Мы взрослеем и умнеем, одно событие сменяет другое, карусель жизни вращается все быстрее и быстрее. И лишь в преддверии Нового года, прикоснувшись к хрупким елочным игрушкам и вдохнув терпкий запах хвои, мы на миг останавливаемся и возвращаемся в свое детство. А там: молодые мама и папа, смешные стеклянные зверушки и переливающиеся шары, аромат мандаринов, орехи и конфеты, подарки, суета на кухне.

 

 

В каждом из нас живет маленькая девочка-снежинка или милый мальчик-зайчик. Чем ближе праздник, тем ярче воспоминания о самых радостных и счастливых моментах жизни.

В конце декабря во всех детских садах проходили новогодние утренники.

Современные мамы-папы не задумываются над тем, где взять наряд для малыша: в магазинах можно купить готовые яркие костюмы мишек, лисичек, волшебных гномов, Бэтмена, Человека-паука, Гарри Поттера и других любимых детских персонажей. В конце концов, костюмы можно взять напрокат.

О таком сказочном великолепии наши родители могли только мечтать, ведь им приходилось делать новогодние костюмы самим из подручных, порой самых невероятных материалов.

Были эти костюмы незатейливые, такие смешные и милые. В ход шли марля, вата, занавески, поролон, битые елочные игрушки, бусинки, мишура и другие, очень важные мелочи, которые собирались в отдельную коробочку на протяжении всего года. Подготовка к утреннику необыкновенно сплачивала всю семью на несколько вечеров и создавала предпраздничное настроение.

Это был целый ритуал: мама выкраивала из накрахмаленной марли пышный подъюбник для костюма снежинки и пришивала мишуру к нарядному платью, папа мастерил “хрустальные туфельки” из чешек и корону из картона. С “зайчиками” было проще: к темным шортикам пришивался меховой хвостик, а ушки крепились на картонный обруч. Более “продвинутые ухи” выкраивались из ткани, туда набивалась вата и ставилась проволока для стойкости. И все – зайчик готов, их на каждом новогоднем утреннике в детском саду было много-много.

Надо сказать, что новогодние утренники вообще не отличались разнообразием ролей.

Девочки практически все были снежинками и сказочными принцессами, младшие мальчики – зайчиками, постарше – Петрушками или хлопушками. И это не потому, что с фантазией у наших родителей было не очень; ну какая маленькая девочка не хочет быть красавицей-принцессой или искрящейся снежинкой?

С какой гордостью мы вышагивали к елке и, волнуясь, читали заученные стихи детсадовским Деду Морозу и Снегурочке, загадывали желание и фотографировались рядом с ними. Роли последних, кстати, долгое время играли завхозы, дворники, бухгалтеры и повара; позже стали приглашать артистов и массовиков-затейников. Помните гениальную фразу Огурцова из “Карнавальной ночи”: “Бабу-Ягу со стороны брать не будем. Воспитаем в своем коллективе!”

К слову, в СССР утренники для детей стали проводиться лишь с 1935 года, после того как 28 декабря газета “Правда” опубликовала заметку кандидата в члены Политбюро ЦК ВКП (б) Павла Постышева “Давайте организуем детям хорошую елку”. “В дореволюционное время буржуазия и чиновники буржуазии всегда устраивали на Новый год своим детям елку. Дети рабочих с завистью через окно посматривали на сверкающую разноцветными огнями елку и веселящихся вокруг нее детей богатеев.

Почему у нас школы, детские дома, ясли, детские клубы, дворцы пионеров лишают этого прекрасного удовольствия ребятишек трудящихся Советской страны? Какие-то, не иначе как “левые” загибщики ославили это детское развлечение как буржуазную затею”, – писал коммунист. Он предложил “положить конец неправильному осуждению елки” и призвал комсомольцев и пионер-работников организовать коллективные елки для детей рабочих и крестьян. “Не должно быть ни одного колхоза, где бы правление вместе с комсомольцами не устроило бы накануне Нового года елку для своих ребятишек”, – писала газета.

Предложение было принято к действию молниеносно, ведь оно было озвучено главным органом ВКП (б): все, что публиковалось в “Правде”, воспринималось соответственно названию газеты, то есть это было руководством к действию. Всего за четыре дня по всей стране были организованы елочные празднества, в магазинах появились “расширенные ассортименты елочных украшений”.

Долгие годы советские новогодние утренники носили идеологический характер, сценарии утверждались “специалистами различных уровней”. Представления обязательно строились на классовой борьбе – герои в костюмах красноармейцев и ударников труда обязательно побеждали многочисленных врагов из капиталистического мира.

Позже, в 50-60-е годы прошлого столетия, новогодняя атрибутика носила “кукурузный” характер: швейной промышленностью массово выпускались новогодние костюмы “царицы полей”, а на елках красовались яркие стеклянные кукурузки.

Детям же идеологическая подоплека была неинтересна, они искренне радовались елке, водили хоровод, читали стихи, пели песни и получали из рук Деда Мороза подарок.

Самой главной и престижной была, конечно, новогодняя елка в Кремле, а в Белорусской ССР – во Дворце спорта. Каждый ребенок возвращался оттуда с традиционным подарком – набором сладостей: в 50-е годы в жестяном сундучке, в 60-е – в пластиковом Кремле, в 70-е – в сундучке из картона, а в 80 – в пластиковом пакете.

Подарки получали все советские дети без исключения.

В Минске “главная елка страны” устанавливалась во Дворце спорта. Каждая школа централизованно вывозила детей на представление, после которого надо было выстоять огромную очередь за своим подарком. Они были все без исключения одинаковыми: карамельки, батончики, вафли, печенье, шоколадные конфеты, мандарины, орехи. Небольшой пакет из дешевой бумаги воспринимался как праздник, как непременное дополнение к новогоднему чуду, веселью и детской беззаботности.

 

Источник