ты можешь как и многие его девушки до тебя
сидеть на холодном полу с потекшей тушью и жалеть себя
биться головой с растрепанными волосами об стенку
с очередной душевной царапиной как ссадиной на коленке

ты можешь сырыми своими глазами представлять
как он обнимает другую, с желанием поцеловать
как он на нее смотрит и совсем не помнит тебя
твои волосы, губы руки, дыхание дождя

ты можешь выпить за эту ночь столько, чтобы завтра не встать
наглотаться таблеток, и ждать, когда начнешь засыпать
в тайне надеяться на врачей, на то, что кто-то придет
а если нет, то так даже лучше, ведь он тебя все равно не ждет

ты можешь спать с другими мальчиками
царапая их спины ногтями на дрожащих сейчас пальчиках
пытаясь впитать в себя запах чужих
разделяя свою вешнюю боль на других

но еще ты можешь сильно ударить себя по щекам
остановить взгляд на зеркале, в котором отражается хлам
выпрямиться, встать на забытые шпильки и идти вперед
забывая его с каждым шагом, зная, июнь ничего не вернет;

Ногтями по обнаженным нервам - твоя любимая забава...

по каким признакам, расскажи мне, ты определяешь, что я дышу?
может, землю берет оторопь, иней, мелкая нервная дрожь, когда я делаю шаг,
или исковерканы белизной на миг становятся стекла - может, на них оседает шум
моего дыхания, или там, в табачной лавке, внезапно переходят на шёпот -
откуда еще тебе знать, что я всё еще здесь

«… - На твоей планете, - сказал Маленький принц, - люди выращивают в одном саду пять тысяч роз… и не находят того, что ищут…
- Не находят, - согласился я.
- А ведь то, чего они ищут, можно найти в одной единственной розе, в глотке воды …
- Да, конечно, - согласился я.
И Маленький принц сказал:
- Но глаза слепы. Искать надо сердцем…»

Я узнал главное – чтобы стать счастливым, надо пережить состояние ужасной несчастливости. Если не пройти школу горя, счастье не может быть прочным. Три года живет та любовь, что не штурмовала вершины и не побывала на дне, а свалилась с неба готовенькая. Любовь живет долго, только если каждый из любящих знает ей цену, и лучше расплатиться авансом, не то предъявят счет апостериори. Мы оказались не готовы к счастью, потому что были не приучены к несчастью. Нас ведь растили в поклонении одному богу – благополучию. Надо знать, кто ты есть и кого ты любишь. Надо завершиться самому, чтобы прожить незавершенную историю.

-Знаешь,- он говорил,- я так одинок,так пуст,
Хоть друзей пруд пруди, и каких-то знакомых тоже,
У одних - нет ума,у других - отвратительный вкус,
Я встречаюсь с ними,а сам думаю:боже,боже,
Куда катится мир?,-и я так одинок,так зол,
Столько слов,разговоров,каких мне совсем не нужно,-
Что болит голова,и я пью коньяк,папазол,
Но встречаюсь с ними,приглашаю к себе на ужин,-
Для чего?- от рождения все мы одни,одни
И умрём,-суета сует,-чувствую,что я лучше,
Ну,допустим,...кого-то...,и хочется мир казнить,
Или просто оставить за проволокой колючей,
Знаешь,как хорошо ,быть такой,как ты.Не скучай!-
Она знала - к а к.И молчала о том,как - страшно.
Одиночество - это когда пьёшь холодный чай,
Вовсе даже не замечая ,что он вчерашний

Я сижу на болеутоляющих таблетках,очень много вру маме,чрезмерно
часто пью кофе и от волнения постоянно кусаю пальцы,а в висках у
меня одна и та же музыка.Каждое утро я складываю в сумку несколько
пачек,тетрадь,тысячу рублей и надежды,и выходя в туманные восемь,
по привычке несколько раз повторяю слово "Дышать".

Осень просит взлетать и падать с ней, смотрит долго, роняет грусть.
На тебя она смотрит тягостней. Я опять за тебя боюсь.
<...>

Осень схлынет, и что-то включится. Ночью градус идёт к нулю.
Ты ведь знаешь, что всё получится.
Я люблю тебя.
Я – люблю.

А он тебя давно не понимает
Наплевал на тебя и с другими мечтает
Их обнимает
Им же играет
Свой немецкий джаз
И теперь не говори, что так не бывает
Когда сперва от любви разрывает
А потом это все охладевает,
Окаменевает
И уже как пол года тебе его слишком хватает

Я слышала, где-то кто-то разрезает
Это счастливое "нас".

Когда он уходит, ты сходишь с ума. От горя, от ревности, от обиды. Он, такой нежный, такой трогательный, такой любящий — он просто не мог этого сделать. Сначала ты просто не понимаешь, что произошло — обзваниваешь его друзей, знакомых, опрашиваешь подруг, думая, что с ним что-то случилось. Но те лишь разводят руками или мычат, что недавно видела, но «не очень уверена, когда точно». Ты начинаешь думать о самом страшном: его сбила машина, у него серьёзные неприятности, он попал в больницу, он… Любящее существо слепо. Нас бросают, нас втаптывают в землю, а мы ничего не видим. Верим, любим, надеемся. Понимание приходит позднее. Недели через две. Он ушёл. Бросил. Предал. Убежал. Его больше нет рядом.

девушка, отраженная от меня - абсолютно пьющая
абсолютно тонкая и нервозная мягкость стен
оставляет следы и на мне. и от случая к случаю
эту девушку (раз в три минуты лгущую,
о "пора домой" и о синяках с колен)
толкает на измельчение имен и вен,
эр, остановок, порванных арфовых струн.
остается еще пять лун
до того состояния, когда уже можно всем
рассказать, про мальчишку, который был абсолютно тем,
рисовал круги и тогда был нетрезв совсем.

и вообще с тех пор она - абсолютно его.
и вообще с тех пор она - абсолютный ноль.
она, конечно, хотела, но в этом соль.
вечная девушка спит за рулем "Рено"
солнечный мальчик, он до сих пор поддат.
он же - ее начало координат
он же - ее отчаянье и шоколад
вместе они не спят,
не едят, не пьют
вот он - конечный, незыблемый
абсолют.

мне бы тебя не видеть и бить всех больно

за имя твое простое, случайно сказанное

в рваном кругу наших старых общих знакомых,

бить по губам их с силой, да руки связаны



мне бы тебя не видеть, оно и себе дороже

смотреть на других,по ночам пить вино с хорошими

да вот только шифт-делит нажать невозмножно

фото-папка пестрит тобой и бумажным крошевом.



мне бы тебя не помнить, из памяти вырезать

выжечь безжалостно всеми огнями синими.

все что останется - на листик в клеточку выписать

и подальше его. и забыть чем когда-то были мы.



и еще где-то месяц не спать по ночам. дергано

выключать телефон и включать от случая к случаю,

ненавидеть тебя своим каждым внутренним органом.

мне бы тебя не помнить, так что ж ты мучаешь?!

Давай придумаем.
Подумаешь,
что октябрю на нас
с высокой башни,
с первого ряда.
И в потолок
устремляются взгляды.
Я от получки до подоконника
Ты там что-то задумал
Я безумна.
Безумно
рада.
Не выдавай.
Не выкладывай.

У нас вечный секс втроем: я, он и мой мозг

Она пытается отучиться болеть и плакать,
И звонить ежедневно, и слышать его баритон,
Который вонзается в нее по самую мякоть,
И горько пьется четвертым виски со льдом.
Она встречает рассветы в свои плюс восемь,
И отражается в лужах с небом, когда болит.

«Ты знаешь, - говорит, - так внезапно настала осень,
И у меня вместо сердца огромный теперь магнит…
Он тянет меня по делам, небольшим, но важным,
И в сутки мои булавки не протолкнешь…
А я звоню тебе, вот сейчас, в пустоте бумажной
И плевать, чем кончится эта ложь…»

Он верит.
Она смеется.
И ночь на части.
Пронизана, обесточена и без сна.
«Ты знаешь, - говорит, - я с тобою узнала счастье.
Оно огромное, словно город.
А в нем весна…»

Она садится на пол, жалеет, что вы не вместе.
Дождь снова стелет осень своим серебром,
«Ты знаешь, - говорит, - потерялась в своем норд-весте.
А рядом с тобой мне хочется быть Добром…»

До пропасти - ровно метр. ты – мальчик с другой планеты. ирисок и крепких нервов.
ты двигаешься в аллегро. ты знаешь, как делать больно. но только мне нужно больше.
сознание в легком трансе… наверное, обознался…

я девочка из цунами. из терпких нелунных сказок. больна и немного мазо…
неострым, но очень грязным ножом ковыряю раны. и платьице – наизнанку.
безбашенно-бесконтрольна. я тоже умею – больно…
ты – милый… но это - похуй… не трогай меня…

мне плохо…

Много ли я знала волшебников в своей жизни?
Много ли я знала художников, умеющий рисовать словами?
Умеющих выводить мои портреты взмахом губ.
Умеющих читать мои мысли движением электронной кисти.
Умеющих видеть моих глубоких ангелов и бесов.

Мне кажется, что протянув руку я снова смогу ухватиться за тебя.
Мне кажется, я смогу пройти сквозь вечность угаданных желаний.

Ответь мне, протянешь ли ты мне свою руку?
Спроси меня, что я тогда почувствую?

Дай мне знак. Оставь отпечаток ладони на запотевшем стекле.

Поздно?
_________________________________________________________________________
Главное, что я еще чую,
Главное, что я еще помню,
Жаль, что я совсем не рисую
Мне бы хотелось,
Рисовать твои руки,
Читать твои мысли,
Не думать о звуках,
Не помнить о числах… (с)