Глава 4. И лишь сердце верит
Люциус

Меня уже привычно выдергивает из сна. Сердце стучит часто и громко, а руки все еще помнят удивительную шелковистость смоляных волос. Голова гудит от надежды и неверия. Песня, которую я услышал сегодня, была будто отражением реальности. Неужели этот юноша и впрямь существует и притом подозревает о моем незримом присутствии рядом с ним? Горло сдавливает спазм. Вскакиваю с постели и начинаю расхаживать по спальне. Колдомедик, которого я не так давно вызывал, ничего не обнаружил во время осмотра, и я решил, что это мой мозг решил сыграть со мной злую шутку, но теперь…
А что теперь? Конечно, приятно узнать, что ты все же не сумасшедший, вот только понятнее сложившаяся ситуация не становится. Устало опускаюсь в кресло. Рука тянется к бутылке с янтарной жидкостью. Тут же одергиваю себя. Так и алкоголиком стать не долго. Часы на стене пробили пять часов утра. Ложиться спать уже нет смысла, поэтому накидываю шелковый халат и иду в сад. Меня окутывает запах цветов и прохлада летнего утра. Тишина и покой, о которых я недавно так мечтал, начинают давить. Вот только чувствую, что причина этого кроется в моем ночном «кошмаре». Усмехаюсь и вдыхаю свежий воздух. Возбуждение из-за сна уже прошло, оставив после себя тепло в душе и робкую надежду. Привычно пытаюсь загнать чувства вглубь сознания. Однако на этот раз выходит плохо. В голове всплывает извечный вопрос человечества: что делать? Неожиданно вспоминаю, что вчера мне прислали два билета на новую постановку в опере. Резко останавливаюсь на месте. Может быть, юноша из сна будет участвовать в ней? Бред. Признай, Люциус, ты просто зациклился на нем. Мерлин, веду себя как гормонально неуравновешенный подросток. «Нужно взять себя в руки». И тут же, в противовес уверениям себя любимого, разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь в кабинет.
«Полет любви» - выведено витиеватым почерком на цветастой картонке. Если мне не изменяет память, опера написана по мотивам легенды о любви вейлы Мириам и волшебника Уайта. Весьма слащавая, хотя и с трагическим исходом, история. Никогда, в отличие от Нарциссы, не любил подобные представления. И все же, если есть хоть один шанс увидеть там «мое видение», придется пересмотреть свои приоритеты. Найти юношу надо во что бы то ни стало. Иначе в скором времени придется бронировать себе палату в Святого Мунго из-за постоянно раздирающей душу тоски, предчувствия встречи и в то же время неверия в истинность существования обворожительного певца. Усмехаюсь и сажусь за рабочий стол. Уснуть сегодня все равно больше не получится.

****

Презрительно окидываю взглядом присутствующих. Нет, ну в самом деле, в оперу стали пускать всякий сброд. Пожалуй, я даже не удивлюсь, если увижу среди присутствующих Уизли. В их извечных ярких тряпках. Ох, не вспоминать о прошлом, не сейчас. Сажусь в кресло, расположенное в верхней ложе, и применяю оптическое заклинание, чтобы лучше видеть то, что происходит на сцене. Гул голосов вокруг замолкает, и гаснут свечи. Свет остается только на площадке перед первыми рядами зрителей. Появляется первый участник предстоящего действа и рассказывает о юном маге-аристократе Уайте, который отправился в далекое странствие, после чего на сцене начинают развиваться «захватывающие» события. Уже через час я начал откровенно скучать, да и никого, хоть отдаленно похожего на «мое видение», я пока не увидел. Тяжело вздыхаю и прикрываю глаза. Глупо было надеяться на что-то. Хотя в последнее время мне вообще все кажется глупым, как и сама жизнь. Мотаю головой, разгоняя крамольные мысли и вновь смотрю на сцену, на которой появилось новое действующее лицо. Юноша с черными волосами и изящным телосложением стоит напротив парочки влюбленных. В его руках зажата шпага. Я подаюсь вперед. Может быть.… Сжимаю перила балкона. Так похож. Но тут он начинает петь, и я разочарованно выдыхаю. Надо же, даже не заметил, что пару минут почти не дышал. Горько усмехаюсь и, встав, ухожу. Хватит с меня на сегодня разочарований.
В холле стоит тишина, и я беспрепятственно прохожу до дверей на улицу. Быстрая аппарация, и я дома. И как по сценарию: кабинет, бокал виски и гнетущая тишина. И в этот момент, как удар молота, мысль: как же я устал от всего. От одиночества, от постоянного притворства, от пустоты в душе. Рука опускается сама по себе, и на пол падает стакан с остатками янтарной жидкости. Хочется на все плюнуть и… А вот что «и» - и непонятно. Перед мысленным взором вновь появляется тонкая фигура юноши, затерявшегося в тумане сна.
- Кто же ты? – шепчу еле слышно. – Почему сводишь меня с ума?
Но в ответ лишь тишина. Вскакиваю и со всего размаху запускаю бутылкой виски в стену, вымещая на ней все свое отчаянье и злость на несправедливость мироздания. Звон стекла гулким эхом разносится по кабинету, заставляя меня прийти в себя. «Я Малфой. А Малфои никогда не сдаются и не впадают в депрессию», - как мантру, твержу эти слова. Одергиваю мантию, окончательно выплывая из подавляющих разум дум, и твердым шагом иду в спальню. Завтра будет новый день, новые проблемы. И не время унывать. Хм. Не забыть бы в выходные наведаться в Хогвартс, а то МакГонагалл давно приглашала.

Глава 5. Когда душа поет
От автора

Аппарировав к воротам Хогвартса, Люциус неспешно направился к замку, попутно разглядывая окружающую обстановку. И был весьма доволен тем, что видел: разрушенные в нескольких местах стены школы восстановили и почти достроили башню Гриффиндора, зеленная трава вновь окутывала землю ровным покровом - и не скажешь, что еще пару месяцев назад то тут, то там были черные выгоревшие проплешины и лужи крови. Хмыкнув своим мыслям, Малфой зашел в замок, и его тут же окутала волна громких стуков и криков. Мимо пробежала пара рабочих, даже не удостоив блондина взглядом. Восстановительные работы шли полным ходом.
Не став больше терять времени, Люциус свернул в коридор, ведущий в кабинет директора. Знакомая статуя гаргульи отступила, стоило ему только подойти. Презрительно улыбнувшись, Малфой встал на нижнюю ступеньку, и лестница начала плавно двигаться вверх, доставляя посетителя к двустворчатым дверям директорского кабинета.
- Доброе утро, мистер Малфой, - приветственно кивнула директриса, стоило только мужчине зайти.
- Я бы с этим поспорил, - хмыкнул Люциус, на его лице застыла привычная маска презрения, которая заставила Минерву недовольно поджать губы. – Так зачем вы хотели меня видеть?
- Поскольку вы являетесь главой Попечительского Совета, то мне хотелось бы обсудить с вами некоторые вопросы, касающиеся школы.
- Точнее, их финансовую часть, я так полагаю? – усмехнулся Малфой.
- В том числе, - холодно ответила МакГонагалл.
Люциус мысленно закатил глаза: конечно, что им всем еще может быть нужно от слизеринцев, кроме денег. Поудобнее устроившись в кресле, мужчина приготовился к нудной беседе.

****

В этот выходной Гарри решил изменить своим принципам и поиграть на музыкальном инструменте не ночью, а утром. В последнее время чужое присутствие ощущалось гораздо острее, что вызывало волнение и трепет во всем теле; и Поттер надеялся, что при свете солнца он сможет посвятить себя музыке полностью, не отвлекаясь на внешние раздражители. Выбрав один из классов в подземельях, юноша трансфигурировал один из стульев в мягкий плед и уселся на него. Привычно положив раковину на колени, Гарри провел пальцами по ее спирали. Лучики струн завибрировали, начиная позвякивать. Блаженная улыбка расплылась на лице Поттера. Закрыв глаза, он провел кончиками пальцев по струнам, и по кабинету растеклась мягкая и завораживающая мелодия. Юноша мерно раскачивался в такт музыке, упиваясь ее магией. Через какое-то время он начал напевать незатейливую песенку, все глубже впадая в подобие транса.
Однако стоило Гарри только расслабиться, как он вновь почувствовал на себе взгляд «своей тени»; рвано выдохнув, юноша резко повернулся в сторону двери, уже привычно ожидая уловить лишь отблеск платиновых волос и неясного движения. Каково же было его удивление, когда вместо этого, он наткнулся на вполне реальный взгляд серых глаз.

****

Спустя два часа разговоров, споров и обсуждений насущных дел Люциус наконец выбрался из директорского кабинета, что не могло не радовать: он никогда особо не любил общаться с бывшим заместителем Дамблдора. Раздумывая о том, чем в первую очередь стоит заняться, он не заметил, как ноги вывели его к коридору, ведущему в слизеринские подземелья. Остановившись, Малфой недоуменно уставился в проход.
- Хм, а, в принципе, почему бы и нет, - усмехнулся Люциус. – Должен ведь я убедиться, что для змеек сделали должный ремонт.
Уверенным шагом он направился по знакомому с детства маршруту к гостиной Слизерина. Стоило ему углубиться в подземелья, как слух уловил тихую мелодию. Замерев на месте, Малфой прислушался. В районе солнечного сплетения что-то сжалось, а сердце забилось быстрее. Словно во сне, Люциус медленно направился в сторону звука, но, как только услышал тихо напевающий в такт мелодии голос, он сорвался на бег.
Рывком распахнув дверь, белокурый мужчина замер на месте: посреди почти пустого класса сидело его ночное видение. Будто почувствовав его, видение резко замолчало и развернулось. Глаза цвета изумрудов удивленно расширились, а из ослабевших рук выпала огромная раковина, издав какой-то возмущенный звон. Медленно поднявшись, юноша сделал несколько шагов навстречу мужчине, который с жадностью разглядывал так давно поселившегося в его снах певца. Протянув руку, Люциус ухватил Гарри за запястье, крепко сжимая, будто боясь, что тот снова растворится в тумане.
- Это ты, - один вздох на двоих, на грани слышимости, словно выдох в губы друг друга. И страстный поцелуй, поглощающий, утверждающий, закрепляющий права на того, кого так долго искал. И понимание, что ты больше не один. Теперь уже не один.
А в душе зарождается мелодия, начинает вибрировать, как струны инструмента сирен, выливаясь в песню, одну на двоих:

Луч златого солнца скрылся,
Небо пламенем горит.
Надо мною ты склонился,
Не забуду этот миг.
Говорил, что все проходит
И за ночью утра свет,
Но любовь, когда приходит,
Нам дарует вечность лет.

На закате в поле чистом
Убегу, сплету венок
Из фиалок тех душистых,
И венчает меня Бог.

Мы повенчаны Землею,
Мы повенчаны Луной,
Звезды, блики небосвода
Обвенчают нас с тобой.

Знаю, помнил ты другую,
Знаю, ты любил других.
Обернусь морской волною
И омою нас двоих.

И повенчаны Водою,
И повенчаны Луной,
Звезды, блики небосвода
Обвенчали нас с тобой.
Звезды, блики небосвода
Обвенчали нас с тобой.
Та любовь кружить орлицей
Будет вечно над землей. [3]

Эпилог
Гарри

Вдыхаю пьянящий запах моря и улыбаюсь. Сейчас я с уверенностью могу заявить всему миру, что безгранично счастлив. Поворачиваю голову в сторону: Люциус по привычке раскинулся на лежаке, такой безмятежный и родной. Губы вновь растягиваются в улыбке. Кто бы мог подумать, что между нами могут возникнуть столь безграничные чувства, как любовь и доверие, несмотря на все те препятствия и сомнения, через которые нам пришлось пройти. После того памятного поцелуя в заброшенном классе прошло шесть лет, и я иногда с содроганием, а иногда с теплом на душе вспоминаю их. И это неудивительно: между мной и Люциусом никогда не было приязни, и нам пришлось долго идти к тому, что мы имеем сейчас.
Хм. После нашего страстного поцелуя, связавшего нас, я все же сходил в Гринготтс, где подтвердились мои подозрения: я оказался наполовину сиреной. Конечно, отращивать хвост я не мог, но зато с легкостью находил контакт с любыми водными животными и жителями, а также научился находиться под водой несколько часов, не всплывая на поверхность, что не могло не радовать, ведь свою дальнейшую жизнь я решил посвятить работе с морем и его обитателями. Единственное, что меня удручало, так это то, что касалось партнера. Нет, я, конечно, мог прожить спокойно и без него, но это было бы чертовски трудно, да и вряд ли я смог бы снова вынести одиночество. Как я понял, Люциус тоже. Поэтому я рад, что тот не отступил и все же сумел убедить меня в своих чувствах. Так что спустя два года метаний и сомнений - ну не без этого - мы решили пожениться. Воспоминания о выражении лица хорька, когда мы сообщили ему эту радостную весть, до сих пор греют мне душу.
Не удержавшись, хихикаю. Люциус поворачивает голову в мою сторону и вопросительно приподнимает бровь, но я только улыбаюсь и мотаю головой. Он улыбается в ответ. Ах, как я люблю его такого - расслабленного и безмятежного. Отрываюсь от созерцания любимого и вновь устремляю взгляд в море, начиная погружаясь в воспоминания.
Конечно, наша свадьба вызвала большой резонанс у общественности. Сколько было осуждающих статей, косых взглядов и «добрых» магов, пытающихся нас разлучить. Но мы выстояли, чем я, несомненно, горжусь. И все же в результате нам пришлось уехать из Англии. Мы купили домик на побережье Валенсии в Испании рядом с океанариумом, в котором я теперь работаю, как в магической его части, так и в маггловской. Люци, конечно, ворчал поначалу, но потом успокоился. Тем более что я подал ему отличную идею, которой он теперь и занимается: меня всегда удивляло, что у магов, при всей их магии, так мало различных развлекательных центров наподобие маггловских катков, парков развлечений с забавными каруселями, кинотеатров и так далее; Люциус на мои вопросы только пожимал плечами, но в результате все же загорелся идеей построить магический парк развлечений, который, к слову сказать, пользуется сейчас большим успехом, хотя и открылся всего полгода назад.
Однако, пожалуй, все события, приключившиеся с нами, меркнут рядом с рождением нашего сына Ориона. Через полтора года совместной жизни мы решили завести ребенка. Это вызвало немало споров и ссор. И все же в конце концов мы смогли прийти к общему мнению. Суррогатной матерью Ориона стала Мари, девушка из чистокровной, но бедной семьи. Хотя я вообще не понимал, чего Люциус парился так сильно по поводу того, кто это будет - чистокровка, полукровка или вообще сквиб, ведь благодаря специальному ритуалу Орион являлся только нашим сыном и от матери ничего не наследовал. Ох уж эти представители древних родов. Непроизвольно хмыкаю и поворачиваю голову в сторону нашего коттеджа. Сейчас с нашим сыном возится Драко. И кто бы мог подумать, что тот может быть таким заботливым. Помню, какой у хорька был взгляд, когда ему показали братика, столько умиления и восхищения. По-моему, он был даже счастливее нас с Люциусом. К тому времени мы наконец смогли забыть все распри и обиды. Точнее, Драко забыл, я-то уже давно простил ему все каверзы, устраиваемые им в школе.
Встряхиваю головой, прогоняя образы прошлого, и вновь гляжу на мужа.
- Люциус, пойдем купаться, - просительно тяну я.
- Гарри, рыбка ты моя, мы все утро плескались. В отличие от тебя, я не могу весь день сидеть в море.
- Ну, Лю-ю-ю-юци, - капризно надуваю губки, пытаясь при этом не расхохотаться.
- Да, да, - сонно соглашается он, при этом даже не пошевелившись.
Ах так, ну все. Хитро улыбаюсь и подбираю лежащую рядом раковину, иду к морю. Зачерпываю немного воды и с помощью заклятья делаю ее ледяной, после чего возвращаюсь назад. Люциус все так же лежит, подставив спину солнцу. Что же, сам напросился. Переворачиваю раковину с водой и быстро отскакиваю в сторону.
- Гарри! - возмущенно кричит Люциус и разворачивается на лежаке.
- Да? – делаю невинную мордашку.
- Зараза маленькая, - усмехается он и снова поудобнее устраивается на цветастой ткани. – Вместо того чтобы мучить меня, лучше спой.
- Но я не взял с собой раковину.
- Твой голос сам как музыка, да и море тебе подыграет.
Хм. Море. Да, море подыграет. Улыбаюсь и сажусь на валун, находящийся неподалеку. Мои глаза закрыты, магия расходится от меня кругами, заставляя морские волны биться о берег и шуметь в нужном мне ритме. И, кажется, из самой души рвутся слова песни:

Тучи облаков, бьют молнии над нами,
И каждый новый день дарит новые испытания.
С душой, но в отчаянии, любовь и признание,
сколько людей позади мы оставили.
Боже, дай крылья, дай сил мне бороться,
Дойти до конца, пусть вокруг светит солнце.
Вокруг тишина, но пульс еще бьется
На грани депрессии, но он не сдается!
Каждое падение делает меня сильней,
Во мне растет буря и ждет свое время.
Твёрдо решил и пошел к своей цели.
Прости меня, Боже, прости и поверь мне,
Хоть небо раздвинется, что-то случится,
Назад не вернуться, нам не остановиться.
Взлетай, моя мечта, лети к небу птицей,
Это только начало, мы будем биться!

Я обрёл мечту, потеряв счет дней,
Но остался здесь, я остался с ней.
Этот новый мир меня изменил,
Но я буду жить, верить и любить.

Мои мечты просты, удивляюсь даже,
Как без них умудрялся выживать раньше.
Существовал, прожигал годы,
Любовь, свобода - не знал, что это.
Я обрёл мечту, и все стало ясно,
Жизнь опасна на поворотах не напрасно.
Свобода, Любовь - как же вы прекрасны!
Вабанк на zero, и педаль на красный.
Паутина под названием счастье.
То победы разные, то опять пасмурно.
И недели, катастрофы, потери.
Улыбаюсь солнцу и в мечту я верю.
Быстро тикают годы, я плюю на невзгоды
И влюблен в богиню по имени свобода.
Я ворую любовь, не стесняясь кражи,
Мои мечты просты - удивляюсь даже...


Я живу, как могу, я живу выбирая
Меж черным и белым, между Адом и Раем.
Ведь всё в моих руках: уверенность и страх,
Победы, поражения, слезы на глазах.
Сегодня сотни сердец ждут от меня чего-то,
Завтра не знаю, что сделает погоду,
Может, упаду вниз, или что ещё. Слушай,
Господи, прости, отдай мне мою душу,
Всё не так, как раньше, я живу мечтою,
И чем ближе к ней, тем больше беспокоит.
Я молю, о Боже, дай мне силы, чтобы
Я разрушил мир и снова построил красиво...

Может быть, ты устал от мечтаний,
И хочешь вернуть всё, начать всё сначала,
Может, ты не готов был идти,
Но знаю, что хочешь, зачем тогда надо.
Этот белый свет, как киносюжет:
Мы вдвоем, и дождь льёт над нами.
Не могу понять, между да и нет,
Хватит ли мне сил на все испытания?


Я обрёл мечту, потеряв счет дней,
Но остался здесь, я остался с ней.
Этот новый мир меня изменил,
Но я буду жить, верить и любить. [4]

Да, я наконец обрел то, о чем мечтал, и теперь не променяю свою любовь, свободу и семью ни на что на свете и буду бороться до конца, если потребуется.
_______________________
[1] Lumen «Сколько»
[2] Невидь — Я верю, ты меня встретишь
[3] Аркаим «Повенчана»
[4] Стас Шмелёв «Я обрел мечту»
Конец