Всё не моё!

Драко Малфой маялся в укромном закутке неподалёку от гостиной Гриффиндора. Иногда мимо шастали ученики в коричневых с золотом шарфах, но человека, которого ждал Малфой, всё не было.

Долго же слизеринец решался пойти на это. Долго не мог собраться с духом. Усмирял гордость, копил решимость — дальше терпеть было невыносимо. Во что бы то ни стало он должен высказаться и облегчить душу, иначе он просто сойдёт с ума.

Занятый своими переживаниями, Драко едва не пропустил нужного человека. Тот шагал с мрачным и озабоченным видом, будто ища что-то: долго и безуспешно.

— Поттер.

Презрительно-тягучая интонация получилась сама собой, по стародавней привычке. Гриффиндорец обернулся и моментально ощетинился — тоже автоматически. Ничего не скажешь, хорошенькое начало беседы.

— Чего тебе, Малфой? Говори и вали побыстрее, — неприязненно промолвил Гарри. Он точно был не в духе. Опять непомерные заботы свалились на эти худенькие плечи…

— Где же твоя вежливость, Звёздный Мальчик? — не остался в долгу Малфой. События развивались совсем не по сценарию.

Поттер сжал кулаки и угрожающим тоном предупредил:

— Не забывай, белобрысый, сейчас твоих дуболомов нет поблизости. Мы один на один, а это может плохо отразиться на твоём здоровье.

Драко затаил дыхание. Разговор не клеился — но как же прекрасен Поттер в гневе! Чёрные волосы нахально стоят торчком, изумрудные глаза горят сквозь стёкла милых старомодных очков, на щеках румянец… Малфой заставил себя очнуться, проглотить оскорбление и с трудом, ломая устоявшуюся привычку, придал своему голосу нормальную интонацию.

— Я не ругаться пришёл. Мне нужно кое-что тебе сказать… Гарри.

Гриффиндорец изумлённо моргнул. Малфой назвал его по имени?! Пожалуй, если бы сейчас в Хогвартсе появился Вольдеморт, одетый в женское платье и поющий джаз, он и то удивился бы меньше.

— Я весь внимание, — прищурился Поттер, невзначай опуская правую руку в карман. Сердце слизеринца защемило. Какой же он подозрительный, повсюду видит ловушки, постоянно на взводе… что же за нервы надо иметь, чтобы так жить и не загреметь в Мунго?

— Я… я долго думал… то есть нет, я пытался… — ежесекундно облизывая губы, сбивчиво забормотал Драко. Все заготовленные слова вдруг куда-то исчезли.

— Что, неужели Снейп испытал на тебе свой эликсир Детского Лепета? — усмехнулся гриффиндорец.

— Нет, послушай… я вспоминал, думал, почему тогда, шесть лет назад, начал к тебе цепляться… Ведь я предложил тебе дружбу, а ты отверг меня, связался с этими… Я смотрел, как тебе весело с грязнокровками, как крепко вы дружите — и завидовал, ведь у меня были только подхалимы да тролли вроде Крэбба… Но знаешь — главное не зависть, я осознал это совсем недавно. Я ревновал тебя.

— ЧТО?! — возопил ошарашенный гриффиндорец.

— Да, да! — возбуждённо протараторил Малфой. — Я не понимал раньше, пытался заводить какие-то романы — но все эти девчонки были мне скучны, я едва сдерживал зевоту, находясь рядом с ними… — набравшись смелости, слизеринец постепенно приближался к Поттеру. — Только недавно мне всё стало ясно. Ты мне нужен, только ты! Лишь для тебя бьётся моё сердце, а день, когда мне не удаётся тебя увидеть, я считаю потерянным… — Драко подошёл вплотную к остолбеневшему Поттеру. — Мне трудно это произнести, но я всё-таки скажу. Я люблю тебя, Гарри! Люблю с того самого дня, как мы впервые встретились. И я знаю: ты тоже любишь меня, только ещё не понял этого. Так иди же ко мне, милый!

Томно приоткрыв рот, слизеринец потянулся к губам Поттера — и Гарри сделал то, о чём мечтал в течение долгих шести лет…

Размахнулся и впаял Малфою преотличнейший хук справа.

Блондин рухнул как подкошенный.

— О, Мерлин, куда катится эта школа?! — проворчал Гарри, потирая ушибленные костяшки. — Одни пидоры кругом, а выпить не с кем.