Тонкий лучик лез по краю стола… Это был последний лучик надежды… Последний росчерк уходящего лета… Но вот и он погас, утонув в безумном плаче осени… а за окном ревело небо, огромными горючими слезами – оно оплакивало жизнь мою… Природа выла и металась, сострадая дочери своей – ей больно, когда ее дети теряют крылья и разбиваются о камни бытия… Но вслед за осенью пришла зима и укрыла истерзанное тело мое пуховым одеялом… и застыли слезы мои острыми стрелами, готовыми убить каждого, кто посмеет наступить на мои обломанные крылья… Она укрыла меня среди скал и хлестала меня по щекам снегами, стараясь привести меня в чувства… И вьюга толкала меня в спину, заставляя очнуться от комы отчаянья… А потом пришла весна и подобно робкому подснежнику, пробивающему путь сквозь толщу снега, ко мне медленно пополз маленький тонкий лучик. А за ним следом пришли еще несколько и начали играть в салки на моих сложенных крыльях. И от их тепла начали заживать старые раны и на них стали появляться маленькие совсем хрупкие и нежные перышки, которые при каждом порыве ветра готовы были сорваться с кожи и улететь прочь… А потом нахлынул теплый бриз и обволок меня нежным дыханием света… И с ним пришло солнце – большое и теплое, яркое и жаркое. И от всей этой теплоты и красоты так защемило в моей израненной душе, что по щеке потекла последняя слеза… Но то была слеза не боли и обиды, то была слеза очищения и воскрешения – моя душа воскресла и снова воспарила навстречу новой надежде, навстречу новому свету, на встречу к новому дню…