Спасение
Весь мир был гнусен и постыл.
Весь мир его сегодня предал.
Он шёл по улицам пустым,
Куда, зачем - и сам не ведал.
Старик-фонарь над мостовой
Ритмично прятался за веткой,
И шаткий конус световой
Был оплетен дождём, как сеткой.
Он сел на мокрую скамью
И, разом всё переинача,
Уже решил про жизнь свою:
В ней всё - сплошная неудача.
Он всё зачёркивал и жёг,
Он истязал себя, как мог,
Почти злорадно: ты ничтожен,
О, ты не просто одинок,
Ты всеми высмеян и брошен!
Но почему-то, как сквозь дым,
Сквозь боль и вымысел недужный
Припомнил вдруг, что был любим
Любовью горькой и ненужной.
Он сам не знал, какой был толк
В нечаянном воспоминанье -
Но это было как глоток
Для воспалённого сознанья.
Её любовь (за что - бог весть!),
Хоть ничего и не решала,
Но на себе поставить крест
Каким-то образом мешала.
Он встал. Как душу ни трави -
Но злость его почти угасла.
…Она напрасно ждёт любви,
Но любит - всё же не напрасно.
Ведь сил достаточно уже
Сорвать отчаянья завесу,
Когда ты хоть одной душе
Зачем-то нужен до зарезу.
И даже если не мила
Любовь, не ставшая судьбою, -
Она хранящие крыла
Простёрла молча над тобою…
Любовь Сирота
Голова к подушке клонится,
А душа всё не уснёт.
Отпусти меня, бессонница,
Из тугих своих тенёт.
Отпусти меня, жестокая,
Ниспошли мне благодать:
С этой болью и морокою
Дай на время совладать.
Все подробности прокручены
От начала до конца,
Наизусть уже заучены
Все черты его лица.
Что ж не лень тебе, бессонница,
По ночам меня пытать,
Заставляя всё, что помнится,
Словно книжицу, листать?
Ничего я не поделаю,
Ничего не повторю.
Но в окошко запотелое
Я до одури смотрю.
И опять душа не выспится,
И пребудет в ней разор,
Ожидания бессмыслица
Да пустой надежды вздор.
Отпусти меня, родимая,
Отпусти хоть на часок.
Дай упрятать душу в сны мои,
Словно голову в песок…
Любовь Сирота
Несостоявшееся объяснение в любви
– Ты любил ее?
После молчания:
– Кажется, да.
Помню всё, что с ней связано,
только лицо позабыл.
В темном небе протяжно и тонко гудят провода
на железных столбах,
в вышине,
выбиваясь из сил.
В каменеющей глине
неясно блестит колея.
Гонит ветер по спуску крутому
соломенный ком.
Кто он, спутник случайный,
которого выдумал я
и который за мною,
как тень,
неотвязно влеком?
Этот мальчик угрюмый
встает у меня на пути,
курит первый табак
и читает мне что-то свое...
Пребывает душа его,
словно скворец, взаперти,
но уже прорывается посвист и щебет ее.
Я любил ее, слышишь,
мой бедный двойник молодой?
Ты еще изопьешь эту горькую чашу до дна.
Будет дымная зелень лететь над овражной водой,
станет память богата,
а речь непривычно скудна.
Наша память нахлынет,
как лиственный свет вечеров,
где у края равнины стоят облака, присмирев,
Будут в сумерках поздних
греметь колокольцы коров,
и зарница очертит тяжелые купы дерев.
Хлынет ливень внезапный,
припустит по крышам греметь –
и напомнит нам заново
пением внятным, земным
духового оркестра простую и гулкую медь,
что играет на танцах
по праздникам и выходным.
Геликон и валторна –
кумиры мальчишеских лет –
вовлекают счастливцев
в утоптанный парами круг...
Нам еще не дают за резную ограду билет,
где блистает она
в окружении бледных подруг.
Будет зависть смешная к ее ухажерам лихим,
к одногодкам счастливым,
берущим билеты в кино.
Два-три слова случайных – и всё.
И плохие стихи.
И оркестр духовой,
повторяющий вальс «Домино».
Но когда из низин
вытекают тумана слои,
и сырая заря
над деревьями сада горит,
ты услышишь сквозь сон,
как ликуют ее соловьи –
на пределе дыханья,
из сил выбиваясь,
навзрыд!
**************************************
А я-то, признаться, считал тебя другом
И думал, что ты мне на счастье дана,
Но вдруг обнаружил с тоской и испугом:
С тобою не жизнь, а морока одна!
Ты вечно меня в неприятности втянешь –
Да разве тебя остановишь, балду? –
Кого-то заденешь, куда-нибудь встрянешь,
Во что-то ударишься, мне на беду.
Недавно тебя посетила идея
Сквозь дырку в заборе протиснуться в сад.
Ты сразу застряла, и я, холодея,
Тянул тебя, всё проклиная, назад.
На днях – не вписалась ты в двери маршрутки
(Хотя ты на вид не особо крупна),
А после – болела ты целые сутки,
Как будто от бочки дрянного вина.
Я думал – ты гордость моя, украшенье,
Но ты – лишь обуза, понятно ежу...
Нет, сделал я вывод и принял решенье:
Моя голова, я с тобой не дружу!
Шизель (Любовь Сирота)
Подруга
Иногда меня тянет в предутренний час
Утопая в росе, полежать на опушке,
Поваляться в траве безо всякой подушки...
Ждать, чтоб солнце открыло свой огненный глаз.
Вот лежу я, купаясь в мечтах ни о чём,
Слышу вкрадчивый шорох... Он ближе и ближе...
Открываю сомлевшие очи и вижу
Чрезвычайно пушистый оранжевый ком:
Мирным, мягким клубочком свернувшись, лиса
Проглотила росинку, легла со мной рядом,
Одарила меня понимающим взглядом
И, прищурившись, стала глазеть в небеса.
Фигурально к плечу прижимаясь плечом,
Мы лежали в молчании друг подле друга,
Мне казалась лиса самой близкой подругой,
С коей можно мечтать в унисон ни чём.
А потом она встала и тихо ушла,
Скрывшись, словно видение, а зарослях леса.
Да, и мне уж пора в будни, полные стресса:
Дом, работа и важные очень дела.
.....................................
Каждый день, как чумная, бегу я туда
И лежу в той же позе, на той же опушке!
Но лисы – самой близкой по духу подружки,
Я, увы, не видала с тех пор никогда.
Муза ничейная
Никуда от возраста не деться,
Годы пронеслись, как из ружья.
Где-то в прошлом растворилось детство –
Но остались школьные друзья.
Быт, дела, заслуги и недуги...
Жизнь – как книга: за главой глава.
Но пока есть школьные подруги –
Наша юность всё еще жива.
Дело вовсе не в привычке детской –
Истинна живучесть наших уз:
Развалился весь Союз Советский –
Но не дрогнул наш с тобой союз.
Я хочу, чтоб нашим взрослым детям
В дружбе так же, как и нам, везло,
Чтоб с друзьями им под небом этим
Было бы надёжно и тепло.
Пью за дружбу! Пью за соучастье,
За надёжность дружеской руки.
И тебе, мой друг, желаю счастья
Трудностям и годам вопреки.
Не впускай подольше в душу старость,
Не встречайся с хворью и бедой,
И, хоть с комсомолом ты рассталась,
Оставайся вечно молодой!
************************************
Было неловко и тяжко
От отрезвляющих слов.
Вечер. Кофейник и чашка.
Только всего и делов.
Колкости, шутки, остроты -
Всё неуместно. Прости.
Только всего и заботы -
Как половчее уйти.
Но… это значит: страницу
Главную перечеркнуть.
То-то и страшно - как птицу,
Наше молчанье спугнуть.
То-то перо и томится,
Не прикасаясь к листу,
И молчаливая птица
Долго глядит в высоту.
Если сейчас распрощаться,
Если черту подвести,
После - нельзя возвращаться.
То-то и медлю. Прости.
Дай поквитаться с надеждой,
Глянуть в предательский лик,
Дай оттянуть неизбежный
Опустошающий миг.
Дай этим снимком пополнить
Памяти фотоальбом:
Вечер. Молчание комнат.
Прядь над склонившимся лбом.
В форточке - ветки качанье.
Сумрак прозрачно-лилов.
Чашка. Кофейник. Молчанье.
Только всего и делов…
Любовь Сирота
В разлуке
Перегорю, переборю
Недужный дух разлада,
Сама себя уговорю,
Что всё идёт как надо.
Вздохну – и просто заживу,
Не в дар и не в отместку.
И бегством впредь не назову
Обычную поездку.
И стыдно быть, пойму я вдруг,
С прекрасным миром в ссоре:
Горяч июнь, и ласков юг,
И благодушно море,
И кипарисов острия
Отточены, как перья,
И нет причины для нытья,
Для злобы и безверья.
Под мелодичные шлепки
Воды по парапету
Я впрямь поверю, что тоски
Уже в помине нету…
Любовь Сирота
Одиночество
Часы. Оконное стекло.
Распахнутая книга.
О одиночество, светло
Твоё ночное иго.
Всё можно: узы разорвать,
Забыть о них, к примеру,
А можно тщетно звать и звать
Друзей, теряя веру.
И в патетической мольбе
Безумствовать, терзаться,
Себя жалеть, самой себе
Покинутой казаться…
Но можно так: не ждать, не звать,
А свежестью ночною
Дышать замедленно – и знать,
Что все мои – со мною.
И, как пред чувствами ни слаб,
Но всё ж внушит рассудок,
Что одинокость – лишь этап,
Как ночь – лишь время суток.
И так гуляют сквозняки
В листве ночного сада,
Что ни пожатия руки,
Ни слов сейчас не надо.
Любовь Сирота
Ну как??? Прокоментируйте пожалусто !!!!!
