оказывается, одержимый! Кто во мне говорит? И что говорит? Теперь все узнают, что я душевнобольной... Как отнесется к этому начальство? Уволят!»
Стыдно ему стало за себя и страшно, хочет остановиться и не может. Даже такое сказал:
– Все это вы можете проверить такими опытами... Сами убедитесь!
А через месяц, когда слова его подтвердились, тогда-то прославили и вознесли его так, что пять лет он жил в постоянном страхе за себя.
С самыми сложными вопросами обращались к моему чаду. Он имел такую ясность ума, что вначале сам удивлялся и страшился, а потом привык и через пять лет незаметно для себя согласился с горделивым помыслом, приписал себе славу, и с этого времени началось его падение.
Он стал возноситься над другими, удивлялся «тупости» ученых мужей и администраторов, а иногда проскальзывало и чувство презрения, отвращения, брезгливости. В человеке он перестал видеть образ Божий, появилось обостренное чувство несправедливости, стал остро подмечать недостатки окружающих и возмущаться их «недостойным» поведением. На фоне «порочных» людей ясно видел свое превосходство и «исправность» жизни и, как фарисей, постоянно возносился над ними.
В его представлении люди разделялись на две категории: хорошие и плохие. «Плохих» людей он избегал и отворачивался от них. С хорошими же он был ласков, вежлив, обходителен, внимателен и, как родной отец или брат, заботился о них. Он их любил, они его любили, и среди них, как говорится, была тишь и гладь, и Божия благодать. Настроение у него было всегда приподнятое, ему было весело и хорошо.
Притаившийся враг хитро вел его все дальше и дальше, предвкушая победу. Гордость развивалась в нем с головокружительной быстротой. Он почувствовал в себе способность наставлять других, вести ко спасению. И вот тут-то случилось с ним нечто такое, отчего он впал в страшное, мрачное, безысходное отчаяние.
Внезапно дьявол обрушился на него с двух сторон: открыл ему глубину его гордости и разжег его плотскою страстью. Другие пять лет враг томил его хульными и блудными помыслами.
– Как знать, – закончил свой исповедальный рассказ мой прихожанин, – чем бы все это кончилось, если бы на своем пути я не встретил духовного отца. Думаю, не избежать бы мне адских мучений. Но милосердный Господь, не хотя смерти грешника, сжалился надо мной, указав мне духовный путь, как якорь спасения. Помогите же мне избавиться от гордости! О, как я боюсь этой страсти! Ведь можно возгордиться, подумав: «Я смиренный».
Видишь, друг мой, какой Господь любвеобильный! Он попустил ему впасть в тяжкие грехи, но это послужит ему средством к приобретению смирения. Говорят: «Не познавший горькое – не оценит сладкое». И еще так говорят: «Не было бы счастья – несчастье помогло». К нему очень подходят эти поговорки. Теперь-то уж, конечно, он будет осторожнее в оценке себя.
Искренно тебе скажу, друг мой, радостно бывает на душе, когда видишь, что Господь ведет таким путем, то есть когда грешник приходит к покаянию через скорби. Пережитые искушения, как крепкая стена, ограждают христианина от новых вражьих искушений, особенно самоцена. А это главное.
Некоторые, наверное, думают: у-у, какой батюшка жестокий! Вот, например, приехали однажды чада-молодожены. Муж жалуется в присутствии жены, говорит:
– Отец, никак ей не угодить! Гордая, капризная, сварливая, все ей не так, все не хорошо. Заставляет все делать по-своему, со мной не считается, ни в чем не соглашается, наводит на грех... Что делать?
– Жену люби, как душу, – говорю ему, – но тряси ее, как грушу, когда она отводит от благочестия. Делай вот так и так...
Обиделась на меня молодая и, наверное, подумала: «Ну и батюшка!.. Какой!»
А вот и приходится быть таким, чтобы потом была всем радость и земная, и небесная.
Для назидания расскажу тебе еще случай из жизни чад, как враг разжег двух девиц ненавистью друг к другу и как они победили врага тем, что стали целовать свой крестик.
Вначале эти девицы, Е. и М., были большими друзьями и жили, как говорится, душа в душу. Но хитрый и лукавый враг позавидовал такой дружбе и стал в душах их производить смуту. Одна говорит другой:
– Ты гордая!
А другая в ответ говорит:
– А ты вовсе превознесенная гордыня!
Ну и, разумеется, вражда. Все пошло колесом. Краски поблекли, все стало представляться в ином свете. Слова друг друга стали пониматься в превратном смысле. Каждая из них думала: «Вот как можно ошибиться в человеке! Считала, что лучше ее нет никого на свете». Стали усиленно избегать друг друга, насколько это было возможно при совместном послушании. И вот, пишут, одна и другая: «Батюшка, что делать? Погибаем! Разъедините нас». Спрашиваю у М.:
– Ты крестик целуешь за Е.?
– Нет.
–А почему? Разве ты не знаешь, что надо целовать крестик свой за того, кто нам в тягость?
– Простите, батюшка, забываю.
– Вот, – говорю, – злая сила и воспользовалась вашим нерадением, и крутит вами. Целуй крестик за Е. по пять раз утром и вечером, молись и искренно желай ей спасения. Е. тоже так будет делать. Тогда врага победите, и у вас опять будет мир и любовь.
Стали они приневоливать себя крестик целовать и молиться друг за друга, а потом М. рассказывает:
– Вижу, как Е. плачет, и мне делается ее так жалко! Думаю: «Ведь это я ее мучаю. Я хуже зверя», – и сама заливаюсь слезами. Смотрю только на нее и плачу, а сказать не смею – стыжусь. Думаю, что не поверит, скажет: «Лицемерка!» Молчу. Проходит неделя, другая... Молчим, иногда плачем, особенно в храме, и украдкой посматриваем друг на друга. Однажды я уловила ее взгляд. В нем было столько сострадания, такая любовь, что я не удержалась и бросилась ей на шею с рыданием:
– Сестричка, милая, прости меня ради Христа! Я люблю тебя искренно, глубоко... Что было со мной, я и сама не знаю. Верь мне, я говорю искренно!
А она душит меня в своих объятиях, целует-целует без конца и потом с сияющим взглядом говорит:
– Верю, верю, сестричка! Я потому и плакала, что видела, как ты мучаешься из-за меня... Какие же мы, взрослые, глупые – хуже детей!
После этого случая они стали любить друг друга еще сильней. Приятно смотреть на них. Всегда спокойные, энергичные, заботливые. И труд у них стал спориться.
Вот видишь, что делает животворящий Крест Господень! Гордость, как говорится, только на свет народилась, а они тут же ее приглушили. Понудили себя, помучились, зато теперь обеим хорошо. А если бы разошлись, то грех в них так бы и продолжал скрытно жить и развиваться и время от времени мучил бы их. Они остались бы с плохим мнением друг о друге и новый грех приложили бы к своим прежним грехам. А теперь они на факте убедились, что если человек не борется со злой силой, то он сам становится злым. Избави, Господи!
Вот как полезны искушения, как полезна борьба с ними! Через искушения человек себя познает, а когда крестик целует – тогда козни врага видит, поэтому от каждого искушения становится все опытнее и опытнее.
Только не надо забывать крестик целовать и молиться за тех, кто нам в тягость, и тогда все будет хорошо, враг ничего не сможет сделать.
Преподобный авва Дорофей
Потом Он научает нас, как посредством святых заповедей очищаться и от самых страстей, чтобы чрез них не впасть опять в те же грехи. Наконец, показывает нам и причину, от которой приходит человек в небрежение и преслушание самих заповедей Божиих, и таким образом подает нам врачевство и (противу) сей (причины), дабы мы возмогли сделаться послушными и спастись. Какое же это врачевство и какая причина небрежения? Послушайте, что говорит Сам Господь наш: научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим (Мф. 11, 29). Вот здесь Он показал нам вкратце, одним словом, корень и причину всех зол и врачевство от оных – причину всего благого; показал, что возношение низложило нас, что невозможно иначе получить помилование как чрез противоположное ему, то есть смиренномудрие. Ибо возношение рождает пренебрежение, преслушание и погибель, как и смиренномудрие рождает послушание и спасение души. Разумею же истинное смиренномудрие, не в словах только или во внешнем образе смирение, но собственно смиренное чувство, утвердившееся в самом сердце. Итак, желающий найти истинное смирение и покой душе своей, да научится смиренномудрию и увидит, что в нем всякая радость и всякая слава, и весь покой, как и в гордости все противное. Ибо от чего подверглись мы всем скорбям сим? Не от гордости ли нашей? Не от безумия ли нашего? Не от того ли, что мы не обуздаем злого произволения нашего? Не от того ли, что мы держимся горького своеволия нашего? Да и от чего же более? Не был ли человек по сотворении своем во всяком наслаждении, во всякой радости, во всяком покое, во всякой славе?
Не был ли он в раю? Ему было повелено не делать сего, а он сделал. Видишь ли гордость? Видишь ли упрямство? Видишь ли непокорность?
После сего Бог, видя такое безстыдство, говорит: он безумен, он не умеет наслаждаться радостию. Если он не испытает злоключений, то пойдет (еще) далее и совершенно погибнет. Ибо если не узнает, что такое скорбь, то не узнает, и что такое покой. Тогда (Бог) воздал ему то, чего он был достоин, и изгнал его из рая. И (человек) был предан собственному своему самолюбию и собственной воле, чтобы они сокрушили кости его, чтобы он научился следовать не самому себе, но заповедям Божиим, чтобы самое злострадание преслушания научило его покою послушания, как сказано у пророка: накажет тя отступление твое (Иер. 2, 19). Однако благость Божия, как я часто говорил, не презрела Своего создания, но опять увещевает, опять призывает: приидите ко Мне вси труждающиися и обременнии, и Аз упокою вы (Мф. 11, 28). Как бы говорит: вот вы трудились, вот вы пострадали, вот вы испытали злые (следствия) вашей непокорности; придите же теперь, обратитесь; придите, познайте немощь свою, дабы войти в покой и славу вашу. Придите, оживотворите себя смиренномудрием, вместо высокоумия, которым вы себя умертвили. Научитеся от Мене, яко кроток есмь, и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим (Мф. 11, 29). О, удивление, братия мои, что делает гордость! О, чудо, сколь сильно смиренномудрие! Ибо какая была нужда во всех сих превратностях? Если бы (человек) сначала смирился, послушал Бога и сохранил заповедь, то не пал бы.
Опять, по падении, (Бог) дал ему возможность покаяться и быть помилованным, но выя его осталась непреклонною. Ибо (Бог) пришел, говоря ему: Адаме, где еси? То есть из какой славы в какой стыд перешел ты? И потом, вопрошая его: зачем ты согрешил, зачем преступил (заповедь), приготовлял его собственно к тому, чтобы он сказал: прости. Но нет смирения! Где слово прости? Нет покаяния, но совсем противное. Ибо он прекословит и возражает: жена, юже ми еси дал (прельсти мя), и не сказал: «Жена моя прельсти мя», но: жена, юже ми еси дал, как бы говоря: «Эта беда, которую Ты навел на главу мою». Ибо так всегда бывает, братия мои: когда человек не хочет порицать себя, то он не усомнится обвинять и Самого Бога. Потом (Бог) приходит к жене и говорит ей: почему и ты не сохранила заповеди? Как бы, собственно, внушал ей: скажи, по крайней мере, ты: прости, чтобы смирилась душа твоя и ты была помилована. Но опять (не слышит) слова прости. Ибо и она отвечает: змий прельсти мя; как бы сказала: змий согрешил, а мне какое дело? Что вы делаете, окаянные? Покайтесь, познайте согрешение ваше, пожалейте о наготе своей. Но никто из них не захотел обвинить себя, ни в одном не нашлось и малого смирения. Итак, вы видите теперь ясно, до чего дошло устроение наше, вот в какие и коликие бедствия ввело нас то, что мы оправдываем самих себя, что держимся своей воли и следуем самим себе. Все это исчадия гордости, враждебной Богу. А чада смиренномудрия суть: самоукорение, недоверие своему разуму, ненавидение своей воли; ибо чрез них человек сподобляется прийти в себя и возвратиться в естественное состояние чрез очищение себя святыми заповедями Христовыми. Без смирения нельзя повиноваться заповедям и достигнуть чего-либо благого, как сказал и авва Марк: «Без сокрушения сердечного невозможно освободиться от зла и приобрести добродетель».
Слово Божие бесконечно велико. И человеческое вглядывание в него, даже не выходящее за пределы разумения Святой Православной Церкви, постоянно обретает и новые оттенки постижения и нераскрытые прежде значения и смысла вечного.
Хорошо известна и обширно применяется притча Спасителя о нечистом духе, вышедшем из человека. Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находит; тогда говорит: возвращусь в дом мой, откуда я вышел. И, придя, находит его незанятым, выметенным и убранным; тогда идет и берет с собою семь других духов, злейших себя, и, вошедши, живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого (Мф. 12, 43-45).
Когда душа, по изгнании страсти, не умеет наполнить себя святым положительным содержанием, – нечистые духи помогают внедрить в нее гораздо более обильную, насыщенную и интенсивно работающую страстность – семь злейших нечистых духов.
Но почему семь? Случайно ли? А если нет? А если нет, – то есть если число «семь» имеет не просто символический смысл, означающий полноту, но и вполне реалистическое содержание, из сего следует, что семь страстей, которые нечистые духи вызывают к действию в душе человека, – всегда постоянны, одни и те же (конечно, речь идет только о тех случаях, когда греховные страстные движения, – вполне конкретные, как, например, пьянство и блуд, – из души изгоняются, а начать доброе делание она не озабочивается).
Наблюдение за подобными ситуациями, а у человека внимательного они всегда найдутся под рукой, а также логика духовно-нравственной жизни человека, доказывают одинаковость действия греха в подобных случаях.
Что бы нужно было сделать человеку, сумевшему победить греховную привычку? Для начала поставить ум свой на страже сердца, чтобы он рассматривал, по крайней мере, самые грубые греховные помыслы и, как сторож, даже не очень хороший, старался бы не пропускать самые несомненно враждебные оные.
Первым в дело идет нечистый дух гордости, который в зависимости от характера и настроения чистенького «пациента», раскрывается одним из трех лиц: самодовольство («какой я все же молодец, что сумел сам победить свой грех»), самонадеянность («оказывается, это не так уж трудно; и у меня вполне достаточно сил, чтобы справиться с этим»), самоуверенность («да и вообще эта мерзость не посмеет больше ко мне приблизиться, зная, что я опытный борец с нею и победитель»). И при моей неопытности в духовно-нравственной жизни он, соблазняя человека тремя своими лицами в любом сочетании и последовательности, – проникает и прочно обосновывается в бедной душе его.
Чувство удовлетворенности, так присущее внешнему деланию, гонит прочь остатки покаяния (если только они еще сохранились в душе), но зато пропускает торжественно и пышно появляющегося четвертого нечистого духа – нераскаянности, нежелания каяться. Он бесстрашно проходит в сопровождении хороших помощников: самооправдания и невнимательности к себе. Многочисленные повседневные погрешности, видя свободу проникновения, безпрепятственно проникали в душу и, оставаясь нераскаянными, производили свое разъедающее действие. Для более крупных погрешностей тут же находились извинительные причины. Шло обширное самооправдание в грехах. Даже бывая в церкви на исповеди (в основном на «общей»), человек по существу оставался нераскаянным. Так он лишился и другого главного оружия.
Нераскаянность гордыни уже и сама по себе может привлечь из безводных мест любых нечистых духов; но они – многоопытные – знают как действовать, где удобнее всего нанести самый болезненный удар.
Его наносит следующий нечистый дух – дух неблагодарности; ему к тому же естественно занять свое срединное место там, где уже обжились самодовольство, лень, безмолитвенность, нераскаянность. Дух сей – очень коварный, лживый и злобный. Тот, кем он овладеет, становится в большой степени чужд действию Святого Духа и не слышит Его внушений. Дух нечистый вселяется в человека и он катится в пропасть. Человек, неблагодарный, ничего доброго не способен видеть ни в действиях Божиих, ни в действиях людей, жалостливо спешащих ему на помощь, а все приписывает себе.
Тогда-то, вслед за неблагодарностью, скачет шестой нечистый дух. Он приносит с собой равнодушие ко всем людям. Он приносит с собой замкнутость на себе. И равнодушному все люди небезразличны уже лишь по тому, какие они со всех сторон несут ему обиды (обиды, конечно, мнимые, но для него-то они действительны). Растет озлобленность и недовольство. Между тем, сам в своей ослепленности и равнодушии, раздает обиды направо и налево, но, не видя людей, не видит и наносимые обиды. В его окрестности, по естественному порядку вещей, смыкается круг одиночества. Наиболее разрушительно отношение к тем, кто стремится его спасти...
Сей нечистый дух хорошо поработал. Вокруг одни обломки: обломки его души; обломки прежних добрых отношений. Еще по укоренившейся привычке во всех бедах человек видит вину тех, кто суть и были окрест меня, в себе же наблюдаю одно добросердечие, но уже все более и более неладно становится на душе, и от этой неладности возрастает смутность, и самое главное – невесть как освободиться.
И тогда-то вползает и распространяется, как кисель, по всему пространству души седьмой страшнейший дух нечистый – дух уныния.
О его действии можно написать диссертацию, но – печальную. Посему лучше здесь поставить точку.
Серафим Роуз
...Некоторые приходят в монастырь в поисках духовности, но на своих условиях. Они взвешивают, сравнивают, рассчитывают, подходит ли им эта духовность, и берутся решить сами, не доверяясь Богу. Они непременно хотят сохранить свою «личность», не понимая, что таким образом теряют ее. Что говорил Христос? Сберегший душу свою потеряет ее, а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее (Мф. 10, 39).
Тщедушные боятся потерять душу свою ради Христа, боятся брать на себя обязательства, боятся выказывать любовь или делить ее с кем-либо.
Если человек не реагирует в простоте сердца, руководствуясь любовью ко Христу и ближнему, он черствеет сердцем и замыкается в узкой «личной» духовной жизни, что по сути еще одна разновидность самодовольства и самодостаточности. Такой человек дорожит своими «духовными взглядами»: он сам знает, какие подвиги ему исполнять, как проводить церковную службу, как следовать церковным канонам, как устроить приходскую жизнь, на что употребить деньги, к какой «политической» группировке в церкви примкнуть, как следует работать и вести себя «истинно верующему» и пр. И это ужасно, ибо такой человек более не слышит Бога. И если такое продлится, то получается нечто совсем уж чудовищное: человек начинает принимать собственные суждения за глас Божий. И уж тогда никто ему не указ.
Даже если такой человек начнет творить Иисусову молитву, она станет еще одной стеной, за которой он будет лелеять свою «праведность». И так, затворившись в каморке собственных страхов – «как бы чего не вышло», – он отчуждается не только от действительности, но и от Бога. Господь стучится к нему в каморку, но самоупоенная душа не хочет «лишних хлопот и забот».
Отец Герман[8] привел также примеры тщедушия, некоторые он намеренно преувеличил до карикатурности, дабы не бить слишком больно некоторых из братии. Отец Серафим слушал и понимал, что его сотаинник касается самых простых, самых жизненных вопросов не только ради монашествующих в скиту, но ради всех современных искателей духовности. Он улыбался забавным гротескным примерам, угадывая прототипов. Иной раз посмеивался и над собой, ибо отец Герман указывал черты, присущие самому отцу Серафиму. Он понимал, как легко сокрыться под личиной «духовности», используя ее как предлог, чтобы избежать боли, уязвимости, необходимости жертвовать из любви. Да, частичку «тщедушия» отец Серафим углядел и в себе, ее нужно уничтожить. А изничтожая тщедушие в себе, он готов был помогать в этом и другим. Он хотел гореть, а не тлеть в вере. И хотел видеть в своем маленьком монастыре пламенную христианскую любовь, а не мертвый костяк организационной формы. Конечно, важна и нужна форма, это также ступеньки наверх, к Раю, но они – не в помощь, если сердце восходящего по ним не пронизано любовью и покаянием.
Глубоко в сердце отца Серафима запали слова отца Германа. Сколько раз еще вспомнит он их в своих работах и в беседах с братией в скиту. В 1977 году на день святого Патрика, к примеру, он поведал собравшимся в трапезной паломникам и братии, как распознавать в себе «поддельную духовность». Начал он с рассказа из жизни Братства на заре его существования: «Жил в Сан-Франциско человек, возгоревшийся Иисусовой молитвой. По утрам он повторял ее раз за разом, все больше и больше, и дошел до пяти тысяч раз. Чувствовал себя распрекрасно и вдохновлялся своим подвигом: среди мирской суеты, прямо со сна, не поев и не попив, он пять тысяч раз твердил Иисусову молитву, стоя на балконе. Однажды во время моления кто-то начал возиться прямо под балконом, тем самым отвлекая молящегося! И кончилось тем, что тот, не завершив последней тысячи, стал швырять вниз на голову суетливца тарелки! Что можно сказать о человеке, якобы поглощенном духовностью, Иисусовой молитвой, если – не прерывая ее! – он начинает бросаться тарелками? Только то, что он не укротил страсти в душе, пребывая в заблуждении, дескать, я лучше всех знаю, что и как подходит моей «духовности». Он полагался на свое суждение, а не на трезвение души или духовные знания. И при первой же возможности страсти возобладали! В этом случае куда полезнее сделать что-нибудь простое, нежели пять тысяч раз повторять Иисусову молитву».
В 1982 году, незадолго до смерти, отец Серафим вновь обратился к этой теме: сколь опасно для нашей жизни подменять волю Божию своим мнением. Была Великая среда, в этот день Православная Церковь напоминает верующим о предательстве Иуды. Отец Серафим говорил в проповеди о тщедушии Иуды, сокрытом под маской благочестия – именно это и повлекло предание Бога Живого на распятие. Прочитав отрывок из 26-й главы Евангелия от Матфея, отец Серафим продолжал: «Когда Господь ожидал уготованные Ему страдания, – как мы только что прочитали в Евангелии – приступила к Нему женщина с сосудом мира драгоценного и возливала Ему на голову. Показательно и удивительно трогательно, как Иисус принимает любовь простых людей. А Иуда – один из 12-ти бывших с Ним учеников, – глядя на такое «расточительство», уже замышлял свой план. Ведь он отвечал за казну 12-ти и «напрасная трата» дорогого мира переполнила чашу его терпения. Логика его мысли проста: «Я думал, Христос воистину велик. А он попускает пустые траты, делает многое неправильно, сам мнит себя «великим» ...и тому подобные мыслишки, нашептываемые дьяволом. Дьявол хитро использовал страсть Иуды (к деньгам) и заставил того предать Христа. Иуда не хотел предавать – он всего лишь хотел денег. Он дал волю своей страсти, не распял ее.
Всякий из нас может оказаться в таком положении. Нужно всматриваться в потайные уголки сердца нашего и выявлять страсти, которые попытается использовать дьявол, дабы мы тоже предали Христа. И если мы с высокомерием взираем на Иуду: дескать, вот какой мерзавец, мы бы так ни за что не поступили – то мы глубоко не правы. Как и у Иуды, сердца наши полнятся страстями. Рассмотрим же их: нас легко уловить за любовь к «порядку», «правильности», «красоте». Оказавшись у дьявола на крючке, мы начинаем искать логических оправданий – опять же под диктовку наших страстей! А найдя самые «разумные» оправдания, мы тем самым уже предали Христа. Лишь присмотревшись к себе, осознав, что мы полнимся страстями, поймем, что каждый из нас – вероятный Иуда! Чтобы такого не произошло, когда мы боремся и боримые страстями начинаем искать оправданий, тем самым вставая на путь предательства, нужно найти в себе силы остановиться и взмолиться: Господи, помилуй мя грешного!
Нельзя всю жизнь рассматривать сквозь призму собственных страстей, переиначивать ее по собственным меркам – это гибель. В жизни все нужно принимать как ниспосланное Богом, как лекарство, способное пробудить от дурманящего сна – страстей. Испросим же у Господа, что угодное Ему можем мы сделать. Услышим Его зов и уподобимся той простой женщине: не мудрствуя, она возлила драгоценное миро на голову Иисуса и за это – где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, сказано будет, в память ее (Мк. 14, 9). Уподобимся же ей – будем четко внимать знамениям Господним. А они повсюду: в природе, в наших ближних, в каких-то «случайных совпадениях». Везде постоянно нас окружают знамения воли Божией. Нам только нужно внимать им.
Обнаружив в себе страсти и научившись обуздывать их, мы предотвратим и иудино предательство в своих душах. Ведь начинал он с малого: с заботы о «правильном» расходовании денег. И из такого малого вырастает предательство Господа нашего. Вооружимся трезвением, не станем потворствовать страстям, кишащим внутри и вокруг нас, а попытаемся узреть волю Божию, как нам сейчас, сию минуту очнуться от дурмана и последовать путем страстей Христовых и тем самым спасти свои души. Аминь».
Протоиерей Иоанн Восторгов
Несмь, якоже прочии человеци!(Лк. 18, 11)
...Сегодня в лице фарисея дано нам предостережение об одном страшном враге нравственного развития и всей духовной жизни человека; этот враг – самомнение. Чем оно, так сказать, искреннее, то есть чем больше человек сам верит в свои достоинства и заслуги, тем оно опаснее и гибельнее. Молодым людям нашего времени, страдающим именно самомнением и самовозвеличением, почитающим себя солью земли, цветом интеллигентности, обновителями и руководителями жизни, по самомнению нетерпимым ко всем с ними несогласным, особенно полезно вдуматься в эту страшную болезнь духа. Ведь и в теле самая опасная болезнь та, которую человек не сознает и не замечает, и поэтому не предпринимает против нее никаких мер...
Притча о мытаре и фарисее рисует пред нами самомнение в живом и наглядном образе. Послушайте, как выхваляет себя фарисей пред Богом. Несмь, якоже прочий человеци! Он лжет? Притворяется? Едва ли. Ибо нельзя же, в самом деле, думать, что можно обмануть Бога. Нет, он, по-видимому, искренно уверен и убежден в своей безгрешности и безупречности.
С самоуслаждением он перечисляет свои добродетели. Пощуся..., десятину даю... И в этом, думается, он опять не лжет; вполне возможно и вполне вероятно, что он и постился дважды в неделю, и десятую часть из приобретаемого отдавал.
И однако он пошел домой после молитв осужденным. За что же такой приговор? За что осуждение? Что худого сделал фарисей?
Он не сделал, конечно, нарушения закона, но ведь нравственное есть область, прежде всего – духовная, не перечень и список дел, а прежде всего и более всего духовная область настроений, чувств и мыслей, от которых исходят желания и проистекают дела. Одно и то же дело при этом получает различную окраску, имеет различную цену. Хлеб и вино в литургии, во святой чаше, на святом престоле – величайшее таинство; хлеб и вино дома за столом – простая пища и обычное угощение. Кровавая и мучительная операция врача над больным вызывает похвалу и благодарность; кровавое дело разбойника, хотя бы он был вооружен тем же ножом и наносил раны в те же места тела, остается преступлением, вызывает проклятие. И дела благочестия имеют значение, признаются или не признаются таковыми в зависимости от того духовного состояния, от того духовного настроения, из которого они проистекают. Фарисей же пришел к тому нравственному состоянию, страшному и ужасному, которое положило конец его духовной жизни и обозначило его духовную смерть. Он и впредь будет творить те же дела видимого благочестия, но и впредь они, опираясь на гордыню и самомнение, будут лишены нравственной цены.
Представьте себе человека не только сытого, но пресыщенного: захочет ли он есть? Представьте себе человека, вдоволь напившегося воды: захочет ли он пить? Самая мысль о пище противна пресыщенному, противен лишний глоток воды тому, кто не чувствует никакой жажды. Примените сказанное к духовной области. Вот человек, который любуется собой, который убежден, что он безупречен, что в нем нет никакого недостатка, что он все на него возложенное, как долг, выполнил, и еще сверх того много прибавил: нужно было фарисею поститься раз в год, а он делал это два раза в неделю; нужно было давать десятину только с поля, а он давал ее со всего приобретенного, даже с ничтожных злаков – с мяты, тмина и аниса... Может ли у такого человека быть желание дальнейшего усовершенствования, стремления к высшему званию? Разумеется, быть не может такого желания. Больше нужно сказать: одна мысль о том, что ему нужно сделаться лучшим, уже является для него оскорблением.
Пред нами знакомый образ лукавого и ленивого раба, который, получив от господина своего талант серебра, тщательно его скрыл, зарыл в землю, сохранил, не растратил, сберег до прихода господина, и в тупом самодовольстве был уверен, что исполнил долг и заслужил награду. Однако, сурово он был осужден: возьмите у него талант, – сказано о нем, – и отдайте имущему десять талантов... А негодного раба бросьте в тьму кромешную, где будет плач и скрежет зубовный... Таков приговор подобному бездушному, злобному и горделивому исполнению долга.
Ибо христианство есть религия духа, а не плоть, область внутреннего, а не внешнего делания, – внешнее само непременно придет при наличии внутреннего надлежащего настроения; ибо христианство есть безконечное нравственное совершенствование, а не застой, так что кто остановился на пути нравственного восхождения, тот неизбежно пошел назад, ибо христианство есть религия жизни, а не смерти. Христианство истинное и живое есть непрестающая жажда все большего и большего совершенства... Ибо блаженны алчущие и жаждущие правды: они насытятся; ибо нет такого хорошего дела, которое не могло бы быть лучше; ибо нет такого высокого нравственного состояния, которое не могло бы быть еще выше... Ибо образ (идеал) совершенства, указанный христианину, – образ вечный, безграничный, всегда недостижимый: будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный.
И с этой точки зрения, при такой оценке поведения человека, разве возможна, разве допустима и уместна какая-либо гордыня и самомнительность? Напротив, чувство глубокого смирения, самое скромное мнение о себе, о своих качествах, достоинствах и силах, о своих делах и заслугах, постоянное сознание своего недостоинства и малых успехов в нравственной жизни, – вот что естественно является в человеке, вот что характеризует истинного христианина и показывает в нем истинный духовный вкус и широту понимания нравственного совершенства. Он смотрит не на то, сколько прошел, а сколько впереди остается идти. А впереди – гора Господня, гора духовного восхождения до самого неба, впереди – образ совершенства Самого Бога, Которому христианин должен уподобиться. При виде этого безконечно высокого образа разве не чувствуешь, что ты безконечно мал? Но ты сравниваешь себя с другими, тебе подобными людьми... Песчинка и огромная скала, по сравнению с земным шаром, разве так уже разнятся в значении? Разве ты уместишь их даже на картине земли?
Но у тебя есть дарование и достоинство... И ты готов любоваться ими? Верный знак, что таких достоинств у тебя и в тебе на самом деле нет. Достоинства – что духи, замечает епископ Феофан Затворник: кто надушен, тот не замечает аромата. Даже в жизни тела мы найдем нечто подобное. Я сейчас говорю, вы слушаете. А ведь в это время в каждом из вас безпрерывно совершаются самые важные процессы в теле: кровь обращается, работают мозг, нервы, мускулы, совершается восприятие света и звука, совершается таинственное усвоение организмом пищи и превращение ее в кровь, жир, в ткани и мускулы, воздух поступает в легкие и отдает им кислород, кровь окрашивается то в один цвет, то в другой... Все эти процессы для тела – самые важные; прекратись они хоть на миг, и телу грозит смерть. А между тем, вы их не замечаете. Так и самые высокие духовные совершенства в человеке. Кто их имеет, тот их не замечает.
Но у тебя есть настоящее достоинство ума, памяти, мысли, воображения? Не могу же я, – говоришь ты, – не замечать их в себе. Что же, замечай и сознавай, но подумай: что же ты имеешь? И чем же тебе в таком случае хвалиться? Ведь сам ты не можешь изменить себе ни роста, ни пола, ни возраста. И хвалишься ты чужим, а не своим. Не все ли это равно, если бы кто требовал себе славы и награды за то, что он исправно работает легкими и непрерывно дышит воздухом? Даже если ты весь твой долг исполнил, что в сущности невозможно, и тогда тебе говорит Господь: Когда исполните все вам заповеданное, говорите, что вы – рабы никуда негодные, ибо исполнили только то, что должны были исполнить (Лк. 17, 10). Одно то, что ты видишь конец долга и не представляешь себе его безконечности, уже свидетельствует о твоей грубости духовной. А если предаешься самомнению, ты – полное нравственное ничтожество.
Один гениальный писатель делает такое меткое замечание: достоинства и дарования у человека – это его числитель, а самолюбие и самомнение – это его знаменатель. Сами вы, знаете, что чем больше знаменатель, тем самое число мельче и ничтожнее...
Доселе говорили мы о самомнении в области нравственной, в отношениях человека к себе самому. Но оно проходит в жизнь безчисленными и разнообразными путями и видами и всюду приносит плод по роду своему, – всюду несет вред и гибель. Учащиеся высокомерно осуждают учителей и, считая себя умными, готовы давать своим учителям наставления; молодые люди с удивительной легкостью, развязностью и самомнением судят о всех вопросах религиозных, государственных, общественных, властно предлагают планы и решения, властно раздают всем приговоры, хвалы и осуждения, легко разрешают всякие недоумения; писатели и общественные деятели преисполнены уверенности, что в них именно, в их взглядах и суждениях, в их советах и мнениях – полнота истины, непогрешимость и совершенство, а прочие человеци – глупцы и никуда негодные, достойные изгнания и кары за то, что они с ними не согласны; «люди общества» живут в самовлюбленном самопоклонении и воображают, что лучше и умнее их нет ничего на свете, что они только составляют общественное мнение, что напрасно с ними не посоветовались, когда было творение мира. Все это – проявление фарисейского духа самомнения.
Берегитесь закваски фарисейкой, – предупреждал Спаситель. Известно, что закваска, и в малом количестве положенная в муку, проходит во все тесто, заквашивает и поднимает его все. Так и самомнение, гордыня и лицемерие, эта закваска фарисейская, проникая и в небольшом количестве в нашу душу, действуют с силой, распространяются далеко, губят всю душу, проходя во все ее движения, отравляя мысли, чувства и намерения, и отсюда отражаясь в действиях.
Смолоду нужно беречься этой закваски. Смолоду надобно возрастать в сознании обязанностей, а не прав, и всю жизнь, вместо прирожденного нам самолюбия и гордыни, нужно развивать в себе смиренное, столь свойственное православному русскому воцерковлённому человеку сознание греховности, недостоинства, и молиться устами и духом чудною и спасающею молитвою мытарева сокрушения: «Боже, милостив буди мне грешному!»
Священник Александр Ельчанинов
Демонская твердыня[1]
(о гордости)
Величайший знаток глубин человеческого духа, преподобный Исаак Сирин, в своем 41-м слове говорит: «Восчувствовавший свой грех выше того, кто молитвою своею воскрешает мертвых; кто сподобился видеть самого себя, тот выше сподобившегося видеть ангелов».
Вот к этому познанию самого себя и ведет рассмотрение вопроса, который мы поставили в заголовке.
И гордость, и самолюбие, и тщеславие, сюда можно прибавить – высокомерие, надменность, чванство, – все это разные виды одного основного явления – «обращенности на себя»; оставим его как общий термин, покрывающий все вышеперечисленные термины.
Из всех этих слов наиболее твердым смыслом отличаются два: тщеславие и гордость; они, по «Лествице», как отрок и муж, как зерно и хлеб, начало и конец.
Симптомы тщеславия, этого начального греха: нетерпение упреков, жажда похвал, искание легких путей, непрерывное ориентирование на других – что они скажут? как это покажется? что подумают? «Тщеславие издали видит приближающегося зрителя и гневливых делает ласковыми, легкомысленных – серьезными, рассеянных – сосредоточенными, обжорливых – воздержанными и т.д.» – все это, пока есть зрители.
Дет
Детская и юношеская застенчивость часто ни что иное, как то же скрытое самолюбие и тщеславие.
Той же ориентировкой на зрителя объясняется грех самооправдания, который часто вкрадывается незаметно даже в нашу исповедь: «грешен как и все», «только мелкие грехи – никого не убил, не украл». В дневниках графини Софьи Андреевны Толстой есть такое характерное место: «И то, что я не умела воспитать детей (вышедши замуж девочкой и запертая на 18 лет в деревне), меня часто мучает». Главная покаянная фраза совершенно отменяется самооправданием в скобках.
«Бес тщеславия радуется, – говорит прп. Иоанн Лествичник, – видя умн
Метки: ГОСПОДИ ПОМОГи изжить гордыню |
Чудо-блинчики |
Метки: чудо-блинчики |
Выточка |
Метки: заголовок |
Вязаная эротика |
Метки: вязаная эротика |
Скоро ОСЕНЬ, за окнами август.. |
Скоро ОСЕНЬ, за окнами август...
Вяжем нашим деткам
Формат: jpg
Размер: 7 Мб
Язык: корейский
http://depositfiles.com/files/5wzz01m3x
Формат: jpg
Размер: 5.5 Мб
Язык: корейский
http://depositfiles.com/files/rwpn8monq
Метки: скоро осень за окнами август.. |
Вязание для взрослых. Крючок. Спецвыпуск. Праздник. |
|
Punto & moda N22 |
Метки: punto & moda n22 |
Vintage Styles for today |
Оригинальный журнал по вязанию кючком интересных моделей . Показаны фотографии моды прошлого века и те-же модели перевязаны в современном стиле. Выпуск посвящен винтажным моделям для всей семьи и разных трикотажных изделий для домашнего уюта.
Метки: журналы |
детский журнальчик |
Метки: детский журнальчик |
Стильные любимые журнальчики |
Benissimo10 2008
Benissimo 9-2007
BENISSIMO март 2008
Heartfelt_The_Dark_House_Collection
Журнал Мод 1 2001
Метки: журнальчики |
Вязаные пинетки крючком. Мастер-класс! |
Мастер-класс от Крик Инны. Инна расскажет как связать пинетки “Кеды”.
| Подошва Подошву вяжем по схеме столбиками с накидами. |
 |
| В итоге должно получиться. |
 |
| Итого 58 петель.
Дальше начинаем вязать стенки подошвы. Столбиками без накида. 1-й ряд: Вяжем за заднюю стенку петель ниткой белого цвета. Получается: |
 |
 |
| Носочек:
Носочек вяжем за заднюю дольку петли по схеме: |
 |
| В итоге получается: |
 |
| Дальше для язычка нам нужно из носочка набрать 17 петель ниткой основного цвета кедика. Но, так как, если набрать сразу из носочка, то получается не очень красивый стык 2-х цветов. Поэтому, я сначала белой нитью набираю по краю 17 петель соединительными столбиками, вот так |
 |
| а потом уже из получившегося ровного края набираю 17 столбиков с накидом для язычка.
Язычок Язычок вяжем по схеме нитью основного цвета. |
 |
| Верх скругляем за счёт столбиков без накида по бокам.
И получаем: |
 |
| Бока
Дальше вяжем бока кедиков, тоже за заднюю дольку петель, нитью основного цвета. Сбоку от носочка с обеих сторон отступаем по 2 петли. |
 |
| Итого у нас должно получиться |
 |
| Дальше нужно обвязать бока красной нитью, но здесь та же ситуация, что и с носочком, нужно выровнять основной нитью край. Я обвязываю бока по периметру соединительными столбиками. Затем красной нитью, столбиками без накида из уже имеющихся петель, но в отмеченных местах делать 3 столбика без накида. Край будет более рельефным. Должен получиться красивый угол. |
 |
| Затем нитью основного цвета аккуратно сшиваем бока и язычок с обеих сторон в местах отмеченных зелёным цветом. На втором ряду язычка немного наискосок.
Для шнурков я специально не делаю отверстий, так как мы вязали столбиками с накидами, и между ними достаточно места для шнурка, просто проденьте его в местах отмеченных жёлтым. Вот что у нас получилось. |
 |
|
Страничка мастера http://kru4ok.ru/vyazanye-pinetki-kryuchkom-master-klass/ |
Метки: вязаные пинетки крючком. мастер-класс! |
Шапочка с ушками |
http://keep4u.ru/full/070609/47f7fc0e01ac5165f6/jpg
Эту шапочку я нашла на сайте" Помогаюшка"
Метки: шапочка с ушками |
Вязание пинеток крючком |
Метки: вязание пинеток крючком |
Шапочка «Поросенок» |
Такую шапочку ваша малышка будет носить с удовольствием. Она связана крючком из маленьких “шишечек”, а пятачок поросенка набит синтепоном.
Для вязания шапочки Вампотребуется: 100 г розовой пряжи Mondial Cotton Soft (100% хлопка, 180 м/50 г) крючок № 2,5 синтепон для набивки
Метки: шапочка «поросенок» |
Пинетки, связанные крючком |
Размер пинеток: для малыша 4-6 месяцев.
Вам потребуется: по 50 г хлопчатобумажных ниток трёх расцветок, крючок N 1, декоративные ленточки двух цветов, 2 пуговицы.
Розовые пинеточки провязывайте крючком по схеме N1. Начинайте с центральной цепочки воздушных петель. Края пинеток обвязывайте узором по схеме N2.
Голубые и белые пинеточки провязывайте подобно розовым по схемам N3 и N4. Пинетки обеих расцветок обвязывайте рядом
«рачьего шага».
 |
 |
 |
Модель из журнала “Minu kasitood”.
http://kru4ok.ru/pinetki-svyazannye-kryuchkom/
Метки: пинетки связанные крючком |
Синдром Козлопэна |
Исходное сообщение lj_ab_pokoj:В последние недели Истинный Учитель Истины (то есть я) не написал ни строчки, потому что учился. Это неизбежное занятие любого уважающего себя Учителя Жизни -- иначе он поддастся энтропии, пустит корни в эргономичный диван и начнет оттуда решать глобальные вопросы. А это уже финиш. Побывав в нескольких областях мира и получив в Гагаузии почетное звание Героя меча и магии, я вернулся и тут же столкнулся с жертвой серьезной болезни.
lj_ab_pokoj
Перейти к обсужению
По записи явился посетитель – стройный обритый наголо юноша лет тридцати трех, с серьгой в ухе и большими глазами. Он заявил, что ему нужен совет по важному вопросу. Я удивился: весь вид посетителя кричал о том, что никаких важных вопросов ему в жизни не доверяли. Так и вышло: у него не оказалось ни голодной семьи, ни взятого на себя тяжелого дела, ни сотни рабочих под началом. Посетитель с детства рос в глянцевой печати, раз за разом сочиняя декалог "Десять ошибок, которые ты совершаешь в постели". В свободное время пациент успел постичь сальсу, айкидо и кайтинг. Но недавно в его биографии наступило время перемен.
-- Я вообще очень легко отношусь к жизни. -- признался молодой человек. -- Я ее понимаю по-восточному, как игру. Никогда не парился карьерой, свобода для меня важнее. Всегда готов присоединиться буквально к любой компании. Могу без проблем танцевать до утра или там к девушке в окно залезть. Деньги для меня особой роли никогда не играли... Но в последнее время стало как-то мрачно. На работе один раз напрягали сильно, и я решил всё это бросить. Нашел надежную женщину, живу у нее. Записался на капоэйру, спокойно ищу новую сферу деятельности. Но она, по-моему, немножко напрягается. Посоветуйте, как ей объяснить...
Я вздрогнул и сотворил защитный знак: передо мною сидел козлопэн в терминальной стадии. В этом состоянии они приобретают свойства сверхтекучести, и прозевай я его -- он бы враз устроился ко мне пресс-секретарем.
...Один Космос знает, отчего я прежде не упоминал эту мутацию, несмотря на ее пандемический характер. Синдром Козлопэна, впервые диагностированный проф. Инъязовым, заслуженно получил от него название в честь двух популярных вымышленных персонажей -- Питера Пэна и старика Козлодоева. Оба эти персонажа, как мы помним, легко относились к жизни и были склонны залетать в чужие окна.
Об истоках мутации следует рассказать отдельно. В середине прошлого века Внеземные Цивилизации почувствовали, что еще немного -- и им каюк. Человечество, как я уже упоминал, шло к невиданной ранее солидарности. Грузчики по одну сторону Атлантики устраивали миллионные манифестации в поддержку сталелитейщиков на другой ее стороне. Молодежь миллионами лезла в науку и желала решить уже, наконец, все земные проблемы, чтобы выйти в дальний Космос и заняться серьезными делами.У Внеземных Цивилизаций сжалась клоака, и они взялись за дело. Планету подвергли гипнозу. Все серьезные вопросы вдруг оказались изгнаны из мирового мейнстрима. Каждой реальной проблеме Человечества подобрали идиотского третьестепенного двойника и стали его раскручивать, как Билана.
Где-то ученые продолжали воевать с саранчою за урожай. Где-то бомбили города. В реальности продолжалась все та же потная и кровавая история, но ее тупо перестали замечать.
Неравенство росло -- но "борьба за равенство" стала означать борьбу загорелых геев за загс. Индейцев и африканцев продолжали грабить в их тропических лесах -- но прогрессисты теперь впрягались только за леса. От социальной чумы -- туберкулёза -- продолжили загибаться миллионы, но Чумой Века объявили дискотечную болезнь СПИД. Величайшим певцом современности стал танцор Майкл Джексон, летающий над сценою и живущий на питерпэновской даче Neverland.
Чтобы Человечество случайно не освободилось от гипноза, враги создали фальшивый идеал Свободного Человека. Им стал мелкий клерк, таящий в себе пластичного короля вечеринок. Его главной добродетелью было признано умение оттягиваться в пятницу и не отсвечивать во все прочие дни. Так были выведены козлопэны, быстро освоившие сальсу, румбу и капоэйру, читающие мудрые книги Коэльо -- не знающие точно, с кем сейчас воюет их страна и что такое прибавочная стоимость.
Единственным талантом козлопэнов является воинствующая безвредность. Они легко левитируют над грубой бытовухою, танцуют до утра, выполняют несложную работу и требуют лишь, чтобы их не напрягали. Их идеал отброшен в какой-то темный индуизм, в котором боги и святые, отрешившись от косного мира, пляшут и левитируют -- и чем больше пляшут, тем они свободнее. Какая связь между плясками и свободой, Космосу неизвестно -- но эту идею упорно разрабатывают агитационные фильмы и клипы вот уже несколько десятилетий.
До недавнего времени эта антиутопия успешно функционировала: куча нерешенных проблем и сотня миллионов ритмически сокращающихся ненужных служащих на танцполе. Однако сейчас кризис, Майкл Джексон умер, и козлопэнам тоже нездоровится. Освоившие массу невесомых специальностей в т.н. "проектах" особи от 18 до 45 лет лишаются кормовой базы. От этого они теряют былую легкость и начинают осторожно сползать по крышам, стремясь найти себе "надежных женщин" и прочие тихие гавани. Не имея от природы ни самолюбия, ни амбиций, козлопэны даже не требуют, чтобы их любили: им достаточно, чтобы их милостиво не замечали. Гавани сопротивляются как могут -- но силы неравны.
Важно понять, что козлопэны вовсе не побеждены. Затаившись, они вполне могут пережить кризис и взяться за старое, маскируя своим жужжанием настоящие вопли мира -- и в этом их главная опасность.
...Космос верит, что козлопэнов возможно расколдовать и вернуть в человеческое состояние. Как ни парадоксально, здесь снова выручит трудотерапия. Место в колхозе им. маршала Баграмяна, как обычно, найдется. Кстати, в ДК там есть рояль.http://ab-pokoj.livejournal.com/62065.html
Метки: синдром козлопэна |
