долгое прощание
Пора прощаться.
Мы истощили свои силы.
Мне глубоко отвратительны твои истерики и твои убеждения.
Агония, древнейшая из наших очевидностей, означает,
что мы заблуждались относительно своей способности бредить.
Предаваясь печали, мы все еще продолжаем ощущать тактильный дефицит,
но уже испытываем отвращение к трупу, который звали когда-то любовью.
И каким бы тягостным не было наше падение, оно все-таки может быть нам полезным,
если сумеем превратить его в дисциплину,
которая поможет нам возвратить назад все преимущества безумия.
Арифметика твоего бреда вызывает у меня восхищение своей беспримерной гордыней.
Тебя никак нельзя назвать слабой.
Ведь на войне с самым дорогим нашим достоянием ты сравнительно легко добилась победы.
И вот теперь, то что возбуждало наши органы чувств и заставляло испытывать дрожь,
которой не испытаешь даже читая самых безнравственных авторов, исчезло.
Возможно мы использовали не все преимущества отвращения к самим себе.
Наши естественные страдания оказались недостаточно насыщенны и недостаточно интенсивны,
а плоть существенно сузила горизонт событий.
Теперь мы свободны, это верно, но, кажется, что мы сожалеем о том, что деспотизм любви кончился.
С каждым шагом мы все ближе м ближе приближаемся к апогею нашей бесплодности.
Еще недавно мы были вот тут, рядом с предметами, вместе с миром,
а теперь готовимся исчезнуть, готовимся улизнуть за будущим, готовимся провалиться в небо.
Все уменьшается все уходит неизвестно куда.
Материя съеживается, утрачивает свои измерения, пропадает в черных дырах нашего ума.
А тем временем наш страх и наше одиночество расширяются, и занимая место материи,
начинают нам казаться самим мирозданием.