А годы летели на крыльях…Через два года Симеон опять справился, когда они наконец поженятся. И Пиония снова велела ему передать, что им ждать еще два года, ибо подросшему брату захотелось повидать свет. А ей теперь осталось только последыша вырастить, и тогда уж они с Симеоном начнут наконец совместную жизнь.

Не могла же Пиония предвидеть, что злая болезнь сведет в могилу сестру, которая первой вышла замуж, и та оставит трех малолетних сироток? Кому их нянчить, кому ходить за ними, если отец их весь день в поле пашет и сеет? И как Пионии не взять их под свое крылышко, когда он грозится отвести детей в лес и оставить на съедение волкам?

Прошло время траура, и зять женился на другой, но новая жена и слышать не захотела о чужих детях. Хватит у нее забот и без них, когда свои дети пойдут.

Неизвестно, продолжали ли Пиония с Симеоном вести счет годам, оставшимся до их свадьбы. Но когда сиротки подросли, Пионии пришлось нянчить детей младших братьев и сестер. Годы мчались, точно резвые жеребцы, работа согнула Пионию, печаль и тоска выбелили ее волосы. И когда она уже никому не была нужна, все ее питомцы забыли дорогу к бедной лачуге одинокой старушки. Опираясь на палочку, она каждое утро ковыляла к калитке и долго стояла перед ней и ждала голубя, чтобы передать несколько слов, выведенных неверной рукой:
- Я жду тебя, мой милый!

Когда голубь отнес письмо, Пиония начала готовиться к свадьбе. Надела сшитое еще в молодости подвенечное платье и миртовый венок на голову и в таком виде целые дни простаивала перед калиткой.

Прохожие показывали не нее пальцем и усмехались:
- Гляньте, тронулась, наверно, старая.

А тот, кого она ждала всю жизнь, все не шел. Не шли и те, кого она вынянчила. Зато непрошеная и нежеланная явилась костлявая с косой на плече и поманила Пионию.

- Мой приговор нельзя ни отменить, ни обжаловать. Для меня все равны - будьто нищий или король. Придет назначенный час, я махну рукой, и всякий беспрекословно повинуется мне,- ответила безжалостная Смерть.