Да простит меня автор сего шедевра, но удержаться не смогла.

Автор: Монашка

Категория: слэш

Пейринг: ЛМ/ДМ, ДМ/СМ

Жанр: AU/Роман

Рейтинг: NC-17

Саммари: отец и сын. Лишних здесь не будет.

Предупреждение: ченслэш, мат

Драко Малфой не любил, когда жена начинала свое бессмысленное чириканье. А если говорить на чистоту, она и не заканчивала его никогда. Поток болтовни просто сводил Драко с ума. «Милый, мне идет эта шляпка/платье/туфельки/заколка?», «Пупсик, эти шторы просто восхитительно великолепны, как считаешь?», «Сегодня Мелоди просто ужасно накрасилась/сделала ужасную прическу/одела немыслимо вульгарное платье!», «Я думаю, что тебе следовало бы…» и так далее, до бесконечности. Драко либо снисходительно кивал в нужных местах, либо угрюмо молчал, либо вставал и уходил. Последнее вошло в привычку не так давно. И любимая женушка устроила по этому поводу не менее полусотни громких сцен. Любимая женушка. Драко усмехнулся. «Ну, просто непередаваемо-восхитительно-великолепно-любимая женушка!» Да не любит он ее, боже упаси…
- Драко, милый! Ты не забыл, что Скорпиус приезжает завтра? – она вошла беззвучно, как всегда, - хочет, чтобы он когда-нибудь отбросил коньки со страху? Хотя, скорее всего, нет – кого же она тогда будет доставать ежесекундно? «Раз, два, три, четыре, пять…»
- За три года я вполне запомнил точную дату его прибытия, благодарю, - он не имел удовольствия видеть, как на ее глупом лице появляется глупое недоумение – она стояла за спинкой кресла, в котором сидел Драко. «…вышел Волдя убивать».
- Почему ты такой грубый? – Софи обошла кресло и присела к нему на колени. Присела?.. «Плюхнулась с размаху». Он не счел нужным ей отвечать. Хочет скандалов – пусть идет к портрету его троюродной бабули. Вот обе и повеселятся, а Драко нужен покой. Софи тем временем продолжила:
- А на его день рождения надо устроить совершенно незабываемый праздник! Не такой, как в предыдущие годы, как считаешь, пупсик? Тринадцать лет, как никак!.. Драко, ты меня слушаешь?
Драко с каменным лицом кивнул.
«Тринадцать… черт, уже тринадцать?!»
- …и много переливающихся лент…
«Опасный возраст… для Малфоя…»
- …а торт будет в форме…
«Возраст, в котором ты уже совершенно точно Выберешь: либо сюда, либо туда…»
- …и пригласим ту очаровательную девочку, которую…
«И лучше бы – туда… похоже, эта «очаровательная девочка» нужна, как воздух…»
- …совершенно ни к чему приглашать и этих…
«Вот б**…»
- …ты согласен, дорогой?
- А? А, да-да, все… э-э, все так, как надо… я… э-э, я сейчас… - Драко совершенно не слышал, что он там бормочет. Одним резким движением скинув со своих колен жену, он бросился по лестнице наверх.
- Драко! – возмущенно заголосила она. А Драко донесся до двери в комнату сына:
- Alohomora! – и захлопнул дверь, заколдовав замок, чтобы в комнату не вломилась жена. Так. И что теперь?..
« - Отец! – Люциус Малфой внимательно посмотрел на своего тринадцатилетнего сына. А у Драко совершенно вылетело из головы все, что он хотел сказать. Он стоял в своем глупом колпаке, который водрузила на его голову мать в середину торжества. Люциус кривился весь вечер, когда видел этот колпак, но любая попытка сорвать своеобразное украшение заканчивалась очередной царапиной от Нарциссы на тянущейся руке.
- Я… - общаться с Люциусом на пороге его спальни было не очень уютно. Особенно, если общаться на ЭТУ тему. Люциус ухмыльнулся и отступил от двери, давая возможность зайти внутрь. Драко, споткнувшись о собственные ноги, чуть не пропахал носом мягкий ковер на полу. Отец поймал его за локоть, а другой рукой сорвал мозоливший глаза колпак с головы сына.
- Ты очаровательно неуклюж, сын. Ты пил? Или твоя юная пассия обеспечила тебе состояние нестояния? – Люциус умеет смутить. Драко отчаянно замотал головой, стараясь не краснеть. Запах алкоголя окутал его – видимо, отец сам был отнюдь не трезв. Он посадил Драко на кресло и уселся на пол в ногах сына. Драко сглотнул. Молчание длилось очень долго. Люциус не нарушал его. Драко спохватился лишь тогда, когда отец выбросил искромсанный колпак в камин.
- Отец, я… помнишь, ты говорил… ну, насчет… ну, ты говорил, что когда мне будет тринадцать… эм-м… я… в общем, я… - Люциус прервал поток бессвязного лепета, положив руку на колено сына.
- Ты окончательно Выбрал, - мужчина склонил голову. Свекольно покрасневший Драко кивнул.
- И?
- Парни… - чуть слышно прошептал юный Малфой.
- Говори громче, сын, если хочешь, чтобы я тебя услышал.
- Парни! – истерически взвизгнул Драко, - Мне нравятся парни!
- А та восхитительная особа, что, без сомнения, дожидается тебя внизу? – Люциус явно насмехался над ним. Драко надулся.
- Не дуйся, сын. Малфои не дуются, они убивают, - Люциус поднялся, слегка опираясь на колено Драко. Тот молчал, все еще дуясь.
- Ты уверен, Драко? – мужчина приподнял голову сына за подбородок, заставляя посмотреть в глаза, - Ты уверен, что Выбрал верно?
«Нет, я ни в чем не уверен! Я не уверен, что хочу, не уверен, что буду! И вообще, не парни, а мужчины! Взрослые мужчины, красивые мужчины! С платиновыми волосами и серыми глазами, которые я каждый день вижу у своего отражения! С такими тонкими горячими пальцами, с такими ухмылками! Такие, как ты! Отец, черт возьми! Не парни, а мужчины! Мужчина! Ты, ты, ты!»
- Отец… - зрачки Люциуса расширились. Драко сглотнул и выпалил совершенно не то, что хотел сказать:
- Кого Выбрал ты?
Люциус отпустил подбородок сына.
- Выбирали за меня…
- Что?
Люциус усмехнулся и отошел к столику, на котором стояла бутылка виски.
- Да. Мой отец Выбрал за меня.
- А… кого хотел Выбрать ты, отец? – Драко сам возмутился своей настырности, но с нетерпением ждал ответа. Люциус отпил из стакана. «Тоже парней?..»
- Своего отца.
Драко потерял дар речи. А Люциус продолжал:
- Когда я сказал ему об этом, что он сделал?! Он прогнал меня. Оттолкнул. Просто выкинул из своей комнаты. Вот этой комнаты, кстати говоря, - Люциус обвел рукой со стаканом большую спальню, невесело рассмеявшись, - а теперь я живу в этой комнате, как полагается главе рода, черт побери! Ты не представляешь, как мне хочется спалить ее в один прекрасный день.
Драко слушал, как завороженный. А Люциус, похоже, забыл, что у него есть слушатели:
- Тогда я убежал. Убежал в сад и проревел там всю ночь. А наутро, грязный и помятый, сказал ему, что я изменил Выбор. Меня просто вывернуло наизнанку, когда он только кивнул, как ни в чем не бывало, и ушел на очередной свой е***** светский прием! - Люциус швырнул стакан в стену. Драко вздрогнул.
- И я рос, ненавидя его. И до сих пор ненавижу. У меня никогда не было полноценной любви… Я всегда боялся, что меня оттолкнул те парни, которыми я действительно интересовался. Я не ценил своей красоты, я не ценил, что стоит мне поманить пальцем – и любой из них побежит за мной куда угодно. Все давил этот страх. Я даже овладел беспалочковым Imperio, чтоб не засекли, – так я боялся! Я думал, что только с Империусом они будут… ну, хотя бы трахаться со мной, хотя бы это! А потом – сидел в каком-нибудь туалете до глубокой ночи, чувствуя себя последним дерьмом.
Люциус снова опустился на пол. Драко заметил мелкие морщинки у его глаз, которых у Люциуса отродясь не было.
- Ну, а днем – сиятельный Люциус Малфой. И никто ведь не догадывался, никто! Главное, не смотреть хотя бы день в глаза тем, кого позорно использовал под Империусом прошлой ночью - и все в порядке. Никто ничего не знал и не должен был узнать – такой позор на древний род Малфоев! Сын-гей! – голос сорвался. Люциус продолжил шепотом: - А меня очень сильно волновало, что они все скажут. Что скажет кучка снобов, таких же, как я. Только я играл, а они такие до мозга костей. Летние каникулы я проводил в своей комнате, спускаясь только к обеду. А с нового учебного года появился Северус.
Драко облизнул пересохшие губы. «Крестный?..»
- И он полюбил меня. Полюбил всем сердцем, не боясь, не скрываясь, не задумываясь, кто что скажет. Просто полюбил. А я – нет. Но я просто сошел с ума, узнав, что меня можно любить. Что кто-то одного со мной пола может полюбить меня. Одного со мной пола – от девушек я шугался, как от огня. Теперь мне понятно, что они все до одной были влюблены в меня или думали, что влюблены. Но они мне были не нужны.
Я сначала не верил. Просто не верил, отталкивал, держался на расстоянии, приглядывался. А он любил. Маленький, такой беззащитный, он не боялся. И в первый раз, в первый раз без Imperio, я был с кем-то, кто по-настоящему хотел. Я не любил, но я отдавал ему все, что мог. А он открывал мне глаза. Я не замечал, сколько похоти было направлено на меня от половины мужского населения Хогвартса. Не замечал, да… Не хотел замечать, а он видел. А потом я решил попробовать, попробовать на вкус чужую, настоящую похоть. И я просто упивался этим, - Люциус спрятал лицо в ладонях, - а Северус только усмехался. Я окунался во все это с головой, попадая в весьма недвусмысленные положения, а он всегда был рядом. Тот, кто любил. А я – нет.
Люциус оторвал руки от лица и, слегка шатаясь, встал. Драко забыл, что нужно дышать хотя бы изредка.
Отец никогда не рассказывал… про вот эту свою жизнь…
- А потом появилась Нарцисса. То есть она была все время, но мне было не до нее. А отец напоминал, что нужно искать невесту. «Чтоб ты сдох», - думал я. Но даже если бы я сказал ему тогда, в день Выбора, что остаюсь геем, мне все равно было бы прописано завести наследника, как бы я не изощрялся. Я вообще просто не понимаю, зачем нужен весь этот Выбор. Это ведь абсолютно бессмысленно и ничего не решает. Но какой-то идиот из Малфоев решил, что будет весьма забавно, когда его потомки будут цапаться из-за своих предпочтений и портить себе существование. Посмеялся, шутник. Я оценил.
Люциус подлетел к креслу. Драко съежился – у отца тряслись руки, которыми он вцепился в подлокотники кресла.
- Так что, Драко? Ты уверен? Я не буду делать то, что сделал мой отец, но ты должен быть абсолютно уверен. Ведь можно исправить это… Я смогу.
- Нет, - Драко вздернул подбородок. Глаза в глаза. Люциус опустился на колени и обнял сына, уткнувшись головой тому в живот.
- Ты любишь, Драко? Ты любишь?..
- Да, - на глаза почему-то навернулись слезы, - да, я люблю.
Отец судорожно вздохнул.
- Тебя. Люблю тебя, отец… - шепот – услышит ли? Но может, лучше бы не услышал?..
- Драко? – Люциус резко поднял голову.
- Я люблю тебя, - язык заплетался, как от убойной дозы спиртного, - люблю тебя, люблю тебя, тебя, тебя, тебя…
А теперь – прижаться губами к губам, чтобы не успел ничего понять, не успел возразить или уйти. Прижаться со стоном, крепко сцепив руки за его головой. Прижаться, соскользнуть с чертова кресла, неудобного, твердого кресла, на колени, обхватить талию ногами. Целовать, не размыкая губ, словно ставя печать с гербом Малфоев, собрать длинные волосы такого же цвета, как и у него, в кулак и плакать. Зачем плакать? Зачем, когда есть эти губы, которые разомкнулись одновременно с его губами? Зачем, когда потрясающий вкус виски ложится на язык так легко и так правильно? Зачем, когда распахиваешь влажные глаза и встречаешь этот взгляд – наверняка, у них обоих сейчас одинаковый безумный взгляд – и дыхание обрывается в который раз? Зачем плакать, когда он целует твою шею, нежно водя по ней языком? Зачем?..
Он спохватывается, в глазах ужас, готов убежать… Нет…
- Нет… - снова прижаться, кусая мочку уха. Ладонь на лицо – и гладить нежную кожу. И припухшие губы, снова впиться, не давая протестовать. Закрыть глаза, надеясь, что он тоже закроет.
А где-то внизу Нарцисса прощается с засидевшимися гостями, эльфы бегают с грязной посудой.
Выгнуться на встречу настойчивой руке, позволяя небрежно разорвать дорогую серебристую мантию, которую отец же ему и подарил. Потянуться к его мантии; порозоветь, встречая нежную усмешку, но какая разница? Шептать что-то, наверное «Скорей», и оставлять засосы на шее. О, да, я многому научился за этот год с Блейзом.
Стонет? Да-да-да!
- Драко…
- Нет, нет, не уходи, я люблю тебя, не надо, я не смогу больше, не надо, я хочу… - лепет затих, когда Люциус вновь усмехнулся.
- Нужно запереть дверь, если позволишь…
Ах, да. Запереть дверь, черт возьми!
Взмах палочки – никакой Алохоморой не отопрешь – и снова быстрые пальцы, глаза и стоны. Покрывало, тоже шелковое, небрежно отброшено. Падать на кровать вместе с ним, сминая простыни, разбрасывая подушки, вдыхать его запах… Не нужно ничего говорить… его рука сжимает мой член – тут не до разговоров…
- Ах! – и получить жесткий поцелуй. Захныкать от прокушенной губы, но какая, собственно, разни… а-а-а! Кончить ему на грудь, но хотеть, снова хотеть, хотеть большего…
- О! – он целует меня в лоб, как делал тогда, когда мне было лет семь.
- Это только палец, расслабься…
- Да… да… палец… - я пытаюсь выровнять дыхание, а он хихикает. О, Мерлин! Хихикает!
- Больно?
- Не-е-ет, - второй палец. Настойчивый запах вишни – люблю вишню. Я осознал, что весь в прохладной смазке. Он слизывает капельку крови с губы. Третий…
- Ну же…
- Не торопись, - не торопись? Да я сейчас…
Обхватить его стоящий колом член. Не торопись, говоришь?..
- Черт, Дра-а-а...
- Ну… - вот только захныкать осталось. Движение рукой – и где вся его выдержка? Глаза темнеют, зубы скалятся.
- Ах ты, маленький… - оба задохнулись, когда он вошел. Слишком много, но ничего, можно потерпеть. Податься вперед, обвив ногами. Не больно, нет…
- Больно?
- Не-е-ет…
- Не ври, - он фыркает мне в ухо.
- Пожалуйста… - снова податься вперед, а потом забыться в четком ритме; и с каждой секундой крепнет понимание, что это правильно, что так надо, надо, надо!»
Драко очнулся от воспоминаний. Комната перед глазами заплясала. Голова просто раскалывалась. Во рту пересохло. И еще… маленькое неудобство внизу живота…
- Вот б****.
А завтра приезжает сын. А послезавтра – его тринадцатилетие.
«Да поможет мне Мерлин», - подумал Драко, направляясь в ванную. Ну, не идти же к Софи, в самом деле…

Скорпиус вис на нем всю дорогу от вокзала до дома. Его совершенно не волновало, что Драко нужно вести машину, а на мать он не обращал никакого внимания. На предложение просто аппарировать он никогда не соглашался, поэтому Скорпиуса всегда привозили и отвозили на машине.
- Скорпиус, милый, ты не хочешь посидеть с мамочкой? Я так по тебе соскучилась! – недовольно бурча что-то, Скорпиус перебрался таки на заднее сиденье роскошного «Мерседеса». Драко очень понравилась эта маггловская «игрушка» и он купил таких три штуки: черную, серебристую, в которой они ехали сейчас, и темно-вишневую. Продавец был в полном восторге. Драко хмыкнул.
- Отец, а я могу пригласить Тобиаса и Малкольма на свой день рождения?
- Можешь, сын. Приглашай кого угодно, это твой праздник.
- Но, Драко! – возмутилась Софи, - Как так – приглашай кого угодно? Мы ведь не можем пустить в наш дом всякий нищеброд!
- Софи, это его день рождения и он может пригласить хоть всю семью Уизли-Грейнджер.
- Но…
- Софи, сделай одолжение, помолчи наконец, - Драко свернул к дому. Софи что-то пробурчала. «Скорпиус – это единственное, что она сделала хорошего за всю свою никчемную жизнь, - подумал Драко, - то есть, не что, а кого…»
- И все же… - трепыхнулась Софи, когда эльфы схватили багаж Скорпиуса и потащили в его комнату.
- Ты можешь замолчать хоть на несколько минут? – прошипел Драко, - А лучше – навсегда.
Она стояла, открывая и закрывая рот. Идиотка.
- Я сказал, что он может пригласить всех, кого пожелает. А теперь иди и возись со своими ленточкам, тортиками, шторками или с чем ты там еще пожизненно возишься, - она всхлипнула и побежала в дом.

Драко смотрел в зеркало.
«Ну, просто копия отца…»
Платиновые волосы до лопаток, серые глаза и, точно скопированные, совершенно идентичные черты лица. Лорд Малфой, дамы и господа. Но не Люциус, а Драко.
Лорд Драко Люциус Малфой.
«Красиво», - выдал общее впечатление от своего лица Драко. Скорпиус носился по двору со своей собакой, которую Драко подарил ему на прошлый день рождения.
Драко зашел в комнату сына. Эльфы, разбиравшие вещи, с подобострастием поклонились:
- Хозяин Драко?..
- Вы можете быть свободны, я сам, - Драко махнул рукой на дверь. Эльфы быстро выскочили из комнаты, низко опустив головы. Мужчина опустился возле наполовину разобранного сундука. Так, мантии, поломанные перья, пергаменты с конспектами, альбом для рисования, карандаши, носки, лосьоны для тела… Стоп. Альбом для рисования? Карандаши? «Скорпиус рисует?» Драко открыл альбом. Хм. Первый лист исчерчен разноцветными каракулями, кое-где лист был проткнут насквозь. Второй лист представлял собой какое-то пособие по анатомии. А вот на третьем листе было очень талантливо нарисовано чье-то лицо, к которому пририсованы ушки эльфа. Четвертый лист был занят лицом Софи, тоже с ушами эльфа и с рожками на голове. Драко подавился смешком. «Хорошо рисует, надо же…» Он перевернул лист и замер. Ладони взмокли, а сердце пропустило один удар. Мужчина и мальчик. Слегка заштрихованные светло-желтым карандашом волосы обоих, у первого длиннее, е второго короче; приоткрытые глаза мужчины – две серые точки с черными зрачками, и распахнутые глаза мальчика – такие же серые. Мужчина и мальчик обнажены до пояса и бесстыдно повернуты к публике лицами. Мальчик откинулся на грудь мужчины, левая рука закинута мужчине за голову, как при захвате в борьбе, а мужчина, в свою очередь обнимал юнца поперек туловища. «О боже…» Сходство мужчины с Драко и мальчика со Скорпиусом было видно невооруженным глазом. «О боже… Мерлин и Моргана… о боже…» Он выронил альбом и трясущимися руками обхватил голову.
- Драко? – Софи осторожно постучала в дверь. Драко дернулся, как ужаленный. Он захлопнул альбом и бросил назад в сундук, так лихорадочно, словно его застали на месте преступления.
- Драко, ты здесь?
- Да! – Драко вылетел из комнаты, - Типпи! - эльф поклонился, - Закончи разбирать вещи хозяина Скорпиуса.
- Слушаюсь, хозяин!
- Драко, что-то случилось? – Софи практически бежала рядом – Драко с невероятной скоростью несся в свою комнату.
- С чего ты взяла? – наверное, даже шизофреники не могут скорчить такую зверскую гримасу. Софи ужаснулась, но не бросила семенить рядом.
- Драко, ты просто сам не свой! Я же вижу! Что с тобой? Скажи мне! Ты волнуешься из-за праздника?- милая, глупенькая Софи…
- О да, я волнуюсь из-за праздника! Знала бы ты, насколько ты права! – дверь захлопнулась прямо перед ее носом. Софи возмутилась, однако ей явственно донесся рык из комнаты супруга, поэтому она, пискнув что-то, бросилась вниз по лестнице.
«О боже… О-бо-же…»

Драко вскочил в шесть часов утра. Глаза закрывались, моля о сне, но разум слишком активно работал, чтобы внять каким-то там мольбам.
Итак. Скорпиус знает о том, что сегодня ему предстоит окончательный Выбор. Да, вот уж действительно какой-то шутник ввел такое идиотское правило, как обязательный Выбор. Ну и кому от этого будет легче? По сути – никому совершенно. А у кого-то еще и прибавиться проблем. «Чтоб тебе в гробу перевернуться!» - подумал Драко, сам не зная, какого именно предка нужно хулить за это веселье. Может, самого основателя? А что, основал - и все? И думает, что сделал доброе дело, чудик? Основал он…
- Б****, - в сердцах бросил Драко.
А Скорпиусу все равно предстоит продолжать род, так же, как и Драко.
«Может, у мальчика просто богатая фантазия. Может, он просто любит таких, как он – блондинов (блондинок, блондинок, блондинок!!! Ну, пожалуйста…) с серыми глазами. Может, он любит рисовать, просто рисовать… вот блин…»
До начала торжества оставалась еще прорва времени. Драко решил прогуляться. Верный черный «Мерседес» и прохладный утренний воздух были необходимы сейчас. Просто необходимы.

Драко старался не напиваться. Очень старался. Не вышло. Нет, на ногах он, разумеется, держался – он же Малфой («Мать его, основателя хренова»). И даже соображал. Немного туговато, но как уж получалось. И маячившая между гостями фигурка сына все еще очень пугала главу рода Малфоев. «Наверное, надо напиться до поросячьего визга, чтобы все было комично и карикатурно», - пессимистично думал Драко, сжимая бокал в руке. Софи трепалась со своими подружками. Компания Скорпиуса объедалась сладостями. Мир и покой.
«Я выглядел в точности как он, когда мне было тринадцать, - Драко отпил из бокала, - уж чего-чего, а моих портретов мама заказывала в миллион раз больше, чем своих мантий».
- Отец? – Драко выронил бокал. Почему они все подкрадываются?! И собственный сын?! «Наследственность Софи…»
- Скорпиус? Невежливо покидать гостей, сын, - Скорпиус захихикал.
- Ты тоже убегаешь со своих дней рождения, отец! И не говори, что это не так!
- Надо заняться твоим воспитанием, - изрек Драко с серьезным видом. Скорпиус расхохотался.
- Мама дала мне попробовать виски, - торжественно объявил он.
- Ну и как? – убить Софи мало…
- Не очень, голова кружится.
- Тебе еще рано пить виски, Скорпиус.
Скорпиус сделал умильную рожицу. Драко вздохнул.
- А хочешь, я тебе кое-что покажу, отец? – Драко ощутил нехорошее предчувствие.
- Что же?
- Пошли, - Скорпиус потянул отца за руку. Гости, как по команде, засобирались домой. Софи удерживала пытающихся отвязаться от нее подруг. Если Софи достала даже собственных подруг, это уже рекорд.
Тем временем, Скорпиус тянул Драко к дверям своей комнаты. «Нехорошее предчувствие? Интересно, с чего бы?» - с сарказмом думал Драко. Скорпиус завел его в комнату и прикрыл дверь. Драко уселся на кресло. Скорпиус быстро пересек комнату и подошел к столу. Он порылся в кармане и вытащил маленький ключик, которым отпер верхний ящик стола. «Сейчас он достанет альбом». Скорпиус достал альбом. «Накаркал, идиот…»
- Отец, я… помнишь, ты говорил… что сегодня мне… предстоит Выбор… - Скорпиус мялся, краснел и теребил край альбома.
- Ты Выбрал? – ну, вот этот момент и наступил. Небо не рухнуло на голову. Пока что… Сын протянул отцу альбом.
- Пятый лист, - шепотом выдохнул Скорпиус, - и шестой…
Пятый лист был знаком Драко. Он даже немного залюбовался. Шестой?
Опаньки.
Мерлин.
Это был не Мерлин. Это был Драко. ЭТО точно был Драко. До мельчайшего волоска Драко. Обнаженный и с жуткой плотоядной усмешкой. Полностью обнаженный. И, словно в насмешку, надпись снизу «Лорд Малфой». «Твою мать…»
Драко поднял шальные глаза на сына. Скорпиус закусил губу. Бледный и такой трогательный.
«Так, Драко, тебя куда-то не туда понесло!»
- Отец… - Скорпиус подошел практически вплотную. Драко сидел с открытым ртом. «Нет…»
Но мальчик не сделал ничего такого. Он просто опустился на колени перед Драко. Пока просто на колени. «ПОКА?!»
- Сын, это… - Драко вновь посмотрел на «Шестой лист».
- Это ты, не узнаешь? Я даже подпись сделал, - он НАДУЛСЯ? Надулся из-за неоцененного таланта? «Я бы тоже надулся».
- Нет, я узнаю… Красиво… но, сын… это понимать, как…
- Как мой Выбор, как того, кого я люблю, как тебя, разве не ясно?! – Скорпиус яростно сверкнул глазами. Красный, смущенный, но готовый твердо стоять на своем. Драко подавил истерический смешок. «Это проклятие, - возникла уверенная мысль, - проклятие рода. Так ведь не может быть. О, отец, как ты справился?..»
- Но Выбор – это не один человек…
- А для меня – только один, - Скорпиус обхватил руками колени Драко и крепко сжал, кладя на них голову.
- Сын, ты уверен?
- Лист седьмой, - бесцветно сказал мальчик.
Драко потерял бы сознание, если б мог.
Обнаженные мальчик и мужчина в ТАКОЙ позе… И заглавные буквы возле блондинистых голов: «Д», «С».
- Лствсьмой, - глухо сказал Скорпиус. Драко боялся посмотреть, что там может оказаться. Счастливые блондины в сперме? Оргия с Софи? Беременный Скорпиус?... Мальчик оторвал голову от колен:
- Отец, посмотри…
- Нет…
Скорпиус вцепился в альбом и трясущимися руками перевернул лист.
Драко закрыл глаза ладонями.
- Посмотри, отец, - шепот ласкался к виску, интонации были молящими.
- Посмотри… - пухлые нежные губы коснулись рук, которые Драко так и не отлепил от лица. С секунду ничего не происходило. А еще через секунду Скорпиус с неожиданной силой рванул руки Драко в стороны и впился в его губы. «Сын… мой мальчик… любимый сын…», - мысль потухла. И только в этих губах были все его мысли, только в них. Пусть, пусть кровосмешение, пусть инцест, пусть, пусть что угодно – все равно. Только отец и его сын. Вместе. Всегда.
- Люблю тебя, - прошептал Драко.
- Отец… - слезы? Он плачет?..
Снова губы, соленый вкус от слез, проворный язычок – кто сказал, что люди не могут без воздуха?
- Только ты… - выдохнул Скорпиус, запрокидывая голову. Кресло, не удобное, мешающее... Драко сполз на пол. Слова – что они могут? Только эти руки, свои и его, гладящие, сжимающие, тянущие ткань с плеч. Только губы, целующие каждый сантиметр кожи на шее, белоснежной, как и у всех Малфоев. Едины…
Волосы, платиновые волосы, разметавшиеся по полу и такие же свои, только длиннее, прикрывают лицо, не дают любоваться и сойти с ума.
- Отец…
И переплетающиеся пальцы, крепко, смертельной хваткой, до синяков. У обоих будут синяки – кожа такая нежная… И шелк мантии. Никаких заклинаний, только руками… Треск ткани и тело… Нетерпеливые шальные ручки – хотят также, с треском сдернуть его мантию.
- Ах! – некогда ждать… Кровать и жадные поцелуи двух совершенств. Да, они – совершенства, вместе и по отдельности.
- Скажи, что любишь…
- Люблю…
Рот пересыхает, дыхание просто опаляет ресницы. Обхватить член и насладиться вздохом и распахнутыми глазами. Вверх-вниз…
- Да! – и кончить самому, просто посмотрев.
- Пожалуйста, - баночка со смазкой выскальзывает из пальцев. Вишня…
- Больно? – поцелуй в лоб. Он морщится:
- Нет… Отец! – второй палец.
- А-ах! – третий палец, - пожалуйста…
Неторопливо войти, закрыв глаза от непередаваемых ощущений его жара и тесноты. Прижаться всем телом и позволить завладеть ртом, куда он, в перерывах между поцелуями, стонет:
- Пожалуйста! – и двигаться в завораживающем ритме, одно тело на двоих, вместе, вместе!..
Не услышать, как отворяется дверь, не видеть, как эта странная женщина, с которой он жил столько лет, оседает на пол и лишается чувств. Есть только отец и сын…
Основатель рода совсем не идиот… он понимал, что никто не будет отделен… а правило Выбора – лишь подтверждение тому… чтобы все знали… но многие ли поняли?..
- Ах!
Отец понял…
- Да-а!
Но дед – просто глупец… Он предал правило, за что его ненавидел собственный сын…
- А-ах!
Едины… Малфои едины…
- Скорпиус… сын… - излиться в мягкое тело, слушая, как и он кончает.
Вместе. Всегда. Едины.