1C0

Город, Дно, 4 сентября, 2:20pm

Возвращаться в Город пришлось, прибавив к янковской «Манте» трёхосный грузовик.
– И что мы будем с ними делать? – после продолжительного, но очень выразительного молчания поинтересовался Джонс.
– Без понятия. – ответил ему в комм ведущий грузовик Штрих. – Ты что, думаешь, можно просто прийти на Пустоши, строя из себя крутых, но не делая никакого бизнеса?
– Понял тебя, эти траты пойдут как оперативные, но, всё-таки, что с ними делать?
Полицейский ненадолго задумался.
– Сдадим моему напарнику, он разрулит.
– Но это должно быть... confidential busyness, understand?
– Яволь.
– What?
– Понял, понял. Всё будет охуенно конфиденциально.
Штрих вызвал Манула.
– Камрад, дело есть... Бля, по комму не скажешь. Ты сейчас как, свободен?
– Я тоже рад тебя слышать. – раздался в динамике неживой голос Манула. – У меня сейчас «окно», могу подъехать к тебе на квартиру. Идёт?
– Не вопрос, надеюсь, буду часа через... – Штрих смерил взглядом вереницу машин, стоящую в очереди на контрольно-проездные пункты Стены. – Часа через полтора.

***

Личный «кабинет» Крысы пустовал недолго, а именно – до того момента, как туда вошёл панк с ещё дымящимся магазинным ружьём в одной руке и миниатюрной «трещоткой» на кронштейне другой.
– Кузяво. – решил панк, устраиваясь в потёртом кожаном кресле. – Sic transit, бля. Ну что, будем биз вместе делать? – он окинул взглядом разношёрстную толпу, оставшуюся в живых после смерти Крысы, ввалившуюся вслед за ним.
– Будем, хасяина. – поклонился старый китаец, поклонившись так, что его коса почти что коснулась пола.
– Будем, будем. – загомонили панки.
– Замечательно. Так, что тут за последний биз был? Ага, косоглазым нужны бабы. Охуеть, ну и требования к ним. Что они их, в музей собираются запереть, что ли?

***

Манул не стал спрашивать у Штриха, откуда у него взялся грузовик, набитый женщинами и девушками; не то чтобы сержант боялся фельдфебеля (хотя многие испытывали к нему некую боязнь), просто он слишком хорошо знал, когда можно задавать вопросы, а когда – лучше не надо. Что-то подсказывало Манулу, что новое дело Штриха, в котором фигурирует какой-то левый персонаж с техасским акцентом, требует минимума вопросов. Поэтому сержант просто принял грузовик и позвонил одному, скажем так, знакомому знакомого, который несколько раз оказывал услуги... разного характера. Не бесплатно, разумеется. «Чистые тёлки нужны?» – набил Манул смс-ку и через минуту получил ответ: «Вези, куда обычно».

 

На месте Манул не обнаружил своего обычного покупателя – с флюоресцентными синими «шипами» на голове и люмтату на щеках. Вместо него тёрся какой-то мутный крендель со стальными тросиками в дредах.
– Эй, Лю! – крикнул Манул старому китайцу, не вылезая из грузовика и незаметно сняв пистолет с предохранителя. – Что за херня имеет место быть? – простенький речевой синтезатор не мог передать недовольство сержанта, но китаец всё прекрасно понял.
– Это наса новая хасяина, Мануле. – Лю поклонился. – Старая хасяина умерла, новая хасяина пришла.
– Король умер – да здравствует король! – проявил недюжинную начитанность панк. – Меня зовут Из. Просто Из. Будем разговаривать так?
– Всё нормально, Из, я выхожу. – полицейский спрыгнул с подножки. – У меня есть ровно десять пар тёлок: говорят, что мамки с дочками. Чистые. Берёшь?
Из шумно вздохнул и призадумался.
– Пошли, выпьем. Такой биз не стоит обсуждать на улице. – панк обвёл широким жестом проносящиеся по улице машины и прохожих.
– Замётано. – Манулу было нечего опасаться, пока здесь был Лю: тот служил только деньгам, ничему больше, и поэтому понимал, что нет смысла убивать того, кто приносит биз.
Конечно, китайца звали не Лю, но вначале никого не колыхало, как его зовут, а потом ему и самому уже стало всё равно. Старик был отличным теневым лидером: Крыса этого не понимал, поэтому и получил свой заряд шрапнели. «Надеюсь, этот Из будет чаще прислушиваться к китаёзе – он, по крайней мере, выглядит умнее».
– Видишь, ещё не до конца прибрано. – Из радушно предложил гостю топчан, сам же уселся в вожделённом кресле; трупы вынесли, но кое-где остались потёки крови.
– Да ладно, порядок. Твои люди товар не попортят на проверке?
– Базаришь? – улыбнулся Из. – Вот, давай выпьем.
Панк достал из тумбочки бутылку коньяка – по комнате распространился достаточно отличающийся от запаха клопов, аромат, – и демонстративно налил вначале себе, потом – Манулу. Конечно, в благословленном всеми Богами XXI века существуют вирусы, действующие только на определённую группу крови; яды, могущие находиться только в центре бутылки; яды, действующие только когда отравленный будет испытывать стресс... но ритуал всё равно надо было соблюсти. Коньяк был хорош. Более того, это был действительно коньяк, то есть, не очищенный синтетический спирт с красителями и вкусовыми добавками, а по вкусу – практически вино из провинции Kognac. Правда, ныне ставшей радиоактивной пустыней.
– Прекрасный коньяк. – Манул, откинувшись на спинку, полюбовался цветом напитка в гранёном стакане. – Двадцать пять штук за тёлку, сорок – за подростка.
Из допил свой коньяк.
– Десять и... ну, скажем, двенадцать. Ты меня без слайсера режешь.
– Режууу? – сержант аж привстал. – Ладно, так и быть, сделаю тебе цену на подъём биза: двадцать две и тридцать пять.
– Да ты издеваешься, что ли? Мне ещё людей нанимать, откуда я столько бабла возьму? Только из уважения к тебе: двенадцать и пятнадцать. – Из плеснул ещё коньяку в стаканы.
– Какое уважение? Я за тридцать пять... Ну, скажем, за дадцатку и тридцак товар в «Горящем Хроме» распродам.
– Хуй ты их там за столько продашь. Пей. – Из протянул Манулу стакан. – Максимум за пятнашку.
– Ну тогда у Стены Доместосу толкну.
– Хуй ты ему толкнёшь, у него крутой биз готовится. Слушай, пятнадцать и двадцать – исключительно потому, что хочу навести мосты с полицией.
– Замётано. – полицейский и бандит пожали руки, переводя деньги. – Ещё за грузовик пятёрку дашь? – Манул не выпускал руки.
– Три с половиной. – не моргнул и глазом Из.
Они расстались крайне довольные друг другом: Манул справделиво полагал, что цена достаточно неплохая; Из испытывал не менее обоснованную радость, так как медики сочли годными для япошек аж трёх тёлок, да ещё и среди товара неизвестно как затесалась натуральная целка.

Пролетая над безднами интернетов, наткнулся на сайт, который сделал свадебный фотограф.
Сам сайт - нажористый, годный; грузится на удивление быстро и хорош анимацией, которая ни разу не мешает.
Хозяин сайта - Михаил Голубев - выполняет как свадебные фото, так и семейные, портфолио, подготавливает свадебные альбомы... Одним словом, человек широкого спектра талантов и возможностей. :) Прочитав его статью - "Свадьба - спорт профессионалов" - в каких-то местах было откровенно смешно, в каких-то - столь же откровенно изумлялся физподготовке фотохудожника.:)))

ПС. А что, мои женатые и замужние френды и френдессы, соответственно... Вы приглашали на свадьбу специального обученного гражданина или снимал кто-то из знакомых? Остались ли довольны?

Специально для lynchevatel

То есть, http://lynchevatel.livejournal.com (он сам знает, на что ответ ;D).

2 октября капитан отказался принимать подводную лодку К-84 "Екатеринбург", мотивируя свой отказ наличием возникшего в результате сильной коррозии прочного корпуса большого отверстия, угрожающего живучести судна.
В данный момент РПКСН Краснознамённого Северного Флота готовится к отправке в док под Мурманском, в Гаджиево.
Фактически, АПРК стратегического назначения полностью выведен из строя.




07.10.2007 офицеры с «Екатеринбурга» присутствовали на праздновании пятидесятипятилетия президента России Владимира Путина.^{[пруфлинк]}

ПС. Информация получена из достоверных источников.

1B0

Пустоши, Ульянка, 4 сентября, 3:00pm

 

Ноутбук начальника СБ стоял на столе, как и бесперебойник, что спасло комп от затопления. «Давай, давай, загружайся, падла, давай!» – мысленно кричал я ноуту, забравшись с ногами на массивный стол. Напротив меня сидит Кира, по её волосам цвета сажи стекает вода – и я не могу не найти выход. Login: admin. Password:... Я не умею взламывать старые системы, я попросту с ними не сталкивался. Сейчас я простой пользователь, не больше. В глазах девушки я вижу понимание, но сейчас оно для меня острее монокинжала. Что ж, есть только один вариант – из разряда хватаний за соломинку утопающего или, скорее, последних судорожных движений агонизирующего. Я жму Reset и вставляю отцовскую флэшку; F2, загрузка с USB-драйва. Вместо обзывания меня invalid'ом я вижу загрузочный экран Windows miniPE. Вытираю рукой пот со лба: уж не знаю, за каким хреном мой отец отдал именно эту флэшку Жан-Полю, а бармен хранил её столько лет, но я выпью за вашу мудрость не один стакан чего-нибудь крепкого. Влезаю в меню – чёрт, как же раньше люди пользовались компами с этими цифровыми указателями и дебильным визуальным отображением! – перебиваю админский пароль на три семёрки. Jack Pot. «Семь бед – один ресет» – вынимаю маленький кусочек пластика и металла, в котором, возможно, заключено наше спасение.
Так и есть: и бомбоубежище с расчётной вместимостью 300 человек, и выходы в подземный метрополитен, и связь с другими дренажками и коллекторами. Все схемы проходов, коды допуска к гермозатворам и дверям. Флэшку в мою деку не вставишь, так что схемы и пароли спешно перерисовываются от руки световым пером – уже сто лет им не пользовался, привычнее и точнее рисовать прямо «из головы».

Тем временем вода заплескалась вровень со столешницей, пора было уходить. Наше положение отчасти облегчалось лишь тем, что невдалеке находился гермозатвор. «Отчасти» – потому, что могла быть повреждена панель ввода кода, могла не работать гидравлика привода, затвор мог не открыться или не закрыться... одним словом, сейчас мы нуждаемся в куда большей удаче, нежели целый Город.
Дверь в очередной КПП оказалась снесена водой, но цифровая панель пока что была над водой. Торопливо набираю код, и нас вносит вовнутрь – хорошо, что успели схватиться за край двери. Фонарик совсем погас и приходилось пробираться на ощупь, цепляясь руками и головой за многочисленные трубы и металлические короба. Вот и громадина гермозатвора – работают ли приводы? Ещё раз ввожу код – при свете дисплея панели. Где-то внутри что-то вздрогнуло, завибрировало, и затвор стал опускаться как подъёмный мост средневекового замка. Не дожидаясь, пока он опустится горизонтально, мы вскочили на него, и я бросился к панели – закрыть затвор. Однако ворвавшаяся в технический туннель бурлящая жижа швырнула меня лицом на какой-то стояк и я, обняв трубу, мягко сполз вниз. Отплёвываясь, я попытался встать на ставшими ватными ноги, но смог только сесть; Кира активировала приводы закрывания гермозатвора. Гидравлика рычала, поднимая вместе со стальной пластиной десятки – если не сотни – литров уже не воды, а селевого потока; похоже, входную дверь если не сорвало, то уж прогнуло вовнутрь. Наконец, затвор поднялся, наглухо отрезал нас от бушующей стихии, и стало тихо: только журчала стекающая в решётки по бокам туннеля вода.

Я устало прислонился к стене, зажав между коленями автомат. Кровь из рассечённой брови заливала левый глаз, но в данный момент меня это волновало меньше всего. Чувство миновавшей опасности рождало почти что физическое наслаждение: каждая моя жилка, находившаяся до того в напряжении, теперь блаженно отмякала, а мир, обесцвеченный адреналином, вновь обретал свои краски. Щёлкнув, включились ртутные лампы под потолком и осветили туннель неярким мёртвенным светом. Под гнётом опасности желание разогнаться подавилось, но сейчас снова накатывало какими-то мутными тошнотворными волнами.
– Мы это сделали. – Кира опустилась рядом; её светлая кожа сейчас была совсем белой от усталости. – У меня кроме «Адреналина» с собой ничего нет. – посетовала она, вороша содержимое промокшего рюкзака.
При слове «Адреналин» я просто ожил.
– Ну, для последнего рывка сойдёт. – я натянуто улыбнулся.
«Но» и «если» не закончились. Остались обитатели убежища – если они всё ещё здесь, – возможные сюрпризы в виде мин или мутировавших крыс – да что угодно вроде отключившегося освещения и незакрытого люка под ногами.
– Сейчас передохнём и двинемся. – подбодрил я, как мог, девушку и взял протянутую мне банку.
Боевик, посланный неведомым(ой?) Танцем-с-призраками выглядела совсем обычно и совсем по-человечески, несмотря на обилие имплантов, в котором я не сомневался. Просто очень усталая девушка, на которую свалилась непонятная мне задача вкупе с ворохом ответственности. Банка коктейля на каждого не то, чтобы сильно взбодрила, но хотя бы подняла с пола. Человеку свойственно выживать – как крысе; вот и мы тоже выживем. Назло статистике. Однако мозгу стало гораздо лучше – не так хорошо, как после «буста», но, в целом, лучше, чем было пару минут назад и гораздо лучше, чем могло бы быть.

Свет прожектора ударил в лицо совершенно неожиданно, а вот появившиеся вслед за ним вооружённые фигуры были вполне ожидаемы.
– Кто идёт?
– Я ищу Люта. – ответил я, закрывая глаза ладонью.
– Люта? – в спрашивающем меня голосе проскользнула усмешка. – Тогда, должно быть, ты знаешь кодовую фразу?
– Например? – я адски устал и, откровенно говоря, был вполне готов послать на хер этого слишком вежливого любителя загадок.
– Например, одну дату. Не знаешь, о чём я – проваливай, я не стреляю в спину.
«Ну, как же, не стреляет он в спину. Дартаньян в белом фраке».
– День рождения Жан-Поля Крикса подойдёт? Двенадцатого февраля тысяча девятьсот девяносто пятого года.
– Убрать прожектор. – я смотрю, Жан был довольно-таки известной личностью.
«Был»... Теперь Жан-Поль уже всегда будет в прошедшем времени.
В свете потолочных ламп я разглядел «комитет по встрече дорогих гостей». Одетые в разномастное защитное обмундирование, но в одинаковые форменные бушлаты, такие же, какие мы нашли в каптёрке наверху. Оружие – старые, ещё под гильзовый боеприпас, пистолеты-пулемёты; ну да, для подземелий – самое то оружие. Все кроме одного – любителя паролей – молодые парни, моложе меня.
– Зовите меня Евгением. Можешь без отчества. – чётко, по-военному представился мужчина в армейском бронежилете и со старыми нашивками – «Вневедомственная охрана». – Идти можете?
Идти мы могли.

Я заснул сразу же, как смог раздеться и залезть на койку в крошечной комнатушке на двоих. Всех моих сил хватило лишь на то, чтобы раскатать матрас. Закрывая глаза, я ещё слышал, как на нижнем ярусе расстилает простынь Кира. «Женщина.» – подумал я и провалился в райское блаженство никуда.

 

Разбудил меня, как ни странно, запах еды. «Как ни странно» – потому, что последние несколько дней мне приходилось жрать на ходу, подстёгивая себя стимами, так что запах еды я начал немного забывать.
– Вставай, засоня. – Кира бесцеремонно сдёрнула с меня одеяло и кинула мне мои потрёпанные штаны. – Я уже сходила на кухню, принесла нам крысиного мяса и чай... то есть, конечно, это не чайный лист, но...
Я уже не слушал сиу, а в изумлении уставился на четыре шашлыка, лежащие на картонке. За всё время, проведённое в Городе, я ни разу не видел натурального мяса – оно было доступно только «сливкам общества» (такие как я, разумеется, относились к его отстоям по умолчанию), только синтетическое или – в лучшем случае – соевое. Мысли о том, что это была крыса, отошла на задний план сразу же, как я вгрызся зубами в кусок неважно прожаренного, а кое-где – подобуглившегося – но мяса.
– Запей хоть. – рассмеялась девушка, протягивая мне помятую алюминиевую кружку. – Они тут какую-то плесень настаивают, получается типа чая.
Чай из плесени с запахом старых носков не только прекрасно гармонировал с шашлыком из крыс размером с бультерьера, но и неплохо взбадривал. Крепкий он был, одним словом.
– Угу. – проворчал я, расправляясь с очередным куском. – Вкус своеобразный. – он вполне соответствовал своеобразному же запаху.
Вдруг я рассмеялся и смеялся, пока не поперхнулся: со стороны поглядеть – просто светский раут какой-то по сравнению с предыдущими местами. В сухой одежде, не беспокоящиеся о защите, едим тут натуральное мясо, которое уж точно не лаяло и не взывало о помощи...
– Ну что, я гляжу, вы уже проснулись? – Женя вошёл сразу же, как постучался. – Я сразу перейду к делу, если никто не возражает. – никто не возражал. – Ты, парень, как я понял, хороший друг Жана, если уж он доверил тебе пароль. А друг моего друга – мой друг, так что ни о чём не беспокойся. Скажи сначала, как там Жан?
Кусок мяса ледяным комом встал у меня в горле.
– Он погиб.
Евгений опустил голову и поджал губы.
– Что ж, всему своё время. Время искать и время терять. Значит, он назвал тебе имя Люта... Знаешь, кто он такой?
Я покачал головой.
– Значит, узнаешь на месте. Пока длится дождь, идти к нему будет сложно, так что пока пересидишь здесь, а потом разведаем дорогу и...
– Я пойду сейчас же. – я прервал Евгения. – Жень, ты нас здорово выручил, но, раз для Жан-Поля было так важно, чтобы я попал к Люту, я не буду тянуть резину.
– Подожди. Что значит «я пойду»? – Кира изогнула дугой тонкую бровь. – Только давай без «со мной слишком опасно», ОК?
– Боевая у тебя подруга. – хмыкнул бывший вохровец.
Сиу разрубила большой кусок крысятины матово блеснувшим лезвием и изящно откусила от него сахарно-белыми клычками. Вместо комментария.
– Упырь?! – Женя подался назад – но не из страха, а потому, что там стоял прислоненный к стене его шнековый «Бизон».
– Где ты у упырей видел такое? – Кира ещё раз эффектно продемонстрировала своё оружие – на этот раз над тумбочкой просвистели оба лезвия.
– Прошу прощения. Достали до крайней степени. – пояснил Евгений.

Упыри массово появились вскоре после окончания войны. Дело было не в радиации, как почему-то считали многие, а в каких-то хитрых военных экспериментах, связанных с человеческим метаболизмом. Самой сути дела, само собой, никто не знает и не узнает никогда, но, почти наверняка, проект создания «суперсолдата» вышел из-под контроля или центр с подопытными «кроликами» был разрушен (что более вероятно). В любом случае, изумительный в своём разнообразии послевоенный мир пополнился существами с отличным ночным зрением, реакцией и скоростью, превосходящими среднюю человеческую, и с возможностью регенерации практически любых тканей при питании человеческой кровью. Но самое любопытное не это, а то, что эти мутанты не были стерильны – они, как оказалось, вполне могли иметь потомство как с себе подобными, так и с нормальными людьми. Подопытные животные выжили и решили, что теперь роль кроликов вполне можно отвести человеку, а человеческая кровь – не просто средство для регенерации, а питательная пища и аналог выпивки одновременно. Одним словом, упырей не любили и, при случае, убивали всеми доступными способами. Способов было много: отрубить голову (тело без головного мозга не регенерировало), сжечь дотла огнём или едкими веществами типа негашёной извести (тут уж простора для восстановления попросту не было); применялась даже экзотика вроде осиновых колов, серебряных пуль и святой воды. Впрочем, даже для любителей методики ван Хельсинга основным средством оставался классика в виде дробовика или чего-нибудь скорострельного.
– Я дам вам наладонник со всеми схемами: идти к монастырю Люта придётся по канализации, а там встречаются упыри. К тому же, там кое-где до сих пор встречаются радиоактивные пятна, так что дам ещё упаковку «Нетадона», инструкция внутри, разберётесь. Йодид калия выпьете перед уходом. Если что, у Люта есть установка для гемодиализа, он вам поможет. Счётчик есть?
– Есть. – ответила Кира.
– Откуда там радиация-то? – в условиях «гуманной» войны с ядерным оружием, практически не дающим остаточной радиации, этот факт был достаточно удивительным.
– Когда ещё в начале этого века подписали договор о ввозе в Россию радиоактивных отходов, они перегружались как раз неподалёку отсюда. Причём, как ты сам понимаешь, эшелоны стояли месяцами, иногда отходы хранились прямо в земле открытым способом, а когда началась война, здесь стояло несколько десятков тонн этого мусора. Вот и считай сам, сколько просочилось после бомбёжек.

***

Двадцать первый век принёс нам немало интересного, в частности – новые фразеологизмы. Например, беженцев надо было называть «вынужденными переселенцами», террористов – «незаконными бандформированиями», их главарей – «полевыми командирами», войны с тысячами погибших – «локальными конфликтами», бросание солдат на убой – «контртерористической операцией». Куда уж там «афроамериканцам»... Вот из этого же времени пришло понятие «гуманного оружия»: инфра- и ультразвук, ослепляющие лазеры, слезоточивые газы с малоизученными остальными свойствами и, наконец, «чистые» ядерные боеприпасы.
Когда Оруэлл писал свой «1984», он и представить не мог, что лозунги Министерства Правды будут подхвачены столь активно и воодушевлённо. Постулат, «2х2=5» было бы в веке XXI наиболее безобидным из них.
День конца толерантного ведения войны... Грядёт ли он – день верёвки, день петли?

Источник: http://larisk1n.livejournal.com/112386.html

...алкоголик ЕБН вместе со своей кодлой развалил Империю и выродил причудливое и волшебное квази-государство (ту самую гумилёвскую "химеру") под названием "Эрэфия". Прошу почтить память Империи минутой молчания.

1A0

Пустоши, Ульянка, 4 сентября, 1:10pm

Перед тем, как выехать за территорию города, Штриху и Джонсу всё-таки пришлось предъявить документы на КПП – поддельные, разумеется. Полицейский вздохнул, представив, с какой морокой им придётся возвращаться назад: выехать на Пустоши – поискать себе проблем – было не так сложно, как доказать, что ты не мутант, возвращаясь назад.

Пустоши кипели своей странной, жутковатой, но всё-таки жизнью, успешно доказывая, что человек по уровню приспосабливаемости давно уже оставил далеко позади и крыс, и тараканов. Не хватает жилья? Пустяки, всегда можно соорудить себе что-нибудь из кусков пластика и битых кирпичей или просто поставить шатёр или палатку. Нет отопления? Те части Пустошей, что не подвергались воздействию дефолианта или напалма, заросли низкими корявыми деревцами, представлявшими собой неплохое топливо. Еда и питьё? Реки и стада мутировавших животных к услугам стритпанков. Нужны деньги? Караваны, поезда и небольшие одноуровневые городки – великолепные объекты для нападения; а, если нападать не с руки – полно заброшенных со времён Войны (или даже с довоенных лет) объектов. Ну а новое оружие и боеприпасы, импланты и технику всегда можно приобрести в первом защитном контуре, прямо под городской Стеной.
Одним словом, Город создал великолепные предпосылки не только для появления Пустошей, но и для жутковатого симбиоза: панки держали караванные пути свободными от хищников (другое дело, что они сами являлись не меньшими хищниками, но с мутировавшим медведем не так-то просто договориться), охотно подряжались на всякого рода тёмные дела, учавствовали в войнах – как локальных, так и корпоративных; они же служили обхектом исследований многочисленных учёных – иммунологов, оружейников, вирусологов и других. Из города же в Пустоши безостановочной рекой текли экспериментальные лекарства, неопробованные импланты, новые образцы оружия.

Проезжая мимо перевёрнутого багги, Штрих не мог не отметить, что машина Джонса идеально вписывалась в окружающий пейзаж: грязный, помятый и просто никакой. Ещё в городе полицейский спросил, не стоит ли им одеться, как панки, на что янки возразил, что панки из них не получатся в любом случае – даже если над ними поработают лучшие спецы Голливуда. «А обитатели Пустошей» – добавил он, – «Очень придирчивые зрители». Сейчас Штрих был рад тому, что они не попытались косить под местных, так как количество панков на улице было таким, что, если бы их разоблачили, то городских не спасла бы ни их оружие, ни броня.
– Эй, хош биз? – даже Штрих сперва не понял, чего хочет от них панк, стоящий прямо посреди дороги. – Рльный биз, да? – снова затараторил панк, уперев руки в бока.
Полицейский открыл дверь, отметив, что Джонс передвинул кобуру с пистолетом поближе к руке.
– Ну и что у тебя есть? Пара ржавых киберимплантов? – насмешливо спросил Штрих.
– Хрош биз, я грю. – Панк подошёл поближе, активно работая челюстями. – Клёвая тчка, да? Значт, вам нужн клёвый биз, я знаю. Тлки, пшки, шрво! – панк улыбнулся, демонстрируя тотальный кариес и синие от жевания чего-то (или от болезни) дёсны.
– Послушай меня, – Штрих вытащил свой УЗИ, просто для серьёзности момента, – Нам нужен твой самый лучший биз. Сечёшь?
Панк закивал головой так, что гребень волос на его голове, казалось, сейчас оторвётся.
– Нам нужны тёлки. Лучшие. Которые могут всё. А ещё лучше – тёлки с дочками, воткнул?
– Понл, понл, будт сделно! – панк наклонился и Штрих едва сумел сдержать гримасу отвращения – от гребенчатого воняло так, как не воняло, кажется, даже на Дне. – Есть новнкие, двайте за мной!
– Поехали за ним. – коротко сказал янки полицейский.
– На каком языке он говорил? – спросил ошеломлённый интерполовец, включая двигатель.
– На русском. Великом и могучем.

Панк довёл Штриха и Джонса до какого-то старого кирпичного здания и сделал знак рукой, что можно останавливаться и выходить. Вокруг здания было немного людей – в основном, кстати, посетители были явно из Города, хотя, встречались и «вожди» панковских банд – татуированые с головы до ног, с черепами и скальпами на поясах и бамперах машин.
– Злачное местечко... – несмотря на богатый жизненный опыт, Штриха взяла оторопь при виде стритпанка с шок-копьём, вышедшего из грузовика-«монстра», украшенного железными штырями с привязанными скотчем скелетами и обшивкой салона – судя по татуировкам – из человеческой кожи.
– Пошли. – Джонс открыл кобуру и хотел войти первым, но первым вошёл Штрих.
Внутри всё было как в обычном притоне: пара угрюмых стритпанков в полных армейских бронежилетах (и, наверняка, другие формы охраны), три терминала для выбора шлюх и лестницы вниз и наверх. Наверху, скорее всего, были комнаты для клиентов и место обитания проституток, внизу – жильё самого держателя борделя, склады – ну, что там ещё бывает у панков?
– Эт с мной. – один охранник кивнул проводнику, второй, похоже, был под кайфом или не счёл новых посетителей достойными внимания. – Сдайте пшки.
– Что? – переспросил Джонс – к счастью, его акцент не был слишком сильно заметен.
– Пшки. – панк указал на кобуру янки.
Джонс вручил охраннику свой 10-мм «Steyr», Штрих – УЗИ, уповая на то, что у янки точно должны быть какие-нибудь боевые импланты, так как у него-то их не было. Охранник кивнул ещё раз и они двинулись вниз.

Пройдя через несколько армированных дверей, проводник, наконец дошёл до тёмной комнаты.
– Я – Вилсон, – раздался хрипловатый голос из угла и включился свет; красный свет, осветивший мужчину со стоящими дыбом волосами, обвешанного пентаграммами и перевёрнутыми крестами, – А это – мой храм. – он поднял киберрукой двуствольный револьвер, кажется, сорок пятого калибра.
– Влсон, им нжен биз. Тёлки с дчками.
– Насколько большой? – Вилсон развалился на диване, почёсывая револьвером голову.
– Берём дюжину – но молодых и чистых. – ответил Штрих.
– Дюжину... Сейчас я тебе могу дать только десяток.
– Нет, не пойдёт. – вклинился Джонс. – Нужна хотя бы дюжина.
– Да вы что, охуели, что ли, у себя в Городе? Я что, блядь, клонирую их, что ли? – Вилсон отшвырнул револьвер в угол и полез под диван. – Или рожаю, блядь, что ли?! – достав оттуда упаковку армейских шприц-тюбиков с «дорфом», он стал пристально исследовать вены на руках.
Не найдя ничего примечательного среди старых дорог и бегунков, панк закатал штатину и, найдя какой-то колодец¹, вколол себе амфетамин под колено.
– Слушай, Вилсон, или дюжина или нет. У нас реальный биз, понимаешь?
Панк-проводник замахал руками и зашикал, чтобы не мешали его боссу, но тот открыл глаза.
– Охуели... – расслабленно произнёс он. – Могу дать наводку ещё на одну – отвечаю, что чистая и относительно молодая. Не подросток, конечно, но ещё ничего. Знаю одну суку по имени Мисти! Она до сих пор не заплатила мне за дурь, что взяла у меня... когда-то. Вчера, позавчера – не помню. Она не отвечает на мои звонки, я не могу выследить её после того, как она съебалась! Я теряю бабки, врубаетесь? Если вы найдете её задницу, передайте ей, что я беру долги с процентами, ок?
– Где она может быть? – Штрих обратил внимание на то, что янки весь сжался, как пружина – точно, у него есть импланты.
– Где она может быть? Я не зна... Стоп! Кажется, припоминаю, слышал пару раз. Маленькое место на Гагарина, кажется рядом стадион... или ещё какая херня... Большая комната, но маленькая рента, врубаетесь?
– Врубаемся, врубаемся. Заплати ему, я пойду забирать товар. – сказал Штрих обалдевшему янки и вышел вслед за проводником; легенда есть легенда, как не крути – не так ли?
– Пшли з мной. Прврять буш?
«Интересно, как тут проверяют? На глаз, что ли?»
– Поверю на слово. Но если обманешь... – полицейский подпустил стали в голос.
– Биз бз бмана, всё окей! – замахал головой панк, открывая бронированую дверь.
Помещение за дверью было разделено на множество отгороженных стальной сеткой... загончиков, что ли, в которых сидели женщины – самых разных возрастов, наций и рас. Похоже, Вилсон развернул тут масштабный... биз.
«Ну и что мне с этим стадом делать?» – подумал Штрих, пока панки открывали клетки и выводили женщин. – «Куда я их дену-то? Ещё от комода пистон получу».

***ПРИМЕЧАНИЯ***

Ваш психотип (опросник Айзенка)

Амбиверт /Амбиверт/ (личность, имеющая средние показатели по шкале экстраверсии. (Экстраверсия: обращенность сознания и внимания человека в основном на то, что происходит вокруг него, в отличии от интроверсии: обращенность сознания человека к самому себе; поглощенность собственными проблемами и переживаниями, сопровождаемая ослаблением внимания к тому, что происходит вокруг Поскольку частотное распределение в нормальной популяции центрировано на среднем участке этой шкалы, то можно считать, что большинство людей являются амбивертами) Дискордант /Потенциальный дискордант/ (Эмоциональная нестабильность) Общая характеристика: Холерик-Меланхолик Искренность ответов на тест: ситуативные ответы (иногда приврамши)

ПРОЙТИ ТЕСТ

Я - пизд*ц какой экстраверт. Скажу прямо: без компании или общаясь только с одними и теми же людьми, я испытываю страдания, сравнимые с физическими.
"Ситуативные ответы" - nicht figen,  я отвечал правдиво на все вопросы. Возможно, я настолько противоречивая личность?..

ЕБА-А-АТЕНЬКИ. На 110% опичывает мою жизнь и моё же впечатление от неё.
ЛИСЦО. Лицо Лисца.

Я ужасно боюсь инородных тел. Когда у меня берут кровь на анализ из вены, я просто вижу, как отламывается кончик иголки и его долго-долго ищут, разворачивая мне всю руку.
Я боюсь за свои зубы. Кошмарно боюсь. Каждый раз, зачищая провода, мне кажется, что вместе с изоляцией я оторву несколько зубов. Иногда мне снятся кошмары на эту тему.
Я боюсь открытых пространств. До такой степени, что где-нибудь в баре, я могу сидеть только спиной к стене, а мордой - ко входу.

Из побеждённых - арахнофобия и боязнь высоты.

А у вас есть какие-нибудь фобии? Если есть, то как вы с ними боретесь?

«Не секрет, что сегодня в органах МВД сложилась крайне напряженная ситуация с кадрами. Некомплект составляет почти 20 процентов. Поэтому мы приняли решение принимать на работу граждан с условной и погашенной судимостью. Уверен, что морального разложения милицейских коллективов это не вызовет. Мне кажется неправильным ставить на человеке крест, если он когда-то оступился», - заявил потрясенным журналистам Рашид Нургалиев.

По словам министра, в органы будет заказан путь лицам, отсидевшим за тяжкие преступления против личности – грабежи, изнасилования и убийства. «У нас своих хватает», - заявил Рашид Гумарович, не уточнив, правда, что имел в виду данной фразой.

Кроме того, не исключено, что в милицию будут брать и душевнобольных граждан, прошедших лечение в психиатрических клиниках. Как сообщил корреспонденту «Пятничной Хуйни» сверхсекретный и суперанонимный источник в главке МВД, душевнобольными планируется комплектовать в первую очередь отряды милиции особого назначения.

Источник: ИА "Пятничная Хуйня".

От меня: ждём парад евсюковых.

  
   

...наткнулся на банк дипломных работ. Чёрт побери, где же вы, родные мои, были лет пять назад, когда я, как раненый лось, оббегал все инернеты в поисках хоть чего-нибудь?!!! Я бы, блин, свой модем отдал бы тогда за такие услуги.
Впрочем, если мне это уже не актуально, то может быть актуально кому-нибудь ещё.
Чем этот банк отличается от рефераты.ру и прочия, и прочия - так это наличием услуги написания уникальной работы (учитывая наличие весьма хитрожопыъ преподов, мгновенно выкупающих тырнетовские тексты...).
А что такого? Люди - молодцы, что ещё сказать.
Лично мне не зазорно было бы к ним обратиться в студенческую пору - когда времени нет, дел - выше крыши, а тут ещё и.

190

Пустоши, Ульянка, 4 сентября, 1:56pm

По мусору тотчас же ударили пули, но, как я и думал, такой ливень мог сбить прицелы даже у армейской артиллерии, не говоря уже об обдолбанных стритпанках.
– Есть мысли? – судя по всему, Жан предполагал именно такое развитие ситуации. – Пока мы тут сидим, они могут нас обойти.
– На другой стороне насыпи я заметил вход в дренажную станцию. – ответил я, не отрываясь от приклада автомата.
– Так, если что, ищите в коллекторах Люта – он во всём поможет – и сигайте на счёт раз. – Жан зарядил ещё одну осколочную ракету. – Раз!
Не дожидаясь взрыва, мы перемахнули через проржавевший остов какой-то старой легковушки на другую сторону и съехали вниз. Два. Три. Четыре. Жан-Поля нет.
– Жан! Жа-а-ан! – проорал я.
Тишина. Я рванул наверх, но сиу удержала меня, вцепившись в воротник куртки.
– Если он жив, то догонит, а если нет, то мы уже ничем ему не поможем! – по насыпи раскатисто бил крупнокалиберный пулемёт.

 

Добежать до входа на станцию было непросто, учитывая то, что земля под дождём превратилась в болото, так что, когда мы оказались у почти засыпанной мусором двери, у меня перед глазами уже вовсю летали чёрные мушки.
– Всё, я приехал. – прохрипев это, я сполз на землю, предоставив Кире самой набрать код.
– Помоги, заело!
Оперевшись на автомат, я кое-как поднялся и налёг на колесо. «Паук» скрипел-скрипел давно не смазанными штифтами, но в результате поддался, и я буквально ввалился внутрь. Сзади лязгнула дверь, проскрипели металлические лапы замка, и зажёгся маленький фонарик.
– Да будет свет. – простонал я, приваливаясь к стене.
Само собой, у Киры было по-настоящему кошачье зрение – я подозревал, что она и в полной темноте отлично ориентируется, – так что мне несколько польстила такая забота. «Мать моя женщина! Она же насквозь промокла!». Чёрт побери, ещё раз встать, опёршись на приклад. Ффух, уже лучше, хотя бы кое-как отдышался.
– Стритпанки нас не достанут. – словно прочтя мои опасения, сказала сиу. – Дверь толстая – иногда подобные станции даже использовались в качестве бомбоубежищ. Да и про дренажки знает немного людей, даже среди панков.
– Так, здесь вдобавок ещё и тепло, значит, каким-то чудом работает отопление. – подумал вслух я, шаря по кладке в поисках выключателя (вдруг случится ещё одно чудо и тут будет ещё и проводка?).
Чудеса свершались одно за другим: проводка не только наличествовала, но и проводила ток прямо в послушно зажёгшиеся лампы дневного света. Самое чудо заключалось в том, что, вопреки моим мрачным предчувствиям, в дверь никто не стрелял, не взрывал и не колотил. Вперёд и вниз уходила длинная лестница – явно на технические этажи, – а тепло исходило из неплотно прикрытой двери справа с надписью «Дежурный по станции – Кочегаров И.А.». Прочитав фамилию, я хмыкнул: говорящая, наверное.

В каптёрке помимо расшатанного дивана с протёртой обивкой имелась пара деревянных стульев, потемневших от времени, платяной шкаф и компьютерный стол с таким же древним десктопным компьютером.
– Надо бы просушиться. – предложил я, одновременно стаскивая прилипшую и тяжёлую от воды куртку и пытаясь запустить компьютер.
Обернувшись, я увидел Киру, уже не только раздевшуюся, но и повесившую одежду на трубы отопления, которые хоть и капали, но исправно выполняли своё предназначение.
– Весь рюкзак промок. – раздражённо заметила она, вынимая оттуда мокрые джинсы и свитер.
– Я это... сейчас. – стараясь не пялиться чересчур уж откровенно, я открыл шкаф, и тот не обманул моих ожиданий, явив мне помимо нескольких камуфлированных бушлатов ещё и пару армейских одеял.
Одеяла были куда старее бушлатов – они даже были сделаны из натуральной шерсти. Стараясь побольше думать о том, сколько можно получить за них, я протянул девушке одно и, быстро раздевшись, обмотался вторым, став похожим на какого-то индейского вождя. Конечно, оно кололось, но я не мог, подобно Кире, накрыться вначале бушлатом, ибо диван был ровно один.
Присев на краешек стула, я почувствовал, как нахлынувшее напряжение незаметно схлынуло и взамен пришло осознание. Уже второй человек погибает рядом со мной... если не считать смерти Киры – если это была смерть. Я подпёр голову руками и уставился в дерматиновое покрытие столешницы. Нет, отказываться от идеи борьбы я не собирался, вот только чересчур дорого она обходится – эта моя идея. Чересчур дорога она обошлась – ценой уже в три жизни.
– Рейз... Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь...
– Нет, Кира, не надо меня успокаивать. – я сопроводил слова ударом кулаков по столу. – Их смерть не должна быть напрасной. Кто-то очень ответит за это. – я поднял голову и теперь глядел сиу в глаза. – Кто-то очень ответит.
Уличный кот в большинстве случаев попытается убежать от опасности – в большинстве случаев, кроме трёх. Если вы не пытаетесь отбить его подругу, если вы не вторглись на его территорию и если вы не загнали его в угол. Мои с Тунжером отношения попадали под все три исключения из правил.

***

«Итак, ему раз за разом каким-то чудом удаётся ускользать от моих людей. Однако, в такой ливень на территории стритпанков ему потребуется воистину божественное вмешательство, не меньше. Сточные коллекторы выйдут из строя сразу же: помоечники перекрыли все входы...».

***

Я сглотнул – долбануться было нечем, да и взять не у кого. Мне всё-таки удалось запустить компьютер; операционка была хоть и старая, но хотя бы не слишком древняя – Windows Vista. Сам десктопник был, само собой, полнейшим барахлом, а ввод информации механическим способом без малого выводил меня из себя. Последняя запись относилась к 2015 году; самый разгар последней войны, когда границы таяли, как пластилин – и как пластилин таяли дома под «чистыми» ядерными бомбами и прочим гуманным оружием. Самый разгар войны и – по совместительству – год моего рождения. В прикольное время зачали меня папа с мамой. Ладно, папа-мама – это всё лирика, посмотрю-ка, что тут творилось...

Текучка, текучка... ничего интересного. Так, в январе 2015-го здешние техники впустили значительную группу беженцев из Зеленограда – что это вообще такое? – и, уйдя на нижние уровни, закрыли герметичные двери. Конечно, я слышал, что некоторые дренажные станции входили в оборонительный контур города и даже имели доступ к метро, но не был ни в одной из них и, если честно, считал это мифом. Так вот, значит, куда нам повезло попасть... «Впрочем, это ещё неизвестно – повезло или нет. Вряд ли выжившие встретят нас хлебом-солью».

 

Журчание воды оторвало меня от размышлений. Конечно, можно было бы списать это на воду в отопительной системе, если бы не ощущение, что рядом наличествует небольшой водопадик. Я открыл дверь и обалдел: прямо по лестнице бежал мутный поток. Видимо, дверь была не настолько герметичной, насколько казалась.
– Кира, подъём! Нас затапливает! – я метнулся обратно и принялся натягивать до конца не высохшую одежду.
Поток воды не ослабевал и скоро стал вровень с дверным порогом. Выходить наружу было явным самоубийством, так что мы заспешили, поскальзываясь на скользких каменных ступенях, вниз. Пробегая через будку КПП, пришлось перепрыгивать через навеки закрытые турникеты; я не удержался и впечатался головой прямо в мокрый кафель – поток воды услужливо подогнал ко мне жёлтый от времени человеческий череп, как будто намекая на моё отдалённое и столь вероятное будущее. Кира рывком подняла меня на ноги – голова хоть и гудела, но казалась вполне целой – и бег продолжился. Наперегонки со смертью. Наконец лестница закончилась и превратилась в широкий коридор с множеством дверей по обе стороны; идти приходилось уже по колено в мутной жиже – значит, прорвало не только в районе двери.
– Чёрт, когда же этот потоп кончится? – спросил я сам себя, одновременно перекладывая деку в лежащий в рюкзаке водонепроницаемый и ударопрочный кофр и пытаясь не оступиться в неярком свете кириного фонарика.
– Явно не сегодня. – ответила сиу, хотя мой вопрос содержал в себе ответ. – Точнее, завтра или послезавтра, как я чувствую.
– Угу, у тебя сенсоры на все случаи жизни, как я погляжу. – отозвался я, засовывая кофр в рюкзак. – Может, они подскажут, в какую сторону здесь бомбоубежище?
Либо сиу тоже слышала про оборонительный контур, либо она отлично владела собой. Не исключено, что и то, и другое; в любом случае, она не отреагировала на мою ворчливую подколку. Шаг за шагом мы продолжали двигаться среди поросших мхом кафельных стен – в никуда.

 

Вода начала доходить до груди, и я ещё раз вознёс про себя благодарность Сети за кофр. Хотя, что мне до этого, когда скоро вода достигнет потолка? «Хм, раньше я бы подумал – что мне до этого, когда у меня накрылась связь ЦНС-процессор...» – мельком отметил я. Да уж, какой из меня теперь бегун... какой из меня теперь кто. «Действительно, кто я теперь? И кем мне быть дальше?». Вечно плестись в хвосте боевика из «племени сиу» большого удовольствия не доставляет, но чего стою я один? «Ровно 50 евроцентов. Стоимость одного 9-миллиметрового патрона».
– Стой! – Кира резко остановилась и вскинула автомат.
Однако опасности не было – просто стремительно желтеющий круг света выделил из окружающей тьмы табличку: «Начальник СБ». Служба безопасности. Значит, здесь точно есть бомбоубежище и где-то здесь есть план станции. Вначале я попробовал открыть дверь сам – но, несмотря на то, что ручка поворачивалась свободно, водяной поток мешал даже чуть-чуть сдвинуть дверь.
– Давай вместе. – девушка перевесила автомат на спину, и мы вместе изо всех сил тянули за ручку.
Внезапно, как будто решив уступить людскому упорству, дверь немного поддалась, потом – ещё немного... ручка с мясом вырывается из дубового массива; Кира не удерживает равновесия и поскальзывается; уже не шелестящий, а ревущий поток сбивает её с ног и швыряет на пол...

***

В 2017 «ползучая» война – как её тогда называли – заползла на весь шарик сразу. Впрочем, кому тогда было дело до какой-то планетки? Единственное, что могло волновать среднего человека – доживёт ли он до завтра, а, если доживёт, то в качестве кого. Или чего. Иногда бывало и так. Люди постепенно начинали возвращаться к своему первобытному состоянию; все вчерашние либералы, антифашисты, демократы, монархисты, нацисты и прочие чётко поделились на два лагеря: на хищников и жертв. Первые догоняли, вторые – убегали. Или так: первые стригли, вторые – паслись. Немногие тогда говорили: конец цивилизации, падение человечества... Вашу мать, современной человеческой цивилизации от силы лет 70-90; если считать во общем – ну, от силы три-четыре тысячи лет – против миллионов лет животного существования. Нет никаких людей и не было никогда, есть только звери, на которых надели штаны и ботинки, а вместо сучковатой коряги сунули в лапы автомат.
То, что отделяет человека от животного – это как хрустальная стена на пути урагана. Красивая, блестящая – но совершенно бесполезная. Чтобы сломать эту стену достаточно посильнее ткнуть пальцем туда, куда надо – и «Homo Sapiens» радостно скинет штаны и, улюлюкая, примется насиловать, рвать зубами чужое горло и срать под себя.
Ещё раз – для прекраснодушных идеалистов. Человека. Не. Существовало. Никогда. И XXI век его не произвёл – зато он произвёл животное хитрое, беспощадное, подлое и низкое во всех ипостасях. Даже не животное, а Зверя. The best beast – я бы сказал даже the ultimate. История показала, что старик Иоанн был всё-таки прав.
Но не во всём. Битва при Мегиддо завершилась не Царством Божьим, а новыми Тёмными Веками. Добро пожаловать в Шеол.
Можете называть меня мегамизантропом, но истина от этого не изменится. Ей на меня вообще наплевать. Was macht die mann?..

***

...я всё-таки успел схватить Киру за руку и каким-то чудом удержался, цепляясь свободной рукой за скобы, в которых когда-то висел огнетушитель. Плечо чуть было не вырвало из сустава, но я кое-как смог поднять сиу на ноги.
– Надо вынести эту дверь! – уже приходилось кричать, чтобы быть услышанным сквозь шум несущегося по замкнутому помещению потока.
Кира кивнула и, отойдя к другой стене и расставив ноги для устойчивости, передёрнула затвор автомата. Патроны для наших трофейных АК-74 делались ещё по старой гильзовой технологии, а калибр 7.62 позволял пулям пробивать стальной рельс. Так, по крайней мере, говорили. Грохот двух стволов на полминуты перекрыл звук воды – пули прошивали дверь насквозь, выгрызая куски обшивки рядом с петлями. Потом дверь жалобно застонала и, осыпая коридор длинными щепками, была вырвана из коробки несущимся ливневым потоком.

...случилась гибель Содома и Гоморры.
Я считаю, что это - великий межнациональный праздник, день гетеросексуалиста.

По данным ребе Льва.