Все хорошо, прекрасная маркиза,
Дела идут и жизнь легка,
Ни одного печального сюрприза,
За исключением пустяка...
(С) "Все хорошо, прекрасная маркиза"

Трость негромко, мерно постукивала по мощеной дорожке. Мужчина шел неторопливым прогулочным шагом, величественно и спокойно, как полагается человеку его круга.
Лорд Малфой чуть заметно улыбался, отчего лучики мелких морщинок разбегались от уголков его глаз. Озорной осенний ветер, тот самый, который кружил в воздухе пестрые опавшие листья, подбрасывая их высоко-высоко, к самому небесному куполу, яркому, насыщенному синевой, взъерошил длинные пряди, в которых даже самый наметанный глаз не рассмотрел бы ни единой серебристой ниточки. И не потому, что таковых не было, нет. Просто они очень удачно скрывались в густых, светлых волосах.
Кто знает, отчего именно сегодня прогулка от ворот до двери родного поместья, через увядающий в предчувствии скорых зимних холодов парк, по свежему воздуху, наполненному горьковатым тонким ароматом сожженных листьев и сухой травы, казалась много предпочтительнее круговерти каминной сети и давящего, тяжелого чувства, сопровождающего аппарацию. Почему после стольких напряженных часов, проведенных на опостылевшем рабочем месте, захотелось полюбоваться, как солнце медленно ползет к горизонту, как отступает небесная синь, наливаясь золотистыми и нежными красками, а не как обычно, скорее прибыть домой и устало опуститься на диван возле камина; бездумно смотреть на танцующие языки пламени, грея в ладонях бокал терпкого вина.
И уже не будет известно никому, бежал бы аристократ по этой самой дорожке, растеряв изрядную часть спокойствия и величия, путаясь в полах собственного плаща, нетерпеливо отбрасывая с лица волосы и беззвучно ругаясь нехорошими словами, если бы знал, что творилось в его отсутствие в родовом поместье?

***

Люциус был несколько удивлен, когда парадная деверь, массивная, тяжелая, изукрашенная искусной резьбой, как и принято для всех парадных дверей родовых поместий, легко распахнулась от одного его прикосновения к литой, в форме звериной головы, ручке. Впрочем, он удивился еще больше, когда, переступив порог родного дома, услышал глухие удары, непонятный звон и тихие, но отчетливо слышимые нехорошие слова, произнесенные голосом любимого сына. Впрочем, все недоумение лорда Малфоя было выражено лишь тонкой, глубокой морщинкой, появившейся между бровей.
Спустя еще пару мгновений, пока лорд пресекал холл и открывал дверь, тоже резную, но уже не такую массивную, ведущую на кухню, за которой, предположительно, раздавались те подозрительные звуки, морщинка разгладилась вовсе, не выдержав конкуренции со взлетевшими в немом изумлении бровями.
Его дорогой наследник, единственный сын, радость и гордость, раскрасневшийся, взлохмаченный и ругающийся, пытался запихать что-то в кладовку, всем весом налегая на дверь. И все это при таинственно приглушенном свете. Периодически Драко приоткрывал дверь пошире, но не настолько, чтобы Люциус смог что-то разглядеть, и пинал это самое «что-то». Видимо попал, потому как в ответ раздалось невнятное сердитое ворчание.
Понаблюдав сию причудливую картину примерно с минуту, теряющийся в догадках Люциус осторожно позвал:
- Драко...
Эффект превзошел все ожидания! Малфой-младший резко оглянулся на отца, внимательно разглядывая его несколько мгновений, после чего взвизгнул и, видимо, с перепугу, так шибанул по многострадальной двери плечом, что та, наконец, плотно захлопнулась, приглушив громкий и нецензурного содержания вопль, раздавшийся в ответ на агрессивные действия. Парень громко сглотнул, потер ноющее плечо и обратился к отцу, нацепив на лицо самое радостное и беззаботное выражение:
- Ох, отец, а вы уже вернулись? Я так рад, так рад... - с чувством выдал растрепанный наследник великого аристократического рода.
Люциус был готов поклясться своей любимой тростью и тридцатью процентами акций, вложенных в маггловское фармацевтическое предприятие, что сын испытывает какие угодно эмоции, кроме радости. Скорее, даже наоборот.
Лорд Малфой уже собирался поинтересоваться: кого, а после последнего восклицая он уже не сомневался, что это именно «кто», а не «что», его драгоценное дитятко спрятало в кладовке, как заметил одно, два, три... Целых три обстоятельства, вынудившие его отвлечься от основной темы.
- Драко, что с твоими волосами!? - потрясенно выдохнул отец. Его спокойствие улетучивалось с пугающей скоростью.
Длинные, как у родителя, шелковистые светлые волосы Драко, были неровно обрезаны, что называется: «по самое не могу».
Юноша нервно улыбнулся и, неловко тронув самую длинную прядь у уха, достающую аж до подбородка, пожал плечами.
- Это сущий пустяк отец, не стоит беспокоиться. Небольшие последствия небольшого возгорания. Я немного повздорил с Блейзом.
Люциус машинально взмахнул палочкой, зажигая на кухне свет. При свете ущерб стал еще более удручающим. По щеке наследника тянусь три длинные царапины. Пуговицы рубашки варварски вырваны, на торсе красовался шикарный кровоподтек, да и вообще, вид младший блондин имел весьма двусмысленный, наводящий на некоторые размышления.
- И из-за чего ты... хм... повздорил со своим лучшим другом?
Драко улыбнулся еще радостнее и объявил:
- Это сущий пустяк отец, я просто выгнал из поместья Панси.
Смутные подозрения приобрели более четкие формы.
- А из-за чего ты выгнал из поместья свою невесту? - Люциус аккуратно уселся на ближайший стульчик. Что-то, лорд Малфой очень надеялся, что это паранойя, настойчиво подсказывало ему, что падать на каменный пол больно, да и вообще - правды в ногах нет.
- Это сущий пустяк отец, она разбила мне о голову любимую вазочку матушки. - Сначала Драко пытался сделать чистые и невинные глазки. Но они все время косили в сторону злополучной кладовки, и потому Малфой-младший закрыл их вообще. От греха подальше.
Люциус, уже с начала разговора чувствовавший себя, как начальник разведывательного управления Аврората, допрашивающий вражеского диверсанта, задал следующий наводящий вопрос:
- А почему безумно влюбленная в тебя девушка разбила тебе о голову вазу?
- Потому, что ей не понравилось то, что она увидела, — уклончиво ответил сын. Люциус, прищурившись наблюдал, как медленно заливаются стыдливым румянцем бледные щеки его дитятка.
Подозрения сформировались окончательно, и теперь Люциус решал чрезвычайно трудный для себя вопрос — стоит ли продолжать допрос или пощадить любимое чадушко?
- А что она увидела?
- Э... упражнения... физические... - совсем смешался парень.
Люциус тихо хмыкнул, оценив формулировку. Он был рад, что Нарцисса, закатив очередную истерику, уехала в поместье в Бельгии, попутно прихватив половину имущества из Малфой-мэнора и всех домовых эльфов до кучи, иначе вазочкой по голове получили бы они оба.
Люциус вздохнул, помассировал пальцами ноющие виски. Сколько же будет проблем в связи с разрывом помолвки... Да и других дел тоже невпроворот...
Лорд Малфой изящно поднялся, аккуратно оправил одежду и, постукивая тростью, пошел к выходу. У двери он обернулся:
- Вытащи уже, наконец, мистера Поттера из кладовки, я опасаюсь, как бы он там не задохнулся...
И, не дожидаясь ответа, вышел.
На что только не пойдешь ради счастья любимого сына. Даже если он такой великовозрастный балбес.