Полюбить, все равно что собственноручно подписать себе смертельный приговор. И себе, и ему.
Чуть потрясывает, предкоматозное состояние. Слишком отчетливо помню его запах. Нельзя, нельзя... Нельзя ему писать/звонить. Нельзя никак заявлять о себе. Это все плохо закончиться. Либо он падет невинной жертвой моего ревнивого бывшего, либо его убью я. Вытатуировав ему на лбу "коварная сука мне изменила". А ей оригинальное клеймо на пятую опорную точку. Жаль что он этого не увидит. Рисую я все таки не плохо.
Такое ощущение что трескаюсь. Как земля в пустыне. Уже не хватает скотча склеивать в одно целое все чувства. Слишком много несовместимого. И что теперь делать? Ждать у моря погоды?
Кто не рискует тот не пьет шампанского? Я вам не ежик, нечего тут голыми интимными подробностями вашей личной жизни трясти. Мерзкая сладкая газировка. Исключение состовляет Мартини Асти, но это отдельная тема.
И снова жду. саме себе не признаюсь. Стыдно. Даже в глаза не смотрю. И все равно жду. Как-то все заебало конкретно. Вроде и море есть. А погода все не та.

Меня колбасит, меня колбасит... Такой мягкий голубоватый туман красиво заслоняет весь реальный мир и мне жутко-жутко хорошо. Так хорошо, что даже жутко. Слегка сводит руки и пальцы бьют мимо клавиш, получая от ошибок какое-то особенное мазохистское удовольствие.
Неделю от него ни звука. Хорошая, спокойная неделя. Естественно спокойная не сама по себе, а из-за его отсутствия. Слишком шумная, громкая, тяжелая неделя. Она пахнет лавандой и алкоголем. И все же спокойная, без него. И вот начало недели (простите господа, у меня неделя начинается в воскресенье) объявляет громогласное "бабах". Меня хотят убить. Мило улыбаясь вестникам (рубить им головы! пороть! высечь!!) неровной походкой иду к машине. Мне страшно, мне жутко. Мне смешно. Что делать?! "Мамуль, меня хотят убить!"? "Дяденька милисианер, мне тут сказала Аня, а ей сказал Ваня, а ему сказал Даня, что меня будут убивать!". Ага. Дяденька милиционер улыбнется голливудским оскалом в 32 зуба, сорвет рубашку, демострируя всем синее трико и водолазку с огромной красной буквой "S" и с боевым кличем "ЗА РОДИНУ!" полетит нести вахту возле моего подъезда. Соседи конечно из солидарности присоединятся и взявшись за руки они оцепят дом. Попытавшись поникнуть в мою картиру под покровом ночи он будет схвачен и жестоко изнасилован бабулей-нимфоманкой со второго этажа. Я в безопасности, можно спать спокойно.

Сложно-сложно-сложно. Так приятно быть эгоистом. Ни о ком не думать, ни о чем не жалеть. Ой. Жалеть себя. В первую очередь, во вторую, третью и все остальные имеющиеся. Плакаться в чужие жилетки, пусть другие тоже отчаянно жалеют тебя, маленького, но бесконечно прекрасного и умного эгоиста. Пусть плачут и страдают, потому что тебе тоже хреново. Истерично ржут над твоими шутками и дарят ферарри на каждый праздник. Нет, на Новый год можно и бугатти. Мы не привередливые. Ах да, мой любимый цвет - черный. Не перепутайте. Пожалуйста. Вы уже бежите в магазин? Нет? Тогда мы идем к вам. И будьте уверены, с рук вам это не сойдет. Это же я! Я! С большой буквы "Я".
Все мгновенно рушится и предпринимая жалкие попытки вернуться в прошлое мы лишь мучаем себя. Ах да, все рушится из-за МЕНЯ. Я так решила. Я хочу быть свободной. Не нужны твои извинения, просьбы остаться вместе, слезы. Весь смысл сделанного кроется в трех словах. И это далеко не "я тебя люблю". Не понял? Подскажу. Первое слово "иди". В общем иди. А лучше беги, мчись, несись.
Я (ну это же я, мне можно) врала. Ему, для него. Так странно, но как есть. Говорила что люблю? Врала. Он тоже врал. Самое красноречивое подтверждение - синяки на моей коже. Упасть ниже некуда? Он упал. Ушибся? Лучше бы разбился, превратившись в мало аппетитную розовато-красную лепешечку. Тандырный блин.
Ненавижу.
Люблю себя.

Все слишком сложно, но так просто...