130

Город, Нижний уровень, 3 сентября, 4:18pm

Я сидел всё в той же комнате Жан-Поля – не помню уже, сколько времени я не был у себя дома, – и напивался водкой, которую всегда ненавидел.
– Вряд ли у него девять жизней. – сказал я, переползая со стула в угол на пол. – Верно?
Кира вместо ответа просто присела рядом и вынула из моей руки стакан:
– Хватит, Рейз… Это не поможет, потом будет ещё хуже, ты же знаешь.
– Знаю. – слова тяжело ворочались во рту, как булыжники в водовороте. – Я перевел его долю, как и обещал. А знаешь, куда?
– Нет.
– А я тебе скажу! – кое-как я сфокусировал взгляд на кошачьих глазах сиу. – Я, блядь, скажу, куда… В фонд помощи одарённым детям. Он туда переводил большую часть своей добычи. У него маленький сын в приюте для таких находится, картины трехмерные рисует, вот он для него-то и выкладывался. – скривившись, я отхлебнул прямо из бутылки и занюхал рукавом – закусывать не хотелось, хотя можно было бы себе позволить даже настоящую еду.
Бутылка точно так же была вынута их моей руки и поставлена на стол.
– Рейз, если хочешь выговориться, не обязательно пить.
– Обязательно. – мой мутный взор блуждал по всёй комнате. – Обязательно, потому что я не собираюсь выговариваться… не, блядь, перед кем. Пошли вы всё на хуй… – сквозь зубы цедил я. – Я и сам справлюсь.
Цепляясь за стены, я вышел в коридор, где и свалился на линолеум, так и не сообразив, что упал, но и тогда в моей голове не переставала биться мысль о том, насколько Ангел оказался выше. Всех. Намного.

***

Последняя война началась в 2008 году, а закончилась в 2020, когда мне было пять лет. Обычно дети плохо помнят свое детство, но я свое запомнил хорошо: постоянное ощущение угрозы и странное чувство… невозможности понять, что же это за война. Понятия «союзники» и «противники» менялись еженедельно; крупных сражений не было – их заменили множество мелких, причем, в основном, в тылу воюющих стран – а такими были почти всё. Да, вообще-то, всё. Это была «ползучая война», как её называли высоколобые аналитики, объяснявшие тысячам потерявшим дом, близких, здоровье людей, насколько им повезло, что эта война не «горячая», «фронтовая».

А всё началось с того, что в том же самом 2008, чтобы укрепить свое без меры шаткое положение (дивизии внутренних войск и полиции уже не спасали от голодных бунтов), наш великий кормчий издал закон о разрешении корпорациям иметь собственные вооружённые силы. Само собой, крещение первые подразделения ГАЗПРОМовских боевиков, совместно с ичкерийским батальоном спецназа «Волки Аллаха» проходили, расстреливая из автоматов самый первый «хлебный» бунт. Потом, несмотря на применение боевых газов, последовали всё новые и новые голодные бунты... Войны между корпами, между бандами, между отдельными регионами привели к коллапсу – впрочем, такая же ситуация обстояла на всех континентах, даже в Антарктиде, где боевые пловцы США взорвали российскую подлёдную нефтедобывающую платформу.

***

То, что сейчас утро, я понял только по мерцанию подкожных часов. В голове было всё стандартно – то есть, хреново, – как, впрочем, и везде во мне. И – вдобавок ко всему – меня опять куда-то тащили.
– Поставьте уже. – попросил я, собираясь с мыслями.
Меня поставили и привели в относительно вертикальное положение. Сфокусировав линзы (о, слава Сети, электроника ещё работала!), я понял, что мы находимся далеко не в Московском районе. И даже не в Кировском – что, конечно, было не подарок, но выжить было где. Прямо с затянутого тучами низкого неба на нас капали редкие капли будущего дождя. Прямо с неба.
– Мы в Ульянке. – пояснил Жан-Поль и, словно в подтверждение его слов над нами прогрохотали одновременно два подвесных монорельса и один старый – ещё довоенный – железнодорожный состав.
Ульянка была райончиком, где вся более-менее цивилизованная жизнь теплилась вокруг огромной станции, включающей в себя четыре подвесных пути и столько же – железнодорожных, плюс ещё первую из девяти КАДов с её заправками, шпилями дешёвых мотелей и закусочными. Что творилось вне этого островка цивилизации, можно было понять, бросив взгляд в сторону от «железки»: большинство домов были с провалившимися крышами из-за постоянного размораживания – из контура отопления Ульянка была выключена уже давно, – растрескавшийся асфальт был покрыт разномастными заплатками и мостками, не скрывавшими, впрочем, целые провалы, в глубине которых журчала вода. Одним словом, для человека, никогда не выбиравшегося за пределы Внутреннего Радиуса это было равносильно нахождению в джунглях.
Видя моё недоумение, Жан счёл нужным прояснить вопрос:
– На улице нас почти перехватили янычары. Четверо, но их хватило на то, чтобы вырезать всех во дворе – а ты знаешь, публика там собирается не самая скромная – за пару минут.

– У них были моноятаганы. – внимательно смотря на меня, произнесла Кира.

– Тунжер… – я почувствовал, как мой рот пересох; удивляться и восхищаться открытым небом – пусть даже грязно-серым – стало уже некогда.
Одно дело играть с пиджаками, когда они не идут у тебя по следу (да и то – это уже более, чем опасно) и совсем другое – перейти дорогу корпорации, а именно – крупнейшему в мире изготовителю холодного оружия. Почему-то я не сомневался в том, что Тунжер далеко не шестёрка в этом раскладе. Почти то же самое, что играть в покер с дьяволом, если ему вдруг захотелось бы поиграть в покер.
– Что с?..
– Твоя банда в порядке. – успокоил меня Жан. – янычары не пошли к бару, да и ты сам знаешь, что толпа панков в «Приюте» может обороняться хоть месяц.
– Жан, Кира… я не знаю, зачем вы со мной возитесь, но сейчас… короче, разойдёмся. Так будет лучше. Вам со мной смертельно опасно: у меня нет бабла даже на простейшую пластику, не говоря уже о замене LDL…
Бармен (впрочем, теперь, уже бывший) прервал меня резким взмахом руки:
– И не думай! Я обещал твоему отцу, что не оставлю тебя в беде, понял?
– Танец-с-призраками сказала мне сопровождать тебя – до определённого момента.
– Слушай, может быть, этот момент уже настал? – меня нервировало то, что я не понимаю мотивации этой женщины – чёрт, меня это просто приводило в бешенство!
– Нет. – Кира мотнула головой. – Кстати, предлагаю укрыться во дворах, КАД зачастую патрулируют вертолёты. – вынув нож, она пошла через дорогу. – Тот, кто сжигает за собой мосты, должен быть дьявольски хорошим пловцом… либо очень быстро стать им. – добавила сиу, оглянувшись на меня.

Если во дворах Московского района время от времени кого-то расчленяли, насиловали или грабили, то здесь это делали постоянно: из дворика на дорогу вырвался багги и понёсся прочь от города, обдав нас облаком выхлопных газов и брызгами крови с капота. Из окна по нему ударили несколько очередей, но, то ли стрелки были никудышные, то ли водитель умело вилял, то ли всё вместе, но он уклонился; вслед ему, рыча мотором, на дорогу вылетел огромный вездеход, набитый размахивающими оружием панками. Пригибаясь, мы добежали до какой-то парадной.
– Мест нет! – проорали из-за хлипкой на вид деревянной двери, но Жан подавил недовольство парой выстрелов из своего ружья – в обшивке появились дыры размером с кулак, обнажив железную пластину.
– Эй, не пали тут. – раздался уже другой голос. – Нужно место – гони эдди, понял?
– А хули тут минуту назад мест не было? – угрожающе спросил Жан-Поль.

Распахнув двери, навстречу вышел стритпанк в «консерве» – броне из проржавевших листов железа, нашитых на кожу, – почёсывая давно не мытый фиолетовый гребень.
– Ну так я не знал, что у нас такие серьёзные гости. – невозмутимо ответил он.
Несколько мятых евро – он что, специально держит бумажные деньги?! – перекочевали из кармана Жана в руку панка, и он, протянув ему ключ с биркой, проводил нас шутовским поклоном.

Мы поднялись по разбитой лестнице на третий этаж, огибая кучки наркоманов, бомжей и, кажется, трупов. Хотя, судя по тому, что с ними не поработали резчики, это были просто обдолбаные джанки. Дверь пришлось находить чуть ли не на ощупь, потому что свет грязной 10-ваттной лампочки не разгонял тьму, а только сгущал её. Все окна были забиты досками и кусками железа, только на третьем этаже они не были закрыты наглухо.

– Ужасный клоповник. – фыркнула Кира. – Жан-Поль, доплатите ему за воду, а? – боевик вынула из рюкзака какой-то пакет и прямым ходом направилась в ванну.
– Повезло тебе, парень. – мечтательно вздохнул Жан, глядя ей вслед.
Вздыхать тут было от чего: чёрный комбинезон замечательно обтягивал немного по-мальчишески угловатую фигурку сиу, всё-таки подчеркивая выпуклости там, где надо было, и даже кевларовое плетение впечатления не портило ни разу.

– Да ладно, Жан. – я развалился в продавленном кресле и, закинув ноги на столик, достал фляжку с водкой. – Я ещё точно не знаю, повезло ли мне, или нет.
Жан отобрал у меня фляжку, сделал решительный глоток и, поморщившись, вернул.
– Ты слишком похож на своего отца.
– А каким он был? Если честно, я редко слышал о нем что-либо хорошее.
– От кого?
– Ну, от соседей, от родных, от его знакомых.
– Они – масса. Огромная масса таких вот людей служит государству. Точнее, они не люди, а человекоподобные механизмы. Они – это регулярная армия, милиция, тюремщики и прочие. Не стоит их осуждать или жалеть. Их уровень – уровень дерева, земли, камня; единственное, на что они годятся – прислуживать. Отдельный человек в массе ценится так же, как перегоревшая лампочка. У них такое же чувство собственного достоинства, как у лошадей или собак. И, тем не менее, они считаются добропорядочными гражданами. Остальные – многочисленные законодатели, политиканы, юристы, владельцы контор – служат государству, главным образом, своими мозгами, и мораль их одинакова. Они могут служить и богу и дьяволу совершенно спокойно. И очень мало героев, патриотов, мучеников, реформаторов – действительно великих людей – пытаются жить по совести, вызывая этим недовольство толпы, которая всегда видит в них своих врагов.
– Но это же разумные люди…
– Человеческий разум. Я читал сотни определений того, что это такое. Всего одно мне запомнилось настолько, что я перестал искать другие определения: осознанная возможность самоубийства. «Добровольное решение свернуть генетическую программу природы до момента, обусловленного кодом ДНК и внешними условиями». Это единственное, что по-настоящему отличает их от животных. Животное руководствуется инстинктом самосохранения, а «разумные люди» его осознают и способны отрицать. Они просто убивают себя, понимаешь? День за днём, год за годом – они убивают себя своей же жизнью!
– Так кем же был мой отец?
– Он боролся за свою идею – так, как мог. Он взрывал правительственные здания, уничтожал продажных чиновников… пока не пропал. А «разумные люди» молчали… молчание – знак согласия. Знак согласия овец.
Я хлебнул водки и потёр рукой трёхдневную щетину:
– Спасибо тебе, Жан. Ты мне объяснил то, что не мог никто объяснить.
– Не за что, Рейз. Это не я объяснил, а мне – Генри Дэвид Торо.

Мы выпили ещё по чуть-чуть, потом ещё по немного… Я отодвинул ставень, сделанный из автомобильной дверцы; разговор как-то не клеился, а капли дождя, стекавшие по отродясь не мытому стеклу, не добавляли атмосферы, равно как и обрывки обоев, свисавшие со стен. Каждый из нас думал о своём. Я – почему-то о книгах, которые изъяли и сожгли сотрудники Службы Нравственности после того, как родственники решили отдать меня в интернат и раскрыли отцовские тайники; Жан-Поль – видимо о чём-то своём. Мой отец убивал людей и рушил дома ради своей идеи… я помню, как он читал мне на ночь эти книги… У одного автора было такое странное имя – Лучезар Боян... Наверное, это дело было и впрямь очень важным, раз мой отец посвятил ему свою жизнь… Я сел обратно в кресло и взял в руки «флэшку» – старый-старый накопитель времён начала века, которую молча протянул мне Жан. Первая и единственная вещь, доставшаяся мне от моего отца. Флэшка с нарисованной тушью рысиной мордой.
Мысли роились в голове, и всё никак не хотели упорядочиваться. Конечно, я всегда любил свой народ, то есть, нацию, но убивать из-за этого невиновных людей? Или, с другой стороны – рисковать своей жизнью ради… ради овец? Всё это не укладывалось в моей голове – некстати изрядно побаливавшей.
– Сумерки мира наступили, сон и явь переплетаются. Где же будешь ты? – я не расслышал, как вошла Кира, и не удивился её очередному странному вопросу. – Не отвечай, это была цитата. – убийца настолько непривычно выглядела без своего бронекомбинезона, лишь в джинсах и майке, что я неожиданно рассмеялся. – Что ж, иногда люди бывают не совсем такими, какими ты их видишь. – со смехом ответила она. – А иногда их и вовсе нет. Кстати, ванная здесь ужасная и трубы протекают. – сиу наклонилась близко-близко ко мне, настолько близко, что я разглядел изумрудные крапинки в её жёлтой радужке. – Учти это.

120

Город, Нижний уровень, 2 сентября, 11:05pm

Крыса был доволен. Киборги никогда не доставляли ему удовольствия: неживые и, что самое досадное, на всё готовые. Этих «Наташ» невозможно было напугать или принудить – конечно, были продвинутые модели, но только делались они под заказ и их продажи тщательно фиксировались, а Крыса вовсе не хотел, чтобы вместе с кибершлюхой ему подсунули ещё и полный набор жучков или управляемую мину. Осклабившись, он бросил быстрый взгляд на всхлипывающую на полу девчонку – самое то, что надо. Что вчера с ней позабавился, что сегодня – прекрасно, никакие сенсы или наркотики не доставят подобных ощущений.
Именно поэтому внезапный вызов на комм заставил Крысу выругаться, прежде чем посмотреть, кто именно отрывает его от столь важных занятий. Опять япошки, чёрт бы их побрал!
– Да? – Крыса постарался тоном дать понять, что он очень, очень занят и только важность клиента заставила его ответить на вызов.
– Мистер Крыса, вы поставили нам плохой товар, – заговорил тот самый безымянный японец со шрамом. – Генетический мусор. Мы хотим новый товар и как можно быстрее – само собой, на тех же условиях.
Крыса вздохнул. Его биз был основан на натуральных шлюхах – ну и на связи с наркомиром, конечно (а кто сейчас с ним не связан?) и терять даже одну из них даже ради больших денег не хотелось. Чтобы подобрать девку с улицы и сделать из неё послушное, угодливое тело – нужно время, а оно куда дороже всяких денег. С другой стороны – взять для япошки тело с улицы рискованно: вирусы, левая наркота и прочее. А обманывать дзайбацу всегда и всем выходило куда дороже.
– Хорошо, уважаемый, я постараюсь решить вашу проблему.
– Нашу проблему.
– Извините, но то, что тело не подошло под ваши эксперименты – это ваша проблема, уважаемый. – Крыса очень не любил, когда на его голову вешали чужие траблы. – Я отвечаю за свой товар: никаких вирусов, никаких хронических заболеваний, более-менее здоровые органы. Так?
– Всё так, мистер Крыса. – несмотря на то, что на лице япошки ничего не отразилось, Крыса понял, что всё-таки допёк его и решил без нужды не перегибать палку.
– Я доставлю вам новое тело в самые краткие сроки, но на сто тысяч дороже – за срочность.
Поставив условия, Крыса отбил вызов и, расстегнув штаны, поманил пальцем девчонку. Та всхлипнула, но покорно подползла к креслу. «Да уж, куда этим «Наташам»...».

Когда бандит кончил, то окончательно пришёл к выводу, что проблему надо решать и даже почти придумал, как. Надо всего лишь прошерстить по более-менее приличным барам, где работают натуральные девки – а там уж деньгами можно решить вопрос. Ну, или не деньгами, если на то пойдёт. Только отбирать придётся тщательно – япошки прислали целый список параметров на две страницы, которым должно отвечать тело. «Извращенцы херовы».

<<< Чёрно-белые дни: Глоссарий (http://kreslav.livejournal.com/854908.html).

120

Город, Нижний уровень, 2 сентября, 11:05pm

Крыса был доволен. Киборги никогда не доставляли ему удовольствия: неживые и, что самое досадное, на всё готовые. Этих «Наташ» невозможно было напугать или принудить – конечно, были продвинутые модели, но только делались они под заказ и их продажи тщательно фиксировались, а Крыса вовсе не хотел, чтобы вместе с кибершлюхой ему подсунули ещё и полный набор жучков или управляемую мину. Осклабившись, он бросил быстрый взгляд на всхлипывающую на полу девчонку – самое то, что надо. Что вчера с ней позабавился, что сегодня – прекрасно, никакие сенсы или наркотики не доставят подобных ощущений.
Именно поэтому внезапный вызов на комм заставил Крысу выругаться, прежде чем посмотреть, кто именно отрывает его от столь важных занятий. Опять япошки, чёрт бы их побрал!
– Да? – Крыса постарался тоном дать понять, что он очень, очень занят и только важность клиента заставила его ответить на вызов.
– Мистер Крыса, вы поставили нам плохой товар, – заговорил тот самый безымянный японец со шрамом. – Генетический мусор. Мы хотим новый товар и как можно быстрее – само собой, на тех же условиях.
Крыса вздохнул. Его биз был основан на натуральных шлюхах – ну и на связи с наркомиром, конечно (а кто сейчас с ним не связан?) и терять даже одну из них даже ради больших денег не хотелось. Чтобы подобрать девку с улицы и сделать из неё послушное, угодливое тело – нужно время, а оно куда дороже всяких денег. С другой стороны – взять для япошки тело с улицы рискованно: вирусы, левая наркота и прочее. А обманывать дзайбацу всегда и всем выходило куда дороже.
– Хорошо, уважаемый, я постараюсь решить вашу проблему.
– Нашу проблему.
– Извините, но то, что тело не подошло под ваши эксперименты – это ваша проблема, уважаемый. – Крыса очень не любил, когда на его голову вешали чужие траблы. – Я отвечаю за свой товар: никаких вирусов, никаких хронических заболеваний, более-менее здоровые органы. Так?
– Всё так, мистер Крыса. – несмотря на то, что на лице япошки ничего не отразилось, Крыса понял, что всё-таки допёк его и решил без нужды не перегибать палку.
– Я доставлю вам новое тело в самые краткие сроки, но на сто тысяч дороже – за срочность.
Поставив условия, Крыса отбил вызов и, расстегнув штаны, поманил пальцем девчонку. Та всхлипнула, но покорно подползла к креслу. «Да уж, куда этим «Наташам»...».

Когда бандит кончил, то окончательно пришёл к выводу, что проблему надо решать и даже почти придумал, как. Надо всего лишь прошерстить по более-менее приличным барам, где работают натуральные девки – а там уж деньгами можно решить вопрос. Ну, или не деньгами, если на то пойдёт. Только отбирать придётся тщательно – япошки прислали целый список параметров на две страницы, которым должно отвечать тело. «Извращенцы херовы».

Но вот вам и 14-ая причина - собака совсем не против того, чтобы в дом порой приходила женщина ;)


Пропиарь страницу плиз:

110

Город, Нижний уровень, 3 сентября, 11:05am

На улице, как ни странно, резко похолодало. Обычно тёплая и даже душная осень выдалась и так-то холоднее, чем всегда, а этот день был чересчур холоден для привыкших к относительному теплу и уюту жителей Города. «Для некоторых он оказался чересчур холоден» – подумал я, увидев скорчившееся тело какого-то умершего (даже не совсем полностью объеденное). Судя по тому, что вокруг него возились врачи в намордниках, умер он от атипичной пневмонии… если честно, у меня не было даже намёка на страх перед этим пандемичным заболеванием. Если честно, многие опасности вообще перестали пугать меня; точнее сказать, мне стало наплевать на них – ну, сдохну от пневмонии или от нервного истощения, или попаду под машину, или отравлюсь наркотой – и что с того?

Мы вчетвером находились в маршрутке – обыкновенный «гроб» на двенадцать мест, – так что холод и болезни временно не касались нас.
– Скажи, Рейз, – Кира казалась глубоко погруженной в свои мысли, – Если бы у тебя была возможность задать Богу вопрос, что бы ты спросил?
– Ты это серьезно? – я не усмехнулся, как сделал ронин, но вопрос показался мне в высшей степени странным: в XXI веке разговаривать о боге (а ведь Кира не была похожа на очередного зомби-проповедника).
– Вполне. Танец-с-призраками считает его особо важным.
– Ну, если серьезно… Почему люди вырывают себе души, даже не чувствуя этого? Почему «любовь» – просто красивая замена слову «секс»? Не знаю. – я передернул плечами. – Наверное, я бы спросил: почему всё так, а не иначе?
– Здесь страшно. – согласилась со мной Кира. – Люди живут, хотя сами не знают, что давно мертвы. – она понизила голос, как будто боялась быть услышанной. – Иногда мне кажется, что я брожу по кладбищу, набитому беспокойными мертвецами, мёртвыми телами, которые всё равно ещё жаждут хлеба и зрелищ.
Я задумался. Да, сиу говорит то, что давно занимало мои мысли. А я сам? Кто же я – такое же бездушное тело, или тот, кто по частям вырывает из груди своё сердце? Может быть, моё пренебрежение смертью исходит как раз от того, что я уже понял, что я мёртв? В грохоте сходящего и сводящего с ума Города, в адском пламени неоновой рекламы, в гипнотической истерии тв-каналов… легче умереть. Наверное, это и впрямь совсем не больно, раз никто не замечает этого.
– А кого тогда можно назвать живым человеком? – наконец спросил я.
– Не знаю, Рейз… Не знаю. Если у тебя есть сердце, то, наверное, ты сам должен почувствовать, верно?
«Если…»
– Если?..
Борис хмыкнул, но промолчал. Жан-Поль был погружен в свои мысли.

«Гроб» рывком затормозил у совершенно непрезентабельного на вид строения, но жизненный опыт подсказывал, что настоящий биз происходит совсем не за пышными фасадами официальных зданий.
– Значит так. – начал Жан. – Говорить буду я. Ясно? – он заметно нервничал.
– Хорошо, тебе виднее. – согласился я.
Стальная (а что, у здравомыслящих людей разве бывают другие?) входная дверь открылась, и мы вошли в слабо освещённый коридор с низким потолком; пахло сыростью.
– Непохоже, чтобы… – начал Борис, но я дернул его за рукав, и он замолчал.
Кира, мягко, словно кошка, шла последней. Наконец коридор закончился, и мы оказались перед очередной дверью.
– Это я, Жан-Поль. – откашлявшись, произнес в пустоту бармен.
Дверь тут же открылась – на этот раз её открыл человек в странного кроя чёрном пиджаке.
– Входите, входите, добро пожаловать, – с дружелюбной улыбкой он сделал широкий жест рукой, – В мои скромные апартаменты.
«Скромные апартаменты» были большой комнатой, обставленной мебелью из… кажется, настоящего дерева, а под ногами был, по-моему, настоящий паркет. Такое я видел только по ящику, когда показывали кабинет клона… то есть, конечно же, всенародно любимого президента.
– Моё имя Йицхак бен Шмуэль. – представился фиксер, усевшись в кресло и вынимая из деревянной коробки сигару. – Ах да, присаживайтесь, прошу вас.
– Боюсь испортить вам мебель. – Ангел хохотнул и, скрестив руки на брюшной броне, встал позади моего стула; рядом со мной сели Кира и Жан-Поль.
– Сигару? – предложил фиксер.
– Нет, спасибо. – ответил за нас Жан; всё верно: незачем подсаживаться на курево – тем более, дорогое, – когда и так сидишь на чем-то… или не собираешься садиться, как сиу. – Мы к тебе по делу, ребе.
Странно было видеть раввина по имени Йицхак бен Шмуэль вне Джутауна. Хотя... столько странного произошло за последнее время, что удивляться чему-либо было уже просто бессмысленно.
– Да мне уже понятно, что вы не просто так пришли к старому бен Шмуэлю. – со скучающим выражением лица протянул фиксер. – Юноша уже знает мою ставку? – бен Шмуэль внимательно глядел на меня. – Зачем уже удивляться, после стольких лет плаванья в чужих проблемах мне не составляет труда определить, кто именно нуждается в моих услугах. Таки не стесняйтесь, молодой человек, говорите.
С одной стороны, я опасался сказать слишком многое, с другой стороны – недосказанность так же могла стоить мне жизни, поэтому я кивком в сторону Жана предоставил говорить ему.
– У нас есть важная информация, взятая у ATCC. Достаточно важная, – фиксер, скорее всего, знал о начинающейся конкуренции, но его лицо не отразило никаких эмоций. – Чтобы заинтересовать, например, Eric Communications.
– И вам уже надо, чтобы я передал информацию в ЕС?
– Нам надо, чтобы вы решили проблему.
Бен Шмуэль с полминуты обдумывал ответ:
– Таки, – фиксер сплел пальцы, – Информация не содержит вирусов, программ-шпионов и прочего, молодой человек? – конечно, я знал, что он наверняка поручит проверить и перепроверить инфу, но согласно кивнул. – И ещё: я не работаю с информацией об ионосферном, бактериологическом и погодном оружии. – я кивнул ещё раз. – Хорошо. Поговорим за цену? – Жан-Поль черканул число на листе бумаги, лежавшем на столе, и пододвинул его бен Шмуэлю; тот секунду смотрел на лист, после чего скомкал и выбросил в ведро – на дне лист вспыхнул и тут же обратился в горстку пепла.
– И ещё мы хотим быстрого рассмотрения нашего дела. – добавил Жан. – Максимально быстрого.
– Таки все хотят быстро, – устало ответил фиксер, – Все торопятся, а я ведь таки только старый раввин...

***

Старый раввин... В свой время Йицхак бен Шмуэль быстро осознал, что работа в Zeiss Optics не для него, а, чтобы стать соло, он недостаточно вынослив и слишком умён. Но, будучи предприимчивым выпускником лучшей йешивы Новгородского Анклава, он открыл в себе талант в выяснении того, что нужно людям, и как именно это достать. За определённую цену, разумеется.
Его дела уже давно прошли стадию центовых и стали весьма и весьма прибыльными. Он переправлял оружие за границу, воровал медикаменты из Корпораций и перепродавал их, он покупал и делал одолжения как старый крёстный отец мафии. У бен Шмуэля были связи со многими видами биза и политических групп. Конечно, он не делал ничего напрямую – контакты и союзники были лишь частью огромной паутины интриг и принуждения. Если в Городе появлялся новый ночной клуб – наверняка у Йицхака бен Шмуэля была часть акций, если панки обзаводились новым оружием – старый раввин вполне мог стоять за его контрабандой, утихла война корпов – наверное, бен Шмуэль выступал посредником.
Но он делал это не только ради денег – деньги давно перестали прельщать его. Если кому-то было нужно убежище – он предоставлял его. Он доставал людям жильё, когда нигде его не было; доставал еду, находясь в блокаде. Возможно, он думал, что люди отблагодарят его позже, но в этом сложно быть уверенным. В бен Шмуэле была одна часть Робин Гуда и две – Аль Капоне. В 1990-х раввина назвали бы криминальным бароном, сейчас же он – Фиксер.

***

Дверь распахнулась, и фиксер прошел в огромный беломраморный зал. Почти сразу же к нему подошел клерк:

– Вы хотите кого-то найти? – вежливо (а ещё бы было по-другому) поинтересовался он.

– А вы думали, я сюда пришёл погулять? – ответил бен Шмуэль. – Мне уже нужен генеральный директор AT Cranus Corporation. – сегодня он ни с кем ниже гендира не общается.

– Подождите, я сейчас свяжусь с его секретарем. – клерк быстро набрал номер на мобиле. – Извините, ничем не могу помочь: генеральный директор сейчас занят.

Бен Шмуэля это уже начало сердить.

– Слушайте меня внимательно, юноша. – тихо, но очень внушительно, как могут только старые фиксеры, заговорил он. – Я говорю за то, что у меня есть документы из-подо Льда, так что я уже жду гендиректора.

Клерк срочно соединился со своим боссом.

– Вильям Гейтс II готов принять вас. – Чуть удивлённо, но всё же сдержанно сообщил нам клерк. – Следуйте за мной.

Лестница – опять мрамор и золото, на полу – красный ковер. Лифт – просторный, вместил бы, наверное, даже целую ванну – пожелай так хозяин этого места; в одном углу – кадка с небольшой, но живой пальмой, в другом – лифтер. Открывается дверь из красного дерева с массивной золотой ручкой. За ней – конференц-зал, а за столом – Гейтс. Правда, не тот, что продает всём операционную систему «Lindows», а его сын, который фактически монополизировал сотовую связь. Яблочко от яблони недалеко упало.

– Я слышал, вы располагаете информацией о недавнем взломе, осуществленном наемником Eric Communications? – Да, тут сразу видно, по первым его словам, по первому его взгляду, что своих денег он не упустит. Ни цента, ни копейки – если бы они были в ходу.

Бен Шмуэль пододвинул кресло и сел.

– Таки нет, что вы. – осторожно начал он, – У меня на руках часть документации по Internet Satellite Protocol. Ни разу не подвергавшаяся копированию, пересылке или просмотру. – фиксер протянул Вильяму Гейтсу голодиск, тот молча отдал его в руки бородатому субъекту с пузом – сразу было видно айтишника со стажем.
– Информация не копировалась, не просматривалась, не пересылалась. – подтвердил через некоторое время айтишник.

– Счёт. – Коротко сказал Гейтс.

Бен Шмуэль назвал ему по памяти несколько десятков нейтральных счетов в различных банках. «У фиксера не мозг, а компьютер!».

– Деньги переведены. Проверьте счет.

– Что вы, что вы, таки мы же деловые люди. – Заверил фиксер Гейтса.

Конечно, было всё в порядке: если бы счет не пополнился на шесть миллионов (а именно на такую сумму и рассчитывал Жан-Поль), то хитрый скрипт моментально известил бы раввина об этом. Скрипт молчал.

– Отлично. – Олигарх, не глядя, положил диск в сейф – он знал, что такой известный фиксер не рискнет обмануть его. – Ну что ж, передайте господам хакерам, – по старинке выразился Гейтс, – Что они отлично поработали. Конечно, хотелось бы знать, с кем из моих сотрудников они были связаны.
– Ой, да с кем они могут быть связаны? – Поджав губы, покачал головой Йицхак – Просто молодые люди уже решили подзаработать и заработали.
– Ладно... – По лицу Вильяма было видно, что его вопрос остается открытым. – Извините, у меня много дел сегодня. Спасибо за помощь.
– Эйн беад ма.

Конечно, всё было подготовлено заранее. Как только деньги поступили на счета, три дюжины людей по всему свету сняли сумму со счета, передали его по цепочке человеку, который полетит в Россию, где он должен будет отдать их связному бен Шмуэля. Конечно, не слишком-то быстро, но зато надежно. Как, впрочем – по словам Жана, – был надёжен и весь биз этого фиксера. Музыка настраивала на хороший лад, а наличие такого количества евро, какое было у нас на счету и вовсё превращало жизнь в рай.

Но реальность никогда не станет раем для такого, как я. Для меня рай – это взлом, упоение электронной бури, охватывающее меня каждый раз, когда моё сознание смертоносным вихрем проносится по разрушенным сетям и раскуроченным серверам... А ведь за секунду до того, как я активировал софты, они ещё были живы... Но я, не останавливаясь ни на секунду, лечу дальше, вперед, к новым серверам, к новой инфе, что жертвенной кровью омоет моё цифровое воплощение с головы до ног. Вот что такое рай для нетраннера. Деньги для меня – почти ничто, просто набор нулей и единиц, с помощью которых можно купить новые девайсы для улучшения связи; просто код, с помощью которого можно оплатить всё ту же связь. Ну, ещё, конечно, я знаю, что деньгами можно платить за электричество, квартиру и еду. А больше... А зачем мне что-то ещё, когда у меня уже и так есть всё? Протяну руку – и достану до звезд, опущу её – и смогу ощутить жар адского пламени... У меня есть всё и, одновременно с этим, ничего. Но я почему-то считаю, что у меня в ладони – целый мир...
– Ну что, Рейз, расстаемся? – Борис усмехнулся. – Наверное, купишь себе целый дом, а?
– Не знаю, Ангел. А ты?
– Я – нет. – соло расхохотался. – Ты же знаешь: сегодня я сплю в шикарном номере, а завтра – на помойке. Это судьба уличного самурая. Счастливо, парень! – он зашагал по улице, потом обернулся, и добавил. – И прочисти себе мозги, а то жутковато выглядит со стороны, когда ты сам с собой разговариваешь!
– Слышишь, соло, – крикнул я ему в ответ. – Только тогда, когда ты перестанешь на публике играть тупого бычару!

Борис по прозвищу Ангел, бывший десантник, а теперь – ронин, – не успел дойти до остановки монорельса, как в прямом смысле свалившийся с неба гравискейт отбросил его к стене, а скейтер выпустил в него почти в упор несколько монодисков – Ангел почему-то промедлил буквально на пару секунд, но и её хватило. Очередь с ручного подвеса практически разорвала скейт, швырнув его обломки вместе с наездником на носовой обтекатель поезда. Я побежал к соло, удивительным образом обгоняя не только Жана, но даже Киру.
– Ангел! – выкрикнул я.
– Стоять. – устало произнес наемник – каким-то чудом он ещё был жив; из грудных пластин по лезвиям дисков – во много раз тоньше человеческого волоса – толчками вытекала кровь. – Сделаешь кое-что для меня, а, парень?
Я закивал.
– Всю мою долю переведи на этот счет. – он вытащил из кармана старую пластиковую карточку. – Обещаешь?
– Конечно, обещаю. – я сжал его руку, и стальные пальцы сомкнулись на живых в последнем рукопожатии. – Странно, что ты веришь в обещания.
Глаза ронина, начавшие было затуманиваться, вдруг прояснились:
– Я ни во что не верю. Просто я доверяю выбору Крикса. Хоть этот старпёр и подстрелил меня тогда… – Борис сполз по стене, не выпуская моей руки, и закрыл глаза. – Держись, Рейз. Держись своего пути. – его пальцы разжались, и изо рта потекла струйка крови.
Ронин был мёртв. Снятый с предохранителя «Экзекутор» выпал из его руки.