Беседа с кинорежиссером Владимиром Хотиненко

– Владимир Иванович, как случилось, что вы обратили внимание на роман «Поп» Александра Сегеня?
 
Владимир Хотиненко. Фото: ruskino.ru

– Это было достаточно давно. Я совершенно случайно, хотя случайностей не бывает (тот, кто верит в случай, как правило, не верит в Бога), встретился с М. Швыдким, бывшим в ту пору министром культуры. Он сказал, что у него есть тема, которая может меня заинтересовать. И в двух словах рассказал мне историю Псковской миссии, о которой я не слышал ни-че-го. При этом он упомянул, что в этой миссии работал отец патриарха Алексия II. Меня эта история очень сильно «зацепила». Во-первых, потому что это совершенно неизвестная большинству страница Великой Отечественной войны. Драма невероятная. Тема тоже невероятно сложная, потому что это история священников, которые на оккупированной территории Псковской области организовали миссию – ее главой был владыка Сергий (Воскресенский) – и стали исполнять свой священнический и человеческий долг, что (и это совершенно естественно) вызывало, как минимум, двойственную реакцию. Ведь для кого-то они стали предателями… Ведь немцы поначалу помогали открывать церкви, восстанавливать их из клубов и складов. Кстати, это происходило не только в Пскове, а во многих других местах тоже. Я, когда занялся изучением этого материала, узнал много интересного: бывало, люди сами отыскивали какого-нибудь старого батюшку, который уже давно был на покое, приводили его в восстанавливаемый храм, и церковь оживала.

С каждой кражей, совершенной человеком, диавол похищает часть его души

Человек крадет и у Бога, и у других людей, и у природы, и у себя самого. Человек крадет не только всеми чувствами, но и сердцем, и душою, и помыслами. Но нет ни одной кражи, в которой диавол не был бы помощником человеку. Он является советчиком и провокатором во всех кражах, руководителем и начальником во всех воровских замыслах. В целом мире нет вора, который действовал бы в одиночку. Всегда воровать идут как минимум двое, а Третий на них смотрит. Человек и диавол идут воровать, а Бог смотрит на них. Как Ева совершила кражу не в одиночку, но вместе с диаволом, так никто никогда не совершал кражи в одиночку, но всегда вместе с ним. Однако диавол в краже выступает не только как вождь и соучастник, но и как доносчик. Ибо ему важны не украденные вещи, а ссоры и ненависть между людьми, гибель человеческой души и всего человеческого рода. Он идет воровать не ради самой кражи, но как рыкающий лев, ища, кого поглотить (1 Пет 5, 8). А что диавол есть тот, кто побуждает душу ко всякому злу и сеет в ней всяческие плевелы, сказал и Сам Господь наш Иисус Христос (ср.: Мф 13, 39). С каждой кражей, совершенной человеком, диавол похищает часть его души. И душа привыкшего к воровству все время уменьшается, ссыхается и наконец гибнет, как легкие, изъеденные чахоткой.
 

Из писем о духовной жизни

Терпение

Терпение дело совершенно да имать, то есть надо его выдерживать как следует, чтобы оно ни в чем не недостаточествовало. Совершенство терпения — благодушно терпеть, а паче с радостию, и благодарить Бога за обстоятельства, терпеть заставляющие, как за благо прямое и существенное. Восставьте веру, что, терпя напраслину, вы причастными становитесь чина мучеников, и радуйтесь тому. Ибо так есть воистину. А, допуская скорбь и жалость к себе, вы умаляете цену того, что вам дает Господь в руки.

Суд всем будет, но тем, кои оправдания достойны, Суд будет такой, что будто его не будет, радостно будет встречен, будто совсем не Суд, а объятия Господни; радостно пройден, и в радость после него… Сподобятся сего верующие в Господа как следует и живущие по воле Его. Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного (Мф 7,21). Не напрасно святой Павел говорит: Терпение нужно вам (Евр 10,36). И терпите. Терпением стяжевается душа, — покупается будто с торгу. Терпите да терпите! И еще: благодушествуйте! Восставьте веру в то, что все от Бога и все во благо нам, хоть мы ясно того не видим. К невидимому-то потребна вера, а к видимому — к чему вера? Господь да смилуется над вами! Господь да утешит вас утешением внутренним, невидимым. Господь да уврачует вас, и Матерь Его Премилосердная, и Ангел Хранитель. Поминайте страждущих и утешайтесь их терпением. Поминайте гонимых, мучимых и теснимых и их терпением воодушевляйтесь. Когда претерпеваете, значит, терпите. А что при этом больно, как же иначе-то? Если б не больно, нечего было бы и терпеть. Верно, сердце ваше очень впечатлительно и глубоко поражается случающимся. Это не от произвола, потому что не ставится в вину. Вина пойдет оттого, что бывает вследствие чувств.



 

Монастырь Лепавина, расположенный в Хорватии, рядом с Копривницей, в 50 км к северо-востоку от Загреба, известен православным верующим своей чудотворной иконой Пресвятой Богородицы, датируемой XVI веком, и миссионерской деятельностью архимандрита Гавриила (Вучковича).

Этот уважаемый духовник, авторитет которого выходит далеко за пределы Сербской Православной Церкви, в течение уже нескольких лет с успехом использует интернет для распространения евангельского благовестия. И не удивительно, что среди 1000 сербских православных сайтов лепавинский по числу посетителей находится на высоком шестнадцатом месте.

Широкой общественности игумен Гавриил, подвизавшийся в монастырях Високи Дечани и Хиландар, стал известен, когда Священный Архиерейский Синод поручил ему с помощью апостольского жребия выбрать из трех епископов, получивших самое большое число голосов, 45-го Сербского Патриарха.

По-монашески скромный, настоятель Лепавины не любит много говорить о том, что он чувствовал, когда ему была оказана такая высокая честь: «Я не ожидал этого. Конечно, я был рад тому, что мне оказана такая высокая честь. Благодарю Бога и Пресвятую Богородицу, что удостоили меня быть участником выбора патриарха, благодарю и членов Синода за оказанное доверие. Перед тем как отправиться в Патриархию на этот святой чин, я без колебаний принял решение сначала поехать в Лепавину, чтобы поклониться Пресвятой Богородице Лепавинской и увидеться со своей братией».

Главным средством атеистической пропаганды Советского государства в 30-е годы прошлого века были, как известно, аресты, ссылки и расстрелы христиан, закрытие и разрушение храмов. Безместные священники, лишенные своих престолов, продолжали тайно совершать богослужение, духовно поддерживать свою паству. Несмотря на риск доносительства, совершал панихиды на Воскресенском кладбище Саратова и священник Николай Бакурский. По словам казначея Духосошественского собора, в котором он числился заштатным: «Верующий народ часто ждал на могилах Бакурского, когда он придет служить панихиды, т.к. Бакурский пользовался доверием больше, чем другие священники». Многие подходили к нему за благословением и почитали за прозорливость и дар духовного рассуждения. Священник Николай Александрович Бакурский был арестован 11 октября 1936 года Управлением Государственной Безопасности НКВД по Саратовскому краю. Только через два дня после помещения в саратовский следственный корпус ему предъявили обвинение: якобы он проводит «злостную контрреволюционную агитацию, распространяя клеветнические слухи и контрреволюционную брань по адресу коммунистов», а также возлагает надежды «на контрреволюционную войну империалистов против СССР». Весь его допрос состоял из одного вопроса: «Вы арестованы за распространение злостной контрреволюционной агитации. Признаете ли Вы себя в этом виновным?» На что отец Николай ответил: «Нет».

21 марта главе Белорусской православной церкви исполнилось 75 лет. Митрополит Филарет ответил на вопросы белорусских СМИ, в том числе и на многие вопросы «Комсомольской правды» в Белоруссии».

Митрополит Минский и Слуцкий Филарет, Патриарший Экзарх всея Беларуси. Фото: Брушко

— Вы родились в Москве, но уже более 30 лет живете в Беларуси. Как бы Вы описали свои чувства к Беларуси, чем стала для Вас страна — второй родиной, местом служения?

— Белорусская земля стала для меня и тем, и другим. Мне бы хотелось лишь заметить, что Родина не бывает «первой» или «второй». Она одна, но само понятие «Родина», само значение этого слова может быть очень широким.

Несколько лет назад в Варшаве мне приходилось размышлять над этим, когда речь шла о Церкви Христовой. Единая Святая Соборная и Апостольская Церковь расширяет понятие Родины для верующего человека, потому что она придает этому понятию особое духовное измерение.

Вы знаете, что место моего рождения — Москва. Но не только этот город является моей Родиной. Например, в Свято-Троице-Сергиевой Лавре я родился как монах и священнослужитель. Понимаете, почему я Сергиев Посад почитаю своей Родиной, — Родиной в церковном, священническом смысле слова?

А когда приснопамятный владыка Никодим (Ротов) впервые привез меня на землю моих предков, — мое сердце мгновенно вспомнило Ярославль и Поволжские земли как Родину моих отцов, как землю моих корней.

 …А прямо напротив моего дома, на другом берегу Волги, стояла очень красивая трёхкупольная церковь — не помню её названия… Говорят, в ней когда-то сам Иван Грозный молился. И выше по течению, невдалеке от нашего села, был остров под названием Божье Дело. Почему такое название? Потому что там когда-то монастырь стоял. Бывало, едешь из деревни в райцентр, и так радует глаз этот остров: весь зелёный и из зелени выглядывают купола. Очень красиво. Но чтобы пойти помолиться там — этого у нас, комсомольцев, и в мыслях не было!.. Что вы!..

Ветеран войны старый питерский писатель Николай Михайлович Беляев надолго замолкает, вспоминая давно ушедшее — довоенную свою молодость, колхоз в Калининской области, комсомольскую работу…

— Я вам больше скажу: я до войны и не видел, как люди молятся по-настоящему. Понимаете, не по привычке, не по обычаю, а по-настоящему, от самого сердца! Как это было? Мы форсировали небольшую речку в Псковской области — речка небольшая, а название её — Великая. Переплыли её на плоту, укрепились на занятом немцами берегу… И тут начался артобстрел, да такой сильный, что мы едва успели добежать до ближайшей ямы. Убежище не ахти какое… Сидим, считаем секунды до гибели… И тут солдат, который постарше, начал вдруг читать молитву. Я, понятно, не помню, какую именно молитву он читал, а может быть, и своими словами молился, но слова эти шли прямо из сердца, с кровью, с какой-то неведомой мне прежде силой. Я тогда подивился и запомнил этот случай на всю жизнь — но не более того…

в Мраморном зале Российского культурно-информационного центра в Софии (Болгария) открылась фотовыставка «Валаам. Остров света», посвященная Спасо-Преображенскому Валаамскому монастырю, сообщает Служба коммуникации ОВЦС.

Это уже вторая фотовыставка поэта и публициста Янины Алексеевой, уроженки Санкт-Петербурга, проживающей в Болгарии. Первая, названная автором «Три дня и три белые ночи – Великий Новгород», прошла в Софии в октябре 2008 года и повторно – в апреле 2009 года.

Открывшаяся в Российском культурно-информационном центре выставка проходит в рамках программы, посвященной 20-летию возобновления Валаамской обители. Программа подготовлена просветительским обществом «Луч», основанным и руководимым Яниной Алексеевой.

В экспозиции представлены 40 работ, большая часть из них – пейзажи. В этих работах нашла отражение дивная природа островов Валаамского архипелага с характерными для июля – времени съемки – солнечностью, насыщенностью красок и изобилием цветов. Для более близкого знакомства с Валаамом посетителям выставки был предложен очередной номер бесплатно распространяемого журнала «Луч», в котором автор экспозиции рассказала об истории обители, ее роли в истории России, о природе этого края и населяющих его людях.

Выставку открыл исполняющий обязанности казначея Свято-Николаевского храма-подворья Русской Православной Церкви в Софии иеромонах Зотик (Гаевский), далее прозвучали выступления Я.Алексеевой и ряда почетных гостей мероприятия. Затем многочисленным посетителям была дана возможность ознакомиться с фотоработами.

Экспозиция будет открыта до 27 апреля.


 

Язык страстей

Всякая страсть, как и грех вообще, имеет свой язык. Язык этот не пустые слова, а выражение понятий и начал, которыми страсть отстаивает свои права на существование среди других явлений жизни, свою законность. Грехолюбивое сердце всегда с убеждением принимает эти резоны страстей, несмотря на то, что они все до очевидности несостоятельны. В этом и корень ослепления грешника. Тут предубеждение в пользу греха, тут и предрассудки сердца, от которых не освобождает никакое внешнее образование, как бы оно блестяще ни было. Когда манит страсть, искушая свободного от нее, и когда восстает в плененном ею, она всегда является в сопровождении свиты лживых понятий, прикрывающих ее недобротность. Кто не поостережется, того эти призрачности охватывают и облегают как бы некоей мглою и туманом. И он идет вслед страсти на свою пагубу не только спокойно, но даже с некоторым воодушевлением, как на дело правое, уготовляющее ему славу. Туман этот рассеивается, но уже после дела. Кто на первый раз не поддается страсти, пред лицом того устанавливается свита страсти и начинает ее апологию. Она выставляет свои права на внимание, а тот оспаривает их, и если он хорошо знает адвокатское по этой части искусство, то оспаривает удобно и посрамленная страсть удаляется. Весы правды, впрочем, здесь склоняются не всегда по законам правды: привходит лукавство сердца и возмущает правый ход дела.


19
 

О причащении больных

Многие пустынники, жившие вдалеке от храмов и священников, боялись умереть без причастия и горячо молились Богу, чтобы перед смертью Он послал им священника с причастием. Благой Промысл Божий исполнял молитвы Своих угодников и посылал им слуг алтаря, и причащались они Святых Таин. Причастившись, они озарялись радостью и расставались с этим миром смиренно и спокойно. Были случаи, когда сам больной желал причаститься, но умирал до прихода священника, потом возвращался, принимал причастие и уходил уже безвозвратно. <…> Такие случаи ясно показывают волю Божию.

Безумие думать, что больной непременно умрет, если причастится. Множество примеров говорят об обратном. Я не раз присутствовал при причащении некоторых тяжелобольных, которые считались обреченными. Они живы по сей день. Если больные от причастия умирают, то логично было бы думать, что здоровые от причастия болеют. А это — безумие и богохульство. Если же случалось, что больной умирал после причастия, то умирал он от болезни, а не от причастия. Таков был Промысл Божий о нем. Но умирал с очищенной и прощенной душой, примиренный с Богом и людьми.



 

В декабре 1942 года в кабинет директора Саратовского авиационного завода вошел человек в деревенском зипуне и сказал: «Я хочу купить истребитель». Это был крестьянин Ферапонт Петрович Головатый из хутора Степной Саратовской области.

Как вспоминал потом директор завода И.С. Левин, он даже растерялся от такого неожиданного предложения. Ему еще никогда не приходилось продавать самолет частному лицу. Он должен был позвонить в Москву, чтобы получить разрешение на такую продажу.

В Саратовском краеведческом музее мне показали документы тех лет. В первых же газетных публикациях, напечатанных рядом с фронтовыми сводками, Ферапонта Головатого стали называть Кузьмой Мининым Великой Отечественной. Приводили слова знаменитого нижегородского земского старосты: «Люди посадские, люди торговые, люди ратные! Не пожалеем ничего, продадим, если надо, дворы наши, достояние свое…»

О своем далеком предке Кузьме Минине мы знаем больше, чем о Ферапонте Головатом.

Сам Ферапонт Петрович мемуаров не оставил. К тому же он был малограмотным. Из архивных документов, писем, воспоминаний постепенно проступала судьба.

Мне удалось поговорить с племянницей Ферапонта Петровича – Верой Андриановной Ковтуновой, которая оказалась на редкость памятливым человеком.

Ферапонт Головатый работал пчеловодом в колхозе «Стахановец» Ново-Покровского района Саратовской области. Была у него и своя пасека – 22 улья. Когда я читала страницы его биографии, мне представилось нечто потаенное в его судьбе. Выходило так, что дом, построенный в хуторе на отшибе, сад, пасека стали для него убежищем, где он находил спокойствие после пережитых тревог, которых ему в жизни выпало с лихвой.

В Светлую Субботу Пасхальной недели, которая нынче совпадает с католической, впервые за десять лет в итальянском городе Турине на обозрение паломникам будет выставлена великая святыня – погребальный саван (плащаница) Иисуса Христа. Считается, что в момент воскресения Христа на нём отпечатался Его образ. По преданию, после воскресения Святая Плащаница хранилась у христиан, затем была привезена в Константинополь, где ей поклонялись как нерукотворному образу Господа.

Туринский собор

О византийской святыне сохранилось множество свидетельств, вот последние из них. Архиепископ Антоний Новгородский, совершивший паломничество в Константинополь в 1200 году, сообщал, что Святая Плащаница подвешена над алтарём Софийского собора между столпами кивория в качестве катапетасмы (завесы за царскими вратами). В 1201 году Николай Мазарит, спасший Святую Плащаницу от огня во время бунта императорской гвардии, написал о святыне: «Похоронные Ризы Господни. Они из полотна и ещё благоухают помазанием». В 1204 году, когда во время VI крестового похода Константинополь был захвачен рыцарями, летописец этого похода Робер де Клари записал: «И никто, будь то грек или франк, дальше не знал, что случилось с этой плащаницей после разгрома и расхищения города». Позже Плащаница обнаружилась во Франции у рыцаря-тамплиера Жеффруа де Шарни, затем побывала в нескольких городах Европы, где не раз страдала от пожаров. С 1578 года Плащаница находится в Туринском соборе Иоанна Крестителя.

В селе с героическим именем Отважное самоубивались целыми семьями. Десятки молодых и здоровых телом людей выбрали петлю вместо жизни. На поверхностный взгляд виной всему была водка, а потом сменившая ее самогонка. Смерть перестала хохотать в лицо живущим здесь после того, как бывший совхозный агроном приняла монашеский постриг.

«Отважная» жизнь



В этой теме я, к сожалению, не теоретик, мой папа убил себя в том Отважном в 1980 году. За несколько часов до трагедии он с жаром рассказывал нам с матерью, как вчера вытащил из петли своего одноклассника. Успел. Вынул живого.

– Какой дурак, у него такие дочки! А он? – недоуменно затягивался отец сизым сигаретным дымом.

На реплику матери, что водка до добра никого не доводит, папа солоновато чертыхнулся и сказал, что его, дескать, всей деревней в петлю не загонишь.

Вечером он приладил брючный ремень к батарее отопления…

Отважное основали кубанские казаки в самом начале ХХ века. Раскорчевали тайгу, речка рядом, до китайской границы рукой подать. Село в глаза не видело архитектора, и поэтому его улицы хаотичны и разбросаны, так что две сельских почтальонки к концу дня оставались без ног, обежав все его дворы и калитки. Деревня жила обычной жизнью, дыша одним дыханием со страной. До революции церковь построить в ней не успели. А потом кумачовая идеология буйно зацвела на сельских улицах. Артель, колхоз, совхоз – менялись вывески и печати в местной конторе. А уклад жизни оставался неизменно похожим на тысячи советских одноэтажных организмов по имени деревня. Работали с «темнадцати» до «темнадцати», но всегда болтались в аутсайдерах сельхозсводок, молока на фуражную корову больше 2500 килограммов в год не доили десятилетиями. Урожаи тоже были сродни экстенсивной методе ведения экономики. С ее планово-убыточным регламентом жизни.