Служа поэзии святой,

Благоговейно чти искусство;

Ему отдайся всей душой,

Дари ему и ум, и чувство.

Будь верен долгу своему

И, гордый званием поэта,

Преследуй песнью ложь и тьму

Во имя истины и света.

На лад возвышенный настрой

Свою божественную лиру,

О небесах немолчно пой

Их забывающему миру.

Во зле лежит он искони,

Но люди жаждут обновленья —

К добру и правде их мани

Могучей силой песнопенья.

Пой о любви толпе людской,

Пой величаво, вдохновенно,

Священнодействуя смиренно

Перед поэзией святой.

Великий князь Константин Константинович Романов ( К. Р. )

Константин Константинович Романов, поэтический псевдоним К. Р. (10 (22) августа 1858, Стрельна — 2 (15) июня 1915, Павловск) — великий князь, президент Императорской Санкт-Петербургской академии наук, поэт, переводчик и драматург.

Второй сын великого князя Константина Николаевича и великой княгини Александры Иосифовны, внук Николая I. Получил разностороннее домашнее образование. В его обучении и воспитании принимали участие известные историки С. М. Соловьев, К. И. Бестужев-Рюмин, музыкальный критик Г. А. Ларош, виолончелист И. И. Зейферт, писатели И. А. Гончаров и Ф. М. Достоевский. С детства великого князя готовили к службе на флоте. В 7 лет его воспитателем был назначен капитан 1-го ранга И. А. Зеленой, состоявший в этой должности до совершеннолетия великого князя. Занятия велись по программе Морского училища. В 1874 и 1876 годах гардемарином совершил дальнее плавание в Атлантический океан и Средиземное море на фрегате «Светлана». В августе 1876 года сдал экзамен по программе Морского училища и был произведён в чин мичмана.

С 1877 по 1898 годы Константин Константинович служил в различных морских и сухопутных частях, участвовал в Русско-турецкой войне 1877—1878 годов. С 1898 назначен в Свиту Его Величества. В 1887 году великому князю Константину Константиновичу было присвоено звание почётного члена Императорской Академии наук, а в 1889 году был назначен её Президентом («августейший президент»). Это был первый и единственный в истории России случай, когда Академию наук возглавлял член царствующего дома.

С 1900 - Главный начальник Военно-учебных заведений. Под руководством великого князя Константина Константиновича была произведена большая работа по развитию и улучшению обучения в военно-учебных заведениях. Почётный член Николаевской инженерной академии (с 1904 г.), Императорской военно-медицинской академии и Михайловской артиллерийской академии и мн. др.

Константин Константинович Романов был также известным русским поэтом, переводчиком и драматургом, печатавший свои стихотворения под инициалами К. Р. Подписывать свои произведения полным именем ему было нельзя выступать в качестве профессионального поэта, актера или музыканта одному из членов царствующего дома было «не по чину».

Первые стихотворные произведения были опубликованы в журнале «Вестник Европы» в 1882. Первая книга «Стихотворения К. Р.» (1886) в продажу не поступала, была разослана тем, кого поэт считал близким себе по духу. Она вызвала стихотворные посвящения и отклики в письмах - восторженные и не вполне объективные. Поверив в свой талант, великий князь стал печатать все, что выходило из-под пера: любовную, пейзажную лирику, салонные стихи, переводы и вскоре занял прочное место в литературе. В 1888 К. Р. издал первую поэму «Севастиан-мученик», затем сборники «Новые стихотворения К. Р.», «Третий сборник стихотворений К. Р.» (1900), «Стихотворения К. Р.» (1901).

Мелодичные строфы поэзии Константина Константиновича легко превращались в романсы (самый известный — романс «Растворил я окно...» с музыкой П. И. Чайковского). Они удержались в вокальном репертуаре, так как музыку к ним писали Чайковский, Рахманинов, Глазунов, Глиэр. Популярной песней стало стихотворение «Умер бедняга в больнице военной». Самое значительное произведение К. Р. - мистерия «Царь Иудейский» (1913) была запрещена к постановке Синодом, не допустившим низведения евангельской истории Страстей Господних на театральные подмостки. По разрешению царя пьеса была поставлена любительским придворным театром, где автор исполнил одну из ролей.

С Великим князем вели переписку И. А. Гончаров, Я. П. Полонский, А. А. Фет, ценивший его вкус и даже поручавший ему исправлять свои стихи. К. Р. также много переводил на русский язык: трагедию Ф. Шиллера «Мессинская невеста», трагедию И. В. Гёте, шекспировского «Короля Генриха IV». К. Р. - автор удачного перевода шекспировского «Гамлета» на русский язык, над которым работал с 1889 по 1898 год; перевод с обширными комментариями в 3-х томах был издан в 1899 и неоднократно переиздавался.

Быть иль не быть, вот в чем вопрос.

Что выше:

Сносить в душе с терпением удары

Пращей и стрел судьбы жестокой или,

Вооружившись против моря бедствий,

Борьбой покончить с ним?

Умереть, уснуть -

Не более; и знать, что этим сном покончишь

С сердечной мукою и с тысячью терзаний,

Которым плоть обречена,- о, вот исход

Многожеланный! Умереть, уснуть; Уснуть!

И видеть сны, быть может? Вот оно!

Какие сны в дремоте смертной снятся,

Лишь тленную стряхнем мы оболочку,- вот что

Удерживает нас. И этот довод -

Причина долговечности страданья.

Кто б стал терпеть судьбы насмешки и обиды,

Гнет притеснителей, кичливость гордецов,

Любви отвергнутой терзание, законов

Медлительность, властей бесстыдство и презренье

Ничтожества к заслуге терпеливой,

Когда бы сам все счеты мог покончить

Каким-нибудь ножом? Кто б нес такое бремя,

Стеная, весь в поту под тяготою жизни,

Когда бы страх чего-то после смерти,

В неведомой стране, откуда ни единый

Не возвращался путник, воли не смущал,

Внушая нам скорей испытанные беды

Сносить, чем к неизведанным бежать? И вот

Как совесть делает из всех нас трусов;

Вот как решимости природный цвет

Под краской мысли чахнет и бледнеет,

И предприятья важности великой,

От этих дум теченье изменив,

Теряют и названье дел.- Но тише!

Прелестная Офелия!- О нимфа!

Грехи мои в молитвах помяни!

Великий князь Константин Константинович скончался 2 июня 1915 года. Был последним из Романовых, умершим до революции и погребённым в великокняжеской усыпальнице Петропавловской крепости.

Молитва.

Научи меня, Боже, любить

Всем умом Тебя, всем помышленьем,

Чтоб и душу Тебе посвятить

И всю жизнь с каждым сердца биеньем.

Научи Ты меня соблюдать Лишь

Твою милосердую волю,

Научи никогда не роптать

На свою многотрудную долю.

Всех, которых пришел искупить

Ты Своею Пречистою Кровью,

Бескорыстной, глубокой любовью

Научи меня, Боже, любить!

*   *   *

О, если б совесть уберечь,

Как небо утреннее, ясной,

Чтоб непорочностью бесстрастной

Дышали дело, мысль и речь!

Но силы мрачные не дремлют,

И тучи — дети гроз и бурь —

Небес приветную лазурь

Тьмой непроглядною объемлют.

Как пламень солнечных лучей

На небе тучи заслоняют —

В нас образ Божий затемняют

Зло дел, ложь мыслей и речей.

Но смолкнут грозы, стихнут бури,

И — всепрощения привет —

Опять заблещет солнца свет

Среди безоблачной лазури.

Мы свято совесть соблюдем,

Как небо утреннее, чистой

И радостно тропой тернистой

К последней пристани придем.

*   *   *

Я на тебя гляжу, любуясь ежечасно:

Ты так невыразимо хороша!

О, верно под такой наружностью прекрасной

Такая же прекрасная душа!

Какой-то кротости и грусти сокровенной

В твоих очах таится глубина;

Как ангел, ты тиха, чиста и совершенна;

Как женщина, стыдлива и нежна.

Пусть на земле ничто средь зол и скорби многой

Твою не запятнает чистоту,

И всякий, увидав тебя, прославит Бога,

Создавшего такую красоту!

*   *   *

На балконе, цветущей весною,

Как запели в садах соловьи,

Любовался я молча тобою,

Глядя в кроткие очи твои.

Тихий голос в ушах раздавался,

Но твоих я не слушал речей:

Я как будто мечтой погружался

В глубину этих мягких очей.

Все, что радостно, чисто, прекрасно,

Что живет в задушевных мечтах,

Все сказалось так просто и ясно

Мне в чарующих этих очах.

Не могли бы их тайного смысла

Никакие слова превозмочь...

Словно ночь надо мною нависла,

Светозарная, вешняя ночь!

 *   *   *

О, не дивись, мой друг, когда так строго

Я пред тобой молчаньем обуян;

На дне морском сокровищ много,

Но их не выдаст океан.

В душе моей загадочной есть тайны,

Которых не поведать языком,

И постигаются случайно

Они лишь сердцем, не умом.

О, пусть духовный взор твой сокровенно

Проникнет в глубину души моей,

И тайны все ее мгновенно

Легко ты разгадаешь в ней.

Так месяц глубь морскую проницает

Снопом своих серебряных лучей

И безмятежно созерцает

На дне сокровища морей.

 *   *   *

Здесь, в тишине задумчивого сада,

Опять, о, ночь, меня застанешь ты,

И все одной душа полна мечты,

Что я калиф, а ты — Шехеразада.

Последняя нарушена преграда

Меж миром слез и дольней суеты

И царством грез и горней красоты;

Я твой, о, ночь!

Меж нами нет разлада.

Ты шепчешь мне про таинства небес,

И словно я с лица земли исчез,

Отдавшись весь твоей волшебной воле.

Калиф внимал красавице своей,

Но ты одна мне рассказала боле,

Чем в тысячу уведал он ночей.