Когда я бывал в том музее, меня не подпускали к потаенной его истории, а когда она перестала быть для меня тайной, попасть туда я уже не могу. Но - к делу!
Перед тем, как захватившие власть большевики сняли его - "
Граф Дмитрий Иванович Толстой, директор С.-Петербургского Императорского Эрмитажа, товарищ управляющего Русским музеем императора Александра III в Петрограде", с должности директора, граф Дмитрий Толстой сказал французскому корреспонденту: "Сообщите цивилизованному миру, что у России больше нет Эрмитажа." Он, как мы знаем, ошибся. Но не отвечает истине и распространенное мнение, что с большевиков началось распыление эрмитажных сокровищ: это, как и страстное, безудержное накопление, - давняя традиция Зимнего. Мало кому довелось прочитать в журнале "Старые годы" опубликованную в 1913 году статью барона Н.Врангеля (не того, который командовал белыми, а глубокого исследователя отечественной культуры) под названием: "Искусство и государь Николай Павлович". Статья начиналась так: "Нет ничего хуже культуры в зачаточном состоянии, "полуобразованности", которая мнит себя ...". Император затратил огромные средства на возведение Нового Эрмитажа (с Атлантами у входа), при нем вообще построили немало, и даже осталась легенда, что он любил искусство; в этой области, полагал Николай I, он являлся знатоком, "каким должен быть всякий в его положении". От деспота такого рода исходит величайшая угроза ценностям и деятелям культуры, потому что он не просто закабаляет общество своими пристрастиями, а стремится истребить неугодное.
По приказу самодержца были сожжены многие драгоценные рукописи и мемуары членов царской семьи. Чтобы ничто не напоминало о декабристах, он повелел изгнать из Галереи героев 1812г. портреты всех участников восстания. Осуждая все, что было сделано Екатериной II, Николай Павлович стремился смести всякие следы этого, на его взгляд, "недостойного прошлого"; посему, в частности, было переплавлено свыше девяноста пудов редчайшего серебра времен его бабки.
Распыление Эрмитажных сокровищ
Когда я бывал в том музее, меня не подпускали к потаенной его истории, а когда она перестала быть для меня тайной, попасть туда я уже не могу. Но - к делу! 
