«Нассал под кресло. Хорошо!»
«Скучно. Вспомнил бурную молодость. Сидел я как-то на столе, жрал лапой сгущенку из банки. Пришли Эти и давай орать. Ну, я же не дурак, опустил лапу в банку на столько, на сколько влезла, и на трех костях - за холодильник. Эти орали еще дня три. Был очень горд».
«Сегодня все лень. Ссать - лень. Жрать - не могу больше. Сижу тихо, дремлю. Эти нервничают, озираются по сторонам, дрожат и ждут подвоха».
«Какие ж у Этих миски неудобные. Пытался сожрать кусок мяса, так пока лапой не зацепил - ни фига не получалось. Нет бы взять приличные миски и жрать на полу. Ур-р-роды».
«Нассал под кресло. Хорошо!»
«С утра проводил инспекцию дома. Заблудился в пододеяльнике. Едва выбрался. Уроды двулапые. Понатащут в дом всякой дряни - а я страдай. Вынашиваю план мести».
«Придумал. Воплотил. Сожрал какую-то дрянь со стола - варенье, что ли, - влез в шкаф и долго, смачно блевал на свежевыстиранное, но еще не глаженое белье… Эта будет визжать, пока не перейдет в ультразвук».
«Угадал. Эта визжала так, что во всем квартале лампочки потрескались. Но жрать дала».
«Эта новую моду завела. Жрать мне кладет по полпакетика всего. А то «Ой, котик, ты по целому не съедаешь, наверное, есть не хочешь». Дура! Я не съедаю, я на потом оставляю! Она же мне не раз в пять минут в миску что-нибудь подкладывает. Эти как свалят на целый день - и все! А жрать хочется. Вот и приходится оставлять немного, вроде как в заначке. Ссать не буду, а то под кресло ничего не останется. Пойду, лоток разрою – все равно на сегодня толку от него больше никакого».
«Нассал под кресло. Хо-ро-шо!»
«С утра был великолепен. Эта выходит в коридор - и я давай ее сумку закапывать. Типа, нассал, ага. Она верещала так, что все вороны в Сокольническом парке с веток попадали. Ну, я под диван - шмыг. Ржал долго. Я ж не нассал, я так - напугать только. Повелась, повелась».
«За ужином Этого кусал за нижнюю лапу. Сильно кусал за голую нижнюю лапу. Реакции ноль. Стал кусать, а потом делать такое «Буээ!» - ну, типа, блюю я от него. Этот как заорал! Заныкался под ванную. Ржу. Придется посидеть под ванной, пока Этот не ляжет спать».
«Сидел под ванной. Выждал, пока Эти ушли. Нассал под кресло. Нассал под торшер. Нассал под второе кресло. Хорошо!»
«Бродил по дому в поисках вещей, к которым до сих пор не приложил лапу. Не нашел ни одной. Озадачен».
«У меня в сортире коврик есть. Эти его стелили, чтобы красиво было, ага. На самом деле на него гадить удобно. Или наполнитель разбрасывать. Если раскидать грамотно, то адской машине под названием пылесос работы не меньше, чем на полчаса. А если зассать так, как я умею, то коврик будут стирать и потом сушить с неделю. Эти через какое-то время догадались, что коврик им чаще геморрой приносит, чем красоту. И перестали его класть в сортир. Но Эти тупые, как валенки. Они не догадались, что такой же коврик лежит в ванной! Изгадил весь. Полностью. То есть совсем. Эта орала так, что у тараканов в соседнем доме барабанные перепонки полопались. Тут же кинулась звонить Этому по телефону: «Ой, котик такое сделал, такое...» А мне что? Мне хорошо, я под ванной сижу, меня там не то, что рукой - шваброй новой не достать».
«Выкрался из-под ванной. Нассал под кресло. Хорошо!»
«Был неотразим. С утра будил Этих. Они, гады, не вставали. Скакал, как юный антилоп, топал, как стадо бизонов, орал, как раненая пантера. Хоть бы хны. Даже ухом не вели. Пробовал просто вопить - дрыхнут, гады. Кусал за нижние лапы - не реагируют. Но я ж умный, ага. Влез под одеяло и холодным мокрым носом Этой в пузо - швак! Забегала как миленькая. Вот чего только орет - непонятно».
«Нассал под кресло. Хорошо, ага».