Летают по миру счастливые мысли.
Усиленно ищут жильё и еду.
Но заняли место коварные числа,
Вещизма жестокий и жадный колдун,

Мечты о богатстве, о власти и славе,
И память о прошлом, которая давит,

И ворох ненужных, чужих новостей.
Счастливые мысли стучатся в окошко,
Но места им нет. Слишком много гостей.
У каждого гостя огромная ложка.

И наглые гости едят настроенье.
И душу усталую литрами пьют.
На них удивлённо взирает сомненье,
Что разум – хозяин дающий приют,

Что он не слуга для прожорливой шайки.
Он всё, что имеет, даёт без утайки.

Под властью бандитов болит голова.
Счастливые мысли остались за дверью.
У них на жилплощадь забрали права.
Пора улетать. Не бывать новоселью.

Я пройду по реке словно посуху.
Будут думать, что Дима святой.
Словно мудрые ламы раскосые
Или лёгкий туман над водой,

Прошагаю над быстрым течением.
Не намочит потоком носки.
Докажу, что достоин почтения,
Что с природой мы очень близки.

У меня есть такие способности.
Есть комплект удивительных сил.
Нет причин для сомнений и скромности.
Я недавно ходули купил.

Попытка сбежать от себя.
Не так уж она бесполезна.
Я знаю подобных ребят,
Которым в себе стало тесно.

Которые часто бегут
Куда-то от собственной тени,
От памятных, давних минут
Прожитых когда-то не с теми.

Уходят от старых проблем,
От мыслей и чувств надоевших.
И прячутся только за тем,
Чтоб рядом их было поменьше.

Но с каждым побегом таким
Растут неизбежно, в итоге,
У них пред собою долги…
Зато укрепляются ноги.

У зонтов недельный отпуск.
Хоть немного отдохнут.
Вредный дождь, такой оболтус,
Показал зонтам как крут.

Бил и мял на пару с ветром.
Всех в округе замочил
И лишил тепла и света.
Но вот-вот падёт без сил.

Лупит вниз сплошным потоком.
Попадает в каждый зонт.
Скоро кончится морока.
Будет отпуск… и ремонт.

Ты ворвалась словно буря.
Сокрушила мой покой.
То смеясь, то бровки хмуря,
То в халате, то нагой
Громко топала по дому,
А потом ушла к другому.

Я не звал тебя, но, всё же,
Приютил и накормил.
Ты на стол клала сапожки.
Говорила, как я мил,
Щекотала, целовала,
Не дала и убежала.

Я себя не узнаю.
Как мне быть, уже не знаю.
Вот, живу в родном краю.
Здесь знакомая такая

Деревенька за окном.
Помню лес и помню трассу.
Мне известен каждый дом
И людей знакомых масса.

Вот диван и вот мой стол.
Ноутбук и принтер тоже.
Только к зеркалу пришёл…
- Где я видел эту рожу?

Я не всегда со временем дружил.
Оно мне часто тем же отвечало.
Порой тянулось из последних сил.
Порой, как паровоз, куда-то мчалось.

И я за ним отчаянно бежал
И успевал догнать на поворотах.
Коварных будней шумный карнавал
Лишал меня здоровья и свободы.

Мелькали годы. Долгие часы
Стояли, словно вечность, на дороге.
Ломались хрупкой памяти мосты,
Но никогда, ни разу я, в итоге,

Ни в мыслях, ни в реальности, ни в снах,
Ни для какой красивой, глупой цели,
Не нападал с оружием в руках –
Не убивал ни сутки, ни недели.

В небе звёздочки сияют
Как Наташкины глаза.
Растянулась тучек стая
Словно длинная коса.

Узкий месяц, будто губы,
Улыбнулся свысока
И насмешливо и грубо
И загадочно слегка.

И звучит холодный ветер
Как Наташкин голосок,
Что милее всех на свете,
Но всегда ко мне жесток.

Грязь на дне холодной лужи
Словно боль в душе моей.
Я отвергнут. Я не нужен.
Ей прозаики милей.

Ты одет в душевный холод,
Грусть и серую тоску.
Твой прикид уже не молод.
Слишком скучен. Слишком скуп.

Неказисты и не модны.
И дизайн и эта ткань.
Поменяй костюм походный!
Выбрось старенькую рвань!

И надень на душу счастье!
Наслажденье натяни!
И надежды на запястья!
И веселье на ступни!

Однажды закончатся войны.
Насилия больше не будет.
Останется небо довольным.
Земля про бомбёжки забудет

И пушки греметь перестанут.
И ружья затихнут навеки.
Не будут жестокие страны
На смерть посылать человека.

Наступят прекрасные годы.
И это не сказка о чуде.
Но будут ли живы народы?
Не вымрут ли полностью люди
В сраженьях своих бесконечных?

Мы не можем друг без друга.
Друг без друга нам не жить.
Ты навек моя подруга.
Нас непросто разлучить.

Мы всегда и всюду рядом:
На работе и во сне
И в раю и в бездне ада,
На вершине и на дне.

Наша верность безгранична.
Предан я тебе одной
Мудрой, трезвой, симпатичной.
Пусть банальна, но практична
Эта дружба с головой.

Вот и новая встреча с туристами.
Буду снова качать на волнах
Серфингистов упругих и жилистых
С тёмной бронзой на стройных телах,

Толстяков покатаю тихонечко.
Поиграю немного с детьми.
Тёплый, ласковый, яркий, безоблачный
Каждый радостный день до восьми.

А потом вечера, ночи звёздные.
Славный отпуск туристам дарю.
Я, стихия могучая, грозная,
Доброй тётей для них притворюсь.

Каждый год мелюзгу эту балую,
А в ответ благодарности нет.
Хулиганят и мусорят внаглую.
Вот и весь на заботу ответ.

Поэт сегодня меньше чем прозаик,
Но есть глаза и парочка ушей
И сердце напевает из под майки
И муза где-то рядом в неглиже.

Пусть голоса поэтов стали тише,
Не слышно рифм за воплями статей,
Но лирикой, как прежде, души дышат
И море человеческих страстей

Всё так же бороздят на хрупких лодках
Своих фантазий буйных и хмельных.
Поэзия разбилась на осколки,
На мелкие кусочки, но из них

Творит очередное поколенье
У гениев минувшего в тени
Свои картины чудного мгновенья.
Их красота читателей пьянит.

Третий день гнетёт хвороба.
Потерял покой и сон.
Унеслась моя зазноба,
Убежала за кордон.

Без неё намного легче.
Для страданья нет причин.
Но тоска легла на плечи
И грызёт меня в ночи.

Бесполезная обида
Тяжким грузом давит грудь.
Сердце хрупкое разбито.
Мне подругу не вернуть.

Не вернуть её и ладно.
Наша страсть давно прошла.
И была она нескладна,
Мимолётна и мала.

Так ушла б она к другому –
Не жалел бы и не ныл.
Ей же нравился Ерёма
И Серёга был ей мил.

Но она мне изменила
Не с красивым пареньком,
Не с накаченным дебилом,
Не с богатеньким пеньком.

От меня сбежала к гуру.
В свой тантрический ашрам.
Разве хуже я, в натуре,
Чем простая мантра «лам»?

Каждой чакре соответствует своя мантра – слог, слово или стих, выполняемый речитативом или пением. Когда поётся мантра, соответствующая чакра наполняется энергией, которую она недополучала:
Муладхара - ЛАМ Свадхистхана - ВАМ Манипура - РАМ Анахата – ЙАМ Вишудха -ХАМ Аджна – ОМ Сахасрара - АУМ

Мучают сознанье
Вечные вопросы.
Кто мирами вертит?
Быть или не быть?
Где предел познанья?
Кто же будет боссом?
Что там, после смерти?
Как сердца лечить?

Кто во всём виновен?
Что нам с этим делать?
Как и кем был создан
Первый человек.
И опять и снова
Вопрошаем смело,
Не скрывая слёзы,
Где истоки рек?

И вопрос важнейший,
Самый-самый главный.
Он сложнее книжных,
Сотен тысяч строк.
Где же он – нежнейший,
Дорогой и славный,
Тёплый, но бесстыжий
Мой второй носок?

Книга – верная подруга
Для чувствительной души.
В ней и радости, и муки
И фантазий миражи,

Дивный край для яркой жизни
Ловко собранный из строк,
Вдохновения отчизна,
Мудрых знаний уголок,

И коллекция иллюзий
Для незрелого ума.
Обитает в книгах лузер
И гуляет по томам.

Увлекли его страницы
Заслонили мир слова.
Книга – умная сестрица.
Иногда она права.

Но реальность не заменит
Ни один бумажный лист.
Все слова – всего лишь тени.
Не важней чем ветра свист.

Полились слова из души рекой.
И бурлит поток агрессивных фраз,
Нарушает наш дорогой покой,
Шумовой волной раздражает нас.

И воняет голос его обид.
И разит язык как тупой кинжал.
Бесконечно мудр и силён на вид.
Голосок высок, а умишко мал.

Обвиняет власть и клеймит людей.
Призывает всех на какой-то бунт.
Извергает рот череду идей.
Миллионы букв орошают грунт.

Нет ни капли смысла в его речах.
Жажда власти, зависть, хмельной туман.
Но политик хренов не терпит крах.
Завлекает воплем людей в капкан.

Не страшны ни дождь, ни снег,
Если ты со мною рядом,
Самый близкий человек,
Но не понят, не разгадан.

Ураганы не страшны,
Волки, тигры, нож у горла,
Град свинцовый пуль шальных,
Тьма, чума, инфаркт и голод.

Не боюсь с тобой беды.
Но не так уж смел, по сути.
Просто, если рядом ты,
Хуже мне уже не будет.

Самодельное варенье -
Вкус июля, запах лета,
Радость детства, настроенье
Затерявшееся где-то

По пути к февральским будням,
Позабытое немного.
Но запас хранится чудный
Прямо здесь, совсем под боком.

Есть в шкафу десяток банок.
Я с одной срываю крышку...
Это радость без изъянов.
Съел и счастлив как мальчишка.

Не крышку, а содержимое банки. И то не полностью.