Автор: Николай Непомнящий Источник: Mirage-World

   11. НЕПОСТОЯННЫЙ БЕЛЬДЗОНИ
 

  Не менее таинственной оказалась смерть Джованни Батисты Бельдзони (1778-1823), наверное, самого колоритного из ранних египтологов. Сын падуанского брадобрея, он сменил много профессий. Родители мечтали видеть его священником, однако юный Джованни перебывал и жонглером, и актером, и инженером...
 

  Проще перечислить, кем он не был. В самой Италии он прожил мало, а обитал в основном в Англии, Португалии и Африке. В Англии он оказался в качестве мима, а в Лиссабоне женился на известной диве Анжелике Балабреке.
 

  Даже самому себе он не мог объяснить тягу к перемене мест. Он обожал Африку. Он мечтал разгадать тайну: одна и та же ли это река — Нил и Нигер? В Египте он впервые побывал в 1815 году, но не как археолог, а как изобретатель. Он придумал водяное колесо, которое делало вчетверо большую работу, чем обычное, и Джованни предложил патент могущественному султану Мухаммеду Али. И когда властитель вежливо отказался, решил заняться археологией. Время располагало к этому. После походов Наполеона египетские вещицы были в большом спросе. Пять лет он искал сокровища. Там, где умственные усилия не помогали, он прибегал к мускульным или динамиту.
 

  После вмешательства ЙоханнаЛ. Буркхарда, швейцарского путешественника, обратившегося к британскому генеральному консулу в Египте, Бельдзони стал агентом на государственной службе. И еще за то, что нашел монументальный бюст Мемнона в Луксоре. Он доставил его в Александрию, затем в Лондон. Но то было лишь начало. Он писал о своей работе в фиванском Городе Мертвых:
 

  «Однажды я пробирался проходом около 20 футов длиной, а по ширине тело едва пролезало по нему. Там было натыкано много мумий, и я не мог пройти, не коснувшись лицом кого-нибудь из знатных египтян, но когда ход пошел под уклон, сверху посыпались руки, ноги и головы. Я следовал из одной пещеры в другую, и повсюду мне встречались мумии, причем некоторые из них стояли вверх ногами».
 

  Кроме бесконечных мумий, захороненных без всяких почестей, Бельдзони после долгих разочарований открыл все же несколько значительных вещей. Даже в 1817 году это было уже нелегко. Многие усыпальницы в скалах стали жилищами феллахов и их семей, а также домашних животных. Но, несмотря на это, профессиональный авантюрист открыл могилу Сети 1, сына Рамзеса 1. Он возился там целый год: копировал рельефы и делал зарисовки, писал в дневнике, что эти работы доставили ему много хлопот.
 

  Раскопки буквально отравили его сознание. Особенно захватила Бельдзони пирамида Хефрена, вход в погребальную камеру которой был «потерян». Авантюрист лихорадочно обследовал буквально каждый камень гигантского сооружения 136метровой высоты. Нет входа, нет! Значит, камера должна находиться не внутри, а под пирамидой. Как это было с пирамидой Хеопса. Песчаные дюны вздымались у пирамиды с севера.
 

  Бельдзони бросил на них батальоны рабочих. И обнаружил под песком ход, вероятно, выкопанный грабителями. При его проходке на одного рабочего свалилась глыба 1,2х1,8 метра. Тот чудом остался жив. Движение прекратили — это было смертельно опасно.
 

  После долгих подсчетов и раздумий Беладзони пришел к выводу, что вход в пирамиду Хеврона находится восточнее.
 

  Три покрытых песком гранитных блока подтвердили догадку: проход открылся сразу за ними. Через 30 метров дорогу им преградила каменная стена. Бельдзони понадобился месяц, чтобы устранить препятствие. И вот наконец он протиснулся в узкую щель. Зажег светильник. Проход шел в горизонтальном направлении. Система ходов напоминала пирамиду Хеопса. «Я пошел наугад, ожидая найти гробницу, но мне попадались лишь камни и отдельные кости».
 

  Разочарование достигло предела, когда он обнаружил надпись на стене: «Каменотес Мухаммед Ахмед открыл эту комнату. Мастер Кемал был здесь». Бельдзони опоздал на несколько веков...
 

  Хотя явных успехов не было, он зарабатывал на своих находках достаточно. В 1820 году он выставил в Англии найденные им артефакты, и это дало деньги на новую экспедицию.
 

  Но Африку он больше не увидит. Постигла ли его тоже участь жертв проклятия?
 

  Весной 1823 года Бельдзони с женой выехал из Лондона в Танжер. Он намеревался пересечь Сахару и начать раскопки в Судане. Жена сопровождала его до Феса, а потом, по договоренности, вернулась в Англию. Вскоре Бельдзони самому пришлось возвращаться: туареги не желали пропускать его группу в Сахару. И он решил плыть дальше на корабле до Сьерра-Леоне. В этот момент его поразила та же неведомая болезнь с температурой и галлюцинациями. Врач дал ему камедное масло и опиум. «Я чувствую на себе длань смерти!» — воскликнул больной археолог.
 

  Его взяли на борт в надежде, что морской воздух поможет ему. Речь его была путаной. Он произнес: «Мне осталось мало времени, я знаю, — и снял с пальца кольцо с аметистом. — Передайте моей жене», — попросил он чернокожего слугу. Он умер после полудня в тот же день, 3 декабря 1823 года, в возрасте 45 лет.
 

  12. КТО УБИЛ ПРОФЕССОРА БИЛАРЦА
 

  Загадочны обстоятельства смерти в Египте шведского доктора Теодора Биларца. Еще в школе этот сын мелкого служащего начал собирать жуков, растения, камни. Он составлял каталоги, вел дневники. По всем предметам, кроме математики, он был отличником. В 18 лет поступил во Фрайбургский университет изучать медицину, зоологию, историю литературы и классическое искусство. Два года спустя уехал в Тюбинген, где думал закончить медицинское образование. В Тюбингене он познакомился с Вильгельмом Гризингером, который позже, в 1850-е годы, стал в Египте личным медиком и физиком при вице-короле и взял с собой молодого Биларца в качестве ассистента. Конечно, тот и не думал тогда, что быстро заменит Гризингера. Так оно и вышло. Теперь он был всегда желанным участником раскопок, еще и потому, что одинаково хорошо владел арабским и итальянским языками.
 

  Став профессором Фрайбургского университета в 1856 году, Биларц проявляет интерес к аутопсии мумий. Он подарил институту целую серию древнеегипетских черепов, а человечеству преподнес разгадку одной таинственной тропической болезни, которая выкашивала население Северной Африки в течение тысячелетий, — ее назвали в его честь биларцией. Болезнь вызывает гельминт шистосома хематодиум, обитающий в нильском иле: обызвествленные яйца этого червя были найдены в мумиях XX династии.
 

  Летом 1858 года четверо европейских туристов умерли за несколько дней после посещения пирамиды Гизе и могил фараонов в Долине Царей. Никто не упомянул о проклятии фараонов, говорили лишь о тифе и чуме. Якобы проводилось вскрытие, показавшее, что причина — «восточная чума, пневмония, осложненная лихорадкой и тифом». Австралийский хирург А. Рейер и его соотечественник Г. Лаутнер установили позже, что результаты вскрытия изменены. Во всяком случае, двое опытных врачей затруднились поставить диагноз смертельной болезни четверых туристов...
 

  В том же году Биларц стал вице-президентом Египетского общества и принял на себя сложные функции — ему предстояло показывать ценности именитым особам из Европы. В 1862 году он сопровождал в Луксор герцога Кобург-Готского Эрнста II. Если герцог больше хотел поохотиться, то жену манила гробница Долины Царей. На обратном пути в Каир Биларц почувствовал сильный жар. Профессор Лаутнер отвез его домой, где тот две недели провел в коматозном состоянии и умер, не приходя в сознание. Лаутнеру так и не удалось поставить диагноз.
 

  Официальная версия — тифозная лихорадка. Лаутнер возражал, утверждая, что его друг стал жертвой таинственной лихорадки. Но откуда она взялась, кто ее принес?
 

  13. ТРИ ПРИЧИНЫ СМЕРТИ
 

  Список египтологов, умерших таинственным образом в последнее столетие, кажется бесконечным, но при ближайшей рассмотрении вырисовываются три основные причины кончин — лихорадка с галлюцинациями и предчувствие смерти, удар (сердечный приступ) и быстротекущий рак со скорым летальным исходом. Рихард Лепсиус (1810-1884), знаменитый немецкий археолог, переправивший все сокровища из найденных могил в Берлин, жил дольше коллег, но и он был парализован, и врачи поставили онкологический диагноз.
 

  Египтолог Георг Меллер (1777-1821), руководивший раскопками в Абу-Сире и фиванском Городе Мертвых около Дейрэль-Медины, провел много времени в усыпальницах, будучи экспертом по погребальным обрядам египтян. Как и многие в юном возрасте, он увлекался иероглифами и с 28 лет стал атташе по науке в германском консульстве в Каире. Он умер в 44 года во время поездки в Упсалу. Диагноз — малярия.
 

  Джеймс Генри Брестед, профессор Чикагского университета, работавший при финансовой поддержке Рокфеллера, был ветераном многих экспедиций, в которых он начал участвовать еще в 1894 году, будучи совсем молодым человеком. Потом начались приступы лихорадки. Его сын Чарлз Брестед пишет, что даже до приезда в Луксор он тоже стал чувствовать приступы малайской лихорадки. Состояние быстро ухудшалось. Каждый день после полудня жар начинался с новой силой, кровь буквально бурлила в жилах и ударяла в голову. Он сам утверждал, что это малярия, но лабораторные тесты на малярию оказались отрицательными. Ему прописали постельный режим, и шесть недель то же повторялось ежедневно утром и после обеда. Несмотря на болезнь, Брестед работал над расшифровкой одного папируса и планировал экспедицию на Синайский полуостров.
 

  Потом появился канадский профессор литературы Ля Флер.
 

  Младший Брестед вспоминает: «Случайно ему дали комнату по соседству с отцовской. Мы встречались с ним, он был приятный человек. Вскоре после приезда он подхватил простуду и уже начал выздоравливать, когда получил приглашение от Картера поехать посмотреть могилу. И он поехал, хотя был еще слаб. Той же ночью болезнь обострилась. В три часа английский врач вошел в комнату Ля Флера».
 

  Чарлз уже проснулся и вошел вместе с врачом. Ля Флер был мертв. «Я стоял в тишине и думал: «Есть что-то зловещее в этой мести в далекой стране, на берегу огромной реки, в отеле, наполненном чужими людьми».
 

  Доктор вернулся с двумя слугами, которые принесли широкое покрывало, в него завернули Ля Флера. Потом мы с доктором собрали его вещи. Он сказал мне: «Мы должны удержать вашего отца от этой поездки — он уедет, но никогда не вернется!» Утро застало отца за завтраком, когда мы вошли к нему с доктором. «Я знаю, что вы мне собираетесь сказать, — начал он и улыбнулся нам. — То, что произошло прошлой ночью, повлияло на меня. Мы отказываемся от синайской поездки, но только на время».
 

  Поездка так и не состоялась. Атакуемый приступами лихорадки, Брестед продолжал работать вместе с Картером над еще не открытым саркофагом Тутанхамона. Он же принимал участие в спорах между Картером и египетским правительством о правах на могилу. Как и Картер, он проводил в усыпальнице больше времени, чем кто бы то ни было. Постепенно выздоравливая, он сообщал из Луксора, что Картер выглядит больным и слабым, с трудом принимает решения. И все же Картер, для которого усыпальница стала вторым домом, пережил многих исследователей. Его сравнительно долгая жизнь — он умер 2 марта 1939 года в возрасте 66 лет — считается весомым аргументом против проклятия фараонов.
 

  Но, может статься, это всего лишь одно из тех исключений, которые подтверждают общее правило?..
 

  Жена Брестеда, которая часто сопровождала мужа на раскопках, умерла в июле 1934 года. Чарлз писал, что она чувствовала себя все более и более усталой и в конце концов уснула и не проснулась. Сам Брестед пережил жену на полтора года, снова успел жениться — на младшей сестре жены, Имстене Харт, и взял ее в Египет. «Я рвусь на работу, — писал он из генуэзской гавани 21 ноября 1935 года, — писать новую историю Египта». В Атлантике, рассказывает Чарлз, ангина, подхваченная в Италии, разразилась с новой силой, но он принял ее за старую малярию, и корабельный доктор начал лечить ее. Когда судно прибыло в Нью-Йорк, он был безнадежно болен тем, что называется вирулентной гемолитической стрептококковой инфекцией, которую в Америке до изобретения сульфатных препаратов не лечили. Ни лучшие врачи Рокфеллеровского института медицинских исследований, ни другие доктора а ничего не могли поделать. Брестед умер 2 декабря 135 года. Фараоны, которым он посвятил свою жизнь, призвали его к себе.
 

  14. «МУМИЮ, МИСТЕР?»
 

  8 февраля 1973 года западногерманское агентство ДПА распространило сообщение из Египта под заголовком «Пять тысяч древних могил разграблено». Несколько газет напечатали невероятную, как тогда казалось, информацию: в нескольких строчках заключалось сообщение о крупнейшем египетском скандале за последние 20 лет.
 

  «Там стрельба в Джебел Абу-Сире». С этими словами рабочий-хлопковод ворвался в полицейский участок Вони Суэфа, в 120 километрах к юго-западу от Каира, на западном берегу Нила.
 

  Гора Абу-Сир лежит на краю пустыни, и местность там почти безлюдна.
 

  Было уже темно, когда патруль прибыл на место. Вспышки выстрелов были видны издалека. Полицейские вспугнули «спорящих», и те быстро скрылись. На месте отряд обнаружил массивные постройки. Здесь, в пустыне? Здоровенное отверстие, эдакая огромная дыра вела прямо под землю. Когда полицейские заглянули внутрь и посветили фонариком, то там, на глубине 20 метров, увидели людей. «Кто такие?» — крикнул полицейский. «Не стреляйте!» — донеслось в ответ. Снизу по лестнице осторожно поднялись три человека. Сначала они заявили, что ничего не знают о стрельбе. Но в участке признались во всем.
 

  Семь месяцев назад один из них обнаружил древнюю могилу в Джебел Абу-Сире, спустя два дня — другую, а потом — еще несколько. Он рассказал о находках друзьям с хлопковой плантации, и те решили поживиться вместе. Чем больше копали, тем больше могил находили. Они даже забросили основную работу.
 

  Всех, кто проникал в их тайну, они принимали в свою организацию.
 

  Мало, что ли, под землей сокровищ? На всех хватит. Бизнес процветал семь месяцев. Никто не придал значения тому, что бедные рабочие, жившие в глиняных хижинах и перебивавшиеся с хлеба на воду, вдруг купили себе авто.
 

  И вот однажды, в феврале, двое копателей наткнулись на захоронение, содержимое которого превзошло те пять тысяч могил, которые они к тому времени «оприходовали». «Мы нашли мумию фараона», — это известие распространилось со скоростью лесного пожара. Сообщество потребовало дележа, но грабители отказались.
 

  И их на общем собрании исключили из синдиката. А когда они ночью пробрались к своей находке, чтобы забрать сокровища, поднялась стрельба. Это похоже на индейский вестерн, но это было в 1973 году!
 

  Размах кажется нереальным, каждый год, конечно, не очищают пять тысяч могил, но разграбленные захоронения встречаются все чаще. Всякий, кто приезжает в Бибан аль Молук к западу от Луксора и проявляет хоть малейший интерес к археологии, попадает в орбиту пристального внимания местных мальчишек, и те ведут его к сероватым хижинам у подножия гор.
 

  Невероятно доброжелательный египтянин выкладывает на газету содержимое бурнуса: «Мумию, мистер?» Пораженный турист замирает перед горкой рук, ног, пальцев, ногтей, голов с кожей и волосами — все высохшее и мумифицированное до черноты. На черном рынке все стоит по 17 долларов. Головы — те подороже.
 

  Мумии выкапываются на западном берегу Нила, около Луксора, — не цари, _понятное дело, люди попроще, часто похороненные в общих могилах.
 

  15. ФАКТОРИЯ ДОКТОРА БЕНАМА
 

  Помимо незаконной торговли мумиями изготовление их тоже стало прибыльным делом. В начале 50-х годов каирская полиция наткнулась «на концы» огромного предприятия, руководимого известным доктором Али Шюкри Бенамом.
 

  Грабители современных могил поставляли ему тела с городских кладбищ, а он, пользуясь технологией, описанной в книгах, превращал их в «древнеегипетские» мумии.
 

  Компанию накрыли 2 июня 1952 года, когда в ПортСаиде была задержана партия новоиспеченных экспонатов с подложными сопроводительными документами. Дом Бенама был окружен и взят штурмом. Сотрудников доктора застали непосредственно за изготовлением мумий из трупов умерших людей: одни занимались бальзамированием, другие укладывали «мумии» в «подлинные» саркофаги. Остальные тела ждали своей участи на чердаке.
 

  16. ФИВАНСКИЙ ГОРОД МЕРТВЫХ
 

  Деньги всегда играли главную роль в раскопках в Долине Царей. Там копали не только ученыеидеалисты, и неудивительно, что история фиванского Города Мертвых — длинная авантюра, начавшаяся с первого монумента на восточных склонах Эль-Коши, могилы царицы Ихи (Среднее царство) и вплоть до открытия усыпальницы Тутанхамона.
 

  Город Мертвых, что к западу от Луксора, протянулся на три километра в направлении север-юг. Даже сегодня мы не знаем настоящего имени роскошной столицы, которую греки называли Фивами, на восточном берегу Нила, в 500 километрах от Каира.
 

  Фивы расцвели в период XI династии. Могущественные цари династии Ментухотепа построили такой храм в Карнаке, каких не видел мир. Он был посвящен Амону, одному из восьми богов Гармополиса, города в Центральном Египте. С XIII по XIV династию, во времена правления гиксосов, Фивы переживали период упадка, но к середине XVI века, при Новом Царстве столица возродилась и сделалась красивейшим городом в мире. Этому поспособствовали в значительной степени Тутмос III, Хатшепсут и Аменхотеп III.
 

  Самые древние реликвии Фив найдены в местечке Курна и Ливийской пустыне. Захоронения здесь прячутся в скалистую породу на расстоянии 1200 метров друг от друга. Сначала там нашли усыпальницы XI династии: Интефа 1, II и Ментухотепа 1.
 

  Август Мириетт, французский археолог, начавший копать в 60-е годы прошлого века, обнаружил над могилами остатки пирамиды, но она была скромной по размерам, не то что в Долине Царей.
 

  Неподалеку от фараонов покоились их сановники.
 

  Позже, когда роль фиванских царей усилилась, они приказали возводить более величественные могильники, а известняк брали в ущелье Дейр-эль-Бахри.
 

  17. АУТОПСИЯ ФАРАОНА
 

  Тело, лежавшее перед профессором Дугласом Дерри II ноября 1925 года, было мертво вот уже 33 столетия. Напряжение в анатомичке Каирского мединститута достигло предела к 9.45 утра, когда Дерри и Картер подошли к запеленутой фигуре на столе.
 

  Бинты скрывали тело Тутанхамона. Вспоминает Картер:
 

  «В 9.25 началось вскрытие. Присутствовали Салех Энан Паша, помощник госсекретаря по общественным работам, Файяд Сауд Бей эль Коли, губернатор провинции Кенех, Пьер Лакану, генеральный директор департамента древностей, Дуглас Дерри, профессор анатомии медицинского факультета, Салех Бен Хамди, директор санитарной службы Александрии, А. Льюкас, химик из департамента древностей, Гарри Баттон из Метрополитенмузея и другие».
 

  Вскрытие вызвало большое волнение, поскольку такую целую и древнюю мумию никто до сих пор еще не исследовал.
 

  Доктор Дуглас, профессионал высшего класса, дрожал как осиновый лист. Он записал потом в своих воспоминаниях:
 

  «Некоторые лица рассматривали наши действия как святотатство — царь должен оставаться неприкосновенным. Но, принимая во внимание тотальное раздробление могил, мы не могли не воспользоваться уникальной возможностью».
 

  «Нательные украшения и золотые поделки уцелели, — вспоминает Картер, — и царская мумия лежала голая — только в золотой маске и с обычными украшениями. Ювелирные изделия, числом 143, каждое положенное на глиняную подушечку, покоились между слоями бандажа и обнаруживались лишь при развертывании. Торс был обернут крестообразно. Руки, ноги и пенис — по отдельности, а потом уже прибинтованы к остальному телу. Правая рука покоилась на левом бедре, а левая — на правом боку. Пальцы, унизанные золотом, были запеленуты отдельно.
 

  Прямые и диагональные бинты окружали голову. Под ними оказалось нечто вроде короны-подкладки, как у Осириса. Возможно, она уберегала череп от тяжелой золотой маски.
 

  Шею обвивал странный амулет полукруглой формы. Он был из железа — материала, в усыпальнице больше не найденного, — это во-первых, а во-вторых, его свойства символически растолковываются в Книге Мертвых, глава 166: «Пробудитесь от обморока, в котором вы находитесь. Вы победите всех, Кто против вас. Птах победит всех врагов. Их больше нет».
 

  Рентгенологи долго бились над этим амулетом. (Забегая вперед, заметим, что здесь речь может идти о радиоактивности как одной из форм защиты мест захоронения фараонов, но об этом дальше.) На теле фараона находилось еще множество различных амулетов, например, крылатая голова с человеческими головами, призванная защищать царя во время путешествия в страну мертвых.
 

  Народ верил в эти амулеты. Вопрос в том, верили ли в них сами жрецы? Применяли ли какие-то научные достижения, усиливавшие действия этих амулетов? Для этого не обязательно было владеть научной теорией — хорошо знать радиологию и вирусологию.
 

  Курьезный пример тому — маленькие мешочки с песком, продававшиеся в свое время в Богемии как средство от головной боли и ревматизма задолго до открытия радиотерапии. Доктора упорно выступали против подобного «оккультного нонсенса», то есть применения мешочков, которые прикладывали к тем местам, где болело. В мешочках находилась земля с радием, урановая смоляная обманка, чье излучение в малых дозах оказывает лечебное действие. А сколько в этой области еще не исследованного, не познанного!
 

  Известно, что греки умело сочетали «мистические» и подлинно научные методы врачевания, не отставали от них и египтяне. Да и где эта грань между оккультизмом и скрытой от нас тысячелетиями реальностью?