Без заголовка |
Подборка с одного замечательного сайта.
У меня уши вянут, когда натуралы жалуются: «Послушай, зачем вам нужен День гомосексуальной гордости, ведь у нас же нет Дня гетеросексуальной гордости?» Помню, когда я был маленьким, я постоянно спрашивал у мамы: «Почему есть День матери и День отца, но нет Дня ребенка?» Мама отвечала: «Каждый день — это День ребенка». Всем натуралам, брюзжащим по поводу гей-парадов, я говорю то же самое: каждый день является Днем гетеросексуальной гордости! Почему вы не можете наслаждаться своим пиршеством без того, чтобы не поносить нас, жующих свои сухари в углу?
Роб Нэш, американский актер
Когда занимаешься сексом с человеком одного с тобой пола, точно знаешь, что он чувствует, поэтому полностью отождествляешь себя с партнером. При разнополом сексе такое отождествление невозможно.
Уильям Берроуз, американский писатель, 1914—1997
Вам неприятны гомосексуалисты? Потому что вам неприятен «сам процесс»? Ну, тогда вы просто извращенец, любящий подглядывать в замочную скважину чужой спальни, еще и возмущаясь при этом: «Фи, какая гадость!»
|
Метки: гомосексуализм |
Русский рок с точки зрения православия |
Метки: религиозное |
Последние стихи |

Эти стихи, наверное, последние,
Человек имеет право перед смертью высказаться,
Поэтому мне ничего больше не совестно.
Я всю жизнь пыталась быть мужественной,
Я хотела быть достойной твоей доброй улыбки
Или хотя бы твоей доброй памяти.
Но мне это всегда удавалось плохо,
С каждым днем удается все хуже,
А теперь, наверно, уже никогда не удастся.
Вся наша многолетняя переписка
И нечастые скудные встречи —
Напрасная и болезненная попытка
Перепрыгнуть законы пространства и времени.
(…)
Самое поразительное, что это стихотворение 1941 года. Прожившая уже тридцать с лишним лет, бывшая выпускница советского Литературного института, сочинявшая разрешенные стихи в духе времени, в стиле Багрицкого, ничем не лучше и не хуже других, Елена Ширман написала вдруг в начале войны стихотворение, которое было не о войне и которое как будто перескочило время. И саму войну, и советскую официальную мерзость, и даже сам поэтический язык.
Это были стихи свободного человека. Который, возможно, знал, что скоро умрет. (Отсюда и право назвать их «последними».) Ни смысла рифмовать, ни писать социально значимые стихи, ни смысла укладываться в разрешенную систему у человека, все это написавшего, не было. Какой вообще может быть смысл у прорыва – кроме самого прорыва?
Какая еще нужна правда, кроме этой?
Только писать длинное и пронзительное стихотворение – как письмо.
Вполне реальному человеку, чьего поцелуя ты уже никогда не почувствуешь.
Вот интересно, что почувствовал адресат, если стихи до него дошли? Подумал, что так не пишут? Что – так – нельзя?
Вот интересно, что почувствовал адресат, если стихи дошли до него как письмо, когда написавший это письмо-стихи уже умер?
Через год, в 1942-м, в станице Ремонтной Ростовской области Елена Ширман оказалась в руках нацистов и была убита.
|
|
| Страницы: [1] Календарь |