Из книги судеб.
С конца 50-х 
Памятники, мемориальные доски, барельефы, посвящённые поэту, открыты в Екатеринбурге, Калининграде, Новосибирске, Набережных Челнах, Санкт-Петербурге, в селе Беневское на Дальнем Востоке, в черногорском городе Подгорице, в болгарском городе Выршец, в Чикаго, на озере Мичиган и многих других местах. А улицам, аллеям, площадям Высоцкого уже несть числа… Его имя носят горные перевалы, морские корабли и речные катера… Есть и космические тела, названные в честь 
Ну а к выпуску первой книги, называвшейся «Живая жизнь», в своё время была причастна «старая», образца девяностых, «45-я параллель» – под эгидой нашего издательства этот сборник воспоминаний о 
Один из них – 
У каждого из нас свой Высоцкий, и наверняка найдётся в вашей жизни событие, так или иначе связанное с его именем. Расскажу о себе. В молодости мне довелось поработать геофизиком, 
В подмосковной Дубне уже есть аллея Высоцкого, а сейчас, насколько я знаю, правительство Москвы решило переименовать две улицы столицы, дав им имена Владимира Высоцкого и Булата Окуджавы…
Прошли годы… И опять-таки благодаря «Сорокапятке» мне удалось познакомиться с Борисом Хмельницким. Взял у него интервью в… биллиардной Союза кинематографистов. Говорили обо всём, в том числе и о «Таганке». Вот маленький фрагмент нашей беседы:
Каждый год 25 января и 25 июля, если я в Москве, стараюсь обязательно побывать на Ваганьковском, чтобы поклониться Высоцкому. И вот 25 января 1991 года я застаю на могиле поэта его вторую жену Людмилу Владимировну Абрамову и одного из сыновей – Аркадия. Мы познакомились. Людмила Владимировна тепло отозвалась об издании, поблагодарила, что мы не забываем Высоцкого, имея ввиду публикации Перевозчикова…
А чем заняться в это время? И тогда я решил (юношеский максимализм): а почему бы мне не поучаствовать… в массовых сценах театра на «Таганке»? Задумано – сделано! 9 сентября 1968 года еду в театр. Половина десятого. Ни души – ни вахтёров, ни-ко-го… Иду длинным коридором. В конце которого, в холле, вижу бородатого парня. Я с массой извинений и междометий кидаюсь к нему: «Скажите, а к кому мне обратиться, чтобы стать артистом массовки?» Парень посмотрел на меня изумлёнными глазами. Он, видимо, ещё не встречался с таким чудом. «Это – не ко мне, это – к Любимову…»
Созерцая грандиозность замыслов древней цивилизации, величие египетских храмов, как и миллионы людей, я задаюсь вопросом: какая идея дала древним стимул возвести эти храмы и пирамиды, воплотив в их конструкции технологии, повторить которые не сможет ни одна самая развитая страна мира?
В комплекс сооружений входили 
В 
Гранитные обелиски из розового асуанского гранита не имеют ничего общего с примитивными технологиями и бронзовыми инструментами Египта времен фараонов. Свидетельство тому - прорези на лежащем в 
* Египетские обелиски считались мистическими символами божественной власти фараонов, они символизировали солнечное божество города Гелиополя и возводились во славу Богам.
* Обелиск в Египте считался символом плодородия и отцовства - «камень порождающий», фаллический символ.
Египетский обелиск, известный под названием «Игла Клеопатры», был возведен в Гелиополе по приказу Тутмоса III.
В Риме находятся 13 обелисков. Некоторые обелиски были привезены из Египта в Рим римскими императорами, другие - изготовлены в Риме.
- НаплощадиПьяца дель Пололо установлен обелиск высотой 23,2 метра, весом 235 тонн, созданный в Гелиополе в период правления сына Рамсеса II – Мернептаха. В 30 г. до н.э. 
Обелиск Тутмоса III из Гелиополя под названием «Игла Клеопатры» высотой 21 метр, весом 200 тонн установлен в центральном парке Нью-Йорка, куда его перевозили через Манхэттэн 112 дней со скоростью 29,5 метров в день, используя 32 лошади.
Обелиск Рамсеса II высотой 23 метра, весом 220 тонн из Луксорского храма, в 1830 году преподнёс в дар французской столице Мухаммед Али-паша.
Редкое ощущение было от её поэзии: это мой внутренний голос, моя душа, мои переживания идеально точно названы и воплощены чужим талантом.
– Ёлы-палы! Да это же классик! – сказал я вслух. И медичка, принёсшая таблетки, сочувственно посмотрела на меня…
И сатиры Саши Чёрного, и сатиры Тимура Шаова написаны интеллигентами и для интеллигентов. Его «…песни насыщены огромным количеством литературных реминисценций, парафразов, прямых цитат и прочих осколков чужих текстов» (Борис Жуков, «Запах будущей весны» – интервью с Шаовым).
Но если поэзия Саши Чёрного – симптом революционной ситуации в России начала прошлого века, то поэзия Тимура Шаова – симптом псевдореволюционной ситуации начала нашего. Если в прошлом веке, по словам Владимира Ильича, низы не хотели, а верхи не могли, то сейчас ситуация напоминает секс с куклой из секс-шопа. Верхи не могут, но имитируют оргазм, а низам все эти телодвижения по фигу.
Творчество Тимура Шаова внежанрово. Попытки поставить на его песнях клеймо «бардовская» или «шансон» предпринимаются, но они обречены. Потому что Шаов существует сам по себе, вне рамок и схем. Он личность, и этим интересен – и мне, и многотысячным поклонникам. Сходство лирических героев Тимура Шаова и Саши Чёрного – это не подражание, не компиляция, а сходство эпох на переломе веков.
Из книги судеб. 10 августа 2007 года в Лос-Анджелесе скоропостижно умер Пётр Вегин, замечательный русский поэт, прозаик, переводчик. Он родился 21 июля 1939 года в Ростове-на-Дону. Поэт, чьё звёздное время пришлось на шестидесятые-восьмидесятые годы… Тогда, в Союзе, он собирал огромные залы любителей поэзии и был известен почти так же хорошо, как Андрей Вознесенский, Евгений Евтушенко и некоторые другие поэты, родившиеся в тридцатые годы прошлого столетия. По сути, Пётр, был младшим (как и Высоцкий!) представителем того незабываемого поколения… Ну а в 70-е годы он стал автором целого ряда стихотворений, имевших хождение в самиздате.
Почему легендарный? Потому что представлял ту самую когорту поэтов-шестидесятников, с восхождением которой на литературный Олимп общество глотнуло чистого воздуха надежды. Их можно сейчас оплёвывать и свергать, передвигать рокировками по шахматному полю поэзии, но нельзя не признать привнесённой ими исторической миссии обновления – страны и лиры. Младший собрат Окуджавы и Вознесенского, Рождественского и Ахмадулиной, соратник Высоцкого и собеседник Бродского, Пётр Вегин не терялся в их ряду, выделяясь только ему данной лирической нотой. Да, иногда внешне он мог кого-то из них напоминать, но только внешне – выдувая свой внутренний хрусталь: из сирени, соловьёв и света. «Уходя, оставлю свет в комнатушке обветшалой…»
Сейчас об этом мало уже кто помнит, но в своё время Вегин духовно поддержал четырех пермских поэтов – Владислава Дрожащих, Виталия Кальпиди, Юрия Асланьяна и автора этих строк. В 1984-м году, на восьмом всесоюзном совещании молодых писателей, Дрожащих и Кальпиди занимались в совместном творческом семинаре Роберта Рождественского и Петра Вегина. Кальпиди он напутствовал в журнале «Урал», мои же стихи пытался «пробить» в московских изданиях, но это ему не удалось. Тогдашняя жизнь развивалась по вегинской формуле: «Годы стоят густые. Соловьи крепостные».
…Так со мной уже приключалось не единожды: вдруг начинаю разыскивать человека – фотографию ли или адрес – и через какое-то время узнаю, что этого человека отнимают, выдёргивают из пространства. Так произошло с крестьянским поэтом Колей Бурашниковым, которого запинали до смерти пермские отморозки за то, что он, мирно спящий на газоне, не позволил снять с него ботинки. Так случилось и с бывшим мальчиком из Ростова-на Дону, а впоследствии «мегаполисно-всемирным» Вегиным, ещё в 1979-м году, подписывая свою только вышедшую книгу «Над крышами», наделившим меня титулом «Князя Сибирского – с верою в его светлый дар и неизбежный успех». Не взаимное ли ясновидение? Однажды Роман Солнцев, главный редактор именно сибирского журнала «День и Ночь» окажет мне честь быть приглашённым в его редколлегию, где я состою и до сего дня.
Такое мне пришло на ум, и, как любой из нашей пишущей братии, мучимый странными и в большинстве случаев трагическими судьбами российских гениев, решился я поискать ключ к этой разгадке, дабы убедиться – так это или не так. И отважился для начала «прочитать» инициалы, пытаясь при этом – прежде всего на фонетической основе – уловить ассоциативное значение каждого из них и выяснить его соответствие избранному. Забегая вперёд, скажу, что после этих опытов я пробовал проделать то же самое с великими живописцами, но ничего не вышло – видно, слово и цвет идут разными путями, ибо «В начале было Слово…»
– Многие фотографии пропали с концами – они были уникальны, в единственном экземпляре. Какие-то позже прислали мои сестры...
Легенда гласит, что дочь небесного царя, искусного ткача, вместе с отцом пряла небесную парчу -облака. Однажды, оторвавшись от работы, она увидела невдалеке прекрасного юношу - Волопаса, который пас коров. Молодые люди с первого взгляда полюбили друг друга и забросили работу, чем вызвали гнев отца девушки. Он повелел разлучить влюбленных и приказал стоять им всю жизнь по обе стороны Млечного Пути. Встречаться они могли только раз в году - 7 июля, т. е. в день, когда звезды максимально сближаются. Но через Млечный Путь не было моста, и молодые люди впали в отчаяние. Тут на помощь влюбленным пришли сороки, которые, выстроившись в ряд и сомкнув крылья, построили мост для влюбленных. Столь романтический сюжет делал этот праздник особенно популярным у девушек и девочек.
Автор: Юрий Кавер
Источник: Редакция Риан Ру
В 2009 году исполнилось 200 лет со дня рождения Николая Васильевича Гоголя. В истории русской литературы трудно найти фигуру более загадочную. Гениальный художник слова оставил после себя десятки бессмертных произведений и столько же тайн, до сих пор неподвластных исследователям жизни и творчества писателя.
Еще при жизни его называли и монахом, и шутником, и мистиком, а в его творчестве переплелись фантастика и реальность, прекрасное и безобразное, трагичное и комическое.
С жизнью и смертью Гоголя связано множество мифов. Уже несколько поколений исследователей творчества писателя не могут прийти к однозначному ответу на вопросы: почему Гоголь не был женат, зачем он сжег второй том “Мертвых душ” и сжигал ли вообще и, конечно же, что погубило гениального писателя.
Точная дата рождения писателя долгое время оставалась загадкой для его современников. Сначала говорилось, что Гоголь родился 19 марта 1809 года, затем 20 марта 1810 года.
И только после его смерти из публикации метрики было установлено, что будущий писатель появился на свет 20 марта 1809 года, т.е. 1 апреля по новому стилю.
Гоголь родился в крае, овеянном легендами. Рядом с Васильевкой, где было имение его родителей, находилась известная ныне всему миру Диканька. В те времена в деревне показывали дуб, у которого проходили свидания Марии с Мазепой и сорочку казненного Кочубея.
До сих пор точная дата возникновения посёлка остается неизвестной. Впервые Диканька документально упоминается в 1658 году в летописи Самуила Величко.
Тогда близ Диканьки сошлись в бою отряды полтавского полковника Мартына Пушкаря и гетмана Ивана Выговского. С той поры поле боя называют Сербинским, там осталась и Сербинская братская могила. Через 10 лет около этой могилы в столкновении с гетьманом Правобережной Украины Петром Дорошенком был убит левобережный гетман Иван Брюховецкий.
Заселена Диканька была выходцами из Правобережной Украины — казаками и крестьянами, которые бежали из-под гнета польской шляхты. Однако остатки подземных ходов, большие ответвления которых ведут из центра Диканьки в направлении с. Большие Будыщи, свидетельствуют, что люди жили тут и раньше, спасаясь в подземелье от набегов крымских татар в XV—XVI вв. До наших времён сохранились также остатки пещерного скита, который существовал в лесной чаще на восток от Диканьки до 1602 года.
Это был почти целый подземный городок из 8 пещер, соединенных разветвленными ходами, и системы поддержания жизнедеятельности монахов. Согласно Универсалу гетьмана Ивана Самойловича с 1687 года село принадлежало генеральному судье войска Запорожского В. Л. Кочубею — внуку выходца из Крымской Орды Андрея Кучук-бея, который принял православную веру, поселившись на вольных землях над Днепром.
Во времена правления Кочубеев появились первые архитектурные сооружения. На прилегающей территории в уютных уголках парка стояли привезенные из Италии и Греции беломраморные античные скульптуры. Плодоносили фруктовые сады, в отдельной ферме бродили фазаны и павлины. К сожалению всё это не сохранилось до наших дней.
Портрет Василия Афанасьевича Гоголя-Яновского. Музей-заповедник Н. В. Гоголя на Украине
Еще мальчиком отец Николая Васильевича ездил в храм в Харьковской губернии, где был чудесный образ Божьей матери.
Однажды он увидел во сне Царицу Небесную, которая указала на дитя, сидевшее на полу у Ее ног: “…Вот твоя жена”.
Вскоре он узнал в семимесячной дочери соседей черты того ребенка, которого видел во сне.
На протяжении тринадцати лет Василий Афанасьевич продолжал следить за своей суженой. После того, как видение повторилось, он попросил руки девушки. Через год молодые поженились.
Через некоторое время в семье появился сын Николай, названный в честь Святителя Николая Мирликийского, перед чудотворной иконой которого Мария Ивановна Гоголь дала обет.
От матери Николай Васильевич унаследовал тонкую душевную организацию, склонность к богобоязненной религиозности и интерес к предчувствию. Отцу же его была присуща мнительность.
Неудивительно, что Гоголя с детства увлекали тайны, вещие сны, роковые приметы, что позже проявилось на страницах его произведений.Когда Гоголь учился в Полтавском училище, скоропостижно скончался его младший брат Иван, слабый здоровьем. Для Николая это потрясение было настолько сильным, что его пришлось забрать из училища и отправить в Нежинскую гимназию.
В гимназии Гоголь прославился как актер гимназического театре. По словам товарищей, он неустанно шутил, разыгрывал друзей, подмечая их смешные черты, совершал проделки, за которые его наказывали. При этом он оставался скрытным – о своих планах никому не рассказывал, за что получил прозвище Таинственный Карло по имени одного из героев романа Вальтера Скотта “Черный карлик”.
В гимназии Гоголь мечтает о широкой общественной деятельности, которая позволила бы ему совершить нечто великое “для общего блага, для России”. С этими широкими и смутными планами он приехал в Петербург и испытал первое тяжелое разочарование.
Гоголь публикует свое первое произведение – поэму в духе немецкой романтической школы “Ганс Кюхельгартен”. Псевдоним В.Алов спас имя Гоголя от обрушившейся критики, но сам автор так тяжело воспринял провал, что скупил в магазинах все нераспроданные экземпляры книги и сжег их. Писатель до конца своей жизни так никому и не признался, что Алов – это его псевдоним.
Позднее Гоголь получил службу в одном из департаментов министерства внутренних дел. “Переписывая глупости господ-столоначальников″, молодой канцелярист внимательно присматривался к жизни и быту своих коллег чиновников. Эти наблюдения пригодятся ему потом для создания знаменитых повестей “Нос”, “Записки сумасшедшего” и “Шинель”.
После знакомства с Жуковским и Пушкиным вдохновленный Гоголь принимается писать одно из своих лучших произведений – “Вечера на хуторе близ Диканьки”. Обе части “Вечеров″ были изданы под псевдонимом пасечника Рудого Панька.
Некоторые эпизоды книги, в которой настоящая жизнь переплеталась с легендами, были навеяны детскими видениями Гоголя. Так, в повести “Майская ночь, или Утопленница” эпизод, когда мачеха, превратившаяся в черную кошку, пытается задушить дочку сотника, но в результате лишается лапы с железными когтями, напоминает реальную историю из жизни писателя.
Репродукция иллюстрации Аминадава Каневского к повести Николая Гоголя “Майская ночь”.
Как-то родители оставили сына дома, а прочие домочадцы легли спать. Вдруг Никоша – так называли Гоголя в детстве – услышал мяуканье, а через мгновение увидел крадущуюся кошку. Ребенок был напуган до полусмерти, но у него хватило мужества схватить кошку и выбросить в пруд.
“Мне казалось, что я утопил человека”, – писал позже Гоголь. Несмотря на успех своей второй книги, Гоголь все еще отказывался считать литературный труд своей главной задачей. Он преподавал в женском Патриотическом институте, где часто рассказывал юным барышням занимательные и поучительные истории. Слава о талантливом “преподавателе-рассказчике” даже дошла до Санкт-Петербургского университета, куда его пригласили читать лекции на кафедре всеобщей истории.
В личной жизни писателя все оставалось без перемен. Существует предположение, что Гоголь никогда не имел намерения жениться. Но была женщина, которая по-настоящему восхищала Н.Гоголя и с которой он был связан до конца своей жизни, отдушиной в самые тяжелые дни была Александра Осиповна Смирнова-Россет.
С юной фрейлиной императрицы Марии Федоровны дружили Пушкин, Жуковский, Лермонтов. Но только автору «Мертвых душ» откроет она свое сердце, часто вместе с ним будет вспоминать родную Украину. Одесса, где родилась Александра, села Адамовка и Грамаклея, где прошло ее детство, вызывали у нее ностальгические воспоминания после шумных балов и надоедливых светских разговоров. Где бы она ни была — в Санкт-Петербурге, Москве, провинциальной Калуге, солнечной Италии или импозантной Франции…
А. О. Смирнова-Россет
Дюк Ришельё
«Я часто думала, что сам Господь меня вел своей рукой, и из бедной деревушки на самом юге России привел меня в палаты царей русских на самом севере», — через много лет напишет в своих воспоминаниях госпожа Смирнова-Россет. В великосветских разговорах она будет называть украинцев итальянцами в России, исходя из того, что их язык мягок и богат. Покинув в детстве родную Одессу, где были похоронены родители, Александра Осиповна больше туда никогда не вернется.
После знакомства с Н.Гоголем и прочтения его «Вечеров на хуторе близ Диканьки» Александра Осиповна часто пела ему украинскую народную песню «Ой не ходи, Грицю, та й на вечорниці».
Хотя в ее жилах текла кровь представителей разных национальностей, своей родиной она считала Малороссию и, называя Гоголя «хохликом», себя именовала «хохлачкой».
Н.Гоголь многие годы таил свои нежные чувства к ней. Уже будучи женой калужского губернатора, Александра Осиповна раскроет секрет автора «Ревизора»: «А вы, кажется, в меня влюблены!». Николай Васильевич растеряется и убежит… И все же в последующее десятилетие Гоголь ни перед кем не будет так обнажать душу, как перед Александрой. Сохранилось около семидесяти его писем к ней, но широкой аудитории известны лишь пять.
Кроме того, именно «милой Александре» Гоголь посвятил много страниц своих бессмертных «Выбранных мест из переписки с друзьями». «Женщина в свете», «О помощи бедным», «Что такое губернаторша», — главы, которые были ранее письмами к Александре Осиповне. Уже в зрелом возрасте она осмелится спросить Гоголя: кто он, русский или малороссиянин? В письме от 12(24) декабря 1844 года Н.Гоголь ей ответит: «… Сам не знаю, какая у меня душа, хохлацкая или русская. Знаю только, что никак бы не давал преимущества ни малороссиянину перед русским, ни русскому перед малороссиянином. Обе природы слишком щедро одарены Богом, и, как нарочно, каждая из них порознь заключает в себе то, чего нет в другой…».
Выйдя замуж за состоятельного Николая Михайловича Смирнова, Александра как никогда раньше ощутит свое одиночество: обнаружилось, что она обрела не возможность жить с любимым человеком, а лишь беззаботное времяпрепровождение. Интересы, которыми жили великосветские дамы, раздражали ее глупостью и примитивностью. Александра Осиповна продолжала добросовестно нести крест матери семейства, но муж оставался ей всего лишь другом.
А родственная душа земляка Н.Гоголя всегда притягивала как магнит. Вслед за автором «Мертвых душ» Александра Осиповна поехала в Италию и Париж, Санкт-Петербург и Москву. Со временем Н.Гоголь признается близким друзьям, что А.Смирнова-Россет была для него истинным утешителем тогда, когда никто не мог его утешить.
Самой же Александре Осиповне Гоголь сообщит: «Любовь, связавшая нас с вами, — высока и свята. Она основана на взаимной душевной помощи, которая в несколько раз существеннее всяких внешних помощей». Когда молодость прошла, Николай Васильевич и Александра Осиповна остро ощутили необходимость общения друг с другом. В 1845 году А.Смирнова-Россет сумеет убедить императора в назначении Н.Гоголю годовой пенсии в размере тысячи рублей на протяжении трех лет. Об отношениях Н.Гоголя и А.Смирновой-Россет в высшем обществе ходили разные слухи. Почти два месяца императрица не хотела приглашать ко двору Александру Осиповну, у которой к тому же усложнились отношения с мужем.
Ю.Самарин
1844 год стал испытанием для двух душ, исполненных неземной любви. Даже лучший друг Н.Гоголя Ю.Самарин счел необходимым сообщить Александре Осиповне, что Н.Гоголь ее не любит, ибо она не имеет того душевного элемента, который мог бы их сблизить. А разгадка таких отношений якобы в том, что писатель просто изучает ее как художник. К счастью, разрыва не произошло, ибо обо всем этом Александра Осиповна рассказала Николаю Васильевичу. Что ответил великий писатель? Нет, он не упрекал Ю.Самарина в предвзятости и т.п., а трезво оценил поступок своего друга: «Как умный человек он прав тем, что взглянул на меня со стороны артиста, но он пропустил не безделицу: он пропустил ту высшую любовь, которая гораздо выше артистов и талантов и может быть равно доступна как умнейшему, так и простейшему человеку…». Конечно, многие не могли понять платоническую любовь двух сердец, для которых не стали препятствиями ни расстояния, ни время.
Александра Осиповна как-то призналась Гоголю: вокруг себя она ощущает, кроме сплетен, не что иное, как пустоту. «…Сплетня плетется чертом, а не человеком. Человек от праздности и часто сглупа брякнет слово без смысла, которого бы и не хотел сказать, — утешал ее Н.Гоголь, — чтобы не обмануться в людях, нужно видеть их так, как велит нам видеть их Христос. Трудно, трудно жить нам, забывающим всякую минуту, что будет наши действия ревизовать не сенатор, а тот, кого ничем не подкупишь и у которого совершенно другой взгляд на все». Александра Осиповна с годами все острее ощущала свое пикантное положение. Муж был всего лишь другом, а к каждому шагу калужской губернаторши приглядывались.
Связать браком себя с Н.Гоголем было невозможно, встречаться часто — тоже. Выручала их переписка. Читая мемуары современников Н.Гоголя, можно удостовериться, что Александра Осиповна рассказывала о своем друге как о человеке, что был ей знаком, но держался на расстоянии. Между тем их переписка — разговор двух обнаженных сердец, которым очень больно было видеть низость человеческих душ и ощущать, что изменить их они вдвоем не смогут. Вокруг зияла страшная пропасть — невиданная пустота… Взаимная переписка была переполнена назиданиями и житейскими советами.
Н. М. Смирнов
Николай Васильевич просил Александру Осиповну не забывать и мужа Николая Михайловича, в котором много есть доброго: «…Когда мы видим в болезни или даже при смерти нам близкого человека, тогда только оказывается, как велика любовь наша к нему…».
Работая над своим главным произведением — вторым томом «Мертвых душ», — Н.Гоголь попросит А.Смирнову-Россет подробно написать ему о главных чиновниках Калуги, их обязанностях, какую пользу для людей могут они сделать и какое зло причинить. Все эти подробности он использовал в книге. Как известно, толки о Николае Васильевиче в обществе ходили разные.
Много своих странных поступков он разъяснил одной только Александре Осиповне, часто мотивируя их тем, что он соединил в себе две «природы» — русского и украинца. «Я никак не утверждаю, чтобы он был хорош, но в нем есть одно такое свойство, которого я не находила у других людей: это желание искренне и сильное быть лучшим, чем он теперь есть, он один из всех тех людей, которых я знаю, примет всякое замечание, совет, упрек, от кого бы то ни было и как щекотливы бы они ни были, и умеет быть за это благодарным», — эти слова Александра Осиповна часто повторяла в обществе, как и договаривалась с Николаем Васильевичем. Переписка двух необычных друзей мало свидетельствует о том, что это переписывались мужчина и женщина. Скорее это были две души, которые с годами все больше ощущали свое одиночество.
Именно ей, Александре Осиповне, в 1845 году приснился вещий сон о сожжении второго тома «Мертвых душ» и она известила об этом Николая Васильевича, назвав сон «преображением», желая своему другу и себе увидеть преображение «Мертвых душ» в живительный источник любви и силы.
Последние годы необыкновенной дружбы были исполнены тревоги: ведь уже приближалась старость. «Старуха в чепце, с цветами, за преферансом всегда было для меня отвратительное явление…» — болезненно извещает Александра Осиповна Николая Васильевича. После смерти Н.Гоголя она на протяжении тридцати лет будет грустить о нем, храня в своей душе много неизвестных до сих пор фактов из жизни великого писателя, который унес с собой великую тайну «Мертвых душ».
Не находя покоя в России, она жила в Константинополе, Женеве, Великобритании. Последние дни А.Смирнова-Россет провела в Париже, где и умерла 7 июня 1882 года.
Позднее Гоголь был увлечен графиней Анной Михайловной Виельгорской. С семьей Виельгорских писатель познакомился в Петербурге. Образованные и добрые люди сердечно приняли Гоголя и оценили его талант. Особенно подружился писатель с младшей дочерью Виельгорских Анной Михайловной.
Графиня Анна Михайловна Виельгорская
В отношении графини Николай Васильевич мнил себя духовным наставником и учителем. Он давал ей советы, касающиеся русской литературы, стремился поддержать в ней интерес ко всему русскому. В свою очередь, Анна Михайловна всегда интересовалась здоровьем, литературными успехами Гоголя, чем поддерживала в нем надежду на взаимность.
По семейному преданию Виельгорских, Гоголь решился сделать предложение Анне Михайловне в конце 1840-х годов. “Однако предварительные переговоры с родственниками сразу же убедили его, что неравенство их общественного положения исключает возможность такого брака”, – сообщается в новейшем издании переписки Гоголя с Виельгорскими.
Василий Андреевич Жуковский
После неудачной попытки устроить свою семейную жизнь Гоголь писал Василию Андреевичу Жуковскому в 1848 году, что не должен, как ему кажется, связывать себя никакими узами на земле, в том числе и жизнью семейной.
Увлечение историей Украины вдохновило Гоголя на создание повести “Тарас Бульба”, вошедшей в сборник 1835 года “Миргород”.
Министр народного просвещения Российской Империи граф Сергей Уваров
Экземпляр “Миргорода” он передал министру народного просвещения Уварову для поднесения императору Николаю I. В сборник вошло одно из самых мистических произведений Гоголя – повесть “Вий″.
В примечании к книге Гоголь написал, что повесть “есть народное предание”, которое он передал именно так как слышал, ничего не изменив. Между тем, исследователями до сих пор не найдено ни одного произведения фольклора, которое точно напоминало бы “Вий″.
Имя фантастического подземного духа – Вия – было придумано писателем в результате соединения имени властителя преисподней “железного Ния” (из украинской мифологии) и украинского слова “вия” – веко. Отсюда – длинные веки гоголевского персонажа.
Встреча в 1831 году с Пушкиным имела для Гоголя судьбоносное значение. Александр Сергеевич не только поддерживал начинающего писателя в литературной среде Петербурга, но и подарил ему сюжеты “Ревизора” и “Мертвых душ”.
В один из майских дней 1840 года Гоголя провожали его друзья Аксаков, Погодин и Щепкин. Когда экипаж скрылся из виду, они заметили, что черные тучи заволокли половину неба. Внезапно сделалось темно, и друзьями овладели мрачные предчувствия о судьбе Гоголя. Как оказалось, неслучайно…
В 1839 году в Риме Гоголь схватил сильнейшую болотную лихорадку (малярию). Ему чудом удалось избежать смерти, но тяжелая болезнь привела к прогрессирующему душевному и физическому расстройству здоровья.
Как пишут некоторые исследователи жизни Гоголя, болезнь поразила мозг писателя. У него начали случаться припадки и обмороки, что характерно для малярийного энцефалита.
Но самым страшным для Гоголя были видения, посещавшие его во время болезни.
Как писала сестра Гоголя Анна Васильевна, за границей писатель надеялся получить от кого-нибудь “благословение”, и когда проповедник Иннокентий подарил ему образ Спасителя, то писатель воспринял его как знак свыше ехать в Иерусалим, к Гробу Господню.
Однако пребывание в Иерусалиме не принесло ожидаемого результата. “Ещё никогда не был я так мало доволен состоянием сердца своего, как в Иерусалиме и после Иерусалима, – говорил Гоголь. – У Гроба Господня я был как будто затем, чтобы там на месте почувствовать, как много во мне холода сердечного, как много себялюбия и самолюбия”.Лишь ненадолго болезнь отступила. Осенью 1850 года, оказавшись в Одессе, Гоголь почувствовал себя лучше, он вновь стал бодрым и веселым как и прежде. В Москве он прочитал отдельные главы второго тома “Мертвых душ” своим друзьям, и, видя всеобщее одобрение и восторг, начал работать с удвоенной энергией.
Однако, как только второй том “Мертвых душ” был дописан, Гоголь ощутил опустошенность. Все больше им стал овладевать “страх смерти”, которым когда-то мучился его отец. Тяжелое состояние усугубляли беседы с фанатичным священником – Матвеем Константиновским, который укорял Гоголя в его мнимой греховности, демонстрировал ужасы Страшного суда, мысли о которых мучили писателя с раннего детства. Духовник Гоголя потребовал отречься от Пушкина, перед талантом которого Николай Васильевич преклонялся.
В ночь на 12 февраля 1852 года произошло событие, обстоятельства которого до сих пор остаются загадкой для биографов. Николай Гоголь молился до трех часов, после чего взял портфель, извлек из него несколько бумаг, а остальное велел бросить в огонь. Перекрестившись, он вернулся в постель и неудержимо заплакал. Считается, что в ту ночь он сжег именно второй том “Мертвых душ”. Однако позже рукопись второго тома нашли среди его книг. А то, что было сожжено в камине, до сих неясно.
После этой ночи Гоголь еще больше углубился в собственные страхи. Он страдал тафефобией – боязнью быть заживо похороненным. Этот страх был столь силен, что писатель неоднократно отдавал письменные поручения хоронить его только тогда, когда появятся явные признаки трупного разложения. В то время врачи не могли распознать его психическое заболевание и лечили снадобьями, которые только ослабляли его. Если бы медики своевременно начали лечить его от депрессии, писатель прожил гораздо дольше, цитируя доцента Пермской медицинской академии М. И. Давидова, проанализировавшего сотни документов, изучая болезнь Гоголя.В четверг, 21 февраля 1852 года, в литературных кругах Москвы царил ужасный переполох. В восемь часов утра скончался Николай Васильевич Гоголь.
Спустя три дня великий русский писатель был погребен на кладбище Свято-Данилова монастыря А через несколько дней начались чудеса. По городу поползли слухи о том, что Гоголь вовсе не умер, а впал в летаргический сон, и его похоронили живьем. Косвенным доказательством этому было то, что перед самой своей смертью писатель неоднократно обращался к друзьям, присматривающим за ним, с просьбой быть особенно внимательными по его кончине. Дескать, несколько лет тому назад, в Риме, он уже впадал в летаргию и его чуть было не закопали как есть. Дальше, как водится, слухи обрастали множеством подробностей.
В частности, поговаривали, что спустя некоторое время после захоронения кто-то вскрыл гроб с останками и обнаружил, что Николай Васильевич лежал не на спине, как его погребли, а на животе. По всему выходило, что уже под землей Гоголь пришел в себя, пытался выкарабкаться, но ничего не получилось.
Он и не мог умереть, утверждали злые языки. Ведь несмотря на истую религиозность в последние годы жизни, писатель был самым настоящим демоном, и для того, чтобы его душа покинула тело, необходимо было прорубить в потолке дыру… В качестве подтверждения сей теории ссылались на то, что Гоголь был не от мира сего; никто, мол, не сумел так ярко описать “чертовщину”, а в 1931 монастырь и кладбище на его территории были закрыты. Когда останки Гоголя переносили на Новодевичье кладбище, обнаружили, что из гроба покойного украден череп.
По версии профессора Литературного института, писателя В.Г.Лидина, присутствовавшего на вскрытии могилы, череп Гоголя был извлечен из могилы в 1909 году. В том году меценат и основатель театрального музея Алексей Бахрушин подговорил монахов добыть для него череп Гоголя. “В Бахрушинском театральном музее в Москве имеются три неизвестно кому принадлежащие черепа: один из них, по предположению, – череп артиста Щепкина, другой – Гоголя, о третьем – ничего не известно”, – писал Лидин в своих воспоминаниях “Перенесение праха Гоголя”. Слухи об украденной голове писателя позднее мог использовать Михаил Булгаков, большой почитатель таланта Гоголя, в своем романе “Мастер и Маргарита”. В книге он написал об украденной из гроба голове председателя правления МАССОЛИТа, отрезанной трамвайными колесами на Патриарших прудах.
