Есть понятия, которые словно невидимыми нитями привязаны к конкретным местам. Так, вряд ли кто-нибудь будет спорить, что шампанское должно быть французским, спагетти – итальянским, а танго – аргентинским…
Танго в Россию, а затем и в Казахстан, в свое время ворвалось, словно южный ветер, из утонченной Франции. Правда, французы изрядно модернизировали этот танец, добавив в него европейскую стильность и переменив ударение. Именно "аргентинское танго" в мгновение ока покорило Россию и окрестности. Знаменитые одесские шансоны, интонационно очень тонко передают атмосферу тех времен: набриолиненные проборы, синхронные повороты, чувственные жесты. Струящийся дым из длинных сигар в тонких женских пальцах. Разряды страсти, флюиды опасности. Щека к щеке. Взлетающая из-под платья соблазнительная женская ножка…
Увы, это только привычные клише, а чтобы понять, какое оно аргентинское танго, необходимо поговорить о двух составляющих этого "танца одиноких сердец" – Аргентины и собственно танго.

Какое все-таки замечательное название у этой страны: Серебряная! Ведь аргентум с латыни – серебро. Однако, по иронии судьбы, доблестным испанским конкистадорам было суждено найти серебряные россыпи, а богатство Аргентины составило золото, золото пшеничных полей. Именно первоклассная пшеница стала подлинным национальным сокровищем. Кстати, о национальном. Трудно представить, что в середине XIX века в Аргентине проживало около 800 000 человек, из которых две трети – метисы, а 100 тысяч – индейцы. Прошло несколько десятилетий. И в 1932 году население Аргентины достигает 12 миллионов, из которых 11 – эмигранты – выходцы из Европы и их потомки! Вот так словно из ничего, как в огромном калейдоскопе, из европейской мозаики возникла уникальная по своему колориту страна.
Эта иммиграция и принесла в Аргентину самое главное новшество – европейский стиль жизни, а вернее, ее прожигания. Пришла мода на шампанское, открылись сотни казино и питейных заведений, где встречались люди самых разных судеб. Аргентинцы всех мастей. Все повидавшие неукротимые пастухи гаучо. Изысканные джентельмены. Новоиспеченные богачи – калифы на час. Все потерявшие аристократы. Головорезы. Богема… Клубы дыма. Водопады вина и, конечно же, женщины самого разного поведения. И в этой атмосфере бесшабашного веселья, порока и разбившихся вдребезги надежд и родилось танго.
Вначале танец, в основе которого присутствовали африканские ритмы, испанский темперамент, индейская пластика и европейские мотивы, исполняли исключительно мужчины. Суровые бродяги с горящими глазами, с шерстяным платком на шее, подобием цилиндра на голове и со стилетом в кармане выходили на танец как на состязание. В котором не было ни победителей, ни побежденных. Просто соревнование двух мачо, двух характеров, двух ловких мужских тел. Демонстрация энергии, внутренней силы, сексуальности…
Но где сексуальность, где искрясь, сталкиваются мужские характеры, там "шерше ля фам" – ищите женщину, и она, конечно же, находится. С появлением женщины танго и стало тем танцем, который знает сегодня любой. Тогда же впервые зазвучал и постоянный спутник танца – бандонеон (bandoneón), некое подобие аккордеона, завезенный в Буэнос-Айрес немецкими моряками. Бандонеон так органично слился с духом нового танца, что стал по образному выражению поэта, "разбитым сердцем танго".

Тангомания охватила не только Аргентину, но и Европу. В начале XX века не было развлечения более популярного и доступного. Танго породило новый стиль жизни, вызвало волну оригинальной моды. Модным становилось в одночасье все, что было связано с танцем: оборки на платьях, приталенные костюмы, каблуки, ажурные чулки, даже особенный "танговый" цвет – знойный оранжево-красный. И, конечно, сам танец, полный сладкой любви, горького одиночества и испепеляющей страсти. Но никто не расскажет о танго лучше аргентинцев:" Танго – это танец для всех и для избранных одновременно, это выражение XX века. Танго требует безукоризненного фрака и стильного обтянутого платья, ладно сидящего на женском теле, гибком как змея. Этот танец – гимн движению, в котором не может быть сделано ни одного лишнего жеста, ни одного необдуманного поступка. Танцор танго подобен туго натянутой тетиве, мечущей стрелы огненной страсти. Страсти, приводящей в экстаз все живое, доводящей до кипения даже лед! Невозможно словами оценить всю силу и красоту этого первого танца века электричества и аэропланов"
Парадоксально, но пока танго покоряло Европу, у себя на родине в Аргентине танец был на правах бедного родственника, если не сказать изгоя. Официальный Буэнос-Айрес знать не хотел "танца подонков и проституток", картинно смущаясь от того, что является крестным безобразия, рожденного в портовых кабаках Аргентины. И только ошеломляющий упех танго позволил зазвучать надтреснутому голосу бандонеона в лучших домах Буэнос-Айреса.
Католическая церковь тоже не могла смириться с дьявольским танцем. Известно даже официальное осуждение Папы Римского Пия X аргентинского танго как танца безнравственного и порочного… Понятно, что это только подливало масла в огонь настоящего пожара, охватившего весь мир. В пламени аргентинского танго, кстати сказать, сгорели жизни и судьбы весьма примечательных людей.


В истории аргентинского танго есть две культовые фигуры, о которых не вспомнить просто невозможно. Одного называли королем танца, другого – креольским соловьем, лучшим певцом Латинской Америки всех времен и народов.
Первый – Рудольф Валентино, которого называли не иначе как "божественный". Начав как жиголо в самых дешевых танцзалах, Рудольф в итоге стал лучшим профессиональным танцором Аргентины. Валентино славился не только обольстительными телодвижениями, но еще и особенным взглядом, сводившим с ума женщин. Танцор часами репетировал у зеркала свой коронный взгляд, добиваясь эффекта:"глаза, как тлеющие угли". И эти глаза испепелили тысячи женских сердец. А когда Валентино появился на киноэкране в качестве героя-любовника, его слава стала просто немыслимой. Артист танцевал танго в кино, и "вживую" в костюме гаучо он каждый вечер приглашал на танец девушку из зрительного зала, и залы были всегда переполнены. Женщины слали Валентино свои фотографии в обнаженном виде (неслыханное в те времена дело), прося об одном: поцеловать фото и выслать обратно. Подсчитано, что в среднем Валентино постоянно поджидали двадцать тысяч поклонниц. Умер кумир в 1926 году, и каждый год его могила в день смерти- 23 августа была завалена живыми цветами, ведь женские сердца были безутешны. Это продолжалось ровно тридцать лет, пока наконец телеграфные агенства в 1956 году сообщили:"Впервые за тридцать лет ни одна женщина не посетила могилу Валентино в Голливуде"
Еще одна легенда танго – Карлос Гардель. Появление на свет "креольского соловья" до сих пор окутано тайной, зато доподлинно известно, что свою сценическую карьеру Карлос начал в 1912 году, а в 1916-м впервые снялся в кино. Страстный голос, артистизм, легкая хрипотца, искренность сделали Гарделя популярнейшим человеком в Латинской Америке. Достаточно сказать, что после трагической гибели артиста Гарделю установили 60 памятников по всему миру! День рождения Гарделя – 11 декабря в Аргентине празднуется как День танго.


А потом танго станцевали многие выдающиеся артисты: Аль Пачино в "Запахе женщины", Антонио Бандерас в "Эвите". Балерина Екатерина Максимова исполнила классический вариант танца в фильме-балете "Старое танго". А чего стоит только название известного фильма режиссера Бертолуччи "Последнее танго в Париже"! И пусть там нет танца, но есть его дух – страсть, рок и одиночество. Сегодня существует танго аргентино по-фински, японски, немецки, французски, русски. И пусть в них нет латиноамериканского огня, зато присутствует сладкая грусть, широта, размах, национальный характер. И у казахстанского танго есть своя специфика.
И еще. Ощущение великой женщины и танцовщицы – босоногой Айседоры Дункан:" Я никогда еще не танцевала танго, но молодой аргентинец, служивший мне проводником, уговорил меня попробовать. С первого робкого шага я почувствовала, как все мое существо откликнулось на томный привораживающий ритм этого сладостного танца, нежного, как длительная ласка, опьяняющего, как любовь под небом юга, опасного и жестокого, как тропический лес…"