Ты ищешь свое предназначение –
счастливый... А я его знаю, но
поделать ничего не могу.
Усталый ангел.


«Ты стоишь на перекрестке города бога, в котором бог думает о тебе"
Умиротворение. Становление целей в голове, не новых, но более твердо.
В толпе народа нельзя заострять внимание на прохожих. Необходимо иметь четкое представление о своих желаниях. И идти и не смотреть никуда, иначе можно споткнуться, очень больно упасть и рискнуть быть затоптанным миллионами таких же стремящихся добиться своего.
тело сводит желание того, насколько сильно ты мне нужен.
Дышать тяжело. сорвать бы параллельные прямые, слепить пластелиново в целое, свести как рельсы сводятся сами по себе. А нельзя. Это было неадекватным молчанием с моей стороны. Нервы сыпались в песочные часы веселого времяпрепровождения. Однако вранье родителям стоило того, чтобы держать твою руку. Чтобы ты обнимал меня, засыпая. И делал это как никто прежде. Ты в моей голове пророс. И там больше нет места кому-то еще.

_____________________________________________________________________________________

1.Я - твой кумир, которого ты боготворишь. я - твой б-г, которому ты поклоняешься. ты равняешься направо - на меня. а я хочу тебя сделать. сотворить по своему образу - где мне взять другой. я хочу тебя сравнять. ты - б-г, по ошибке считающий себя человеком. и это не любовь, это воздаяние.
я хочу сделать тебя собой. от моей крови у тебя кружится голова. ты мелешь чепуху, что я - б-г, а ты человек, и что то твой выбор. я полуулыбаюсь, я-то знаю, что ты тоже б-г, но только не верующий. я совсем не пью, у меня есть цель. я забираюсь в твои глаза, я пью твои слезы, я прикосаюсь к тебе кожей и проникаю в тебя. и ты теряешься. и ты мчишься мне навстречу. сейчас ночь, а ночью все люди хотят верить. я снимаю с тебя одежду, ты пытаешься вырваться, но у меня есть цель и сила достигнуть ее. и я впиваюсь в тебя. я парализую твою волю. есть только моя воля. и своей волей я велю тебя быть б-гом. я - человек. мы два человека - 2 бога. в твоих зрачках отражаются придорожные фонари. ты прерывисто дышишь, ты становишься мной. видишь - моя кровь - твоя кровь, моя плоть - твоя. ты видишь, как легко. ты просто будь со мной, не надо этого человеческого, ни слова. ты просто дыши, а я отведу тебя за руку. видишь, это легко.
я просыпаюсь, но тебя нет рядом.
в ванной шумит душ и валяется одежда.
тебя нет рядом…
я одеваюсь и выхожу. я спешу - меня ждут. кто-то просит хлеба, что-то любви. я прикрываю ладонью глаза - солнце. я иду и гадаю, что сейчас в твоей голове. б-г не умеет читать мысли, ну ты уже знаешь. надо будет вечером тебя спросить.
ты отводишь глаза. ты говоришь, что это невозможно. что ты человек, а я б-г. что ты не можешь быть б-гом. а мне? что остается мне? признать, что это ошибка? что б-гами рождаются, а быть людьми выбирают. земля держит слишком цепко. можно ударить рукой об стену, но ты все равно назовешь мою кровь вином. ты не оставляешь мне выбора.


не верь тем, кто говорит, что б-ги жестоки.

2. Первым чувством, конечно же, было восхищение – восхищение, накрывающее с головой и не оставляющее места другим мыслям и желаниям кроме желания быть рядом, не вместе, а рядом – чтоб только ни кусочка, ни слова Твоего не пропустить. Я думал сначала, что оно обусловлено желанием стать похожим. Здесь следует заметить, что я всегда был младше, всегда был ребенком. А дети – они аналитики, а не практики, у них нет опыта и оттого одни выдуманные теории в голове, которые они самозабвенно всем толкают. Так вот, эти идеи не обошли и меня стороной, и любовь разделялась у меня на желание стать_похожим и желание обладать. На деле все оказывается совсем не так.
Сначала я жутко боялся прикоснуться к Тебе, отдергивал руку, когда Ты приближался, словно боясь обжечься, но в то же время старался выделиться из толпы. Почему боялся? Потому что мы из настолько разных миров, настолько разных вселенных – нам не о чем было бы говорить. Ты словно живешь седьмую жизнь с сохранившимся опытом предыдущих шести, я же начинаю первую. Что я могу, кроме как слушать тебя, соглашаться со всем, тупо кивать и повторять «гениально»? Что я могу Тебе дать? Мы разговариваем – Ты рассказываешь о своих проблемах, а я кусаю губы, я придумываю – нет, не как помочь Тебе – об этом думать у меня не хватит отваги, я придумываю что сказать Тебе, что ответить, чтобы просто на уровне, чтоб Ты не замолчал, не закрылся от меня, и чтобы Ты не просек, что лишь говорить с Тобой – для меня наивысшее счастье, что я потом буду жить этим разговором долгие месяцы.
Мы пьем – Ты пьешь быстрее, потому что Тебе привычно, Тебе нет особой разницы, с кем, а я разглядываю Тебя сквозь почти полный стакан, я старательно ловлю дым от твоей сигареты. Мне нельзя напиваться – я начну говорить глупости и много, я потеряю контроль, поэтому я все больше курю и слушаю – ловлю Тебя за цитаты и бережно укладываю себе куда-то под сердце в ячейку «Ты»…
Когда Ты прикасаешься ко мне, я знаю, что не смогу Тебе отказать. Меня не существует без Твоих желаний, без Твоей воли – Ты сотворил меня, уничтожив меня прежнего. Уйди Ты – и что от меня останется? Воспоминания о Тебе? Ты знаешь это, ты также знаешь, что таких как я у Тебя целая свита – готовых бежать, лежать и выполнять любые Твои команды – и я не пойму, смешно Тебе от этого или грустно… Мы грустно шутим между собой – «у нас одна ориентация» - «нет, у нас одна религия». Понимаешь? Ты – не ориентация! Ты – религия! О каких иных отношениях может идти речь? Но Ты не понимаешь, Ты упорно ищешь в себе частички человеческого. А человеческого – только плоть, и Ты зовешь меня, и я протягиваю к Тебе руки, я прикасаюсь к Тебе – и не отдергиваю на этот раз…
Когда я просыпаюсь, ты еще спишь. Я осторожно пробираюсь к зеркалу – я вспоминаю, я пытаюсь разделить сон и явь. Под шум воды я пытаюсь понять, что во мне изменилось. Ведь что-то должно измениться – я видел Б-га, на миг сбросившего свой нимб и ставшего человеком. Или всего лишь притворившегося человеком?
Кому это надо было? Попробовать, чтобы лишний раз убедиться? Попробовать, чтобы Тебя потерять? Тебе же нужен кто-то Равный. А от меня Тебе никогда не получить всего того, что Ты хочешь от мира – просто потому что у меня этого нету и мне нечего Тебе дать, даже отдав себя. И мне останется вспоминать, а Тебе идти дальше.
___________________________________________________________________________

Люби меня вечно. Люби меня вечно. Люби меня вечно. Люби меня вечно…

Болят виски и затылок, словно проволочную петлю стягивают на черепе. Только кости не сдавливает, а, почему-то, распирает наружу. До шума в ушах. До постоянного, неотвязчивого запаха металла.
Да еще и тошнит.
Сжимаю изо всех сил край столешницы, опираюсь на локоть как на пюпитр. И веселость эта ненормальная. Которая всегда, как только опасно всерьез.
«Не хватает только в обморок. Мелодраматично», - ну, туплю, глупость всякая в голове крутится.
А все потому, что не боюсь. Правда, не боюсь упасть и в корчах на полу сдохнуть. Выработалась с детства эта смелость дурацкая. Смелость нищего перед темными подворотнями – кому на тебя нападать, что у тебя брать, убогий? Так и шагаем. «Все вперед, и вперед, и вперед». И через дорогу на любой свет, и после полуночи до дома через любую темень. В одиночку? Плевать, так даже лучше. Вниз с любой высоты. Где там наша высотобоязнь? И вообще все-что-угодно. Без страха. Без надежды, что остановят. Для куража…
И дальше что-то сбивчивое. Быстро-быстро. Будто если не успеет договорить, я и вправду упаду. Ни слова не помню. Только в конце:
Тихо так, и носом мне в плечо ткнулся и в слёзы. Волосы его непослушные шею щекочут, а сам затаился весь, словно, стоит мне пообещать и все будет хорошо. Словно…
И пришел страх. Настоящий…