Опыт общения с дураками у меня не богатый. Скорее всего, его просто нет. Потому что среди моих друзей откровенных или скрытых дураков не было. Были очень умные, были просто умные, попадались менее умные. Но дураков не было. Это правда. Дураки в число моих друзей не входили.

И дело тут, замечу скромно, не во мне и не в моих друзьях, просто так получилось. Видимо, дураков не привлекали компании, в которых я вращался; у дураков, подозреваю, свой круг общения.

Отсутствие опыта непосредственного общения с дураками не означает, что я не знаю о них ничего. По правде говоря, знаю я о них не так уж и мало. Достаточно включить телевизор и посмотреть некоторые передачи, чтобы понять, что мы живем в обществе, которое выдвинуло из своей среды замечательные образцы публичных дураков, известных всей стране.

Если бы я был исследователем-социологом, изучающим общество под углом интеллектуального развития отдельных групп населения, то отнес бы дураков к особому слою, состоящему из мощного и сплоченного сообщества, крепнущего с каждым годом и завоевывающего практически все сферы общественных институтов.

Современный дурак смел, предприимчив, он умеренно начитан, он в курсе последних событий в мире, сведения о которых черпает, как правило, их желтой прессы. Дурак точно знает, сколько весит Николь Кидман, и с кем она сейчас живет. Он современен и деловит. Дурак дорого и модно одевается. Он хорошо смотрится со стороны.

Дурак много ездит по миру. Отдыхает на известных курортах. Бедных среди дураков почти не бывает. Они либо хорошо обеспечены, либо даже богаты.

Глубочайшим заблуждением было бы отождествлять дурака с неумным человеком. Не следует дурака путать с глупцом. Между глупым человеком и профессиональным дураком лежит пропасть, которую не преодолеть ни в один, ни в два прыжка.

Вопросы дурака всегда неожиданны и оригинальны. Умного человека вопросы дурака ставят в тупик. Умный человек, привыкший иметь дело с умными людьми, от вопросов или высказываний дурака приходит в замешательство и, незаметно для себя, на некоторое время сам превращается в дурака.

Если вы видите, что дурак внимательно вас слушает, не обольщайтесь: он ждет, когда вы сделаете паузу, чтобы самому вступить в разговор.

Редкий дурак знает, что он дурак. Напротив, он уверен, что дураки – это те, кто мыслит не так, как он: по его мнению, дураки – это те, кто мыслит и поступает иначе.

Дураки свободно рассуждают о чем угодно, они уверены в своей правоте, переубедить дурака невозможно, ему органически чужды сомнения.

Дурак знает абсолютно все и на все случаи жизни имеет твердое несокрушимое мнение, которое никогда не меняет. Переубедить дурака может либо еще больший дурак, либо смерть.

Повторяю, дурак знает абсолютно все. Поэтому на губах дурака навсегда застыла уверенная улыбка мудреца, для которого в мире не осталось никаких тайн.

Дурак обожает поучать, он все-все знает, он ментор и оракул. На собеседника он смотрит, как на малого ребенка, к слабостям которого его вынуждают снизойти общепринятые нормы поведения.

Дурак недоверчив. Он убежден, что абсолютно все действия и помыслы человека продиктованы корыстью и злым умыслом, что они изначально порочны, что любовь, дружба, благородство, честность и порядочность придуманы философами, идеалистами, поэтами и писателями, то есть людьми, по его мнению, пустыми, лишними, ненужными, недалекими, по чистой случайности вознесшимися на вершину славы и понапрасну бременящими землю.

Дурак объяснит вам абсолютно все. Причем сделает это чрезвычайно логично.

Дурак холоден и равнодушен: если при дураке будут избивать ребенка или отбирать медяки у нищего, он отвернется и пройдет мимо.

Дурак не способен на высокое чувство. Он не может любить. Но изображает любовь достаточно достоверно, и, поскольку неплохо разбирается в человеческих слабостях, он умеет играть на чувствах другого человека, дураком не являющимся. Дурак (чаще дура) способен внушить к себе любовь.

Можно сказать, что дурак завоевывает мир. Если уже не завоевал.

Дурак все опустил до своего уровня. Он упростил человеческие чувства, доведя их до почти звериных инстинктов. Какие там Петрарка, Данте, Толстой и Достоевский!

Говорят, что самая страшная разновидность дурака – это дурак с инициативой. Уточним, каждый дурак воинственно инициативен. Он ко всем лезет с советами. Негодует, если его не слушают.

Иногда, в редчайших случаях, дурак способен на революционное перерождение: под воздействием неких неведомых сил он в один прекрасный день на горе себе вдруг осознает, что он дурак.

Это его настолько ошеломляет, что преображенный дурак теряет сон и покой.

Каждому из нас приходилось видеть несчастных, которые с отрешенным видом часами смотрят в окно или застывают как изваяния на парковых скамейках, устремив печальные глаза поверх голов праздных гуляк.

У них вид людей, которые сосредоточенно пытаются обрести новые для себя нравственные опоры и выстроить ценностный ряд, который на самом деле давно выстроен теми, кого они прежде и в расчет не брали.

Эти несчастные - бывшие дураки, находящиеся на перепутье. Они вышли из одной человеческой категории, но не пришли к другой, которой я еще не придумал названия.

Как ни странно, мои надежды связаны именно с этими людьми. Может быть, преображенный дурак поможет улучшить мир, который скептики еще со времен Раннего Средневековья традиционно называют выгребной ямой и который является колыбелью, как для дураков, так и для тех, кто им противостоит.

(C) Вионор Меретуков (Фрагмент романа «Восходящие потоки»)