Наш долгий день окончился сияньем
Оранжевой луны меж тополей
И сонным, успокоенным дыханьем
Реки, и влажных листьев и полей.
Не знали мы, когда брели по зною
И била молотками кровь в виски,
И пажити щетинились стернею,
И мучили сыпучие пески;
Не знали мы, когда любовь всходила,
Когда она сжигала все дотла,
Когда она уже едва чадила,
Что дорогА нам будет и зола,
Что душный день овеется дыханьем
Реки, и влажных листьев, и полей
И кончится задумчивым сияньем
Оранжевой луны меж тополей.

Поль Верлен

"…По-настоящему я любил только одну женщину. Экзотианку. Её звали Айяна. Хотя, почему "любил"? Я и люблю её. Познакомились мы обычным армейским способом: я в очередной раз лежал в перевозном подобии госпиталя.....

Эйнитка склонилась надо мной, положив руки мне на грудь, (я не почувствовал их веса), и стала говорить с моими ранами. Я ощущал, что она говорит именно с ними: тело моё откликалось на её голос, успокаивающие волны пробегали по коже, холод сменялся теплом и снова превращался в холод… Мне стало легче...

Она осторожно положила ладони мне на виски. Я ощутил вдруг… даже не желание. Что-то зверское, поднимающееся во мне и заглушающее рассудок. Страсть проткнула меня насквозь так, что я даже не мог дышать и судорожно вдохнул, лишь когда она убрала руки......"

Ты мажешь мне правую лопатку какой-то мазью.

Боль отступает, но я не ценю этого отступления.

Я мог бы сложить за спиной ладони, и она так же сбежала бы вниз по позвоночнику.

Ты говоришь, что у меня режутся крылья, а сама думаешь, про другое, я знаю.

Ты думаешь, что я много сижу за монитором, и это проявления остеохондроза.

А я думаю, что это движется вверх кундалини. И оттого у меня вылетают то одна, то другая чакра. Сначала - "горело" сердце. Теперь до горла дошло.

А под лопаткой - просто старая рана. Ещё до Рождества Христова меня ранили в спину стрелой.

Но я подставляю тебе шею совсем не поэтому.

Я хочу, чтобы ты меня лечила. Всё равно от чего.

Бэд Кристиан
 

Танец провидицы

Есть танцы, которые принадлежат природе, но могут быть созвучны человеку. Но есть и те, которые созданы человеком, хотя и продолжают путь природы. И этот один из них. Плавный, вечно струящийся, как поток времени, танец провидицы. Ей некуда торопиться — она и так знает всё что было и будет. Скучно и страшно — знать всё наперёд, но провидица танцует. Ведь кому как не ей понимать — мир это танец, и он будет существовать, пока всё сущее в нём живёт, танцуя

Пройти тест

Приподнять завесу тайны

Происходит от ныне вышедшего из употребления выражения «покрывало Изиды». В Древнем Египте богиня Изида (жена Осириса, «умирающего и воскресающего бога») почиталась как хранительница сокровенных тайн природы и олицетворение ее жизненных сил. На храме Изиды в городе Саис была надпись: «Я то, что было, есть и будет: никто из смертных не приподнимал моего покрывала

Выражение «покрывало Изиды» вошло в обиход после выхода в свет стихотворения немецкого поэта-романтика Иоганна Фридриха Шиллера «Закрытая статуя в Саисе» («Das verschleierte Bild zu Sais»). В нем жрец саисского храма объясняет своему ученику, что за покрывалом, скрывающим статую Изиды, таится сама истина. Но никто не смеет коснуться этого покрывала, и только сама богиня может сделать это — явить миру истину.

Выражение «покрывало Изиды» употреблялось в смысле: покров, (завеса) тайны, скрывающий некие откровения, неизвестные истины. Соответственно приподнять (поднять и т. п.) «покрывало Изиды» — познать эти истины. Гилберт Честертон (рассказ «Небесная стрела»): «Он мистик-любитель, — с наивной готовностью отозвался Браун. — Их сейчас сколько угодно. Знаете, из тех, что сидят в парижском кафе или в кабаре и морочат вам голову, будто сорвали покрывало Изиды или открыли тайну Стоунхэджа (доисторические каменные сооружения неизвестного назначения в Англии. — Сост.). Для такого случая у них всегда найдется какое-нибудь мистическое объяснение».

Отсюда «приподнять завесу тайны» — поделиться тайной, рассказать нечто доселе неизвестное и т. д.


САИССКОЕ ИЗВАЯНИЕ ПОД ПОКРОВОМ

Влекомый страстью и истине, в Саис
Пришел однажды юноша, который,
Стремясь постигнуть тайную науку
Египетских жрецов, уже прошел
Немало ступеней к высотам духа;
Но рвался он вперед неудержимо,
Учитель отвечать не успевал
На все его вопросы. «Чем владею, —
Твердил он, — если не владею всем?
В познанье есть ли много или мало?
Ведь истина — не чувственная радость,
Которой мы, как суммою, владеем:
Порою — меньшей, а порою — большей.
Нет! Истина от века неделима!
Из радуги возьми лишь цвет единый
Иль из гармонии единый звук —
И ты ни с чем останешься, погибнет
Прекрасное единство красок, звуков».

Однажды, так беседуя, они
Вступили в одинокий круглый зал,
Где юноша увидел изваянье,
Покрытое завесой; с изумленьем
Учителя спросил он: «Что таится
Здесь под покровом этим?» И в ответ
Услышал: «Это — истина». — «Возможно ль? —
Воскликнул он. — Я к истине стремлюсь,
А здесь она таится под завесой?»
«Об этом ты спроси богов, — сказал
Ему учитель. — Ни один из смертных,
Так боги молвят, да не смеет тронуть
Священной ткани дерзостной рукой,
Пока ее мы сами не поднимем.
А если человек сорвет ее,
Тогда...» — «Тогда?..» — «Он истину узрит». —
«Какой оракул странный! Неужели
И ты, ты сам не поднял этой ткани?» —
«Я? Никогда! И даже искушенья
Не испытал ни разу...» — «Я не в силах
Тебя понять. Ведь если отделяет
От истины лишь тонкая завеса...» —
«Но и закон! — прервал его учитель. —
Весомее, чем мнишь, завеса эта.
Она, поверь мой сын, для рук легка,
Но тяжела для совести людской».
В раздумье юноша домой вернулся.
Томясь познанья жаждою, без сна
Он мечется, горя, на душном ложе
И в полночь вдруг встает. Неверным шагом,
Непобедимой силою влеком,
Подходит к храму. Здесь, легко и ловко
Одолевая стену, он с нее
Соскакивает прямо в круглый зал.
Достигнув цели, он стоит во мраке,
Со всех сторон объятый тишиной,
И мертвое безмолвье нарушают
Лишь отзвуки шагов по гулким плитам.
Мерцая, через купол проникает
Голубовато-белый луч луны;
И, словно бог, спустившийся на землю,
Под сумрачными сводами блестит
В таинственном покрове изваянье.
Подходит он, дрожат его колени,
Рука сама уж тянется к святыне,
Как вдруг его пронзил озноб и жар,
И он рукой незримою отброшен.
«Несчастный, что ты хочешь сделать? — так
В душе его взывает верный голос. —
Ты божество задумал испытать?»
«Да не коснется этой ткани смертный,
Пока ее мы сами не поднимем», —
Так рек оракул. Но не он ли молвил:
Покров поднявший — истину узрит?»
Нет, будь что будет, я его сорву!
И громко крикнул он: «Хочу увидеть!» —
«Видеть!» —
С насмешкой гулко повторило эхо.
Так он воскликнул и сорвал покров.
«И что ж, — вы спросите, — ему открылось?»
Не знаю. Только полумертвым, бледным
Он утром найден был у ног Изиды.
О том, что видел он и что узнал,
Он не поведал никому. Навеки
Он разучился радоваться жизни;
Терзаемый какой-то тайной мукой,
Сошел он скоро в раннюю могилу...
«О, горе тем, — твердил он неизменно
В ответ на все расспросы, — горе тем,
Кто к истине идет путем вины!
Она не даст отрады человеку».

2 - Перевод с латинского М. А. Кузьмина ( Апулей. Апология, Метаморфозы, Флориды. — М., Изд. АН СССР, 1960, с. 312), в его же переводе даются и другие цитаты Апулея.

Блог Доктора Бэйзила ^TM

найдено тут: http://www.liveinternet.ru/users/le_vampire_amoureux/post182287423/

Итак ты... Эрато

у музы любви и любовной лирики Эрато — в руках лира или плектр*. Эрато связана с принципом Великой Любви, дарующей крылья.Она сводит влюблённых, не смотря на их не совместимость.

Пройти тест

В благословенной Элладе, земле богов и героев, эту музу называли Эрато. Имя ее происходит от древнегреческого «Эрот» или «Эрос», означающего любовь. Верным и постоянным ее спутником был Эрос, но только не пухленький и розовощекий Купидон с луком и стрелами, так часто встречающийся на картинах эпохи барокко, а древнейший и вечно юный бог, сын самой Афродиты, богини Любви.

Эрато не только муза любовной лирики или мелики, то есть песен, исполняемых под струнный аккомпанемент, — это лишь одно из проявлений вдохновения, подаренного ею. Эрато считалась основательницей особого рода песни — гамелиона (в переводе — «свадебное пение»), подобно тому как Каллиопа считалась музой героической песни, а Полигимния — гимнов богам.

Свадьба в древней Греции была продолжительным и насыщенным музыкой обрядом, в который входили и шествие, и свадебное жертвоприношение. Впереди праздничной колесницы шли авлеты — музыканты, играющие на авлосе, деревянном духовом инструменте. При этом участники свадебной церемонии были убеждены, что шествие возглавляют не музыканты, а невидимый для человеческого глаза юный бог Гименей на своих белоснежных крыльях.

Легенда гласит, что Гименей был рожден не богом, а простым человеком. Однажды в самый канун нескольких свадеб разбойники похитили группу афинских девушек-невест. В городе воцарился траур, и все уже оплакивали судьбу несчастных. Но они неожиданно возвратились — привел их отважный юноша Гименей. Все люди стали радостно кричать: «О Гимен, о Гименей!» Под эти возгласы и состоялись свадьбы. С тех пор Гимен был обожествлен, и на каждой свадьбе поют гимн в его честь.

Эрато открывает человеку силу любви, дарующей крылья и позволяющей пройти любые испытания. Атрибут ее — лира, чело всегда увенчано розами, тонкий стан обвивают белые прозрачные одежды. Она являет собой еще и принцип чистоты, а также силу исцеления и одухотворения, которой всегда обладает любящий. Эта сила дает возможность творить в самом глубоком и прекрасном смысле этого слова, творить во всем и везде. Еще и поэтому Эрот — одно из самых древних и самых сильных божеств на Земле: именно он дал возможность родиться всем остальным богам, человечеству и всему, что существует.

Рядом с именем Эрато возникают образы прекрасных пар, проходящих свои испытания, которые порой требуют от них переступить черту жизни и смерти, но, несмотря ни на что, быть вместе: Амур и Психея, Орфей и Эвридика, Ромео и Джульетта, Тристан и Изольда и многие-многие другие. Эрато и сейчас поет гимн Великой Любви, дарующей и исцеляющей, рождающей и творящей, объединяющей и не знающей границ. Она поет, но слышим ли мы ее песню?

Эрато. Осеняя крылами любви
Анна Юдина

Егоров Валерий
Десять строк – ответ на рецензию Александры Барвицкой на стих
"Girl vip, четыре типа женщин, кто?"
http://www.stihi.ru/2005/08/14-553

Десять строк о Женщине-Музе:

Чтоб Музой быть, совсем не значит – петь.
Та Муза, - что позволит сердцу своему гореть,
В мужчине видеть, то, что он пока в себе не знает сам.
Такую Музу видно по глазам…
Походке… Грации… Движенью… и… Молчанью.
Ответному… из сердца трепетанью…

Не маловажна, а значИма! - для мужчины – Верность!
Не растираж себя средь прочих… Откровенность!

Ещё? – а, впрочем, всё – пустое: нет ли?! стоишь?!..........
Чтоб Музой быть, ей нужно быть. Всего, лишь!..

***
Полночь досыта звезд половила
И устала от долгой игры,
И печальной Луны половина
Прилегла
на верхушке горы.

Где же блудная бродит планета,
По небесным петляя полям,
Что,
как лунное яблоко это,
Нашу жизнь рассекла пополам?..

На какие вершины ни выйдем -
Ни за далью и ни за горой,
Как вот эта Луна,
не увидим
Мы своей половинки второй.

Только вечно мерещится рядом
Та,
что видеть во сне мы вольны.
Как едва различимое взглядом
Очертание
полной Луны.....

 

ЗВЕЗДА ЛЕТИТ

А вечер снова взнуздан жаждой счастья.
В пернатом сумраке летит звезда.
И тишина!.. Как будто все напасти
И не гостили в мире никогда.

Как будто в мире беды не бывали.
Летит звезда. Поля небес пусты.
Звезда летит, и в сумрачном провале
Её поймать пытаются кусты.

Так ожиданье сладко и тревожно.
Горит звезда. Густее тишью темь.
И черный ствол, как сломанный треножник,
Дрожит, держась за собственную тень.

Звезда сгорает в сумраке пернатом,
И дым листвы дыряв, как решето,
И длится миг, и что-то выбрать надо.
И страшно выбрать что-нибудь не то.

Айбек

 

Кофе

Какое кофе Вы предпочитаете? via Нострадамус
Интересное: Like Putin

Чтобы ты не скучала, я приду, недотрога,
И упрячу в карманах запах прелых ночей,
Две щепотки печали отмету от порога,
А кота из тумана занесу на плече.

Задремавшей порою нашепчу, наморочу.
Мне не надобно много - то ли явь, то ли сны.
Двери настежь раскрою то ли в ночь, то ли ночью,
Проложу путь-дорогу сквозь улыбку луны.

Виноградный балкон, что увит парусами,
Сходит со стапелей величавым царём.
Поднят якорем дом. Мы берём его с нами,
Вспенив пух тополей над слепым фонарём.

Я мечтал так. Сначала. В позапрошлую среду,
Что любую беду я рукой отведу.
Чтобы ты не скучала, я к тебе не приеду.
Чтобы ты не скучала, я к тебе не приду.


© Copyright: Наталья Родик, 2009
Свидетельство о публикации №1903211963


Осенний мираж...